Одержимость творца

Ты не знаешь, для чего звонишь. – Калиборн? – Страйдер. – Где вы? – Я тут один. Ты был уверен, что они в местном пабе или в доме Макары, пьют до блевани или укуриваются до отключки. Но Калиборн один. – Заедешь за мной? – Да, – и он сбрасывает. Ты говоришь друзьям, что плохо себя чувствуешь (очередная ложь). Они обнимают тебя на прощание (словно пытаются удержать). Но им не спасти тебя от чудовищных ошибок. Ты забираешь зеленый пиджак из гардероба и символично накидываешь на плечи. Калиборн приезжает через десять минут, непривычно молчаливый. Зеленые глаза не пестрят безумием, а на нижней губе запекшаяся кровь. – Что-то случилось? – Отец. – Куда мы едем? – Познакомишься с ним. – Он не догадается о специфике наших отношений? Ты произносишь слово "отношения" с некой опаской, но Калиборн не реагирует. Совсем. – Он в курсе. Разве не заметно? Инглиш указывает на разбитую губу, а потом поднимает футболку, придерживая руль одной рукой. Ты ужасаешься красно-фиолетовым побоям и его, блять, спокойствию. – Останови. Вы паркуетесь на обочине, ты вытаскиваешь его из машины. Ты хочешь кричать, хочешь привести его в сознание, потому что какого черта. Ты ударяешь кулаком по дереву от собственного бессилия. Вы изначально не были нормальной парой, но это слишком; ты видел его шрамы, но даже не подумал, что они могут быть сделаны не его руками, тем более – руками его отца. – В чем твоя проблема, Страйдер? – Моя? Никто не узнает и никто не будет переживать, Никто не узнает, кто я. Немного уважения так сложно найти, Но теперь я выбросил все из головы, Из моего ума, из головы. Ничто сделанное и ничто сказанное Не изменит тот факт, что я ничтожество. Мерцание надежды так сложно найти, Но теперь я выбросил все из головы.