С буквой У в правом верхнем углу (с)

От автора: Автор плохо разбирается в наркотических средствах и вообще не пропагандирует это все, поэтому, если не воспринимаете, не читайте. Если честно, самому не очень нравится эта глава, простите заранее, пожалуйста.

Прочь из моей головы! Где крутится строчка одна днем и ночью "Вали из моей головы очень срочно" И вместе с собой забери о тебе мои мысли, Чтобы Богу не показалось, что мы в этом мире слишком зависли. (с)

*** Какое-то время я смотрю на это дрожащее нечто перед собой, обуреваемый смесью самых различных чувств, но над всеми поднимается вскоре и затмевает одно - гнев, замешанный на разочаровании. Такое чувство, как когда-то в детстве, когда родители пообещали тебе новую игрушку, но забыли. И обидно тебе, и злиться хочется, и разочарование дикое... Вот так и сейчас, мне хочется заорать на него, встряхнуть за плечи с такой силой, чтобы голова мотнулась туда-сюда бессильно, но не могу. Просто отпускаю его руку, отпихивая от себя, чуть ли не с брезгливостью, кидая разочарованный взгляд в полные отчаяние и страха зеленые глаза. Сережа... Почему? Почему ты так поступил? Ладно, деньги - не такая большая утрата, но твое здоровье, твоя жизнь! Медленная смерть твоего тела и души, зачем ты ступил на этот путь? И почему мне так больно от этого, хотя, по сути, я должен чувствовать только омерзение?.. Оставляю его на кухне. Когда я опускаюсь на диван, с силой сжимая свои волосы, в ушах все еще стоят тихие всхлипы. Я даже не знаю, что сказать сейчас, в данный момент. Все слова словно бы разбежались и попрятались, не желая сотрудничать со мной. Да и что я ему могу наговорить? Ничего, кроме гадостей, сгоряча. Ощущение, словно меня облили холодной водой из ведра, еще и без предупреждения. Ни за что бы не подумал, что тихий забавный парнишка, только учащийся водить машину - наркоман. Да он и не выглядел подозрительно, всегда улыбающийся, всегда в хорошем настроении... Или, он был нормальным тогда? Может, он только начал и все не так плохо, ведь следов от уколов я заметил не так много. Возвращаюсь на кухню - Сережа сидит так же, как я его и оставил, закутавшись в полотенце и обнимая свои колени. Со спины видно, как вздрагивают его плечи от еле слышных всхлипов. Смотрю на него - сердце болезненно сжимается в тугой комок от непонятных чувств - и тихо выдыхаю, не понимая откровенно, зачем такому юному созданию понадобилось гробить свою жизнь? Ведь жить еще и жить. - Зачем ты это сделал? - тихо спрашиваю, пододвигая свой стул и садясь совсем рядом. Он молчит и скрывает лицо за мокрыми волосами, часто дышит и кусает и так разбитые губы. - Сережа? - вздрагивает в который раз от звука собственного имени, как от удара. - Ты ведь не глупый малый, верно? Тот Сергей, которого я знаю, не стал бы так делать. Ты свою жизнь гробишь, понимаешь? - хватаю его за плечо и, сдерживая свою силу, встряхиваю все-таки, дожидаясь, дожидаясь, пока на меня уставится затравленный взгляд. - Как давно?.. - Месяц... - едва слышно, но и этого хватает, чтобы закатить глаза и заскрипеть зубами от бессилия. Почему я не доглядел?! Где были мои глаза, черт возьми?! Что за проклятье на мою голову... - Значит, в реабилитационный центр тебя надо, - достаю телефон и открываю список контактов в поисках знакомых, которые помогли бы уладить дело более-менее тихо. Но Сережа с паникой хватается за мою руку, выбивая телефон, мотает головой и мычит что-то неразборчиво. - Не...не надо! Не надо...туда! Не надо! - по его щекам снова катятся крупные слезы, не могу на это смотреть и отвожу глаза, поднимая телефон с пола. - Успокойся, - тихо, но с угрозой произношу, пацан тут же затихает, зажимая себе рот ладонью, глуша всхлипы. Никогда не видел его в подобном состоянии и такой истерики, даже когда бабка его скончалась. - Если ты мне все подробно расскажешь, то я не повезу тебя туда. Конечно, я вру. Его в обязательном порядке нужно показать специалистам, чтобы немедленно начали лечение. Тут же возникает резонный вопрос, какого черта я это делаю? Не знаю. Я действительно не знаю, зачем ввязываюсь в это дерьмо еще глубже. Ведь мог же просто выкинуть этого мальца на улицу и оставить его разбираться со своими проблемами в одиночестве, но я, несмотря на предательство, на его поступки, продолжаю вытаскивать, что-то делать. Мазохист, что ли? Зачем мне это надо? К сожалению, сейчас я не могу найти ответа на этот вопрос. Просто чувствую, что нужен ему. Загнется же в первой подворотне, если выкинуть за дверь в таком состоянии. - Сережа, - более спокойно говорю, заставляя смотреть на меня, замечаю, что зрачки очень сильно расширены - значит, принимал дозу не так давно. Хотя, не факт. - Смотри на меня, слышишь? Рассказывай. Все мне рассказывай. Что ты принимаешь? Нужно вытащить его из адовой бездны, раскрывшей под ним свою беззубую пасть в ожидании вкусной жертвы. А потом разбираться с делами насущными. - А..амф... - Амфетамин? - он кивает, сглатывает, продолжая трястись, прикладываю ладонь к горячечному лбу. "Да у него жар! И трясет вон как. Чертов малец..." Выдыхаю с некой долей облегчения, хорошо, что не героин или кокаин. С них слезть нереально почти. А тут все не так плохо. Амфетамин действует на центральную нервную систему, насколько я знаю. Вызывает сначала подъем сил и бодрости, блокирует аппетит. А потом это наваливается все с двойной силой. Однако становится чрезвычайно опасным, если принимать его внутривенно, а не через нос. - Сколько раз принимал? - Не помню... - шепчет тихо. Ладно, будем считать, что не так много. Насколько я знаю, ломка у амфетамина начинается спустя часов десять или около того, вроде. И он не вызывает сильной физической зависимости, только психологическую. Но к врачу его все равно надо. - Ладно. Ты объяснишь мне, зачем ты это начал? - вздыхаю, видя, как он кутается в полотенце, вытирая глаза, подрагивая. - Тебе еще жить и жить, хочешь вот так свою жизнь закончить? Проще было бы сразу повеситься и не мучиться. "И других людей не мучать", - вовремя прикусываю язык, внимательно глядя на парня. Тот нервно кусает свои губы, тяжело дышит и вообще выглядит не лучшим образом, чахнет на глазах. Бледный настолько, что гриб поганка, наверное, обзавидуется при виде этого чуда. - Тебе не понять, - тихо, но я все равно слышу, вскидываю на это брови удивленно. - Мне не понять? С чего ты так решил? - он что, серьезно так считает?.. - Потому что такой, как ты, никогда этого не поймет! - вскрикивает, взмахивает руками, чуть не падая со стула, я вовремя хватаю его за плечи. - Чего не пойму-то?.. - Ничего не поймешь! Вы, взрослые, только и знаете...только и знаете, как унижать нас! - снова размазывает слезы по лицу, шмыгая носом, повышая голос все больше. - Тебе плевать! Тебе на все плевать, ты крутой у нас! Взрослый дядя с деньгами, а у меня ничего нет! Даже родных больше нет! - на последних словах его голос срывается на истеричный крик, но замолкает от короткой пощечины. Он хватается за покрасневшую щеку, хлопает глазами. - Следи за словами, - сухо отвечаю, хмурясь. Понимаю, что говорит сейчас не он, а наркотик, явно начинающий требовать добавки, но это все равно задевает еще больше. - Как ты смеешь так говорить после всего, что я тебе сделал? - мой голос звенит от едва сдерживаемого гнева. - Как ты смеешь вести себя так? А ведь я мог бросить тебя на улице, к чертовой матери! - Стас... - со всхлипом утыкается лбом в мое плечо, прерывая гневную отповедь. Злость, клокотавшая во мне, неожиданно начинает затухать, сменяемая тревогой. Вот, снова. Я слишком мягкий, мне это часто говорят. Ох, не доведет это до добра, точнее, уже не довело. Не надо было с ним вообще связываться с самого начала. И привязываться тоже. - Стас... я не мог... - шепчет, комкая дрожащими пальцами мою рубашку, чувствую, как она намокает от его горячих слез. - Не мог... Родители... Потом бабушка... Я не могу один... Стас, пожалуйста... Они заставляли меня... - Кто? - кладу ладонь на его влажный затылок, придвигаясь ближе, чтобы не упасть со стула вместе с пацаном. - Они... Сказали, что добьются...добьются моего ухода из универа, если я не буду ходить с ними... - И ты повелся? - мне хочется найти тех ублюдков прямо сейчас и глаза им на жопу натянуть. - Мне страшно было... - замолкает, снова подрагивая и цепляясь за мои плечи. До меня доходит почти сразу. Он все время был одинок: без родителей, с одной бабушкой, которой тоже вскоре не стало. Все время один с грузом на сердце. Никто не поможет, никто не пожелает спокойной ночи, никто не обнимет и не пожелает удачного дня в университете. Никого нет рядом, ты один на один со своим одиночеством. Чего скрывать, я даже никогда не интересовался, что у него творится на душе, просто проводил с ним иногда время. Тупица. Я самый настоящий тупица. Хотел же быть с ним, поддерживать и в нужный момент подать руку, а в итоге совершенно не заметил творящегося под самым носом. Выходит, это я виноват?.. Я виноват в том, что юнец тянулся ко мне, а я не замечал этого? - Стас, мне страшно, - шепчет в плечо, судорожно вдыхая, тонкие плечи дрожат. Хочется почему-то прижать его к себе покрепче, погладить по спине, успокоить. Этот хрупкий подросток вызывает во мне противоречивые, не совместимые друг с другом чувства. Как он умудряется это делать? - Успокойся, - мое дыхание шевелит волоски на его виске. - Все хорошо будет, веришь? Придумаем сейчас с тобой все, решим... - Ты отдашь меня, да? В больницу... - облизываю пересохшие губы, молчу немного. - Так нужно, Сережа. Они вылечат тебя и помо... - Не надо, - тонкие пальцы впиваются с необычайной силой в плечо, заставляя вздрогнуть. - Прошу тебя, я перестану... Только дай мне последний раз ее, и я перестану... - Нет, - хмурюсь тут же, покрепче сжимая его плечи. - Никакой дозы. Сейчас ты идешь спать, а утром мы едем в центр, - я, не слушая его истеричный шепот, подхватываю пацана за подмышки и веду в сторону спальни. Не могу оставить его на диване, мало ли чего учудит. Помогаю улечься и кутаю в одеяло озябшее тело, уже покрытое холодным потом. - Стас... - он хватается за мою руку, когда я сажусь рядом, темные глазища ищут в темноте мое лицо. - Я тут, никуда не денусь. Постарайся не думать ни о чем и уснуть. Я буду рядом. - Болит все... - шелестит тихо, сжимая мои пальцы. Господи, какая же у него ладонь холодная, он мерзнет? И я совсем забыл про его синяки и ссадины, нужно срочно все обработать. - Тебе включить обогреватель? - не вижу, но чувствую, как он кивает в темноте. Мне приходится на некоторое время выпустить его ладонь, успокаивающе погладив по волосам. Нашел обогреватель под кроватью, поставил рядом с нами и включил в розетку. Так же достал из тумбочки аптечку, включив ночник над кроватью. - Повернись ко мне, я твои боевые отметины подлечу, - прошу, отодвигая край одеяла, которым он чуть ли не с головой укрылся. - Это они тебя так? - кивает, чуть морщится, когда я немного неуклюже мажу йодом царапины и обрабатываю синяки на лице, пальцами чувствуя, как горит под ними кожа от температуры. Черт, я даже не знаю, можно ли ему в таком состоянии давать жаропонижающее! Закончив, выключаю свет и подтыкаю одеяло, Сережа снова хватается за мою руку. Чувствую, как его пальцы подрагивают. - А теперь - спи, пожалуйста. В комнате повисает тишина, нарушаемая его неровным прерывистым дыханием. Хорошо хоть истерика кончилась, не умею я успокаивать людей абсолютно. Чувствую, ночка будет веселая... *** Я понял, что завтра придется взять выходной на работе, потому что спать я точно не смогу. Сережа еле погрузился в болезненный сон, изредка по его телу проходила дрожь или судороги, вырывая из плотно сжатых губ тихий стон, наполненный болью. Как же ему сейчас плохо, наверное. Мне до сих пор не верится, что такой мальчишка решился принимать наркотики, решился на воровство. Решился губить свою жизнь. Собственно, почему я так за него волнуюсь? Который раз я задаю себе этот вопрос? Мне нужен кто-то, о ком я могу заботиться? Почти верно. Мне не двадцать лет, я уже взрослый мужчина. Конечно же, я хочу семью, нормальную семью, ребенка, жену... Но почему-то сейчас я могу думать только об этом хвостатом несчастье с зелеными глазами, которое страдает от ломки в моей кровати. Мне хочется защитить его. Сделать своим и... Удивленно моргаю, притормаживая на последней мысли. Стоп, что? Сделать своим? Мальчика? Да уж, похоже, от одиночества крыша не только у тебя едет, Серега. И все же, эта мысль не вызывает у меня отвращения. И тот сон, приснившийся давным-давно, я ведь тоже более-менее нормально к нему отнесся. Это что значит, что он мне нужен? Мальчишка, совсем ребенок, годящийся мне в сыновья. Да, я испытываю к нему отеческие чувства, но... влечение? Секс? Сережа в очередной раз вздрагивает, я мягко убираю пряди темных волос с его взмокшего нахмуренного лба, гадая, что же он там, во сне, видит. Внутри снова что-то сжимается, и я стираю пальцами влажные дорожки с его щек, стараясь не слушать тихий шепот его искусанных губ, отчаянно зовущих маму. И понимаю, что никуда его не отпущу. Никаким наркотикам не отдам, никому. Я поставлю его на ноги и... и что, Стас? Что ты будешь делать дальше? Жить с парнем? Согласится ли он на такую жизнь? Я ведь даже не подумал о том, что же чувствует ко мне сам Сережа. Обязательно спрошу. Утром. Сейчас самое главное ему - это вытерпеть всю боль, а потом станет легче. Уверен. Я давно сбился со счета, сколько раз парнишка просыпался от собственного крика, метался на кровати, царапая себя и меня, нес какой-то бред, как безумный и снова проваливался в беспамятство, комкая мою рубашку, всхлипывая, выпрашивая дозу. Умолял, угрожал, плакал, кричал. Мне лишь оставалось прижимать крепче его к себе, успокаивающе покачивая в своих руках, гладя по волосам и шепча какие-то глупости, обещая что-то ласково. Так больно видеть его страдания и понимать, что я ничего сейчас не могу для него сделать. Так больно быть в стороне, беспомощно наблюдая за его страданиями, имея возможность только успокаивать, обнимать и шептать. Шептать, что ты справишься. Шептать, что ты выдержишь и переживешь эту пакость. Шептать, что мы пойдем в парк, когда ты выздоровеешь, ты будешь есть мороженое, а я курить. Шептать, что мы обязательно съездим с тобой на море, ты ведь так мечтал на нем побывать, помнишь? Шептать, что ты окончишь институт и найдешь хорошую работу, а я помогу тебе в этом. Нужно только потерпеть маленько, совсем чуть-чуть. Ты справишься, Сережа. Ты же сильный. А я помогу тебе, я буду рядом теперь, слышишь? Буду рядом и больше такого не допущу. Главное выберись из этой бездны, малыш, дальше все будет хорошо.