Lose! (продолжение)

Они уже давно вернулись домой, а Кисе все никак не мог успокоиться. Самые худшие ожидания, к счастью, не оправдались, но все же не все пошло так, как он рассчитывал. Он очень обрадовался, когда, посмотрев рентгеновские снимки, доктор уверил его, что с ним все в порядке и что он почти здоров, все самое страшное уже позади, и теперь можно наконец-то снять гипс. Но радость и предвкушение долгожданной свободы были недолгими. Гипс ему и правда сняли в этот же день, но вместо него одели полужесткий бандаж. По словам доктора для того, чтобы поврежденные связки до конца восстановились. Увы, но ему еще две недели следовало оставаться дома и не перенапрягать ногу. Ни о каких тренировках не могло быть и речи. Парень был возмущен до предела. Кто бы мог подумать, лечение какого-то пустякового перелома займет столько времени. Но сенсей настаивал на том, что если не вылечить как следует, то травма даст о себе знать в будущем. Но это же в будущем, думал Кисе. А у него сейчас накопилось слишком много хвостов и настроено слишком много планов, чтобы следовать предписаниям врача. Ему нужно было возвращаться в школу и начинать сдавать долги, иначе в следующий класс он не перейдет, так и останется первогодкой. Но не это его так волновало. В школе никогда особо не напрягался, всегда получая достаточные для перехода на следующий год баллы. Пусть даже иногда приходилось идти не совсем честным путем, но он всегда умел склонить преподавателей на свою сторону, редко кто мог устоять перед обаянием солнечной улыбки. Больше всего сейчас Кисе волновала его работа. Он уже давно не появлялся в агентстве, поэтому очень боялся, что его уже кем-нибудь заменили. В этом бизнесе высокая конкуренция, парней-моделей его возраста было достаточно, так что ему следовало бы поторопиться и сообщить о своем выздоровлении и скором возвращении на боевые позиции. Первым делом в его воображаемом списке дел, был как раз звонок своему агенту. Все остальное потом. Даже Акане видела его нетерпение, только вот она думала, что парень так взволнован из-за того, что хочет скорее позвонить своему Мидориме, поэтому она немного раздражалась думая об этом. Но каким же было ее удивление, когда, по возвращении домой, Рета, прихрамывая, помчался к телефону и начал набирать номер агенства. Услышав о чем разговор, она с нескрываемым удивлением посмотрела на него, но в эту жу минуту ее лицо преобразилось. Кисе еще рано выходить на работу, в этом она былра уверена. Ему нежелательны такие нагрузки. Она подошла к нему и отобрала телефон. — Спасибо большое, что заботитесь о нас, мы вам перезвоним, — сказала она, нажала на сбос и с недовольством посмотрела на шокированного сына. — Что ты делаешь? — закричал он, пытаясь выхватить телефон, — мне нужно поговорить с ними. — Он не ожидал такого от мамы и ему очень это не понравилось. Работа была очень важной для него, и заняться этим вопросом было необходимо сию секунду, иначе он просто лишится заработка. — А ты не хотел бы сначала обсудить это со своими родителями, — строго начала она, — насколько я помню, врач сказал тебе еще две недели отдыхать, или я ошибаюсь? — она сложила руки на груди в ожидании ответа. — Да плевать мне на то, что он там сказал, — не выдержал парень, — я два месяца сидел взаперти, я уже видеть не могу этот дом. Мне надоели эти стены, мне просто необходимо выйти хоть куда-нибудь, — все, что накопилось в Кисе за время болезни теперь вырывалось наружу. Он наконец-то почувствовал вкус свободы и жизни, и теперь он уж точно не отдаст это никому. В его планы не входили еще две недели замкнутого существования, так что он готов был отстаивать свое право на работу до кровавых слез! — не подумай, что мне надоели все вы, но пойми меня, я слишком долго сидел дома взаперти, и мне нужно вернуться на работу, нужно вернуться в агенство, даже если они откажутся от меня, я пойду в другое. И вообще мне за квартиру платить еще надо, — он завелся не на шутку, ему казалось, что сейчас мама посягает на его свободу и это неимоверно бесило. — Рета, — как можно мягче начала Акане, — я не против твоего возвращения на работу, но не сейчас. Когда ты окончательно выздоровеешь, тогда и можешь выходить. Но до этого никакой работы, — она высказалась и уже хотела поставить точку в разговоре, но сын не собирался мириться с таким решением. — Нет! — настойчиво ответил он, с вызовом глядя на мать. — Что значит "нет"? — спокойно переспросила женщина. — Нет — значит нет, мама. — ответил Кисе, — я сегодня же позвоню агенту и соглашусь на первую же съемку, которую мне предложат и буду надеяться, что меня по уши завалят работой, потому что мне нужны деньги. Я устал от ничегонеделанья, раз мне пока нельзя тренироваться, я буду заниматься хотя бы этим. — Я сейчас чего-то не понимаю, — уже начиная заметно злиться, спросила Акане, — чего ты вдруг так завелся, тебя что, в плену что ли держат? По-моему, мы тебя никогда ни в чем не ограничивали и ты делал все, что хотел. Неужели две недели никак не потерпеть? Тем более, что это для твоего же блага. — Ты не понимаешь! — закричал снова Кисе, — я хочу уже скорее забыть об этой травме, как о страшном сне. Я хочу вернуться в свою квартиру!.. — наконец-то не выдержал он. — Что бы жить там с Мидоримой? — продолжила женщина. — Да, мама, ты права, — спокойно ответил он, — я хочу жить с ним, чтобы все было как раньше, — Акане даже не нашла, что ответить. Она просто опешила от такого смелого заявления Реты, где-то в глубине души шевельнулся червячок ревности, неужели ей придется смириться с тем, что любимый сын предпочитает ей этого мальчишку. Она старалась не подать виду, но поведение сына ей не нравилось и пугало одновременно. — И что, вот даже ни сколько не страшно? — спросила она, понизив голос. Кисе молчал, глядя прямо в глаза матери, но потом все же решился и ответил ей: — Страшно, — честно сказал он, — тем более теперь, когда ты знаешь все о наших отношениях. Только вот я так и не понял, ты приняла их или нет? — на этом их разговор немного завис, они долго стояли и молча смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Кисе не смея больше ничего добавить, ждал реакцию Акане, а она не спешила отвечать. — Мам, — первым не выдержал Кисе, — прошу прости меня и пойми, — он говорил тихо и спокойно. Я не могу больше тут оставаться. Я столько сделал для того, чтобы быть независимым, и я очень привык к этому. Я всегда выполнял то, что ты просила. Все твои условия. Ты сказала каждые выходные приезжать домой. И я послушно приезжал. Я приезжал сразу же, как только ты звонила мне, бросал все. Я не принимал предложения о поздних съемках и съемках за городом, потому что ты беспокоилась за меня. Я был дома на все праздники и дни рождения и каникулах я старался уделить время тебе и сестрам. Да, и давай все же вспомним, почему я решил снимать квартиру. Потому что у меня не было времени и сил на то, чтобы добираться сюда после школы, тренировок и съемок, мы ведь живем за городом, а машину я водить еще не могу. Поэтому прошу, разреши мне вернуться. Все будет как раньше, — он постарался искренне улыбнуться и протянул ей руку, но она не подала руки в ответ. — Все уже не будет так, как раньше, Рета, — холод ее голоса резал, как стекло, — теперь я знаю о вас. И да, я еще сама не решила, насколько я принимаю ваши отношения. Не думай, что все так просто, — она вздохнула, — пойми и ты меня. В последнее время произошло слишком много всего. Мне тоже тяжело. Мне неприятна мысль о вашем сожительстве с Шинтаро, и я не хочу думать чем вы там занимаетесь в свободное время... — Если ты думаешь, что эта квартира нужна нам только для того, чтобы было где сексом заниматься, то ошибаешься! — резко выпалил Рета. Это было его ошибкой, потому что реакция Кисе-сан не заставила себя долго ждать. Она залепила ему звонкую пощечину. И в этот момент в дверь ненавязчиво постучали. Хотя скорее всего, подобным образом извещают о своем присутствии. Акане поспешила скорее ретироваться к двери, потому что напряжение в комнате возросло до предела, и она боялась, что они оба не сдержатся, и разговор приведет к ужасным последствиям. И, если Кисе шел на поводу у своего юношеского максимализма, то у нее еще была голова на плечах и достаточно здравого смысла, чтобы не слететь с катушек окончательно, как ее сын. Она была не готова к такому решительному отпору со стороны сына, этот разговор порядком вымотал ее, она чувствовала,что у нее закончились все аргументы, кроме упрямства. Более того, она не ожидала, что у нее могут возникнуть проблемы с ее всегда покладистым и спокойным сыном. Все же так неприятно осознавать, что дети взрослеют и начинают отстаивать свое право принимать решения. Но это еще был не конец. Ее ждало еще одно неожиданное потрясение. Открыв дверь, она увидела на пороге того, кого ей сейчас меньше всего хотелось видеть. Шинтаро. От удивления она распахнула глаза, вот уж кто совсем не кстати. Хотя, раз пришел, они могли прямо сейчас всё выяснить. Но планам Акане не суждено было сбыться. Судя по решительному взгляду, Мидорима пришел сделать очень важное заявление. — Добрый день, Кисе-сан, — он склонился в вежливом приветствии, — здравствуй, Рета, — сдержанно сказал он ему, - вижу тебе сняли гипс, я рад за тебя, - спокойствие и хладнокровие, с которым говорил Шин, напрягало парня, но сейчас он уже не владел ситуацией, так что просто оставалось ждать, когда Ми объяснит причину своего визита. — Здравствуй, Мидорима-кун, — улыбнулась Акане, — проходи, располагайся, не дело на пороге стоять. — Спасибо, я ненадолго, — ответил Мидо, — в этом нет нужды. Я просто хотел сказать вам, что приглашаю вас на ужин в конце следующей недели, чтобы познакомить вас со своим отцом, матерью и младшей сестрой,вот что, — Кисе от неожиданности просто открыл рот, а Акане не смогла сдержаться от плотоядной улыбки, услышав это. Что ж, этот ужин с самого начала не сулил ничего хорошего. Но они еще не знали, что Мидо слышал их перепалку, пусть не сначала, но услышал все самое важное и понял, что крайне необходимо вмешаться в разговор, иначе бы они в раз лишились всего. Они еще не знали, что Мидо просто блефовал с этим ужином, что он еще вообще не разговаривал со своей семьей об этом, и что он сделал это, чтобы отвлечь Акане от этой беседы. Только вот как теперь им выкручиваться из всего этого, он не знал, и времени на принятие решения у него совсем не осталось. Выход был только один. И все его знали. — Итак, мы ждем вас пятницу вечером, надеюсь, вам подходит этот день, — все также спокойно сказал Шинтаро, — в восемнадцать часов было бы замечательно.