Сад на краю

Выглянув в окно, Азалия заметила подходящего к дому Гиацинта с её телом на руках и… Реда? Раны сбили с толку, но, похоже, это и правда он. Как? Почему? Откуда? Слишком много вещей вызывало вопросы, и не сказать вот так сразу, какой из них волновал больше всего. Стоит ли спуститься вниз? Или ждать здесь? Не зная, что лучше выбрать, Азалия так и осталась стоять у окна. Прислушивалась к скрипу половиц, свисту ветра, задувающего через рассохшуюся раму. Шарила взглядом по комнате. И с удивлением обнаружила возле кровати свои книги. Хотя, раз Ирис смог передать записку, то и Аманда наверняка могла отправлять ему вещи из другого мира. Однако именно эти книги… Зачем? «Здесь так уныло, что Ирису скорее везёт большую часть времени проводить во сне. Бодрствуя и свихнуться недолго… С книгами должно быть полегче. И всё же… Мои… Почему я снова нахожу их в неожиданном месте?» Ирис завёл «гостей» в комнату и тихо попросил положить тело на кровать. От Азалии не ускользнуло, с каким смятением он посматривал на Реда. Тот тоже с очевидной нерешительностью держался в стороне. Зашёл последним и не остался в дверях, а отошёл к углу, похоже, только потому, что иначе бы находился слишком близко к Ирису. Увидев раны вблизи, оказалось очень сложно сохранить самообладание, не вскрикнуть, не отвернуться резко, настолько ужасно и болезненно они выглядели. Можно хоть сколько не испытывать отвращение к человеку, но впечатлительность так просто куда поглубже не затолкнёшь. Спокойнее всего выглядел Гиацинт: неизменно усталый, хмурый. Положил тело на кровать и остался стоять рядом, не спеша нарушать звенящую от напряжения тишину. Смотрел безучастно то ли на Азалию, а то ли на унылый вид из окна позади неё. Азалия поёжилась и зачем-то спрятала за спину потемневшую после небольшого исцеления руку. Молчание давило. Она не знала, куда себя деть. То есть, конечно, по-хорошему, себя – душу – нужно деть в тело, но… Двинуться не получалось. Сковал страх что-нибудь испортить неаккуратным жестом, словом. Понимала, насколько важен момент встречи тех двоих, кто расстался много лет назад при неприятных обстоятельствах, а впоследствии нёс на сердце груз множества упрёков, направленных на самого себя. Как бы ни хотелось помочь – нечем. «Могу и вовсе хуже сделать, попытавшись заговорить вместо них». Время ощущалось бесконечно долгим, хотя на деле вряд ли прошло больше пяти минут. Ирис не стал и дальше задерживаться в дверях, подошёл к кровати и сел на край. Хоть он и смог сбежать вниз, забыв о боязни лестниц из-за других мыслей, долго оставаться на ногах всё ещё не способен. Сцепил пальцы и опустил голову. Послышался недовольный выдох Гиацинта, на лице так и читалось пожелание вынуть языки из мест для них не предназначенных. «Каким вообще образом они оба здесь оказались? Хотя, может, Гиацинт тогда был неподалёку… Но вряд ли тело достал он. А Ред… Его появление ещё страннее. Если только… Ну, да, кто ещё способен давать такие подсказки? Стоит ли спросить, как так вышло?» Они встретились взглядами. Ред внимательно рассматривал её и, кажется, Азалия поняла, чьи именно черты он искал и отчасти находил. Да, белее обычного и в платье она должна особенно сильно походить на духа. Печальная улыбка и отрицательный жест головой. Походить не значит быть. Даже с пластом вернувшихся воспоминаний. – Вряд ли я та, кого вы ищете. У меня только половина её души. Возможно, в будущем она сможет снова стать целой… – горькая усмешка искривила губы. – Только не знаю, что тогда от прошлой неё останется. Ведь на каждом новом круге она всё больше превращалась в свою тень, в жалкое, ничтожное, поломанное подобие оригинала. И это настоящее чудо, если нынешний этап не обернётся полным разрушением. – Я не в том положении, чтобы охотиться за образом из прошлого, – столько неприязни к себе звучало в голосе, что сразу захотелось возразить, но Ред не дал этого сделать, тут же продолжив: – Я просто… Пытаюсь удостовериться в памяти? Что вы… Она в самом деле существовала. Мои воспоминания о прошлом неполноценны, а в Мире с ней, кажется, пересёкся только другой, поэтому мне казалось, может… Это всё мираж. Моя выдумка. Будто когда-то был кто-то вроде неё. И я… Рад, что это, похоже, не так. Улыбка Реда вышла ничуть не лучше её – тут не о радости подумаешь, а о том, что на глазах вот-вот проступят слёзы, и Азалия не смогла найти ободряющих слов. Не знала, можно ли вообще ободрить кого-то настолько убитого, израненного, потерявшего веру в себя. Не знала, имеет ли право, раз представляет собой только половину искомого. У неё и чувства-то другие. К другому. Наверное. Всё стало слишком запутанно. Где кто? Если души переплетены, можно ли любить только одну часть или всё-таки нужно рассматривать целое? Нельзя исключать влияние на личности всех составляющих. Глядя на всё это, Гиацинт фыркнул и закатил глаза. – У вас сейчас точно самокопания на первом месте? Вам ничто не мешает продолжить страдать, когда разойдётесь. Или тебе, – он посмотрел на Азалию, – душой быть так понравилось? – Н-нет, – спешно и пристыженно ответила она. Правда же. Ей сейчас нужно позаботиться о кое-чём более материальном, нежели чувства. Азалия подошла к кровати. Она не какой-то там магический практик, поэтому смотреть на «спящее» тело было странно. Совсем не как на отражение в зеркале. Стоило коснуться себя, как душу затянуло внутрь. Стало темно. Вернулись ощущения. Холодная одежда, жестковатая кровать под спиной, щекочущий нос запах пыльного дерева. Самочувствие не лучшее: слабость, отголоски боли в лёгких на каждом вдохе, ноющая голова и неохотно отступающее онемение. Глаза открыла медленно, а всё равно стало больно от тусклого света. Он показался до рези ярким. Азалия не спешила садиться. Смотрела на потолок и заново привыкала к телу, которое сейчас ощущалось грузом. Таким, что проявлялось желание выйти. Но даже если это возможно – не стоит, так что она всё же поочерёдно пошевелила руками, повернула голову на одну сторону, на другую, осторожно села не без помощи Ириса. – Как вы себя чувствуете? – С учётом произошедшего… Приемлемо. Первым делом она не сумку стала проверять, вещи в которой могли пострадать из-за воды, а подняла рукава. Выдохнула облегчённо. Оба браслета на месте. Только потом заглянула в сумку. Содержимое сухое и целое. Детальнее потом рассмотрит. – Мы можем вам чем-то помочь? – Пожалуй, сначала мне нужно немного времени прийти в себя. – Азалия поправила рукава и повернула голову к Гиацинту. Тот вопросительно приподнял бровь. – После не могли бы вы проводить меня до врат? Мне определённо пора домой, но… Чертополох вот уже столкнул, а если и по пути встретимся… Или не с ним, но… – Провожу, – прервал он сбивчивые оправдания. – С-спасибо… – поблагодарила с кивком и вновь обратила внимание на Ириса и Реда. Вместе с телом вернулись и видения, позволяя увидеть тянущуюся между перьями связь. Гораздо более сильную, чем могло показаться Реду – а иначе бы не уловили её обычные глаза, как ни фокусируйся. Связь сердец, а не каких-то там подвесок, они лишь стали символом, конкретным передатчиком. «Поможет ли им отсутствие посторонних ушей?» Спустив ноги с кровати, Азалия, будто ожидая подвоха, потыкала носком пол и встала. Подвох она действительно предполагала, но не со стороны старого пола, а со стороны собственного организма. Хорошо знала, на какие подлости он был способен раньше в периоды слабости. Но сейчас ноги вполне себе слушались, не подгибались на каждом шаге, хотя в целом состояние не обнадёживало. Добраться бы домой, а там упасть и… Хороший вопрос, как сегодня со сном получится. – Гиацинт, мы можем отойти? Я бы хотела поговорить с вами наедине. – Мы можем оставить вас, – спешно предложил Ирис. – Нет-нет, я всё равно хочу немного размять ноги перед возвращением, а вам стоит беречь силы. Не дожидаясь ответа, она спешно вышла из комнаты, спустилась вниз и осталась возле лестницы. С опаской опёрлась на не внушающие доверия перила – своей устойчивости доверяла ещё меньше. Прислушалась. Неизвестно, понял ли Гиацинт намёк, однако следом пошёл. Остановился рядом. Скрестил на груди руки. – Так чего тебе надо? – поторопил, определённо решив, что инициативность и оперативность не в списке сильных сторон Азалии. – Да в целом ничего… – протянула, нервно проведя пальцами по задней стороне шеи. – На самом деле я хотела оставить их вместе. Может, без свидетелей всё же найдут смелость приговорить… И не для лишних ушей их личное дело. – Хотелось бы. – А, но… Если не против, я была бы рада узнать, как же вы оказались здесь. Я понятия не имела, как выйти из сложившейся ситуации, и уж точно не предполагала, что всё разрешится так. – Меня позвала Колокольчик, когда Редрон побежал к Сердцу. Его привело… – Гиацинт пожал плечами. – Он назвал это чутьём. Собственно, я просто немного помог. – Вы знаете, откуда у Реда раны? – Он уже пришёл с расцарапанной щекой и порванным ухом. Из воды вылез обожжённым. – Понятно… «Видимо, магия постаралась. Что же, всё больше склоняюсь к тому, что чутьё звали Аламеей. Не знаю, как дозвалась до Реда, но такая осведомлённость ожидаема от неё и Порядка. Вряд ли бы он промолчал, оказав услугу». – Вы и в этот раз знали, что спасёт кто-то другой? – прошептала недовольно, отведя взгляд в сторону. «Предполагал». Глядите-ка! Заговорил-таки! Вот уж неясно, радоваться или нет сохранившейся связи: едва ли она принесла и принесёт впоследствии что-то хорошее. Зато новые витки головной боли точно будут. А потом ещё плату за дополнительные услуги потребуют. Не оказанные. – То есть уверены не были, а всё равно бездействовали? Гляжу, не так-то вам нужен Мир. «Я удержал душу и сохранил тело. Человек не способен столько провести под водой. Для души неестественно зависать». – Да-да, отмазались. – Ты чего там бормочешь? – на этот раз в голосе Гиацинта послышался интерес. Хотелось верить, что не к возможному съезду крыши. – Решила поговорить с одной с… Статуей, – хотелось, конечно, применить другое слово. – С Порядком что ли? – Да. К сожалению, когда дело касается его, понятия «приватность» для меня в Мире не существует. Он всё слышит и видит, говорит прямо в голову и совершенно бесполезен, когда случается беда. – Для трусихи ты очень дерзко о нём высказываешься. Азалия пожала плечами. Да. Сама удивлена, хотя, вспоминая духа, это та самая черта, упрямо проносимая из жизни в жизнь; можно растерять остатки смелости, воли, решимости, уверенности, памяти, но не яд, особенно любящий выливаться на одного конкретного индивида. Да и что он ей за слова сделает? К своим холодным кристальным рукам уже прибрал, дальше разве что Тенью сделает, а тут согласие нужно. Через некоторое время они вернулись в комнату. Значительно легче атмосфера не стала, и всё же что-то между Редом и Ирисом произойти успело: они перестали настолько избегать смотреть друг на друга. Держались всё так же на расстоянии: Ирис сидел на кровати, а Ред вжимался в дальнюю стену. И пока Азалия размышляла, насколько корректно чем-либо интересоваться, Гиацинт времени на деликатность не тратил: – Вы поговорили? – Да, мы кое-что прояснили… – подтвердил Ирис, вдруг решив, что между досками пола можно разглядеть вселенскую истину. – То есть прояснили мы достаточно, просто надо это всё… Осознать? Оказывается, старые заморочки одним лишь разговором не отогнать. – И на том ладно. Привести в порядок мысли сможете и порознь, а сейчас, если все со всем закончили, нам пора расходиться. Рад видеть, что ты бодрее мертвеца, но не перенапрягайся. – Ты прав. Хоть мне и лучше, не знаю, сколько ещё продолжу бодрствовать. Азалия, – он всё-таки оторвал взгляд от пола. – Спасибо вам. – Я всего лишь вытянула немного яда. Повезло, что это вернуло голос, но для полного исцеления надо вытянуть оставшееся, а пока я не могу этого сделать. – Не только за меня спасибо. За всё то, что вы уже сделали и что собираетесь сделать. Вот уж загадка, правда ли можно её благодарить. Мир бы всё равно свернул на трагичный путь, но, кто знает, может, другие выборы облегчили бы судьбу собравшихся здесь. Кроме Гиацинта. Ему явно станет легче, если перестанут тянуть время паузами и расшаркиваниями. Да, пора уходить. Несмотря на проведённое без сознания время, не только у Ириса тут запас сил мог резко подойти к концу. На Азалию всё сильнее накатывала слабость, Реду следовало вернуться в сад, потому что в отдалении риск возвращения Последнего всё ещё велик. Из-за этого же, несмотря на желание тоже проводить до врат, он был вынужден свернуть к себе. – Я обещала протянуть вам руку, но первым это сделали вы. Спасибо, – поблагодарила, прежде чем разойтись. – Имел ли я право поступить иначе?.. – Ред смущённо отвернулся. – Надеюсь, мы ещё встретимся. При лучших обстоятельствах. – Надеюсь. Берегите себя. И ещё… Когда выдастся подходящее время, я постараюсь избавить от яда и вас тоже. – Вам необязательно так утруждаться. Постепенно организм очистится сам. – Меня больше привлекает идея утруждаться ради вас и своего мира, чем ради кучки незнакомцев. Поэтому, пожалуйста, примите попозже мою помощь. – Как пожелаете. Но тоже не забывайте себя беречь. «Давали бы мне такую возможность…» Она бы и рада себя беречь, не соваться в опасности, но действиями в прошлом обрекла на необходимость делать это. Насколько же проще было считать себя жертвой, занявшей роль по чужой прихоти! Нести ответственность за собственные – или почти собственные – поступки тяжелее, неприятнее. Можно продолжать малодушно огрызаться на Порядка, но от осознания виновности и причастности уже не уйдёшь. Перед вратами, прежде чем переходить на другую сторону, Азалия решила узнать время. Она ушла в понедельник, а сейчас вечер среды. Пропасть на несколько дней, не выходить на связь… Кажется, дома будет «весело». Розу понять можно. Деваться некуда. Но лучше бы пронесло. Сил выдумывать объяснения нет. Желания ругаться – тоже.

***

Аманда изрядно утоптала снег, шагая из стороны в сторону и глядя нервно то на часы, то на врата, чуть в стороне переминался с ноги на ногу Дион. Каждая минута приближала к крайнему сроку и ощущалась утекающей сквозь пальцы надеждой. Было бы куда проще, не знай они, насколько решающим является этот момент, да ведь в итоге простота ничем бы не помогла. – Что мы будем делать, если она не появится? – спросил Дион, бездумно водя пальцем по коре дерева. Понятно, что исчезнет смысл оставаться в этом мире, но просто взять и уйти? Да, магия подотрёт следы, а они, скорее всего, быстро умрут… По крайней мере, Амариллис, у Дельфиниумов выше шанс выжить. Ненужный. Однако что-то нелогичное внутри сопротивлялось такому варианту. Осваиваясь в этом мире, Дион понимал: в любом случае наступит день, когда придётся всё бросить и уйти, даже если привыкнешь, привязываться – не здесь его дом, не его здесь место. Понимал, а морально так и не подготовился. – Уйдём. Другого нам не остаётся, – ответила Аманда без уверенности в голосе. – Потратить впустую двадцать лет… Хотя, наверное, от нас в любом случае ничего не зависело. – Да. Глобально мы ни на что не влияли. Небольшая группа поддержки. Почти уверена, Мир заполучил бы своего спасителя и наставил на предначертанный путь, даже не сунься мы сюда. И всё же я не смогла бы сидеть там и смотреть, как всё окончательно скатывается в бездну. Иллюзия действий для меня лучше бездействия. А ты жалеешь, что принял моё предложение? – В этой жизни я – твоя тень, а потому готов сопровождать куда угодно. Отпускать тебя одну и заключать контракт со стражем, чьих взглядов не разделяю? Нет. К тому же, проведённые здесь дни хоть и омрачены утекающей энергией, куда лучше, чем в Мире. Так что я не жалею. Как и Дальрен. Он бы не согласился надолго разделяться со мной и тоже находит жизнь здесь увлекательнее. Другое дело, что без нас легче было бы тебе. – Легче ли? – Аманда усмехнулась. Будучи одним воином в поле, тоже зачахнуть можно. Узоры на руках без перчаток запульсировали. Дион и Аманда тут же одновременно посмотрели на врата. В следующее мгновение из них вышла Азалия и удивилась, обнаружив встречающих. Она выглядела неизменно аккуратно и вместе с тем казалась потрёпанной, приветственная улыбка вышла вымученной. – Вас тоже привело «чутьё»? – Если ты так назвала Аламею, то да, – подтвердила Аманда. – Кому ещё она успела дать наводку? – Вы не против, если я расскажу это по пути домой? – Конечно. Мы проводим. Очень коротко Азалия поведала, что довелось пережить в Мире. Хотя и хотелось узнать подробнее о некоторых моментах, пришлось отложить вопросы до лучших времён при виде того, как она покачивалась на каждом шаге. Вместо удовлетворения любопытства Аманда подхватила Азалию под руку. – Как ты? – Ничего такого. Голова кружится. Дион на этих словах нахмурился и поравнялся с Азалией с другой стороны, тоже готовый ловить в любой момент. Казалось, путь до дома должен был пройти спокойно, однако они не успели даже покинуть малолюдную часть парка, как услышали рычание. Все трое насторожённо оглянулись. Собаки. Стая собак с горящими глазами показалась из темноты. Вздыбленная шерсть, капающая изо рта слюна, напряжённые готовые к броску тела. Стая сжимала кольцо, перекрывая пути отхода. Всем видом выражала желание разодрать. Сожрать. Ни косточки не оставить. Серди них нет ни одного бойца, зато есть человек, неспособный к бегству. Азалия испуганно пискнула, непроизвольно прижимаясь к Аманде. Каждый утробный рык отдавался дрожью внутри. Помощи ждать неоткуда. Ловушка. Готовый в любой момент захлопнуться капкан. – Дион, – прошептала Аманда. За мгновение до прыжка Дион успел обнять спутниц. Совсем близко клацнули зубы. Тень поглотила троих. Холод ночного парка моментально сменился теплом дома. Теперь они стояли не в кольце собак, а перед опешившим Дальреном. Не менее растерянная Азалия продолжала держаться за плащ Аманды. Дион осел на пол и трясущимися руками расстегнул куртку, пытаясь отдышаться. Собственное перемещение между тенями давалось легко, но даже один попутчик – очень ощутимый довесок. Дальрен бросился к брату, опустился рядом на колено и не дал упасть из-за потери сознания. Азалия рвано выдохнула и тоже сползла бы на пол, если бы не поддержка Аманды. Они молча смотрели, как Дальрен унёс Диона в другую комнату. Если бы не подсказка Аламеи… Снег бы уже окрасился чьей-то кровью. – Он будет в порядке после отдыха, – ответила Аманда на незаданный вопрос. – Х-хорошо… – Азалия сглотнула. – Я успела разглядеть ауры тех собак. Они… На них точно кто-то повлиял. Я видела похожее у Последнего. У Отражения тоже. И… У Нериссы, да. – Не показывается, но действует. Очень в её духе. Истеричный смешок со стороны Азалии толсто намекнул: ещё одно происшествие на сегодня, и нервы не выдержат. Нужно скорее вернуть её домой и понадеяться, что родные стены подарят достаточно спокойствия. Они уехали, как только вернулся Дальрен. В машине Азалия перестала трястись и нервно выкручивать пальцы. Куда более ровным голосом рассказала о Белой Розе и Настурции, о визите второй к Редрону и первом появлении Последнего. Только вот не говорила, откуда именно эти знания. Аманда вновь выбрала не допытываться, только порадовалась мысленно, что, кажется, критический момент пройдён. После Дальрен, вопреки заверениям, что и прогуляться может, довёз до дому Аманду. Она поднялась к себе: в тихую полупустую квартиру, почти не видящую даже хозяйку. Она бы, может, ещё реже тут появлялась, если бы не цветы. О них нужно заботиться. Среди них нужно находиться. В офисе столько амариллисов не поставишь. Светлые стены давили. Звуки казались слишком громкими, из-за чего хотелось забить на рутину. И всё же пришлось затолкать в себя разогретый ужин, сходить в душ. Лёжа в тёмной комнате с раскиданными по подушке влажными волосами, она только сейчас вспомнила самые обнадёживающие слова, услышанные в тот день от Аламеи. Перевернувшись на бок, Аманда дотянулась пальцами до фиолетовых цветов. – Ирис, ты ведь слышишь меня? – сорвался с губ привычный вопрос, начало каждого разговора. Тишина. Может, всё-таки что-то другое имелось в виду? Да, конечно… На что она вообще надеялась? Азалия же говорила ранее, что у Ириса пропал голос, а сегодня сообщила только о встрече с ним. Они же могли общаться текстом, как и в прошлый раз. – Слышу, Ама. Она застыла. Казалось, она уже забыла голос. Боялась, что не узнает. Но это был Ирис. Она абсолютно точно слышала именно его. Аманда закрыла глаза рукой, закусила дрогнувшую губу. Сейчас не перед кем держать лицо, и всё же она не привыкла быть слабой, уязвимой, чувствительной. Не привыкла, однако слёз сдержать не смогла. – Не держи в себе. Никто не осудит тебя, если заплачешь, – ласково заверил он. Аманда кивнула. Понимала, что с другой стороны от силы шорох услышат, но голос совсем не слушался. Она спрятала лицо в подушку и, слушая успокаивающий шёпот, как будто почувствовала осторожное прикосновение тёплой руки. Нельзя быть слабой. Только не ей. Да ведь не обманешь того, в чьей груди твоё сердце.