Закон актерского сердца

Рен ощущал себя удивительно спокойно и безмятежно. Съемки «Tragic marker» уже подходили к финалу, и тем было лучше, потому что Киоко даже в образе Сецуки была для него Киоко, и когда она… В общем, Рен слишком боялся не выдержать и потянуться к ней так, как потянулся вчера, когда они приехали к нему домой. Девушка, такая спокойная после разговора с матерью под чужой маской, и такая трогательная в попытке скрыть свои истинные порывы, притягивала его не хуже, чем кота обычно притягивает валериановый настой. Кроме всего прочего, прятаться парню давно надоело, а прошлым он мучил себя слишком долго. Я выбрал не Рика, а ее, снова напомнил сам себе Рен и, остановившись около «Дарумаи», выскользнул из машины. Сегодня им с Киоко придется серьезно поговорить. Ждать долго не пришлось – Рен верно выгадал время и теперь не знал, радоваться ему или печалиться, потому что вышедшая на крыльцо ресторанчика девушка вздернула брови и мгновенно покраснела, застыв на месте. Собраться с мыслями актер не успел – и не стал давать себе на это время, чтобы не спугнуть собственную решимость. Он оттолкнулся от пискнувшей сигнализацией машины и двинулся к актрисе. Та, очевидно, памятуя о его просьбе, постаралась улыбнуться. - Здравствуйте… Рен-сан. Рен сдержал в себе порыв веселья, внезапно расслабившись – она была просто неисправима, – и покачал головой. - Разве я об этом просил? Просто по имени. Пожалуйста. Киоко мучительно покраснела, как будто переживая внутреннюю борьбу с собой, но все-таки кивнула. - Хорошо… Рен. Актер улыбнулся: - Спасибо, Киоко, - имя сорвалось с губ легко, и Рен с удовольствием пронаблюдал за тем, как девушка на секунду зажмуривается, наверняка припоминая эпизод с Корном на Гуаме, когда тот спросил, может ли он ее звать по имени. И – тут же раздражился, почти сразу, впрочем, успокаиваясь. Это ведь немного ненормально – ревновать любимую девушку к самому себе. Они остановились у автомобиля актера, не двигаясь с места больше и глядя куда угодно, но не друг на друга. Рен едва заставил себя не кусать губы – пару лет назад он с большим трудом избавился от этой привычки – и постарался улыбнуться. - Киоко… - девушка вскинула голову, кажется, только теперь вынырнув из каких-то своих мыслей, и, завидев его улыбку, зябко передернула плечами. Рен мысленно себя выругал – ну конечно, поведение «Короля ночи». – Давай куда-нибудь заедем по пути, я не завтракал еще, и я… Я хотел бы поговорить с тобой. Это важно. Девушка вновь передернула плечами, но с усилием улыбнулась и кивнула. - Да, конечно. Хорошо, что вы… ты… упомянул об этом, я и сама хотела бы поговорить… В этот раз она как будто и не услышала призванного отвлечь ее упоминания о том, что он не завтракал, и Рен совершенно озадаченно прищурился. Киоко что-то глодало и глодало сильно. Уж не чувство ли вины за то, что она тогда потянулась за поцелуем?.. Все-таки прикусив изнутри губу, Рен распахнул перед девушкой дверь авто со стороны переднего пассажирского сидения и постарался улыбнуться успокаивающе. Киоко покорно села в машину, ответив ему такой же вымученной улыбкой, и вскоре они уже подъезжали к одному из маленьких ресторанчиков, которые так любил актер и которые одобряла актриса. Надо ли говорить, что кроме чая никто из них так ничего и не заказал? Рен исподтишка молча изучал сидящую напротив него девушку, уставившуюся в свою чашку, и не знал, с чего начать и чем закончить. В последнее время он много думал о том, что должен сказать и как, но так ни к чему и не пришел. Точнее, пришел, но теперь все эти слова казались чрезвычайно глупыми, неверными и ненужными. Именно поэтому актер отставил в сторону свою чашку и потянулся к ладоням своей собеседницы. Пальчики у Киоко оказались совершенно холодными, просто маленькие льдинки. Рен осторожно сжал их и заставил девушку поднять взгляд. - Киоко, я… Я долго и много об этом думал. Я знаю, что ты сочтешь это неправильным или даже кощунственным, потому что… А, иногда я не могу понять тебя и потому не смогу понять, почему. Но я… Я очень люблю тебя, - пальцы девушки в его руках дрогнули, словно она хотела вырваться и убежать, но Рен крепче сжал их в своих ладонях и поднял на явно ошеломленную сказанным девушку взгляд. Та широко распахнула и молча смотрела на него, словно он был призраком или мороком. Рен устало усмехнулся и повесил голову. Голос от волнения охрип, но он все же решил продолжить. - Я знаю, что это… - И я тебя. Актер вскинул голову, недоверчиво воззрившись на закусившую, словно по его примеру, губу девушку. Та смотрела на него в упор, как будто ждала подвоха. Рен сжал ладони Киоко в своих так сильно, что девушка вздрогнула и невольно поморщилась, отчего парень поспешно расслабил пальцы. - П-правда? – вопрос вырвался совершенно внезапно, и потом Рен никогда не признается ни себе, ни кому-либо еще в том, что его голос действительно предательски задрожал. Киоко смотрела на него весьма задумчиво, если не сказать подозрительно, и Рен запоздало подумал, что она может счесть, будто он что-либо репетирует. И – позволил своему лицу расслабиться. Эта девушка замечала любые его проявления неискренности в их общении, поэтому он не хотел рисковать и своей сдержанностью вводить ее в заблуждение. Вдруг Могами решит, что он пытается не засмеяться над ней? Этого он уж точно не допустит. Потому что чем яснее он понимал, что она ответила сейчас, тем оглушительнее было свалившееся на него счастье уже тогда, когда он собрался безропотно положить голову на плаху. Губы девушки дрогнули в неуверенной улыбке, и она, высвободив вроде бы немного согревшиеся пальцы из плена ладоней актера, едва ощутимо погладила его по руке. - Правда, - и – снова уставилась в свою чашку, нещадно краснея. – Я… Признаться, я уже довольно давно мысленно обращаюсь к тебе по имени, и тогда я решила, что… - она иронично усмехнулась, - …что Сецуке, наверное, такое позволено – поцеловать своего брата. Потому что она помешанная на Каине и от этого – совершенно ненормальная. Рен молчал, в некоем ступоре наблюдая за тем, как девушка скользит ласково кончиками пальцев по коже его раскрытой ладони. - Давно?.. - Давно, - Киоко кивнула. – Ну… Относительно, - и тут же снова как-то странно усмехнулась. – Президент знает, если так будет легче оценить масштаб катастрофы. И тогда, когда он временно меня… отстранил, - она выдохнула, - он знал. Он специально это сделал – дал мне время подумать, проанализировать, как я понимаю… Прийти в себя от осознания. Наверное, он увидел, когда ты… я… Когда мы стояли в обнимку на парковке. Рен засмеялся – тихо и как-то нервно – и снова сжал ее ладони в своих. Это было замечательно. Будда, это было волшебно. Киоко была – его. Как же долго он ждал этого. Наверное, еще со времен эльфа Корна, с того момента, как в его сердце маленькая черноволосая девчонка заронила зерно детской ревности рассказами о симпатичном сыне своих опекунов. Рен ощущал себя непривычно счастливым и непривычно несдержанным. Счастье как будто распирало его изнутри. Теперь ничто уже не сможет испортить ни Шо, ни Рейно, ни Мурасаме, ни кто-либо еще. Потому что Киоко – его. Потому что она уже была его тогда, на Гуаме. Как он мог этого не заметить? Как он мог усомниться в правоте Такарады? Ведь тогда Киоко постоянно его упоминала. Как она смущалась, как дрожали ее губы, как она теребила край блузки… «Тсуруга-сан – мой…», «Тсуруга-сан – человек, которого я…» Тсуруга-сан, Тсуруга-сан, Тсуруга-сан. Рен почувствовал, как у него снова пересохло во рту от воспоминания об украденном Корном поцелуе. Когда он впервые ощутил это чувство – эту дикую смесь счастья, облегчения, отчаяния и вины. У Киоко были искусанные в волнении губы – искусанные, но очень мягкие. И – замечательно ошеломленное выражение лица, когда он прыгнул с балкона. Только ради этого выражения – шокированного и радостного – стоило ей солгать. Или не стоило?.. Парень несмело потянул девушку на себя и мягко прижался губами к ее запястью, заставив ее вздрогнуть от неожиданности и удивленно и широко улыбнуться дрожащими от волнения губами. Что скажет эта девушка, когда узнает, что самая красочная сказка в ее жизни оказалась его ложью, причем, еще не самой большой? А ведь Киоко узнает, обязательно все узнает. Он сам же об этом все и расскажет ей. И вот над этим вопросом – как же быть дальше – сейчас Рену совсем не хотелось думать.