Эмпаер

Блэр сидела на кровати и сжимала в руке кулон-ключик. Каждый день он украшал ее шею, даже если его не было видно. Она не выходила из дома, не надев ключик. Она неотрывно смотрела на телефон и пыталась собраться с духом. Краем глаза взглянув снова на экран ноутбука с фотографиями Басса в объятиях манекенщиц, она сжала сильнее в кулачке ключик. «Помни все, что я сказал, всегда и везде. Что бы ни случилось. Даже если тебе однажды покажется, что ты – не важней всего на свете для меня, вспомни эти слова» - Он не мог лгать. – Уверенно заявила себе Блэр, взяла телефон и набрала смс. «Напиши адрес своей электронной почты» Положив телефон снова перед собой, она зажмурила глаза. Не ясно, что в глубине ее души вызовет большую дрожь – ответ или его отсутствие. Звук входящего сообщения. Блэр резко выдохнула. В сообщении – адрес. Она вводит его в уже подготовленный эмейл с отсканированными документами, полученными от Бейзена, наивно полагавшего, что Блэр возненавидела Чака Басса, увидев те фотографии. Она должна была сейчас строить план уничтожения Басса, а документы были ее козырями. Ее и Бейзена. И ее неимоверно радовал тот факт, что скоро ей уже не понадобиться играть роль союзницы этого мерзкого типа. Что бы ни случилось между ней и Бассом, Бейзен не может посягать на Эмпаер. И она этого не допустит. Осталось лишь дождаться ответа от Басса. И как можно дольше избегать Картера. Для этого Блэр решила взяться за работу. Весь день она не могла отвлечься от мыслей об Эмпаер и Чаке Бассе. Своей растерянностью и несобранностью она заработала неодобрительные взгляды Элеонор, и удивленные – от Дженни. Несколько раз ее пытались спровадить домой, но она протестовала, понимая, что единственное место, где она в безопасности от настырности Картера Бейзена – Уолдорф дизайнс. К окончанию работы ее нервное напряжение лишь возросло, и она даже подумывала над тем, чтоб заночевать в ателье, но Элеонор сказала, что ее дочь совсем обезумела и отправила ее на такси домой, предварительно попросив Серену встретить Блэр. Серена согласилась без лишних вопросов, ибо прекрасно понимала причину неадекватного состояния подруги. Взяв под руку вышедшую из такси Блэр, блондинка отвела ее в комнату, где их уже ждали круассаны, кофе и несколько фильмов на выбор, а Нейт пообещал, что будет бдительным и Картер Бейзен никак не сможет пробраться в комнату Блэр через окно, приставив лестницу (аргумент, что это Пятая Авеню, а их квартира – пентхаус, ее не убеждали). На следующее утро Блэр попросила друзей провести ее на работу, все еще опасаясь того, что Бейзен снова начнет свои преследования. Поскольку утром не замаскируешься, надев черный берет, пришлось обойтись без маскировки (надевать парик Блэр опасалась, поскольку была возможность не вовремя попасться на глаза Элеонор и загреметь в Острофф, или куда еще). Она так и не получила сообщения от Чака о своих или его дальнейших действиях, и не решалась предпринимать что-то самостоятельно. А в Басс Индастриз она бы не отправилась и под угрозой смертной кары. Снова рассыпая пуговицы по полу, задевая манекены и натыкаясь на манекенщиц, Блэр доводила до белого каления всех сотрудников ателье, и лишь Дженни Хамфри пыталась помочь наставнице, играя роль своеобразного буфера между нею и окружающими, когда это удавалось. Когда около обеда в ателье поднялся посыльный с букетом пионов, и Дженни увидела карточку со знакомыми инициалами ЧБ (Картер Бейзен никогда не посылал пионы, поэтому перепутать было невозможно), девушка решила, что лучше отвести Блэр подальше от трудового процесса. Она вызвала Блэр в коридор, усадила в кресло, и лишь тогда вручила ей букет. Развернув карточку, шатенка прочитала послание: «5:00 крыша Эмпаер. ЧБ» Блэр подняла широко открытые глаза на Дженни, которая осталась стоять рядом, предполагая, что ее помощь еще может понадобиться. Уолдорф даже приоткрыла рот, не в состоянии что-либо сказать. Понимая, что тут понадобятся крайние меры, Дженни решила позвонить Серене и попросить ее заехать за Блэр. Когда Серена, подталкивая, завела Блэр в квартиру, та все еще не обронила ни слова. Но Серена была в курсе благодаря Дженни. - Блэр, это же прекрасно! Он наконец-то вернулся, разве не этого ты хотела? Блэр медленно перевела на нее взгляд осуждающих карих глаз. - Когда-то хотела. Но теперь уже нет. Много воды утекло. - Еще скажи, что твои чувства к нему прошли, - закатила глаза Серена, - давай, приходи в себя. Прими душ, нарядись, как следует. Я тебя подброшу к Эмпаер. Будем как штык в 5:00. Через полтора часа Блэр стояла у зеркала в своей комнате, уставившись в него пустым взглядом. Платье, которое она недавно купила в Шанель, сидело на ней идеально. Укладка безукоризненна. Но чего-то все же не хватало… глаза были пусты. Если до этого она была просто в шоке – дело, конечно, серьезное, но она никак не ожидала, что Басс сорвется и прилетит в Нью-Йорк – то теперь она была совершенно опустошена, выбита из колеи, разбита и шокирована. Чак Басс, единственный человек, который мог сделать ее счастливой, и который принес ей так много боли, вернулся. А она вовсе не знает, что будет дальше. Хочет ли она этой встречи? Хочет ли она вернуть все? И вообще, почему он вернулся? Спасти свою Империю, видимо. Блэр Уолдорф было недостаточно, чтобы он остался или вернулся. Империя – вот смысл его жизни и причина его возвращения. Дверь за спиной Блэр отворилась и вошла Серена. Она стала за спиной Блэр и посмотрела ей в глаза сквозь зеркало. Каким-то шестым чувством она ощущала состояние Блэр и разделяла ее тревогу. Она легко дотронулась до руки Блэр и сказала: - Поехали. Встреча даст тебе ответ на все твои вопросы.

***

Блэр вышла из такси у здания отеля Эмпаер. Подняв голову и сощурив глаза, она посмотрела на самую вершину здания, туда, где уже должен был ждать ее Чак, ее любимый и желанный мужчина. Но ее ли? Неуверенным шагом она направилась к входу. Все тот же консьерж, все тот же персонал, все ее знают, все ей улыбаются так, будто ничего не произошло. Будто она все еще девушка хозяина отеля, и имеет какие-то особые права в этом здании. Подъем в лифте был бесконечным. Она смотрела на себя в зеркало – на длинные ресницы, изогнутые брови, шоколадные локоны – а в груди так сильно сжимало, будто она может расплакаться прямо сейчас, даже не взглянув на Чарльза. Ступив на крышу, она не чувствовала того спокойствия, что раньше. Того спокойствия, которому научилась, приезжая сюда уже в одиночестве. Каждая клеточка ее тела ощущала присутствие того, о ком болело сердце. Она чувствовала его запах. Вот он стоит, смотрит на свой город так, будто и не покидал его никогда. Он поворачивает голову, и его янтарные глаза устремляют свой взор на нее, и она едва не лишается чувств. Ее сердце в два раза ускоряет свой ритм, она замирает на месте, не в силах шелохнутся. Он делает несколько шагов к ней и улыбается. - Блэр, - этот бархатный голос… в его устах ее имя звучало так прекрасно, как не звучало ни в чьих других. - Чак, - выдавливает из себя девушка, и даже на этом коротком слоге ее голос дрогнул. Он берет ее за руку, и от прикосновения по коже пробегают мурашки. Внезапно становится невыносимо жарко и тяжело дышать. Он целует ее в щеку, и по ней тут же скатывается слеза. Блэр Уолдорф, какого черта?! Ты сильная, ты никогда не плачешь на людях! Сейчас же прекрати! Но ничего не помогает. Слезы стекают ручьями по ее щекам, она пытается отвернуться от парня, будто спрятав свое лицо, она скроет и факт, что она плачет. Но Чак мягко и в то же время настойчиво притягивает ее к себе и прижимает со всей чувственностью, на которую способен. Он мягко гладит ее по голове, целует и прячет лицо в ее волосах, вдыхая до боли знакомый аромат. Прикрыв глаза и сжав ее в своих объятиях еще крепче, он тихо сказал: - Я так скучал… Девушка отстранилась от него, заглянула в глаза и, забыв о слабости, которую только что проявила, с вызовом ответила: - Поэтому ты ни словом, ни духом не дал о себе знать все это время? - Милая, - он протянул к ней руку, но она увернулась от него, - ты не пришла тогда на крышу, я решил, что ты не желаешь меня ждать. Так зачем же мне было тебя беспокоить? - Ты не мог остаться ради меня, но ты вернулся сразу же, как узнал о проблемах с твоей родной Империей! - Блэр не желала показывать, что признает его правоту, и продолжила нападать. - Блэр, мои проблемы с Империей были решены за 5 минут, и мне не обязательно было приезжать сюда, чтобы раздавить этого слизняка Бейзена. Тебя не удивило, что ты его не видела с тех самых пор, как отправила мне эмейл? Девушка на секунду потеряла бдительность и широко распахнутые глаза выдали глубочайшее удивление, но, тут же взяв себя в руки, она спросила: - Так зачем же ты приехал, Чак? - Я приехал к тебе. Я не могу без тебя. - Ты это понял лишь сейчас? - Блэр, я бы приехал давным-давно, если бы я только знал, что все еще не безразличен тебе! – спокойствия на лице Чарльза как не бывало, его голос наполнился отчаянием и болью, что потрясло Блэр еще больше самого нахождения его здесь, с ней, - Ты не приехала тогда на Эмпаер, что мне было думать? Быть может, если бы ты приехала и сказала, что я идиот, что я должен остаться с тобой, что я нужен тебе, я бы вообще не улетал! Ты не написала мне даже двух слов с тех пор. А потом я увидел твои фотографии с Эриком Ван дер Вудсеном, дальше – с этим насекомым Бейзеном… я был уверен, что я не нужен тебе! И мне было больно, Блэр! Я пытался отвлечься теми способами, которые раньше всегда мне помогали, но от них не было толку… а потом ты попросила меня прислать свой адрес почты и кинула мне документы Бейзена и я понял – ты думаешь обо мне. Ты на моей стороне. И я вернулся поблагодарить тебя за это и попросить прощения за боль, которую тебе причинил. И попросить тебя позволить мне быть рядом с тобой. Янтарные глаза горели огнем. Чак был полон горя, и в то же время от него исходило столько мужества… Блэр моргнула, и по ее щеке снова скатилась слеза. Как можно было быть такой дурой? Это же просто непростительно. Она упивалась своим горем и винила во всех грехах Чарльза Басса в то время, как сама была виновата в своем горе, да еще и причинила столько боли своему мужчине. Ей захотелось провалиться сквозь землю. Она смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Она, и лишь она виновата во всем, что случилось, а он… просит прощения и ее разрешения быть с ней. Она не заслуживает такого благородного мужчину. Она просто набитая дура. - Чак… прости меня, - ели выдавила она из себя, пытаясь унять дрожь в голосе, - я так… Ее губы задрожали, и она почувствовала, что сейчас опять разрыдается. Чак подошел к ней и, приобняв за талию, нежно прикоснулся своими губами к ее лбу. Она резко обхватила его голову руками и крепко прижала к себе. - Я тоже скучала, Чак. Ты мне так нужен, как же хорошо, что ты вернулся, - ее горячий сбивчивый шепот чередовался с всхлипами. Чак обхватил ее за талию и прижал к себе, приподняв над землей. Когда он снова поставил ее на землю, с-под воротника платья показалась цепочка с подвеской-ключиком. Глаза парня загорелись. Он взял его в руку и поцеловал. - Я не снимала его, - Блэр улыбнулась сквозь слезы, - и я помню каждое слово, что ты тогда сказал. Именно это заставило меня тогда написать тебе. Я так горда, и мне жаль, что это стало причиной наших с тобой проблем. Мне казалось, что ты пренебрег мной. А на самом деле я просто пыталась оправдать себя за то, что тогда опоздала. И за то, как повела себя перед этим, - она опустила глаза, а затем вновь посмотрела в глаза Чака, - пообещай мне, что ты больше никогда меня не оставишь. Даже если я буду вести себя как стерва. - Обещаю, - Чак улыбнулся ей в ответ и легко поцеловал в губы. Блэр обвила руками его шею, настойчиво требуя продолжения поцелуя. День в Нью-Йорке клонился к закату, который, к слову, был сегодня ярче обычного. С крыши Эмпаер-Стейт-Билдинг залитый солнцем город выглядел, словно полотно гениального художника. Две судьбы снова соединились в одну, и все стало на свои места. Серена Ван дер Вудсен, не присутствующая при этом событии, все же чувствовала, что все наконец-то наладилось. Она улыбнулась, глядя в окно на яркие краски предвечернего города, задержав взгляд на ярко вырисованном силуэте Эмпаер-Стейт-Билдинг, темный великан на фоне яркого неба, и откинула голову на плече обнявшего ее Нейта. - Теперь все наконец-то наладится, - мечтательно протянула она. - Непременно, - согласился с ней блондин.