Закон актерского сердца

Саэна сама не знала, почему вновь и вновь наталкивается на девчонку, но с этим оставалось, как видно, только смириться. Женщина, однако, искренне надеялась, что это сумасшествие скоро кончится, поэтому сносила все с абсолютно непроницаемым лицом. В конце концов, перед этим в последний раз она видела ее не вчера, а позавчера, так что с этим можно спокойно жить. Нужно только вытерпеть ее в данный момент. Всего несколько минут. Несколько чертовых минут. Это совсем немного, не так ли? Она остановилась за углом, не ощущая никакого желания выдавать свое присутствие в зоне отдыха, и присела на стоящий тут же небольшой кожаный диванчик, удобно устроившись и теперь имея возможность незамеченной наблюдать за происходящим. Амамия Чиори – весьма известная, надо сказать, прежде актриса – смотрела на девчонку безумными глазами, полными обожания и благоговения, и Саэне казалось, что она чего-то не понимает. А девчонка, оказывается, все также верила в фей, и когда временная, как женщина поняла, подопечная назвала так ее саму, тут же с недоверием заозиралась. Так нервно, ищуще и отчаянно. «Фея». - Бабочка… Точно – бабочка. «Бабочка?..» Амамия улыбалась, глядя прямо ей в лицо. - Бессмертная бабочка. Ты, Киоко-чан. И тогда Саэна припомнила эту сказку. И не сумела не согласиться – до сих пор ни разу не видела она настоящего облика Киоко. В первый день она была похожа на фрика, во второй – на представительницу «золотой молодежи», сегодня – на этакую «Темную леди» – по взгляду и манере держаться. Даже напомнила Саэне Хонго Мио из новой постановки «Тсукигомори» режиссера Огаты, подарившей ему небывалую известность (видела как-то краем глаза трансляцию вечером по телевизору). Вот только Мио вроде была брюнеткой. Хотя и девчонка была брюнеткой. Может, тогда она просто еще не покрасилась? Надо будет это проверить. Саэне вообще казалось, что этот день – единственный день, который она полностью проведет в агентстве «LME» - будет одним из самых неожиданных дней в ее жизни. И – одним из самых неприятных. Да, определенно. Можно и так сказать. Когда девушки разошлись, Саэна поднялась с диванчика и, мельком бросив взгляд на наручные часы, едва сдержалась от того, чтобы поджать губы – она опаздывала. Не сказать, что катастрофически, но все же. У нее было всего пять минут, чтобы добраться до комнаты отдыха, в которой сегодня она должна была консультировать Котонами Канаэ. Женщина решительно вышла из-за угла и направилась к лифту, чтобы поскорее подняться на нужный этаж. По пути она встретила некоторых знакомых по работе людей, которым удосужилась разве что кивнуть в знак приветствия (хотя не всегда – все зависело от того, какую должность занимало «знакомое лицо»), и вскоре оказалась в нужном месте. Агентство «LME» впечатляло своей роскошью и современностью (а также еще и экстравагантностью вкуса хозяина), однако Саэна все равно не могла понять, как можно находиться здесь каждый день. Снующие туда-сюда актеры, смеющиеся менеджеры, рабочие с вереницами заполненных нарядами вешалок, модели, распевающиеся солисты… Все это действовало на нервы – весь этот гвалт, все это веселье, вся эта суета. В «LME» люди были удивительно беззаботными – такими, словно никакие проблемы не проникают за стены этого здания, а если и проникают – их обязательно решает Такарада Лори. Отчасти Саэна даже понимала, почему девчонка осталась здесь, а не перевелась куда-то позже и не сломалась под натиском наверняка поджидавших ее в самом начале пути проблем. Здесь все было таким сказочным, что она даже поневоле должна была проникнуться происходящим. А что еще могла думать Саэна после того, как президент «LME» при их личной встрече предстал перед ней в образе какого-то то ли хана, то ли падишаха – в этом женщина не слишком-то разбиралась. Саэна присела в кресло в комнате отдыха для актеров и повернулась к окну. Котонами, уже запомнившаяся ей своей пунктуальностью, должна была прийти с минуты на минуту. И она пришла. Остановилась у чуть приоткрытой двери, с кем-то беседуя – Саэна даже сначала не поняла с кем, потому что голос был как-то… уж слишком взрослый. А потом – поняла. И – мимоходом удивилась сама себе из-за того, что вообще вспомнила этот вот ее тон. И – разозлилась то ли на себя, то ли на нее, потому что слышала ее голос буквально несколько минут назад. До трех пополудни, согласно часам женщины, оставалась еще минута, и Саэна, на секунду поджав губы, откинулась на спинку кресла, невольно вслушиваясь в разговор, удивительно хорошо слышный, пусть и не во всех деталях. Кажется, Котонами в чем-то пыталась убедить эту твердолобую наивную дурочку, но, очевидно, не слишком преуспевала. Может быть, разговор шел о какой-то очередной подруге или о чем-то еще – женщина не придавала этому особого значения. Она просто утомленно прикрыла глаза и слушала, сама не зная зачем. - …Я же говорила тебе, Канаэ – ей противен сам смысл моего существования, - вдруг весьма четко и жестко произнесла девчонка. - Но… Послушай… Может быть, у нее есть на это причины, и вы… - удивительное дело, но в голосе всегда сдержанной девушки проскользнула нота… сожаления?.. беспокойства?.. Она вздохнула. - Может, они и есть. Только знать я о них не хочу. Во всем этом просто нет смысла. Жила же я без нее как-то все эти годы, проживу и дальше. По всей видимости, Котонами хотела что-то ответить ей, но не успела. Девчонку кто-то весьма громко окликнул, и она поспешно и скомкано попрощалась, направляясь дальше по коридору. Саэна еще с минуту сидела в одиночестве, боковым зрением косясь на часы, показывающие уже две минуты четвертого, и вслушиваясь в шаги людей за дверью, а потом легонько качнула головой, как будто это могло помочь ей отогнать от себя мысль о том, что она была далеко не во всем права. Но одно Киоко сказала верно – в примирении уже нет никакого смысла. Время упущено. Слишком поздно. Наверное, будь у Саэны больше времени на анализ своих ощущений от подслушанного разговора, она поняла бы, что чувствует… сожаление. Даже у болтливой подручной в адвокатской конторе был ребенок, который нуждался в ней. У Саэны же не было никого, и сейчас она не была уверена в том, что тогда, больше десятка лет назад, поступила правильно. Дверь бесшумно отворилась, и Котонами Канаэ вошла в комнату, тут же щелкая язычком замка. - Добрый день, Могами-сан, - она подошла к низкому кофейному столику и опустилась в кресло напротив, ничем не выдавая своих эмоций по поводу только произошедшего разговора. – Простите, что заставила вас ждать. Саэна мысленно сделала себе пометку – неясно зачем – по поводу чрезвычайной сдержанности собеседницы и слегка наклонила голову. - Не стоит. С чего вы хотели бы начать сегодня? Девушка непринужденно откинулась на спинку своего кресла, положила по-хозяйски руки на мягкие широкие подлокотники и с совершенно каменным лицом поведала Саэне о своих затруднениях в понимании японских законов. - Не поймите меня превратно, - произнесла она по окончании своего монолога, - однако я никогда не интересовалась ничем подобным, но, в связи с тем, что актеру надлежит знать всего понемногу, чтобы быть ко всему готовым, я вынуждена положиться на вас в надежде, что вы мне все объясните. И Саэна заговорила, отвечая, с таким же каменным выражением лица. Рассказала о том, какие инстанции нужно пройти, чтобы оформить документы на усыновление; рассказала о правах биологического родителя; рассказала о случаях, когда родители сдавали детей назад в приюты и по каким причинам. Актриса кивала, принимая к сведению и не перебивая. Кивала – и словно делала какие-то свои выводы – то ли по поводу законов Японии, то ли по поводу юристов Японии, то ли по поводу конкретно самой Саэны. Они проговорили около часа, пока Канаэ выясняла все, что ей было, по ее мнению, нужно знать, чтобы правильно сыграть свою роль, и в итоге остались относительно друг другом довольны. Во всяком случае, Саэна определенно осталась довольна своей, если можно так выразиться, подопечной. Котонами не задавала лишних вопросов, не эмоционировала почем зря и не тратила попусту время. По окончании беседы она поднялась со своего места, легко поклонилась женщине в знак признательности и выпрямилась, теперь глядя на нее сверху вниз. И – неожиданно поинтересовалась: - Вы довольны, Могами-сан? Саэна поборола в себе желание вздернуть брови. - Чем? - Тем, что ваша дочь без вашей помощи достигла таких высот? – отозвалась Котонами, глядя на нее своими темными глазами в упор. Саэна поднялась, стараясь не замечать этого опасного взгляда, хотя выходило плохо. Странно, но все люди, окружавшие дочь… этого человека казались ей опасными, и не понять – то ли они действительно были опасны, то ли становились такими, когда речь заходила о ней. - Не понимаю, о чем вы. - Вы все понимаете, Могами-сан, - качнула головой девушка, и каменная маска крошевом рассыпалась, открывая ее складку между бровей и сердито поджатые губы. Она не понимала. Конечно, где ей понять. - Вы ведь нас слышали, и не стоит этого отрицать, - между тем продолжила Канаэ. – И если вам действительно наплевать, хотя бы не чините Киоко препятствий, ладно? И, не дожидаясь ответа, она резко развернулась на каблуках и вышла вон из комнаты, оставляя Саэну в одиночестве.