Сад на краю

По мрачной пещере у края бездны разносились невнятные бормотания. Пропитанный ядом воздух стал бы смертельной угрозой для любого духа, кроме тех, чья сущность отравлена до основания. Настолько, что вряд ли бы кто решился даже просто стоять рядом с ними. Вокруг сидящей на полу Настурции вилась чернота с женскими очертаниями, сильно напоминающими об одном давно пропавшем духе. По камню, повинуясь вызванным ею движениям воздуха, шуршали сухие лепестки. Манящий шёпот переплетался с отчаянным и гневным. – Почему? Почему её ничто не берёт? – повторяла Настурция. – Эта трусливая слабая эгоистка. Эта больная мышь давно должна была сдаться. Да, Настурция редко появлялась перед Азалией сама, однако продолжала проявлять себя иначе. Через дурман, окутавший чужие сердца, через оставленные угрозы и насланные кошмары, через происшествия, созданные при помощи сил Хаоса… Эти тело и разум, хрупкие, как фарфоровая кукла, не раз оказывались в её хватке, но каким-то грёбанным чудом раз за разом всё выдерживали, даже когда оказывались на грани. Озеро казалось лучшим вариантом загнать в угол – туда ни один дух сунуться не решится, даже Порядку пришлось бы задуматься, как вернуть марионетку на сцену, не нарушив правила. Но и здесь… Самое отвратительное, что здесь её подвела собственная пешка! Видимо, недостаточно травили Последнего, раз он всё-таки сумел сунуться к Сердцу! – Все мы иногда ошибаемся в расчётах, – проворковала Чёрная. – Это не тот случай, когда можно просто просчитаться и ойкнуть, – огрызнулась Настурция, уворачиваясь от протянутой к лицу руки. Чёрная тихонько рассмеялась, и не понять, дело в самом смехе или в порождаемом пещерой эхе, что звук множился, искажался, и создавалось впечатление, будто с разных сторон хихикают сотни неисправных радиоприёмников. Только Настурция не находила это жутким, наоборот, чувствовала странное облегчение. Потому что она всё ещё может смеяться. – Не вижу ничего весёлого, – пробурчала, насупившись. – Она уже начала очищать Мир. Если не найти способ остановить… Если позволить продолжать… В какой-то момент нам останется только сдаться. Он не может вернуться полноценно, а имеющихся сил не хватит, чтобы вернуть Мир на путь разрушения. – Расценивать ли это как просьбу о помощи? Сомнение промелькнуло на исполосованном чернотой лице, дрогнуло на дне красных глаз. Да, Настурция говорила Чертополоху, что ей нечего терять и отдать себя – приемлемый вариант. Однако… Что-то в глубине души мешало, пытаясь сопротивляться. Надеялось, что есть ещё хоть один шанс попробовать добиться успеха самой. – Нет. Пока что – нет. – Какая жалость, – протянула Чёрная, продолжая откровенно забавляться. – Тогда не стоит ли мне дать тебе хотя бы подсказку? Страх – не единственный способ удержать. Всегда можно посадить в клетку, из которой не захочется сбегать. – Мой дурман на неё не действует. – Зато действует мой, – снисходительно напомнила Чёрная. – Он годен не меньше – пользуйся от души. Настурция оживилась. Точно. Если так и не получилось запугать Азалию настолько, чтобы она сдалась, если даже в пространстве Хаоса к ней пришли на помощь, есть же другой вариант! Созданный из него же омут сладкого яда, в котором она сама пожелает остаться. Осталось только выбрать место и установить капкан. Со стороны за всем безмолвно наблюдал за всем Чертополох – ещё один инструмент в руках иной силы. Сейчас – отброшенный в сторону до момента, когда пригодится снова. Он находился здесь по своей воле и вместе с тем этой самой воли почти не имел. Никто не знал, да и не интересовало никого, о чём он думал на самом деле – это не имело значения. Инструменту лучше оставаться полезным: от пришедшего в негодность проще избавиться.

***

Дневной свет прогнал из комнаты всех «чудовищ». Слегка побаливала голова, в остальном же Азалия чувствовала себя неплохо. Для той, у кого ночью ум за разум заходил, и вовсе прекрасно. Похоже, безумие откладывается. Хотелось бы, чтобы надолго, если уж не навсегда. «Отгулы не бесконечные. Из-за утопления я потеряла время… Вариант отлежаться день выглядит слишком большой роскошью», – с досадой подумала Азалия, садясь. Телефон был с удивлением обнаружен на зарядке. Разговор с Роном она помнила хорошо, а вот что до него шло – урывками, и всё-таки не сомневалась, что телефон так и не подключила. Кто бы ни оказался столь заботливым, стоило поблагодарить его хотя бы мысленно. Стоило включить экран, как сразу привлекло внимание уведомление: сообщение с просьбой написать, когда проснётся, или позвонить. Учитывая время, Рон сейчас мог находиться на парах, если вообще способен сосредоточиться на учёбе после такой ночи, поэтому Азалия выбрала ответить текстом. Всё равно сказать о самочувствии особо нечего, а как-то возвращаться к последнему разговору… Ух, нет, к этому она не готова. И так с Розой предстоит столкнуться, если она на работу не ушла, а она наверняка не ушла, потому что места бы себе не находила, оставив Азалию одну дома. Страшновато, да ведь особенно сложно избегать проблему, когда живёшь с ней. Во время водных процедур Азалия – без особого успеха – пыталась настроиться. Вечером повезло, но обойдётся ли без неудобных вопросов сейчас? И как отвечать на них в случае чего? С Роном получалось проще: он сам по себе знал достаточно, так что вполне понятно, почему верил легко. С Розой не возникло проблем убедить в наличии способностями – сама же оборотень со всеми вытекающими, однако же другой мир и истории о богах – совсем иной уровень. «Почему я до сих пор не научилась как следует врать?» – задалась вопросом, причёсываясь напротив зеркала. И всё-таки кукла. Кукла, которая теперь ещё больше хотела бы быть нормальной. В отражении она всё больше улавливала и от духа, и от Порядка – он всегда принимал чужие облики, но неизменно привносил в них определённые черты. Слишком правильные. Кажется, разбей эту статую, и каждый осколок тоже окажется некой неестественно правильной формы. Кажется, скинь с высоты Азалию, и она превратится в поломанную куклу, а не в человеческую лепёшку. Что нужно сделать, чтобы стать человеком? И как им остаться? «Насколько было бы проще, будь у всей моей семьи нормальная человеческая жизнь? Папа и дядя не хоронили бы так рано дедушку, бабушка не тянула бы детей одна, Роза не потеряла бы маму, и моей маме тоже было бы проще…» Вздох. Хотелось, как и раньше, закрыть глаза, притвориться, что всё хорошо, но больше не получалось. А, может, на самом деле таки не хотелось? Себя порою понять сложнее, чем других, хотя, казалось бы, все мысли знаешь. Роза сидела с ноутбуком на кухне. Заметив появление Азалии, она оторвалась от работы. Следы усталости на лице сообщали о бессонной ночи. Не одной. Сердце кокетливо потыкала иголкой совесть: знала же, что из-за случившегося с Линнеей Роза особенно нервно воспринимает пропажи. Тем более без выхода на связь. – Как ты? – спросила она с откровенно фальшивым спокойствием, из-за чего Азалии стало ещё совестнее. В выражении эмоций Роза всё-таки гораздо честнее, даже ради работы сдерживать их получалось реже, чем хотелось бы. Она хорошо скрывала причины, но не настроение. Азалия ощущала себя так, будто вынуждала сестру переступать через себя. – Как будто недурно. – Сегодня снова уйдёшь? – Должна. Роза поджала губы и кивнула. Настолько сдержанная реакция не давала покоя. Азалия включила чайник и достала из холодильника кастрюлю с кашей, чтобы отложить себе и погреть. Роза продолжала молчать, снова уставилась в монитор, при этом ничего больше не делая. Явный признак того, что в мыслях точку в разговоре она ещё не поставила. – Больше ничего не спросишь? – Хочу спросить. Очень, – призналась честно. – Однако готова ждать, пока ты сама не захочешь поделиться. – А если этот день так и не настанет? – Не мне за это осуждать. В конце концов… Если бы не некоторые обстоятельства, я бы так и не рассказала про себя. Пованивает двойными стандартами, если я начну требовать от тебя больше признаний. «Справедливо, наверное. Но мне самой не нравится оставлять тебя с беспокойством вместо ответов. Когда-нибудь… Хотя бы когда всё закончится… Наверное, стоит попробовать хоть в чём-то признаться». Писк микроволновки резанул по ушам. Любой звук казался слишком громким. Раньше находиться вместе в комнате и не разговаривать не доставляло дискомфорта, но сегодня молчание ощущалось напряжённым. И не приходило на ум никакой подходящей темы, чтобы его нарушить. Всё казалось глупым и жалким, кричащем о желании заткнуть пустоту, а не в самом деле побеседовать. Однако, похоже, Розе тишина доставляла не меньше неудобств. – Знаешь, – она посмотрела поверх ноутбука и слегка усмехнулась, – я с детства замечала, что Рон очень уж к тебе привязан, но только ночью осознала, насколько. – А я и не замечала… Поэтому для меня, не ночью, правда, а раньше, это тоже стало неожиданностью. – Для своей нежной натуры ты всё-таки удивительно далека от любви. Оно и к лучшему? Мне кажется, ты бы иначе была из тех дев, что готовы следом с моста сигануть, лишь бы не разлука. А это хуйня. Полная. Жить нужно дальше. Сопли подтереть и жить. Азалия с ухмылкой пожала плечами. После погружения в воспоминания она немного опасалась, что начнёт проводить параллели между сестрой и Белой Розой и, что ещё хуже, находить общие черты. Глупости. Их объединяло только имя. Азалия не знала, с каким цветком связана душа Розы, но казалось, что ей и правда больше подойдёт кактус. – Любовь бывает не только романтической. И кто знает, куда я способна шагнуть ради неё? «Куда я шагаю сейчас? До сих пор не вижу всей дороги». – Полюби, пожалуйста, себя и шагай к счастью. Без тебя тоже кому-нибудь может стать нестерпимо тоскливо. – Постараюсь, – и ответ этот она дала не только и не столько сестре в угоду, сколько в самом деле желая ступить на дорогу своего блага, а не жертвоприношения. Хотя разговор за завтраком сильного облегчения не принёс, тяжесть на сердце стала немного меньше. Казалось. Прощаясь с Розой, Азалия обещала быть осторожнее и просила не беспокоиться сильно, прекрасно понимая, насколько же пусты эти слова – она настолько же не может гарантировать собственную безопасность, насколько Роза – перестать волноваться. Они обменялись пустыми обещаниями для успокоения совести, но вместо той что-то другое начало тревожить Азалию по мере приближения к вратам. Обычный день. И погода обычная для середины марта в этой местности. Редко выглядывающее, зато очень яркое солнце, грязь и тёмные ледяные корки на слоях неохотно тающего снега. Где близко к поверхности пролегают трубы, можно увидеть землю, тогда как о траве речи ещё не шло. Ничего примечательного. К тому же, Азалия совсем недавно оказалась на грани смерти, – или своеобразной мумификации – неужели новая беда нагрянет так скоро? «Даже если это так, полагаю, заявлять о несправедливости бесполезно», – подумала и дёрнулась от вороньего крика. За вратами её встретил Гиацинт и сразу добавил на браслет свою подвеску. Ответом на вопросительный взгляд стали всего два слова: он приказал. А большего и не требовалось. Азалия поняла: последнее происшествие в планы Порядка не входило и могло в самом деле их нарушить, поэтому он решил выдать хоть какую-то защиту. Всколыхнулось желание позлорадствовать. Из всех ей на помощь пришёл именно Ред – тот, от кого Порядок был готов без раздумий избавиться. Но что же это? Оказывается, просто стирать всё неправильное – не такой уж хороший и эффективный ход? Даже сломанная деталь может стать полезной, а без неё под угрозой окажутся остальные? – «Неправильное» тоже имеет право на существование, – пробубнила вместо этого. – Чего там бормочешь? – Да так. О своём задумалась. Гиацинта ответ удовлетворил. С его разговорчивостью – немудрено. Удивительно, насколько в его присутствии становилось спокойнее. Или ожидаемо, учитывая, что он, как минимум, вооружён? К тому же, вопреки грубости и неприветливости, Гиацинт не только не вызывал отторжения – получалось даже симпатизировать. Из-за отличности от прочих духов, из-за чёрного кителя и меча он казался ближе к человеку. Азалия украдкой глянула на Гиацинта. Используя видения, можно заметить сиреневый свет, исходящий от нагрудного кармана. По цвету очень уж перекликалось с аурой Колокольчик. Однажды можно попытаться узнать больше, а пока что Азалию ждала «работа». Садов возле было немного и очищались они легко, поэтому сегодня она успела обойти оставшиеся. Кристалл выглядел не слишком мутным, самочувствие также не спешило ухудшаться. Если Гиацинту не надоело таскаться за ней по садам и других дел у него нет, можно продолжить. Азалия остановилась и, катая кристалл по ладони, задумалась, куда пойти теперь. Чем дальше, тем неудобнее ходить кругами, поэтому стоило перейти на обход секторов. Выбрать какой-нибудь сад и очистить несколько позади него, а потом уже перейти за следующий. Тогда нужно определиться с отправной точкой. Хоть как-то. Выбор ни на что глобально не влиял, и задачу это не облегчало. Ни неизменно серое небо, ни притихшие птицы, ни любые иные возможные источники знаков вселенной помогать не спешили. Порядок тоже молчал. Надо решать самой. Вздох. Азалия раскрыла ладонь и раскрутила на ней кристалл – куда укажет один из концов, туда и направится. – Видел бы кто, как принимаются решения, влияющие на Мир… – по интонации Гиацинта не сказать, что он пытался подколоть, скорее озвучивал факт. – Если кто видит, может подсказать вариант получше, – также спокойно ответила Азалия, тоже не желая язвить. Осознание причастности к трагедии не меняло убеждённости в том, что чужие возникания – особенно без помощи или хотя бы дельных советов – стоит воспринимать белым шумом, а на особо навязчивых умников можно и огрызнуться. Ведь прошлое не отменяло факта, что отдувалась она тут и за чужие грехи тоже, поэтому поступать может на своё усмотрение. Ещё два сада очистились без проблем, тогда как с третьим Азалия почувствовала неладное уже на входе. Витающие здесь энергии… Чем-то отличались. Или начала сказываться отдалённость от Сердца? Но, подождите, она всё ещё находилась в части, где не ходят чудовища, куда не могут зайти Жасмин и Колокольчик. Концентрация яда должна быть ниже. И по ощущениям это было справедливо для садов поблизости. – Гиацинт, вы ничего не замечаете? – Сад как сад, – пожал он плечами. – Возможно, я просто надумываю… – Не знаю. Тут у тебя спрашивать надо: ты-то больше меня видишь. – К моим видениям не приложена инструкция, а опыт пока очень скудный. – Тогда просто действуй. Что бы тут ни было, разбираться с этим всё равно придётся. Справедливо. Азалия прошла чуть дальше по дорожке, выложенной побитой плиткой, и выпустила кристалл. Странно. Сколько бы потоков тьмы он ни поглощал, сад не начинал выглядеть лучше. Всё та же безжизненная серость, всё те же трещины и запах ссохшейся смерти. На всякий случай Азалия обратилась к кристаллу-подвеске, отражающему уровень заражённости Мира – он тоже совсем не изменился. «А отвратительнее всего, что ни на кого другого проблему эту не скинешь». Предчувствие кричало об опасности, очень хотелось прислушаться к нему, но если дело касается очищения Мира, то у Азалии нет выбора. Она призвала видения и пошла по тёмным следам. Они казались вязкой грязью под ногами, отвратительно густой и липкой. Мерзкий вид отдавался физическими ощущениями. – Осторожно! – Гиацинт отдёрнул Азалию и рубанул мечом по серой шипастой плети. Ха. Как знакомо. Кажется, теперь понятно, куда они держат путь. Ничего не оставалось, кроме как спрятаться за Гиацинтом и подсказывать направление. Как и в саду Реда, растения пытались помешать пройти дальше, не пустить к тайному, запретному месту. Но каким бы тернистым ни был путь, меч Гиацинта не ведал жалости к преградам, вновь наполняя воздух запахом мёртвого древесного сока, от которого Азалию начинало мутить. В конце их ждала могила… Покрытая плотным ковром из жёлтых настурций с почерневшими листьями. Воздух вокруг них настолько пропитался ядом, что Азалия непроизвольно прикрыла нос рукой и отшатнулась, а Гиацинт поморщился. Они словно попытались подышать над краем бездны. «Вот оно как. Пока все пребывали в уверенности, что болезнь по Миру распространяет Ред, Настурция засадила его заражёнными цветами. Не знаю, влияло ли в итоге на них использование ножа… Может, цветы помогали яду добраться до этой части… Как бы то ни было, Настурция хорошо постаралась за чужими спинами». – Сработает ли, если их срезать? – Это не избавит от корней. – Корни я попытаюсь очистить. – Тогда лучше попробовать, а не гадать, – у Гиацинта на всё находились настолько простые ответы, что завидно становилось. Тоже хотелось обрести такую способность не усложнять. Как только он очистил могилу от цветов, стремительно почерневших и обратившихся прахом, Азалия опустилась на корточки и одним концом воткнула кристалл в землю, надеясь, что это сработает. Тьма поднималась внутри тонкими вихрящимися струйками и медленно растворялась, как упавшая в воду капля чернил. В и без того мутную грязную воду. Земля оставалась сероватой и мёртвой, тогда как воздух явно очистился. И всё же… Проблема с садом не решена. Азалия вытащила кристалл и поднялась, недовольно глянула на ещё один тёмный, менее насыщенный, чем прошлый, след, ведущий, судя по всему, к дому. Там тоже притаились где-то настурции? Если только сзади, ведь переднюю часть они видели, и не могли не заметить жёлтые маячки посреди царящей вокруг серости. «Мне это всё категорически не нравится», – подумала скорее смиренно, чем возмущённо, и пошла по следу. Они обошли вокруг дома и не встретили никаких подозрительно живых цветов, будь то настурции или что-то ещё. Похоже, видения таки намекали, что проблема не возле дома – в нём самом. А ведь без них он ничем не выделялся среди прочих. Унылый, потрескавшийся и безжизненный. Даже слегка не гость с картины сюрреалиста, как дом Реда, например. – Не хочу я туда идти… Эй, Порядок, а вы что думаете? – спросила, глянув вверх. Ответа не последовало. Считать ли это знаком, что впереди нет ловушки? Или она не настолько опасна, чтобы соизволить предупредить? Всё лучше, чем если правда в том, что он по какой-то причине не может ответить. «Постараюсь действовать осторожно. Если что, я тут всё-таки не одна. Может, в крайнем слчае получится сбежать». Заупокойно скрипнули под ногами доски крыльца. Рука неуверенно легла на холодную металлическую ручку. Азалия открыла дверь и заглянула внутрь. Дом как дом, такой же заброшенный, как и посещённые ранее, но если обратиться к видениям, можно увидеть царящий внутри непроглядный мрак. Нет-нет, даже если ради дела, лучше в такое место не соваться. Дойти до ядра, там с Порядком поговорить, но не пытаться самой… Чёрные руки схватили и утянули за собой. Дверь захлопнулась слишком резко, чтобы Гиацинт успел отреагировать. «Да что опять?!» Сильный удар спиной о стену. Азалия вскрикнуть не успела, как оказалась на полу. Шею сжали руки. Она попыталась их сбить. Хваталась, впиваясь ногтями, дёргала со всей силы. Но сил этого тельца не хватало. Азалия сдавленно закашлялась, не прекращая попыток вырваться. Била по рукам. Брыкалась. Извивалась. Давление сверху только усиливалось. Из-за недостатка воздуха в глазах потемнело. Или это нависшая чернота перекрыла обзор? Снова мелькнул белёсый туман. Внезапно руки исчезли. Удалось шумно вдохнуть. Совершенно невероятным образом умудриться откатиться в сторону. Но Азалия почувствовала, как чем-то успели полоснули по шее. Едва задев. Тонкая струйка горячей крови потекла вниз, а по парализованному телу прошлась жгучая волна. Как пущенный по венам яд. «Да вы, блядь, издеваетесь!»