Lose! (продолжение)

Со временем душевное равновесие и состояние спокойной сосредоточенности возвращалось к Мидориме. Не было больше вспышек неожиданно накатывающего раздражения и неуверенности. Для всех он снова стал тем юношей снобом, что и раньше. Сосредоточился на учебе — потому что экзамены еще никто не отменял — и тренировках, потому что команда после Зимнего кубка перестала быть для него пустым звуком и рассчитывала на него. А еще потому что, оставаясь один в зале, под мерный стук мяча и тихий шорох сетки он мог спокойно подумать над тем, что же все-таки произошло. Вся эта история с проигрышем Акаши и травмой Кисе, а главное, с заявлением его матери выбила его из колеи. С ним крайне редко случалось такое, что он не мог взять себя в руки, был на грани паники. Может быть Рета прав, и он чересчур драматизирует события. Ну подумаешь, мама его парня хочет познакомиться с родителями? Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Он прокручивал разные варианты этой встречи, и не находил ни одного подходящего. Это угнетало и бесило одновременно. Мидорима пытался отвлечься на рутинные повседневные дела, задерживаясь на тренировке до поздна, углубляясь в гороскоп или занимаясь поиском нового талисмана. Иногда у него это даже получалось, но неотвратимость этой встречи — он пообещал Акане-сан, что она состоится — все время маячила на краю сознания, не давая полностью успокоиться. Даже желанные, но к сожалению обоих, редкие встречи с Кисе не приносили облегчения. Шинтаро старался не показывать свое беспокойство, улыбался, был внимательным, старался поддержать беседу — Рета дул губы всякий раз, когда ему казалось, что Шинтаро его не слушает — но теперь уже не задерживался долго и, уходя, нежно целовал своего мальчика. Кисе льнул к нему всем телом, тянулся за лаской, как котенок, и Мидориме стоило огромных усилий не сорваться. Рету можно было понять. Эмоциональный, заводной, всегда улыбающийся и привыкший быть в центре внимания — сейчас он был заперт в четырех стенах. Кроме того, однокласники, навещавшие его, завалили заданиями и конспектами. Ему приходилось учиться самому, чтобы сдать тесты вместе со всеми и перейти в следующий класс. Им обоим приходилось нелегко, это было едва ли не первое испытание для них,как для пары и его нужно было пройти. Напряжение, связанное с соревнованиями прошло — Зимний кубок завершился, этапы летнего еще ждать и ждать. Оставались только редкие тренировочные игры с противниками, которые на это соглашались. За последние пару месяцев он ни разу не видел и не слышал никого из поколения чудес, кроме Реты, конечно. Акаши больше не звал его поиграть в сеги, Момои не названивала и не предлагала встретиться и куда-нибудь сходить всем вместе, Куроко и Мурасакибара его особо никогда не интересовали, Аомине был слишком увлечен собой. Иногда Мидориме казалось, что он остался совершенно один со своими проблемами. И гороскоп, как на зло, для раков и близнецов не сулил ничего хорошего. "Ну и пусть," — говорил себе Мидорима, сейчас есть заботы поважнее. Нужно учиться и усиленно тренироваться, ведь он не может себе позволить не быть первым в школьном рейтинге и асом команды, он не может дать слабину и еще один повод Акаши для издевательств. Уроки еще не закончились, более того, еще даже не было обеда, а он уже устал. Нет, нужно собраться, ведь еще тренировка, игра с какой-то командой, и он обещал Кисе, что сегодня он обязательно зайдет к нему. Только вот, когда Ми обещал ему это, он еще не знал, что в этот день у него будет игра. После игры он сможет заскочить к Кисе совсем ненадолго и то придется долго извиняться за опоздание. Был еще вариант — быстро набрать нужное колличество очков, замениться и уйти с игры раньше. Но, во-первых капитан Оцубо его не отпустит, во-вторых, он все равно потратит минимум полтора часа на дорогу, поэтому было бы разумно уже сейчас написать сообщение с извинениями и пообещать, что они обязательно встретятся в следующий раз. Мидорима достал телефон, открыл вкладку сообщений, закрыл и, вздохнув, убрал телефон в карман. — Да напиши ты ему уже, — небрежно толкнув его плечом, сказал Такао, — все равно не успеешь. Раздражение тут же захлестнуло Мидориму, пусть они и были друзьями с Такао, но все же его наглости не было предела. Иногда его реально хотелось просто придушить, или закинуть в кольцо, и оставить висеть. — Потеряйся, Такао, — прошипел парень, скидывая руку с плеча. — Да ладно тебе, не строй из себя цундере, — как всегда с улыбкой продолжал издеваться Казунари, — я ведь знаю, какой ты нежный цветок на самом-то деле. — Ты меня сейчас окончательно разозлишь, — предупредил его Шинтаро, глядя на него с нескрываемой угрозой. — Послушай, я тут все хотел у тебя спросить, — вдруг посерьезнел Такао. "Да, ладно," — подумал Мидорима, — "Такао и серьезность несовместимы, он даже в игре умудрялся дурачиться". Это было известно всем. И когда только уму разуму наберется, неизвестно. — Чего ты хочешь? — сдержано спросил он, ожидая очередного подвоха. Но Такао замялся, а потом и вовсе развернулся и убежал, сказав, что его кто-то позвал. Это слегка удивило Шинтаро, он когда не замечал за парнем такой стеснительности. Но он не придал этому особого значения, мало ли что тому в голову стукнуло. В конце концов, они еще не один раз за сегодня пересекутся и он еще успеет его обо всем расспросить, ну и достать его своими шуточками несколько десятков раз. Оставалось еще три занятия. Его любимые химия и биология, и нелюбимая литература. Аналитический ум отказывался понимать важность этого предмета и необходимость тратить время на то, чтобы читать чей-то бред, называемый литературным наследием. Ну ладно еще произведения о войне или каких-то интересных исторических фактах, хотя и это тоже казалось ему странным, ведь есть люди, которые и так следят за историей страны, один словом классическая литература не была чем-то, на что Мидорима согласился бы потратить свое свободное время. Но школьную программу еще никто не отменял. Поэтому он, скрепя сердце, приготовился к нудному окончанию учебного дня. Одно только радовало, что после литературы будет тренировка, на которой можно будет отвлечься и размяться. День тянулся слишком медленно, каждая минута была длиной в десять, давно уже не было такого длинного дня. Сегодня его не порадовали даже его любимые предметы, а на последнем он вообще чуть не уснул. Такао не пришел на большой перемене обедать. Мидорима уже привык к тому, что в последнее время ему не удавалось пообедать в тишине и покое, а сегодня пришлось одному есть свой бенто. Он решил что расспросит обо всем Казунари. С чего бы это ему его избегать? На тренировку он чуть ли не летел, нужна была хоть какая то активность, иначе мозг просто свихнется. Тренировка прошла замечательно, сегодня он был в хорошей форме, получалось все: дальние броски, игра в защите, обводки, перепасовки и новая комбинация с Такао. Оцубо-сенпай ни разу не вспомнил о лимите на странные выходки и похвалил за командную игру. — Ты сегодня явно в очень хорошем настроении, — пытался подколоть его Такао, — просто загонял меня по площадке. — Наоборот, в скверном, — ответил ему Мидорима, — переодевайся, и на площадку, надо еще потренировать нашу связку и размяться, ведь еще игра сегодня. Он был более, чем готов, но совершенству нет предела. — Тебе разве еще не сказали, игра не состоится, — спокойно сказал ему брюнет, — там у команды противника что-то не вышло, короче, они не смогут приехать. — Что?! — возмутился Шинтаро, — что за безответсвенность такая. — Ну, я толком ничего не понял, игра то ли отменяется, то ли переносится, но в любом случае, на сегодня мы свободны, так что, можно с чистой совестью и с чувством выполненного спортивного долга идти домой, — он даже театрально раскланялся, но Мидо даже глазом не повел — вечно одно шутовство на уме. Его мысли были заняты другим. Может оно и к лучшему, что игры сегодня нет, он немного устал от занятий. И как хорошо, что он так и не написал Кисе, что не придет, а значит теперь у него есть время, чтобы заглянуть к нему. И это не могло не порадовать его. Быстро собрав сумку и захлопнув шкафчик, он написал сообщение Рете, что будет к пяти вечера. Радовало, что завтра суббота, и он может остаться у него до поздна, не делать уроки и все время провести только с ним. — Такао, ты хотел о чем-то меня спросить сегодня, — обратился он к сокоманднику. Тот возился в своем шкафчике и даже замер на секунду от неожиданности, кто мог подумать, что Мидо помнит об этом. - Я думал, ты забыл, — смущенно усмехнувшись, ответил он. — Как видишь, нет, — покачал головой Шинтаро, — так что давай, выкладывай, что там у тебя, — он повернулся в его сторону, показывая своим видом, что открыт для разговора. — Поговорим по пути домой, — ответил Такао, глазами указывая на других игроков команды в раздевалке, видимо, разговор был не для чужих ушей. Мидорима кивнул и поспешил покинуть школу, еще не хватало опоздать к Кисе. На улице было свежо, не холодно, а именно свежо. Легкий морозец защекотал щеки, ветерок растрепал волосы, но в целом погода была замечательной для зимнего дня. Они медленно прогуливались по улице, что абсолютно не смущало Такао, и очень напрягало Ми, потому что он немного спешил, и Казунари это знал. — Ты так и будешь молчать, или мне надо еще раз тебе напомнить, что ты хотел о чем-то поговорить? — недовольно начал Мидорима. — Да помню я, — немного напряженно ответил ему Казунари, — что ты помнишь. Он немного замялся. Но все же, собравшись с силами, продолжил. — Знаешь, сначала я просто хотел спросить, а потом подумал, что возможно я лезу не в свое дело, поэтому решил съехать с темы, — он сделал небольшую паузу, обдумывая как бы точнее выразить свои мысли, — ммм...знаешь, я беспокоюсь за тебя Шин-чан. Шинтаро удивленно распахнул глаза и остановился. Он серьезно сейчас услышал от него именно это? Такао беспокоится о ком-то? Да, ладно! Да еще и о ком, о Мидориме? Бред какой-то. — С чего бы это тебе за меня беспокоиться? — все же решил переспросить он. — Знаешь, есть два человека, соврать которым у тебя не получится, это я и Кисе, — он с укором посмотрел на него. — К чему ты клонишь? — насторожился зеленоволосый. — С тобой что-то происходит, и я это заметил, несколько дней ты вел себя очень странно, — Казунари пристально посмотрел прямо в глаза Мидориме, — и не думаю, что ты так волновался из-за предстоящих экзаменов, да и кубок прошел уже давно, чтобы так тяжело переживать проигрыш Акаши, наше третье место и поражение Кисе, тем более, что он не играл. — Что ты от меня хочешь услышать? — повысил голос Мидорима, такая внезапная проницательность сокомандника бесила. — Ничего, — спокойно ответил парень, — просто пытаюсь понять, что с тобой происходит. Мидорима, ничего не ответив, отвернулся и продолжил свой путь. Он знал, что Такао прав. Но обсуждать с ним свои проблемы ему хотелось меньше всего. Такао и так знал об их отношениях с Кисе больше, чем кто-либо другой. Да и вообще, он лишний раз старался даже не вспоминать об этом, а тут Такао так некстати. — Ты ведь не отстанешь, — кинул он через плечо идущему следом парню. — Нет, не отстану, — честно ответил он, — вы поссорились с ним? — Хуже, — Шинтаро понизил голос... ему ужасно не хотелось говорить об этом, но придется. — Постой, вы что...расстались? — удивление в голосе Казунари заставило обернуться. — Нет, но произошло нечто... это просто выбило меня из колеи... я бы не хотел говорить об этом, — он попытался прекратить этот неприятный разговор. — Слушай, а что может быть хуже, ну не забеременел же твой Кисе! — шутка получилась неуместной, но Казунари звонко рассмеялся, складываясь пополам, хорошо, что он не видел выражения лица Мидоримы в этот момент. Улыбка сползла с его лица, когда он отсмеявшись, поднял глаза. — Прости, Шин-чан, сорвалось... — ледяным взглядом Мидо можно было заморозить океан. Парень дернул плечом, мол, к твоим шуткам об отношениях с Кисе я уже давно привык и научился их игнорировать, и продолжил: — Его родители узнали о нас, и с этим возникли некоторые проблемы, думаю, дальше продолжать не имеет смысла, — сказал Мидорима и пошел на станцию метро. — Вот черт, — все веселье сразу испарилось, теперь все стало понятно, не каждый сможет спокойно вынести знакомство с родителями, особенно, если ты парень чьего-либо сына. Он поспешил догнать Шинтаро, но видимо его глупая шутка все-таки задела парня, и на все оклики со стороны Такао он только ускорял шаг. Казунари понял, что перестарался, надо было исправлять ситуацию. Но помимо этого у него было слишком много вопросов к Мидориме, вдруг он мог чем-то помочь. Семью Кисе Такао не знал, но он несколько раз бывал у Мидоримы в доме, был знаком с его родителями. Спокойные адекватные люди. Вполне допропорядочная и традиционная семья. Хотя в этой допропорядочности и традиционности, скорее всего, и была проблема, они никогда не одобрят такой выбор их сына. — Подожди, — Такао наконец-то догнал его почти у входа в подземку. Мидорима сбавил шаг, и Казунари остановился, чтобы восстановить дыхание, все же Шин сегодня его изрядно умотал на площадке, пробежка по холодному воздуху далась тяжеловато. — Хочешь еще поиздеваться, — холодно ответил Мидорима, — мне, если честно, уже надоело тебя выслушивать... — Что они сказали? — перебил его Такао, — что они сделали вам за это? — Ничего... она не потребовала от меня, чтобы я оставил его в покое или еще чего в этом роде, она поставила только одно условие... — Кто она? — не понял ястребиный глаз. — Акане-сан, мать Кисе, — вздохнул Шин. — И чего она хочет? — спросил он, — как-то странно она отреагировала, я бы ожидал скандала, как минимум, а тут, всего лишь попросила о чем-то, — размышлял он вслух, — так что там за условие? — Ты закончил с рассуждениями? — упрекнул его зеленоволосый, — мне можно продолжить? Казунари почтительно поднял руки вверх, показывая свое абсолютное внимание и заинтересованность. — Она хочет познакомиться с моими родителями, хочет узнать из какой я семьи. Говорит, что ничего не расскажет о нас с Кисе, — закончил Шинтаро. — И ты ей поверил? — Если честно, я не знаю. Меня не радует такая перспектива, даже нет, — Ми снял очки, вытер запотевшие стекла, — она меня доводит почти до отчаяния, но выбора у меня нет. Если она задумала разлучить нас, то лучшего способа и придумать нельзя, так что, я не знаю чего мне от нее ждать. Мидорима говорил, что вообще не представляет себе как устроить это "знакомство", что за блажь взбрела в голову Акане-сан, что все как-то навалилось одновременно — проигрыш, травма Кисе, напряженность с родителями, экзамены, и что он будет рад любой развязке, только бы поскорее все закончилось. Такао слушал друга, и ни одной стоящей мысли в голове не было. Помочь в этой ситуации он никак не мог, но нужно было хотя бы выслушать друга, дать ему возможность выговориться, Шинтаро редко так открывался. Когда Мидорима закончил и выдохнул, Такао взял его за локоть: — Знаешь, я не думаю, что она что-то сделает вам, что она может? Ты ведь в любое время можешь все отрицать. Сказать, что не было ничего. Поговори с Кисе, договорись с ним заранее, что он не поймет что ли, — он пытался посоветовать, подбодрить, но ничего, кроме очередной лжи предложить не мог. — Мы уже решили с ним, что сделаем все, как она просит, а там будь, что будет, — ответил Мидорима. — В любом случае, Кисе от своих родителей не зависит , а я что-нибудь с этим придумаю. Да и не думаю я, что отец сразу от меня откажется, узнав об этом. — Ты действительно пожертвуешь всем ради него? — такой ответ очень впечатил Такао. Ведь, если он правильно понял, то Шинтаро уже давно все для себя решил. Если родители отвергнут его связь с Ретой, он уйдет из дома, не жалея ни о чем. Парень не отвечал ему, но его ответа и не требовалось. И без слов было понятно насколько сильные и глубокие чувства он испытывает, — только не наломай дров на горячую голову. — Уже наломал, — ответил Мидо, спускаясь в подземку.