Эпоха полночных кошмаров

Кризалис обходила нежно-розовую аликорночку кругом, рассматривая ту со всех сторон, как корову на рынке. «Она молода, — думала Королева чейнджлингов, приподнимая трёхцветную гриву, расправляя крылья и рассматривая перья на них. — Совсем жеребёнок по сравнению с Императрицей. …Эта кьютимарка… Неужели…» — Наследная Принцесса Кристальной Империи, Ми Аморе Каденза? — стрекочущим голосом спросила Кризалис. — Где ты нашла её? И что теперь с ней? Императрица гордо кивнула, высокомерно улыбаясь: — Это ведь её твои армии разыскивали повсюду? Сомбра превратил в камень и распылил её мать, но Кейденс удалось скрыться. Тогда эта шваль поступила разумнее, чем когда решила вернуться спустя сто лет после исчезновения Империи. Я подделала признаки того, что возвратилась — создала иллюзию кристального дворца и подделала северное сияние. Кейденс прилетела на родину, но нашла там лишь ледяную пустыню и моё войско. Они должны были убить её… но что-то пошло не так. Кейденс сумели загнать в угол, но ни один воин не мог покончить с ней. Каждый из них потом объяснял это тем, что понял в тот момент: он не создан для убийства, убивать бессмысленно и аморально, а насилие порождает только насилие. Абсолютно каждый. Что ж, мне пришлось казнить весь отряд тогда. Но даже это не решило проблем с кобылой, которая до сих пор была почему-то жива. Императрица, вспоминая об этом, маргинально усмехнулась. Только она тогда смогла выяснить, что дело в той ауре, которую испускает Кейденс. Чистая, концентрированная любовь, от которой хочется обнимать всех вокруг, а распри кажутся такими незначительными. Уже тогда в её Империи балом правили извращения и бессердечность, а любовь могла этому помешать. И единственная причина, по которой Богиня Ночи оставила Кейденс в живых — знание принципа Эквестрийской магии: всё должно быть гармонично. Опыт с нарушением гармонии у Императрицы был неоднократно: как только они с Сестрой примирили племена — появился Дискорд. Как только Дискорд свергнул их — появились Элементы. Не стало Дискорда — она сама превратилась в то, чем является сейчас. А стоило ей одержать победу над Селестией… Кейденс стала новой Богиней. Потому что Богинь всегда должно быть две, одна так или иначе дополняет другую. И, если Императрица управляла падением рода пони в грязь… «Кризалис необязательно об этом знать, — отгоняя воспоминания и размышления, подумала Ночная Богиня. — Она убьёт Кейденс только для того, чтобы появилось что-то сильнее её и свергло меня. Лучше пусть будет эта шмакодявка». — Она находится в магическом трансе, — объяснила Императрица. — Иначе однажды она бы накопила достаточно сил для побега, а ограничение магии или калечение притупляют свойства её ауры. Пока она в трансе — твоим воинам хватит пищи на многие десятилетия, — на лице вороной аликорницы появилась злобная улыбка. — А если её будут беспрерывно тpaxaть — и того больше. Она лгала. Кристальная Принцесса могла источать любовь и без этого. А Императрице просто хотелось, чтобы Кейденс подверглась унижениям и боли если уж не от неё, то от Кризалис. «Стыд и депрессия подточат её ауру, — внутренне хохоча от восторга, думала она. — Чейнджлингам хватит пищи ненадолго. Того, что они смогут получить, будет недостаточно для моего свержения. Мне важно, чтобы они избавились от алмазных шавок — а дальше пусть подыхают!». — И можете начать прямо сейчас, — пропела она. — Шайнинг Армор. Выеби её. Императрице было известно, что каждый куратор Кейденс влюблялся в неё до беспамятства. В последние месяцы им был её министр обороны. Богиня Ночи не стала бы рисковать таким ценным пони, но ей было необходимо, чтобы аликорночка к моменту «продажи» была в самой аппетитной и лучшей своей форме. Никого ответственнее и вернее, чем Шайнинг Армор, у Императрицы на примете не было. А сейчас… почему бы не дать ему волю? Конфетка со вкусом мышьяка. Позволить единорогу перед вечной разлукой краткий миг побыть с той, в которую он влюбился. Императрица упивалась этим ходом. Она будет видеть страдания своего лучшего военачальника ещё долгое время, а потом внушит ему, что в случившемся повинны её враги — и им настанет конец. Кризалис зажгла свой искривлённый рог и ярко-зелёным телекинетическим полем распахнула исполинские двери зала. Армии чейнджлингов кругом облепили Шайнинг Армора и Кейденс, уже начиная с облизыванием высасывать любовь из аликорночки. — Пожалуйста, прости меня, — прошептал Шайнинг Армор на ухо загипнотизированной Кейденс. Он не ожидал, что Императрица предусмотрительно экранирует зал, лишив единорога возможности телепортироваться и сбежать с нежно-розовой пленницей. *** Спектральный Шторм скакнула на крепостную стену — и в то место, где она ранее стояла, со звоном влетели четыре стрелы, взорвав пыльную землю. Пинки Пай с разбегу перепрыгнула через заборчик из стрел, умудрившись даже при таком манёвре не разлить прихваченную из кабинета Фэнси Пэнтса чашку чая и не упасть в пропасть совсем рядом. — Насколько понимаете, — дружелюбно улыбнулся он, магией рванув вниз рубильник в стене, — я не могу лишний раз так рисковать своей репутацией. Вас уже видели и уже идут по ваши души. Так что… бегите. Все пони в тот момент, поняв, что случилось, галопом рванулись из его резиденции. Только Флаттершай задержалась, чтобы поднять уроненную толпой дверь, поблагодарить Фэнси и попрощаться с ним, и стояла там, пока Спектральный Шторм не вернулась и не дёрнула пегаску за хвост, потащив за всеми. Теперь они нагнали ушедших вперёд Эпплджек, Рэрити, Пинки и Тандерлейна. Сломя голову друзья скакали по узкому клочку земли между крепостной стеной и пропастью, зевающей пастью окружившей гору, на которую была нанизана столица. — Откуда?! Как?!! — крикнула Шторм, узрев в копыте розовой земнопони чашку чая (все пять чашек, находившихся на столе Фэнси, у него же и остались). Но погнавшиеся за ними вооружённые стражники были приоритетнее пугающих, неожиданных и странных способностей Пинки Пай. Группа пони добежала до поворота, когда стражники начали догонять. Адреналин вскипятил кровь Рэрити, пульсирующим инстинктом бегства сшибив её к ногам и мозгу. Единорожка телекинезом — откуда только силы взялись! — сшибла со стены трёх единорогов с арбалетами, выскочивших в разных местах, словно чёртики из табакерки. — Нам нужно добраться до лагеря! — крикнула Спектральный Шторм и ловко ушла из-под обстрела, раскрыв крылья и свечой устремившись в небо. — Иначе всё пропало! Белая единорожка, дождавшись, когда сорвиголова завершит манёвр, упавшим голосом ответила ей: — Улетай. — Что?! — Улетай! — рявкнула Рэрити. — Лети вперёд! Успей добраться до повстанцев раньше чейнджлингов! Это важнее, чем мы! — Нет! — ответила Спектральный Шторм. — Я вас не брошу! Спасти вас — раз плюнуть! Флаттершай, выдохшаяся от долгого бега, споткнулась раз, второй, третий… — Шай! Вверх! — крикнула Шторм. Пастельно-жёлтая пегаска продолжала, стоная и плача, бежать по земле. — Взлетай же! Рэрити схватила запыхавшуюся подругу телекинезом и потянула за собой со словами: — Она не может. Она не умеет летать. Эпплджек на бегу лягнула земного жеребца, собравшегося было ударить её копьём, и отправила его в пропасть. Пинки Пай посмотрела на это, сделала сальто от радости и крикнула: — Пони! Мы должны прыгнуть! — ТУ-У-ДА-А-А?!! — завибрировала в панике Рэрити, глядя, как камешки из-под её копыт улетают с отвесной горной стены в пропасть. — Ты с ума сошла?! — Верьте мне! — крикнула Пинки Пай, во весь опор приближаясь к склону. — Это ваш… прыжок веры! — и она сиганула в пропасть. — ПИ-И-ИН-КИ-И!!! — завопила Эпплджек, с ужасом глядя на то, как розовая земная пони с визгом летит вниз. — Ладно! Хорошо!!! — и она, зажмурившись и закричав, прыгнула вниз. Тандерлейн и Дэш рванули следом, чтобы успеть поймать земных пони до того, как те разобьются. Оставшиеся на дороге Рэрити и Флаттершай с ужасом поняли, что без поддержки умеющих драться друзей враги начали навёрстывать упущенное и догонять их. Единорожка и пегаска горько переглянулись. Вдруг жёлтая кобылка в несвойственной ей манере взревела от отчаяния, замотала головой и распахнула крылья. Она схватила затормозившую в удивлении подругу передней ногой за шею и прыгнула вниз. Погоня, проводив удивлёнными взглядами одну за другой спрыгнувших с гор самоубийц, остановилась, подождала немного и направилась обратно: упасть с такой высоты и не разбиться невозможно, а три пегаса просто не успеют затормозить и врежутся в скалы. Слабые крылья Флаттершай, не привыкшие к полётам, не могли обеспечить даже самого элементарного планирования. Рэрити орала от страха, вцепившись в подругу всеми копытами, и на все корки честила всех, начиная от Пинки и заканчивая Фэнси Пэнтсом. Сколько ни длилось падение — никого из прыгнувших первыми видно не было, и даже пегасы куда-то подевались. Оглушительный рёв ветра заглушал все звуки, в том числе плач напуганной до смерти пастельно-жёлтой пегасочки, которая сквозь рыдания просила прощения за столь опрометчивый поступок. И вдруг их с Рэрити засосало вбок. Единорожка лишь успела краем глаза приметить круглую дыру перед тем, как закрыла копытами голову в стремлении защитить от удара рог. Флаттершай зажмурилась и только ойкала, пока попрыгунчиком катилась по какому-то тоннелю. Падение было недолгим, но неприятным — и вот она вывалилась на плоский каменный пол прямо к копытам ожидающих её немного нервно улыбающихся друзей. Их длинные гривы и хвосты — кроме гривы Тандерлейна — были похожи на бедствие из-за спутавшего их при падении ветра. Разве что Пинки Пай выглядела как обычно, да ещё и возбуждённо подпрыгивала: — У-у-у, мне понра-авилось! Кто хочет ещё разок? Рэрити услышала её знакомый звонкий голос. Единорожка сумела найти в себе достаточно смелости для того, чтобы открыть глаза и развернуться из клубочка, которым её свернуло в тоннеле. Это было тёмным каменным подземельем, продуваемым всеми ветрами. Льющийся из поглотившего шестерых пони тоннеля свет освещал крохотную площадку, на которой все они стояли. Белоснежная кобылка прикусила нижнюю губу, засветила рог, а затем сосредоточила магию на его кончике и осветила получившимся импровизированным фонарём пространство. Совсем рядом с ними лежал мёртвый стражник, которого столкнула Эпплджек: при падении в тоннель он сломал себе шею, а потом послужил страховочным батутом для шестерых друзей и спас их от своей участи. — Где мы? — осторожно спросил Тандерлейн. — Пещеры под Кэнтерлотом, — объявила Пинки. — Бабуля Пай рассказывала мне, что в далёком прошлом они служили домом жадным единорогам, искавшим здесь драгоценности. Потом Императрица… э-э… там было что-то про Понивилль и добычу самоцветов, но я не особо разобрала, потому что бабуля в этот момент сосала кому-то член. — Хочешь сказать, что отсюда можно попасть в Понивилль? — глаза Спектрального Шторма расширились. «Если это так, то есть надежда на то, что мы успеем!» — радостно подумала она. — Агась! — весело кивнула Пинки Пай. — Прямо в пещеры алмазных псов! Энтузиазм Спектрального Шторма сошёл на нет. Она опустила уши и пробормотала: — А я-то надеялась, что до этого не дойдёт. — В какой-то момент алмазные псы разогнали рабов и присвоили кэнтерлотские пещеры себе, но дальше всё равно не зашли, — продолжила Пинки. — Никто не знает, почему. Кроме, наверное, их самих. Но это не точно. — Рэрити, посвети, — попросила Спектральный Шторм и угрюмо посмотрела на десятки ходов вокруг себя, даже в потолке. — И как мы поймём, куда идти? Единорожку вдруг осенило. Она стала ходить взад-вперёд, говоря: — Алмазные псы ведь ищут драгоценности? Так. Они продолжили путь от Понивилля досюда? Так. Дальше не пошли? Так. Значит… нам нужно туда, где драгоценностей осталось меньше всего! — Логика железная, конечно, но как мы это узнаем? — устало спросил Тандерлейн и с удивлением воззрился на просиявших Эпплджек и Флаттершай. — Да вот как! — Рэрити встала на дыбы, с торжествующей улыбкой засветив ярче рог, и рассредоточила свет по всему ущелью. Через мгновение пещеры взорвались яркими красками, по стенам и потолкам заплясали разноцветные блики. — Что это?! — вертясь по сторонам с расправленными крыльями, воскликнула Спектральный Шторм. — Что происходит?! — Она может искать драгоценные камни, — сказала Эпплджек и счастливо засмеялась. — Это наша Рэр! — Нам туда, — весело сообщила Рэрити, указывая копытом на самый тёмный тоннель. Единорожка прервала заклинание, и самоцветы потухли, перестав отзываться на её магию и посылать через каменные стены свой свет. Кобылка снова сотворила фонарик. Спектральный Шторм отнеслась к этой идее с сомнением: — К алмазным псам? А другого пути нет? — Нет. По-видимому, иначе только туда, — Тандерлейн кивнул на тоннель, через который они все сюда попали. — Ладно, — вздохнула радужногривая пегаска, повернувшись к Рэрити, — веди. А через полчаса земля потемнела от заполнивших небо над Кэнтерлотом армий нажравшихся чейнджлингов.