Bittersweet

Есть на свете определённый тип людей, которым достаточно открыть рот и произнести пару слов, чтобы здравый смысл сделал ручкой, ноги подкосились, а дыхание стало прерывистым, предельно откровенно демонстрируя внутреннее состояние и готовность на что угодно, только бы этот разговор продолжался бесконечно. Только бы он никогда не заканчивался. При этом – не имеет значения, что же произносит обладатель такого голоса. Он может мягко нашёптывать заранее заготовленную речь, наполненную словами любви, а может читать лекцию о квантовой физике. Эффект в обоих случаях получится одинаковый. В глазах темнеет, голова идёт кругом. Внешний мир теряет актуальность, человек полностью превращается во внимательного слушателя, сосредотачивается на том, что ему говорят, представляет обладателя этого голоса, мысленно пририсовывая себя рядом с данным оратором. Реальность больше не имеет смысла. Реальность растворилась. Впрочем, когда слова, доносящиеся из трубки, звучат настолько нежно, бархатисто и ласкающе слух, сложно не поверить в искренность. Нереально подумать, что разговор может быть спланирован заранее, потому не содержит в себе ни слова правды. И вроде подсказывает богатый жизненный опыт, что это не столько искренность, сколько типичные мужские уловки, но всё равно хочется верить, что сказанное не является стопроцентной ложью. Примроуз могла бы слушать этот голос вечно, но ей досталась пара фраз, а потом в трубке воцарилось молчание. Собеседник ожидал от неё ответа. Она с трудом подавила торжествующую улыбку, взяла себя в руки и, не затягивая особо, ответила на предложение согласием. Услышала удовлетворённый смешок. И посчитала, что соглашения в определённом вопросе они достигли. «Счастье моё, не хочешь встретиться где-нибудь на нейтральной территории?». «Когда?». «Прямо сейчас». «У меня есть предложение поинтереснее». «Например?». «Могу пригласить тебя на личную территорию. Как насчёт того, чтобы приехать ко мне домой?». «Ты уверена в правильности того, что предлагаешь?». «Да». «Хорошо. Называй адрес». Она продиктовала, не считая, что поступает опрометчиво. На губах сама собой появилась торжествующая улыбка. Достаточно насмешливое выражение относительно счастья почему-то не показалось ей издёвкой. Примроуз в этом высказывании видела иной смысл, не тот, что был вложен в него Ромуальдом. По сути, не мешало бы немного подумать о том, насколько нелепым был этот разговор, насколько подозрительно всё выглядит со стороны. Но Прим не забивала голову напрасными подозрениями и подвоха, как такового, не видела. Ей нравилось думать, что звонок этот стал не ответом на угрозы, а результатом длительных стараний, приложенных к покорению одной крепости, оказавшейся не настолько неприступной, как казалось прежде. Завершив разговор, она продолжала сжимать в руках телефон, водила ногтем по экрану и мысленно сочувствовала глупому напарнику по сцене. Вероятно, уже с приставкой – экс. Низвергнуть конкурента – что может быть приятнее? Ей действительно казалось, что дни Илайи в проекте сочтены, пройдёт немного времени, и его место займёт очаровательный дублёр, от которого никому ни холодно, ни жарко – сплошное равнодушие. Никто не вспомнит, что некогда в составе был некто подобный. Никто не будет сожалеть о случившемся. Слава быстротечна, фавориты меняются у людей постоянно, нет ничего такого, что вошло в категорию вечной ценности, когда дело заходит о развлекательном сегменте. Их мюзикл не настолько культовый, чтобы считать его актёров по-настоящему яркими звёздами. Нет, конечно, есть там один экземпляр, но знаменит он больше происхождением, нежели своими талантами. Зрители, настроенные скептически, ныне сумели его полюбить и проникнуться. Он методично завоёвывал симпатии и поднимался всё выше. О нём заговорили не только, как о сыне определённого человека, но и как о самостоятельной творческой единице. Примроуз это льстило так, будто это её саму газеты хвалили так старательно, как Ромуальда. Неудивительно, ведь она давно расписала сценарий, по которому следует развиваться событиям. И себе отвела приличную роль. Может, не самую достойную, как многим может показаться, но перспективную. Стоит только обратить на себя внимание Ромуальда, как жизнь сделает крутой поворот на сто восемьдесят градусов. Их обоих ожидает стремительный взлёт, почитание и слава. Расположив к себе Ромуальда, следует озаботиться налаживанием контактов с его семьёй, чтобы обрести в их лицах союзников. Прим запрокинула голову, прикрыла глаза. В мыслях она уже успела превратиться из мисс Флеминг в миссис Эган, активно демонстрировала журналистам обручальное кольцо, подаренное Ромуальдом, сама тщательно отбирала издания, с которыми поделится подробностями истории любви, и тот глянцевый журнал, которому предоставит право освещать свадебную церемонию. В мозгах Примроуз один за другим формировались кадры возможного развития событий, и они – чуть более чем полностью – состояли из кружев, лент, цветов, сверкающих драгоценностей и многочисленных именитых гостей. Ещё бы! Свадьба младшего сына Эйдена Эгана не может пройти тихо и мирно, в семейном кругу. Это станет громким светским событием, обязательно освещённым в огромном количестве средств массовой информации. Типичные читатели будут с замиранием сердца разглядывать фотографии идеального свадебного платья, подобранного невестой. Мужчины будут завидовать жениху, женщины – невесте. Неудивительно, ведь эти двое, запечатлённые на фото, действительно подходят под определение красивой пары, и это не просто заявление, присвоенное, по привычке звёздному тандему, а правда, нисколько не приукрашенная вымыслом. Пожалуй, при таком раскладе Прим бы даже снизошла до бывшего коллеги, пожертвовав ему одно из приглашений на свадебное торжество. Пусть приходит и посмотрит, насколько в нём нуждались, если так запросто позабыли и заменили другим человеком. Пусть стоит в отдалении и наблюдает, как тонкий ободок золотого кольца скользит по чужим пальцам, и улыбка Ромуальда находит иного адресата, а по нему проходит равнодушный взгляд, словно не человек, а предмет интерьера. Не самая красивая на свете статуэтка, от которой реально избавиться за пару секунд, просто столкнуть с каминной полки и наблюдать, как она разбивается на множество мелких частей. «Ничего личного, Аркетт. Ты мне был даже немного симпатичен. И мог бы стать приятелем, если бы не перешёл дорогу». Взяв со столика кисточку, Прим несколько раз провела по идеально накрашенному лицу. Нажала на распылитель духов, позволив ароматному облачку распространиться по комнате. Потратила некоторое время на размышления о наряде, в котором можно появиться перед Ромуальдом. Вариантов в голове крутилось множество, и каждый из них, в какой-то мере, был выигрышным. Нереально было предсказать с точностью до сотых процента, что из этого сильнее всего зацепит Ромуальда. И зацепит ли вообще? По правде сказать, в процессе общения с данным представителем семьи Эган у Прим сложилось неоднозначное впечатление об этом человеке. Неоднократно возникало ощущение, будто есть в нём что-то такое, с чем лучше никогда не пересекаться, не пробуждать в нём тёмную сторону. Не покушаться на то, что Ромуальду по-настоящему дорого, поскольку опрометчивое решение способно обернуться трагедией. Он умеет не только огрызаться в ответ, но и действовать стремительно, не задумываясь о последствиях. Если основательно перейти ему дорогу, то жалеть об этом будешь в течение длительного времени. Он талантливый актёр, неизменно изображающий радушие перед камерами и на сцене, но вместе с тем, умеет быть жёстким, даже жестоким. Прекрати, говорила она, стараясь усмирить свою пугливость, проснувшуюся так некстати. Тут же начинала перебирать в уме многочисленные ситуации, в которых видела Ромуальда и его любовника. Хотя бы тот случай на лестнице, когда Ромуальд, наплевав на собеседницу, кинулся догонять Илайю, а потом стоял и что-то ему говорил, при этом выглядел чрезмерно заботливым и нежным. Сложно поверить, что человек подобного склада характера способен превращаться в агрессивную личность. В любом случае, вряд ли его агрессия может быть направлена в сторону девушки. Всё-таки у человека, происходящего из подобной семьи, должны быть понятия о том, как можно себя вести в обществе. И о том, как нельзя, тоже. Прим отложила телефон в сторону и вновь потянулась к косметическим средствам, желая придать себе идеальный облик. С одеждой она так ничего особенного и не придумала, остановившись на варианте более домашнем, нежели каком-либо ином. Не нарядилась, подражая дивам ушедшего столетия, окутав себя шёлком, мехами и флёром тяжёлых, практически удушающих духов. Не стала нарочно надевать что-то предельно простое и скромное, словно собиралась на прогулку, но визит Ромуальда застал её врасплох. Посчитала, что наряд, в котором она щеголяет сейчас, подходит практически идеально. Ничего лишнего, только минимализм на грани эротики. Она провела по губам помадой, освежая цвет, а расчёской – по волосам, хотя они и без того прекрасно смотрелись, не нуждаясь в дополнительных изощрениях. Сжала губы, чтобы косметическое средство распределилось равномерно и смотрелось при этом эстетично, а не отвратительно дёшево, как нередко бывало с красными помадами. В попытке найти идеальный цвет приходится перебрать гору разнообразных марок, чтобы подобрать идеальную текстуру и оттенок. Она такой бриллиант сумела отыскать и теперь всегда использовала, если собиралась привлечь к себе внимание; считала, что красный цвет на представителей противоположного пола действует безотказно. В большинстве случаев практика эту теорию не опровергала. Реально привлекало внимание, да и смотрелось выигрышно. Халатик, в общем-то, тоже выглядел неплохо. Не показная сексуальность, будто Прим об этой встрече всю жизнь мечтала, а теперь готова море усилий приложить, чтобы не ударить в грязь лицом перед мужчиной грёз. Но и не небрежность, словно только поднялась с кровати и совершенно не думала над тем, насколько интересной покажется собеседнику. Прим постучала пальцами по столешнице, прикидывая, во что вообще способен вылиться визит Ромуальда. Теперь, когда времени до встречи оставалось всё меньше, вновь пробудилась подозрительность. Возможно, не стоило торопить события? Может, следовало прислушаться к голосу разума и попробовать встретиться на нейтральной территории, как было предложено изначально? – Глупые предрассудки, – усмехнулась, одарив отражение в зеркале ещё одной очаровательной улыбкой. – Нет поводов для страха. Она неотразима, прекрасна и восхитительна настолько, чтобы от одного взгляда собеседник потерял голову и позабыл, ради чего приходил изначально. Она поможет ему окончательно избавиться от размышлений о повседневных проблемах и посторонних людях, оставшихся за пределами этой квартиры. Тем более что отношения Ромуальда не похожи на сильные. Так, кратковременное увлечение. Отвлечение. Если бы на месте Аркетта находился Ормонт, борьба складывалась бы куда более агрессивная, жестокая и продуманная. Здесь всё проще простого. Никто ей не помешает, никто не остановит. Она поставила перед собой определённую цель, и она избавится от белобрысой подстилки, оказавшейся настолько расторопной. Впрочем, даже в этом нет его заслуги. Банальное везение, решение работников «Эган Медиа-групп», посчитавших, что необходимо раскручивать обоих участников мюзикла, не только главную звезду. Потешили его самолюбие, позволив посмотреть, во что это выльется, на деле только подчеркнули ущербность и реальность замены. Голос не уникален. Звучит мило, очаровательно, в определённой мере – самобытно, но не настолько, чтобы падать в ноги актёру и умолять его продлить контракт на следующий сезон, и так до бесконечности, пока не завершится время постановки, пока она не вылетит из программы. Конечно, в раскрутку его вложились неслабо. Денег уходило приличное количество, что на постановку изначально, что на клипы, которые были сняты явно не любителем и не за два цента. Среди многочисленных проектов компании мюзикл стоял особняком, это понимали все. Но таковым он являлся не из-за неизвестного доселе выскочки, сумевшего пробиться в состав благодаря своим постельным талантам, а из-за участия там Ромуальда. По идее, происхождение обязывало последнего обладать не только завидными манерами, но и определённой долей вкуса, выбирать то, что подходит по статусу. Вещи, машины, аксессуары. И сопровождение – тоже. Почему о нём в таком ключе? Потому что изначально понятно: рядом с Ромуальдом любой человек будет смотреться дополнением, приложением, но не полноценной личностью. На первых порах такое будет обязательно. И не важен уровень обаяния, талантов и личностных качеств. Просто красивая картинка, оттеняющая, но не перетягивающая внимание. До момента, пока не докажет, что является полноценной индивидуальностью, заслуживающей интереса со стороны окружающих не меньшего, чем вторая половина тандема. Логично было предположить, что после старта мюзикла на сцене, с переходом его в виде клипов на экраны и активную ротацию, сложится новый тандем. Илайю постепенно отодвинут на второй план, его без особых проблем затмит исполнительница главной женской роли. Но время шло. Осталась в прошлом премьера мюзикла, появилось огромное количество отзывов, что в интернете, что в печатной продукции, клипы активно светились на телевидении, получив новый формат, но основной интерес у публики пробуждал прежний дуэт. Фаворитов толпа не меняла. Они продолжали привлекать к себе внимание, как вместе, так и по отдельности. Но Прим между ними не значилась. Чего ты хотела? Иногда в голове возникал подобный вопрос. Ответ тоже появлялся сам собой. Это нормально. Основную массу потребителей подобной продукции составляют девушки, а, значит, мужчины будут пользоваться большим почётом, нежели представительницы слабого пола. И плевать поклонницам, что один из них как-то обмолвился о своей асексуальности, хотя никогда таковым не был, а второй открыто признался, что готов трахать всё, что движется, ведь пол не имеет для него значения. Не самые лучшие кандидатуры для того, чтобы привлекать внимание девушек к постановке. Однако... Девушки проявляли стабильный интерес, организовывали фан-клубы и мечтали о внимании со стороны своих кумиров, не понимая, какие тайны скрываются за кулисами и почему кое у кого одна на двоих гримёрная комната. Наверняка милашка исполняет свои партии, те самые, постельные, на «отлично». В противном случае никто не взялся бы за работу с ним и за дальнейшее продвижение. Ему просто повезло. Оказался в нужное время в нужном месте, теперь пожинает плоды своего труда. Но вечно наслаждаться у него не получится. Пришло время слегка подвинуться и уступить место более достойным кандидатурам, выбивающим себе счастье трудом, а не просто раздвигающим ноги под нужными людьми. Плевать, что, по сути, ей придётся сделать нечто подобное. Она хотя бы не пытается изображать из себя символ целомудрия, не заявляет, стоя перед журналистами, о своей асексуальности, чтобы уже через несколько минут оказаться один на один с Ромуальдом и неоднократно свою хвалёную асексуальность подтверждать воплями, весьма и весьма показательным облизыванием и прочими элементами взрослых игр. Разумеется, он асексуален. В правдивости этого утверждения ни на секунду никто не усомнится. Поклонницам свойственно верить всему, что говорят их кумиры. Вот мистер Ормонт, например, постоянно повторял, что отношениями не связан, слишком молод для подобной ответственности, да и вообще ещё не встретил человека, способного вызвать у него чувство истинной любви, однако все прекрасно знали, что он давно и прочно состоит в отношениях. Разве что самые упоротые поклонники не понимали или отказывались принимать подобное знание о своём кумире. Отношения с другим мужиком автоматически понижали уровень его востребованности и интереса со стороны прекрасного пола. Он не мог приносить своей кормящей руке убытки, потому держал всё в секрете. Ромуальду приходилось следовать выбранной родителями тактике. Сейчас времена несколько изменились. Чтобы привлечь внимание к своей персоне, можно выбирать самые разнообразные способы, и слова об асексуальности вполне вписываются в методы продвижения своей кандидатуры. Это довольно необычно, интригует и позволяет мечтать, что среди слушателей обнаружится та, кто сумеет пробудить сексуальный интерес со стороны исполнителя. Так думает каждая из его поклонниц. Мечтает, строит планы и надеется стать единственной, не подозревая, что место уже занято другим человеком. Неизвестно, есть там какие-то чувства со стороны мальчишки-актёра или все построено исключительно на желании заработать, став популярным у большого количества народа, или их нет вообще. Нет гарантии, что однажды истина станет ей известна, но, откровенно говоря, стремления узнавать нет никакого. Он может пользоваться Ромуальдом, может искренне ему симпатизировать, но знание о наличии чувств ничего не изменит, не внесёт коррективы в планы кандидатуры более достойной. Тут уж, простите, закон джунглей. Точнее, естественного отбора. Выживает сильнейшая особь – остальные идут ей на корм. Ромуальд оказался на редкость пунктуальным человеком. На ожидание его не пришлось потратить огромное количество времени, постоянно посматривая на часы, надеясь, если не на появление, то хотя бы на повторный звонок, периодически пережимая горло собственным попыткам набрать номер и задать интересующие вопросы. Звонок в дверь не вверг Прим в состояние шока. Она посмотрела в зеркало, вновь поправила волосы, провела пальцем по уголку рта, стирая излишки помады. Поправила полы халата, после чего отправилась открывать. За дверью, как и ожидалось, обнаружился Ромуальд. Стоял, сложив руки на груди, особой радости от встречи не изображал. Короткий халат, открывающий отличный обзор на бёдра, должного впечатления на него не произвёл. – Привет, – Прим улыбнулась, отмечая и то, что посетитель наведался к ней с пустыми руками. Ни цветов, ни подарков, ни даже паршивого напитка, способного перевести деловое общение в разряд неформального, создав некую атмосферу. – И тебе, – Ромуальд хмыкнул. Угол рта дёрнулся вверх, но стремительно опустился, давая понять, что особого настроения на продуктивное общение со стороны этого человека не последует. Он вовсе не планировал превращать встречу в свидание, ставя перед собой иные задачи. И два слова, ласкающие слух, это мягкое, невозможное, практически нереальное «счастье моё»... Сейчас это высказывание больше походило на издевательство, нежели на слова, произнесённые от души. – Будем разговаривать на пороге или пригласишь зайти в квартиру? – спросил почти нежно. – Проходи, – Прим пожала плечами, позволяя Ромуальду переступить через порог. Он не придавал особого значения условиям, в которых обитала коллега. Снял обувь и сразу же направился в гостиную, не притормозив ни на секунду, не обвёл помещение взглядом. Собственно, к Примроуз интереса проявлял столько же. – Будешь что-нибудь? – Прим решила взять на себя роль радушной хозяйки, которая рада любому гостю, независимо от того, насколько он галантен. – Нет. Я не для этого приехал. – А для чего? – Примроуз устроилась на краю дивана, сложила руки на груди, закинула ногу на ногу. Ромуальд стоял, прислонившись к стене, внимательно смотрел на потенциальную собеседницу, но обрисовывать свои интересы не торопился. Ждал первого шага от Прим. Она тоже выжидала подходящей ситуации, примерно понимая, о чём может думать Ромуальд, каких объяснений ждать. Правда, это казалось немного нереальным. Прим знала, что Илайя не делится своими проблемами и переживаниями с Ромуальдом, всячески ограждая его от своих забот. То ли потому, что придерживается мнения – помощи не последует, то ли по причине недоверия, то ли из показного благородства и стремления доказать, насколько он независим. Со всеми неприятностями разберётся самостоятельно, в содействии со стороны не нуждается. Мужчина всё-таки, хотя большую часть времени об этом благополучно забывает, ложась под продюсерского сына. Впрочем, кого этим удивишь в мире шоу-бизнеса? Здесь это так же привычно, как дышать. Едва ли не стиль жизни, потому глупо рассуждать о неправильности, ненормальности и прочих факторах, к которым нередко прибегают те или иные личности. Стандартный такой шоу-бизнес, ради попадания в который любая мышка, независимо от пола, готова ознакомиться с техникой глубокого минета, пожертвовав без особых сожалений принципами, невинностью – если таковая имелась в наличии – да и вообще всем, что найдётся в арсенале. Они готовы жизнь свою на кон выставить, только бы им позволили заглянуть в роскошный мир, доселе неизвестный. – Если твои мозги, озадаченные поиском спонсора, способного открыть новые горизонты, не атрофировались окончательно, думаю, сама догадаешься, что могло привести меня в этот дом. – Не догадалась. – Оставь его в покое. – Кого именно? – Илайю. – Понятия не имею, о чём ты, – Прим усмехнулась и принялась перекладывать письма и газеты, лежавшие на столике. – Какое отношение он имеет ко всему происходящему? У нас не сложилось дружеское общение – это общеизвестный факт, но обвинять меня в чём-то... – Не все мужчины тащатся от конченых идиоток. – К чему это? Ромуальд оттолкнулся от стены, подошёл к столику, разделявшему их, оперся на него обеими ладонями. Наклонился предельно близко и улыбнулся радушно. Выражение его лица получилось откровенно очаровательным, способным сбить с толку кого угодно, если не ждёшь от человека подвоха. Вот только глаза оставались равнодушными, даже холодными. Посмотрев в них однажды, нереально было заподозрить данного человека в умении проявлять человеческие чувства, характеризующиеся определением «тёплые». Отмороженный моральный урод, не имеющий представления о дружбе, любви и стремлении позаботиться о другом человеке. – Не обязательно примерять на себя эту маску, чтобы привлечь моё внимание. Я не тащусь от дебилок, которые притворно хлопают глазами, постоянно поглаживают по плечу и заявляют, что без своих мужчин ничего бы добиться не сумели. Мне нравится равноправие в отношениях, а не превознесение партнёра и принижение собственной значимости. Можешь не принимать к сведению, это не слишком важная информация. Он вновь улыбнулся, только теперь гораздо радушнее, нежели прежде, да и лёд, ранее мелькавший в глазах, начал подтаивать. Теперь Прим вновь видела перед собой того человека, которого собиралась соблазнить. Не слишком умного, не слишком опасного. Просто глуповатый наследник музыкальной империи, нуждающийся в крепкой руке. – Зачем ты мне это говоришь? – спросила тихо, приложив палец к его губам и медленно проводя по ним. Сопротивления не встретила. Ромуальд не противился, никаких претензий более не высказывал, принимая действия коллеги, как должное. – Чтобы знала. – А что же Аркетт? – Не обязательно донимать его этими письмами. Не согласна? – Но это весело. – Чем? – Приятно смотреть на его растерянность и неуверенность. Кажется, если скинуть ему подобное послание непосредственно перед выходом на сцену, он окончательно растеряется, забудет все слова и поставит себя в неловкое положение, сорвав всё представление. Конечно, за такие действия его никто по голове не погладит и не похвалит. Думаю, в следующем сезоне стоит попробовать провернуть нечто подобное. Возможно, что через некоторое время продюсеры задумаются – нужен ли им актёр, от которого нет никакой пользы? – И ты так просто говоришь мне об этом? – Мне стоит опасаться? – Нет. – У меня сложилось определённое впечатление о ваших отношениях. – Например? – Ну, например, что это абсолютно не серьёзное чувство, а нечто такое, что больше подходит под категорию временных развлечений. Возможно, некая попытка забыться. – Забыться? – Джулиан Ормонт. Трагедия, связанная с его именем. Только не говори, что между вами сложились исключительно братские отношения. Все же понимают, что они от таковых были далеки. Когда Джулиана не стало, утешение появилось само собой, в лице этого парня. Скажешь, что я ошибаюсь? – Интересная теория, – заметил Ромуальд, ничего не подтверждая, но и не доказывая с пеной у рта своё видение ситуации. – По сути, в роли утешителя может быть любой человек. Не считаешь? – На свою кандидатуру намекаешь? – Говорю открыто и не пытаюсь изображать показную невинность, как это делают некоторые. – А есть ли резон менять одного человека на другого? – усмехнулся Ромуальд. – Можешь проверить. – Прямо сейчас? – Да, – Прим выдохнула это, практически соприкасаясь своим ртом с губами Ромуальда. Она бы и поцеловала его, если бы не сомнения, что подобные действия не одобрены. – И что ты мне способна предложить? – Многое. – Неужели? – Сомневаешься? – Прим улыбнулась. – Не стоит. Лучше не трать время на разговоры, а проверь. – Хорошо, – усмехнулся Ромуальд, сокращая то мизерное расстояние, что оставалось между ними и прижимаясь к губам актрисы. В принципе, ничего необычного в поцелуе, как и следовало ожидать, не наблюдалось. Он перецеловал приличное количество человек в своей жизни, потому удивить чем-то его было просто нереально, хоть завязывай языком черенок вишенки, хоть не завязывай, а решающую роль всё-таки играли эмоции, а не умения, навыки, наличие или отсутствие серёжки пирсинга в языке. Привкус помады его тоже не вгонял в ступор. Он был столь же привычен и не нов, как послевкусие от блеска. В школьные годы Ромуальд узнал вкусы обоих косметических средств, не сказать, что теперь они изменились радикально. Не сказать, что Примроуз так уж фантастически целовалась, чтобы думать об этом поцелуе вечность, не выбрасывая из головы никогда. И вовсе не потому, что она женщина. С девушками это тоже могло быть настолько офигенно, что больше ни о чём думать не получается. Ромуальд без труда вспоминал несколько примеров, но Примроуз в эту категорию точно не входила. Она целовалась старательно, но это походило именно на специальную постановку, на стремление понравиться, а не на реальную страсть, о которой она тут пыталась говорить. – Не хочешь поиграть? – спросила тихо. – Например? – В преступление и наказание, – Прим усмехнулась. – Я совершила плохой поступок, не так ли? Может, не стоит оставлять это без внимания? – И что ты предлагаешь? – Накажи меня, – выдала с придыханием. – Ты по BDSM загоняешься? – Ромуальд вскинул бровь. – Я – нет, а вот ты, кажется, вполне. – С чего ты взяла? – Видела, как ты покупал стек. Скажешь, что этого не было, или не будем отказываться от своих действий? И на ком же опробовал? Неужели на своей нежной принцессе? Никогда бы не подумала, что он такой развратный. – Хочешь, чтобы я на тебе тот же стек опробовал? – Нет. У меня иное предложение. – А конкретнее? – Идём, – произнесла Прим, стирая свою помаду с губ Ромуальда. Он послушно последовал за Примроуз, понимая, что дело принимает куда более интересный оборот, нежели это представлялось с самого начала. Во всяком случае, девушку точно несёт куда-то не туда. Но так даже забавнее, красочнее, чем в его первоначальной задумке. Иное предложение представляло собой не что иное, как плётку, лежавшую прямо на туалетном столике, рядом с самыми разнообразными косметическими средствами и сенсором. Прим швырнула её Ромуальду, вероятно представляя, что он сейчас превратится в заботливого доминанта, будет нежен и аккуратен со своей партнёршей, после чего они придут к выводу, что их тандем – идеален во всём. Прим, наверное, думала, что он не помнит, ради чего пришёл. И пара слов об Илайе в самом начале разговора была не более чем отговоркой, но он-то знал истинную причину визита и собственные цели. Что ж, если она действительно рассчитывала на нечто подобное, то ожидания её не оправдались, а получили опровержение. На первых порах Ромуальд и, правда, старался быть нежным, усыпляя чужую бдительность. Не применял плётку по прямому назначению – нанося удары – вместо этого только водил её хвостами по коже, позволяя Прим привыкнуть к таким прикосновениям. Говоря откровенно, он понятия не имел, насколько это приятно или отвратительно, да и узнавать не собирался, потому что в его руках плётка должна была стать не источником странного, несколько извращённого удовольствия, а, скорее наказанием и той вещью, что причинит боль. Прим благополучно пропустила момент, когда настроение Ромуальда изменилось, и от того коварного соблазнителя, готового отправить Аркетта на все четыре стороны, не осталось и следа. Во взгляде вновь появился холод, ладонь сильнее перехватила рукоятку, а прикосновения плети из ласкающих превратились в самые болезненные, до отвращения. Плечо через ткань обожгло болью, и Примроуз вскрикнула. На мгновение ей показалось, что хвосты разорвали кожу, и ткань сейчас пропитывается кровью. – Какого чёрта?! Что ты себе позволяешь?! – Вот и я хотел бы задать тот же вопрос, – усмехнулся Ромуальд, вновь размахиваясь и нанося очередной удар. Прим отшатнулась назад, немного не рассчитала и спланировала с пуфика вниз. Она сидела на полу, широко расставив ноги, упираясь ладонями в пол, халат сполз с одного плеча. Наверное, могло показаться, что поза вышла провокационной, но ничего эротичного в этом зрелище не проглядывало. Плеть вновь рассекла воздух, приземляясь как раз на обнажившееся плечо... Примроуз не могла точно сказать, как долго это продолжалось, она вообще потеряла счёт времени, понимая, что здорово просчиталась, совершив подобный поступок. Сначала оступилась, решив встретиться с Ромуальдом на территории своего дома, потом – когда собственноручно вложила в его руки ту вещь, от которой теперь страдала. Ромуальд не слышал, как она просила его остановиться, оставаясь глухим к её просьбам. Он ухватил её за ворот халата, рванув на себя и отшвырнув к кровати. Приземление получилось мягким, но Прим всё равно всхлипнула. Тело горело огнём, казалось, что по нему не просто плёткой прошлись, а содрали заживо кожу, и ныне воздух прикасается не к внешним покровам, а непосредственно к мясу. По щекам катились слёзы, макияж из идеального превратился в отвратительную маску с размазанной тушью, и помадой, которая теперь наверняка смотрелась, как кровавая рана на некогда безупречном лице. Примроуз ничего не говорила, она могла только кричать или лепетать, прося остановиться, но Ромуальд отказывался слушать. Зато его речь была продуманной и ясно давала понять, что планы относительно уничтожения Аркетта лучше позабыть, подобно страшному сну и никогда к ним не возвращаться. Даже не допускать мыслей об этом и уж точно – стоит отказаться от уверенности в правильности утверждения, гласящего, что шлюха должна умереть, потому что шлюха здесь только одна. И это не Илайя. – Прекрати! – Примроуз сорвалась на фальцет, услышав, как Ромуальд вновь размахивается, намереваясь ударить. Закрыла лицо руками и всхлипнула. – Надеюсь, свою точку зрения я объяснил доходчиво, – усмехнулся Ромуальд, прижав рукоять плётки к подбородку Прим и заставляя запрокинуть голову. Ответа не последовало. Примроуз дрожала, а дар речи её временно покинул. На фоне недавних событий её колотило в беззвучной истерике. Подрагивающие пальцы провели по коже. Примроуз была уверена, что на подушечках останутся алые следы, но Ромуальд действовал пусть жестоко, но осторожно. Никаких ран, только покраснения, которые, несомненно, уже через пару часов исчезнут. И никому не докажешь, что это действительно было избиение, а не постельные эксперименты. Не дождавшись ответной реплики, Ромуальд вышел из комнаты, прихватив с собой плётку. Ванную долго искать не пришлось. Ромуальд швырнул плеть в раковину, пустил воду и несколько раз шумно выдохнул, только потом потянулся к воде, набирая полную пригоршню, старательно смывая с губ не стёртые до конца остатки косметического средства и воспоминания о прикосновении, которое показалось ему не совсем пресным, скорее отвратительным, как и сама личность партнёрши по сцене. – Идиотка, – выплюнул с отвращением и покинул ванную, оставив воду включённой. Направляясь к выходу, он всё-таки соизволил заглянуть в спальню. Примроуз продолжала сидеть на кровати, обхватив себя руками. Волосы растрепались, пояс на халате окончательно разошёлся. Макияж размазался основательно, но девушка не придавала этому значения. Она вновь водила пальцами по плечам, желая удостовериться, что на коже нет ран. – Не пытайся трогать того, кем я дорожу. Держись от него как можно дальше и, прежде чем набирать очередную угрозу, подумай несколько раз, потому как за это можно дорого поплатиться, – произнёс равнодушным тоном. – Ты чокнутый садист. – Может быть. Но я хотя бы не пытаюсь запрыгнуть на первого встречного, и это плюс к карме. – Думаешь, что победил в этом противостоянии? – спросила Прим, не оборачиваясь, но ощущая тяжёлый взгляд на затылке. – Пытаешься угрожать мне? Не стоит. И строить козни у меня за спиной тоже не нужно. Может, со стороны создаётся впечатление, что мы с Челси не особо ладим, но когда возникает необходимость, она на моей стороне. Не надейся избавиться от Илайи. Он был в этом мюзикле с самого начала и останется там до тех пор, пока ему этого хочется. А вот ты вылетишь на улицу и будешь торговать там собой, ожидая недалёкого недоумка, который подарит тебе безбедную сказочную жизнь. Жди, Роззи, жди. Вдруг случится чудо, и найдётся идиот, который не поймёт, чего от него хотят. – Таких идиотов море. – Не стоит недооценивать мужчин. – Как и женщин. Я отомщу тебе. Обещаю. Это ты вылетишь из мюзикла, как пробка из бутылки. – Ну-ну, – протянул Ромуальд. – Буду с нетерпением ждать этого момента. После чего удалился. Стук двери в прихожей оповестил о том, что гость покинул квартиру. Прим осталась в одиночестве. И зарыдала.