В объятьях бесконечного мига

Я обязан выиграть! Не важно, кто мой противник... Не важно, что произойдет... Ведь единственное, что имеет значение в этом мире — победа. Победители попадают в историю. Проигравшие стираются из нее. © Акаши Сейджуро.

      Все тайны загадочной семьи раскрылись уже вечером, и, если бы Дзёшико не была законченной реалисткой, то подумала бы, что Акаши не от мира сего. Что отец, что сын представляли самой немалое величие и в какой-то мере высокомерность. Ну, по крайней мере, теперь она знала с чем имеет дело.       Акаши-старший был человеком старой закалки и строгих нравов, повсюду искал свою выгоду и виртуозно манипулировал людьми, как кукловод, дёргающий за ниточки поношенных кукол. Только в этом огромном театре их заменяли живые люди. К тому же Сёрито не был обделён и внешностью Аполлона, но с другой стороны, хоть её мать и была «немного» своеобразной, в её вкусе в отношении мужчин засомневался бы только или слепой, или идиот, каких поискать.       Но за занавесом прошлого, где-то там в тени, скрывалась человеческая грязь не столько бизнесмена, сколько его сына. Во-первых, его биография была резко противоречива и будто полупрозрачна. Во-вторых, отец сказал Дзёшико, что они с парнем имеют довольно много точек пересечения, потому девушка заинтересовалась ещё сильнее, уже как можно скорее мечтая наступить им на пятки.       Акаши был человеком более чем своеобразным, но менее чем сумасшедшим, возможно, эта стрелка постоянно колебалась, но с последним у Фуриджисаки проявлялись сомнения. Вообще, всю его биографию можно было разделить на три совершенно разных тома трилогии, она могла проводить параллели часами, так и не назвав их все, такими части были разными, как отражения одного и того же человека в комнате кривых зеркал: спокойное и наполненное любовью детство, неуравновешенное и нагнетающие страх школьное время и юность, и, что странно, размеренное и полное дружбы и, возможно, веселья настоящие. Только вот что настораживало в этом парне Дзёшико ещё не поняла, толи это его садистские наклонности, проявившееся в средней школе, толи слишком быстрый темп времени, будто Акаши постоянно проходит сквозь какие-то чёрные дыры.       Но вот в одном она могла согласиться с отцом — они действительно похожи, не внешне, конечно, хотя оба и были обладателями яркой внешности, а скорее поступками. Девушка не могла назвать своё прошлое белым и пушистым, она ещё помнит то время, когда связалась с плохой компанией, но хоть это и было довольно давно и сейчас замазано красками закона, всё же проделки Акаши ножницами казались ей чем-то незначительным.       Оказалось, Сейджуро будет учиться с ней в одном университете, только вот Фуриджисаки на юридическом, а он — на юридическо-экономическом факультете. К тому же она училась уже на третьем курсе, а тот только что поступил на первый, да ещё его выбрали одним из лучших, поэтому он будет читать ежегодную вступительную речь от первогодок. Два года назад, не особо заморачиваясь насчёт оценок, Дзёшико тоже набрала самый высокий бал, отец как-то раз сказал, хорошо, что она пошла учиться на юриста и теперь пойдёт по его стопам, а то, хоть и редкость, с такой мозговитостью ступают на тёмный путь, но в тот первый праздничный день она успешно забила на вступительную речь и просто просидела весь день дома с огромной порцией мороженного в руках. Слухи о том «происшествия» до сих пор бродят в стенах высшего учебного заведения.       Повертев в руках фиолетовую папку внушительной толщины, девушка посмотрела на фотографию, аккуратно устроившуюся в красивой рамке на письменном столе. На ней были изображены темноволосый мужчина с огромной улыбкой, словно согревающей душу и сердце, а в его руках пригрелась малышка лет шести с забавными хвостиками и довольно серьёзным лицом, но со смеющимися глазами. И не скажешь, что этому фото уже пятнадцать лет, всё было как будто вчера.       Улыбнувшись своим воспоминаниям, Дзёшико с хлопком кинула папку на стол, отвернулась к окну, за котором со дня на день должна была зацвести сакура, и, облокотившись о спинку мягкого кресла, закрыла глаза.       Пора было уже ложится спать.       Завтра её ждёт сложный день.

***

Изображение на фотографии – просто иллюзия. Однако пусть даже это иллюзия, люди любят жить мечтами.

      Апрельское солнечное утро встретило весь мир с улыбкой и некой задоринкой, подбадривая и заставляя улыбнуться неизвестному; солнце уже давно взошло и сейчас играючи проскальзывало яркими лучиками сквозь задёрнутые занавесками окна, по крышам домов, проходящим мимо людям, лица которых выглядели совершенно по разному: кто улыбался новому дню, кто был безразличен ко всему, а кто и вовсе куда-то нёсся со всех ног; птицы также поднялись вместе с проказником-солнцем, перепрыгивали с дерева на дерево, меж кормушек и окон, напевая звучную мелодию, точно симфонию любви.       Только вот в доме семьи Акаши сегодняшнее утро не было таким символичным и добрым. В пространстве, как, впрочем, и всегда, повисла угнетающая тишина, давящая не вески, ещё с момент и начало бы казаться, что таким способом стены разговаривают друг с другом, потом нависают над проживающими в доме, а потом, в самом конце жизни, обрушиваются, как когда-то обрушились мечты и надежды семьи Акаши. Но несмотря на это, на кухне было довольно оживлённо, может так сказать и нельзя, зато здесь хотя бы слышалось звяканье столовых приборов, и повсюду витал запах свежеприготовленных кофе и тостов.       — Сын, ты планируешь заниматься баскетболом и дальше? — низкий, но приятный на слух голос мужчины, возглавляющего огромный обеденный стол, разрезал идиллию.       Сейджуро, ни капли не изменившись в лице, оторвал взгляд от аппетитных тостов, покрытых клубничным джемом, и чуть прищурил разноцветные глаза. Говорить о чём либо желания не было никакого, но и молчать он не может.       — Да, отец, — чётко сказал красноволосый, про себя хмыкнув. Не часто он интересуются его делами.       Но хоть он и говорил с некой юношеской лёгкостью, всё же это было чистейшей правдой, после школы он не собирался бросать своё занятие баскетболом. После проигрыша Сейрин желание заниматься этим видом спорта ещё больше возросло, а желание побеждать пустило корни чуть ли на в самую душу. Многие из Поколения Чудес вновь собрались вместе, правда, теперь уже как команда, шедшая в разрез с прошлым.       В основном решение о поступлении в Токийский университет было принято благодаря тому, что игроки и в какой-то степени друзья решили вновь объединиться. К примеру, Мидорима, как и хотел, поступил на медицинский, Аомине, к всеобщему удивлению, но, наверное, по усердным уговорам родителей продолжать семейное дело, поступил на экономический, Момои и Атсуши — на исторический, Кисе выбрал научную деятельность, Куроко же склонился в сторону права, а вот Тайга — педагогики, а это уже было из вон выходящим, потому-то все прошедшей зимой и ждали снегопада, в чём не ошиблись.       К тому же, говорят, что команды других университетов довольно сильные, в особенности Киотская.       — Хорошо, — согласился отец с сыном, — только пускай это не отразиться на твоей успеваемости. И ещё, в следующее воскресенье будет ужин с Аяме и её дочерью, ты должен быть дома уже за день.       Сейджуро удручённо втянул воздух — он-то уже и забыл, что теперь жить будет отдельно, хоть и мелочь, но радует. А о очередной пассии отца он знал, даже виделся с ней пару раз: нечем не примечательная, даже раздражительная и навязчивая. О своей дочери она не раз говорила, но у Акаши сложилось такое мнение, что мать и вовсе ничего не знает о своём чаде, они с его отцом стоили друг друга, да и их отношения, может быть, и свадьба в будущем только ради слияния акций ни больше, ни меньше. Собственно, осведомлённость Сейджуро не выходила за рамки знаний о возрасте и примерной внешности сводной «сестрёнки». Всё остальное всё равно было не важно, Акаши больше узнает при встрече.       Но вот только горящий бардовым пламенем интерес внутри твердил совсем об обратном.