Роман с Дьяволом

Шейла вскочила с кровати в холодном поту и взметнула правую руку к горлу, все еще ощущая на шее давящие её сильные руки. Она чувствовала, как тонкие пальцы с силой вжимаются в её шею и надавливают на гортань. Эту боль она ощущала очень отчетливо, потирая ладонью горло. Маленькие соленые капли пота скользили по её спине, ударяясь о мягкую ткань ночной рубашки, и терялись в ней, оставляя следы. Эти капли были везде: на лице, на шее и животе. Казалось на теле нет сухого места, потому что женщину будто лихорадило. Она тяжело дышала и потирала мокрый от пота лоб. Все еще пыталась придти в сознание и понять, что она находится в своем собственном доме, в своей комнате, на своей кровати, а не в особняке Сальваторе, припечатанная к стенке психом, который душил её своими грязными ручищами. Прокашлялась пару раз, чувствуя застывший в горле ком, и оглянулась по сторонам. Лучи раннего утреннего солнца проскальзывали в комнату сквозь тюль, кидая разноцветные блики на пушистый ковер. Шторы небрежно подрагивали от легкого ветерка, который дул из приоткрытой форточки, а дверь поскрипывала от сквозняка. Каждое утро она просыпалась в таком состоянии от кошмара, который приходил к ней во снах каждый раз, когда она закрывала глаза. И с каждым разом все становилось насколько правдоподобно, что утром, заглядывая в зеркало в ванной, она видела черные кровоподтеки на том месте, где длинные пальцы убийцы сжимались на её теле. Каждый день — одно и то же. Казалось — она сходит с ума. Шейла уже не понимала где сон, а где реальность, потому что для неё все происходящее слилось в один сплошной кошмар. И самое страшное было то, что она никак не могла проснуться. Худое тело медленно поднялось с постели и направилось прямиком в ванную комнату. Если бы кто-то посмотрел на нее со стороны, то подумал бы, что это не живая женщина, а привидение, которое жаждет убивать. Выглядела она, мягко говоря, ужасно. Бесцветная кожа обтягивала твердые кости, под которыми не было мяса. Черные мешки под глазами почти достигали щек, а обсохшие, потрескавшиеся губы, нуждались во влаге. И всю эту картину дополняла длинная белая ночная рубашка, которая достигала почти до пола. Голова постоянно нагнута, и руки болтаются внизу, будто приклеенные, и если нечаянно дотронуться их, то они отвалятся. Одним словом — привидение. Зомби. Женщина ничего не ела и не пила. Она хотела умереть. Она хотела покончить с этими кошмарами, которые преследовали её каждую ночь и не давали покоя. Она даже пыталась не спать некоторое время, но от усталости теряла сознание и они снова приходили к ней — эти сны. Возможно, это было её наказание за то, что она сделала. За то, что убила собственную внучку. Но, она и так себя наказывала за это. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду. Она хотела умереть и морила себя голодом, чтобы смерть пришла к ней быстрее. Но, черная с косой не приходила. Она будто не видела Шейлу. Будто проходила мимо, каждый раз, когда отчаявшаяся женщина махала ей рукой и звала к себе. Она будто не замечала Шейлу. Почему Шейла не умерла тогда? Почему не умирает сейчас? Сколько она уже не ела? Шесть дней? Десять? Пятнадцать? Шейла перестала считать, когда падала без сознания на целые сутки, а то и больше. Она сбилась со счета. Да и зачем считать? Все равно это ничего не даст. Это уже ничего не изменит. Шейла добралась до умывальника и повернула вентиль. Тонкая струя воды полилась из крана, и она медленно подняла голову. Только здесь она поднимала голову вверх. Только в ванной. Она каждое утро смотрела в зеркало, чтобы увидеть насколько все стало еще хуже. Но, каждый раз, когда она смотрела на свое отражение, ей хотелось разодрать себе лицо. Рвущиеся наружу слезы не бежали по щекам. Потому что они просто высохли. Их не было. Просто откуда-то изнутри появлялось давящее желание зарыдать, но не было чем. Единственная влага которая попадала ей на лицо — это либо капли пота каждый раз, когда она просыпалась от кошмаров, либо холодная вода, которую Шейла только что выплеснула себе на лицо. Зачем только Бонни вернулась? Зачем она притащила с собой этого негодяя? Зачем было все это? Разве это того стояло? Шейла всегда знала, что её внучка была упрямая, и если она что-то задумает, то её не отговорить от этой затеи. Если бы Бонни не вернулась в Тюрьму, всего этого не было бы. Шейла продолжала бы жить, как раньше тихо и спокойно попивая чай в кресле качалке внизу в гостиной, и наслаждалась бы этой умиротворенной обстановкой, тишиной и спокойствием. Это все было ей по душе. Намного лучше было здесь, чем на Той стороне. Сейчас же ей казалось, что хуже места нет на всем белом свете. Потому что тут она потеряла все, что имела в жизни. Она потеряла саму себя. И ужасает то, что Шейла не знает, как долго это продолжается и как долго она будет это терпеть. Ведь рано или поздно всему приходит конец. Верно? И, наверное, её конец уже близко. Медленно повернула вентиль, и вода перестала биться в дно раковины. Так же медленно отошла от неё и в последний раз, взглянув на незнакомую ей женщину в зеркальном отражении, опустила голову и направилась вниз по лестнице. Если бы все пошло по плану, то она бы спустилась вниз на кухню и уселась бы на табуретку за пустой стол, и сидела бы там до тех пор, пока не услышала из гостиной бой огромных часов, которые пробили бы двенадцать ударов. Этот звук, был для нее, как оповещающий знак о том, что нужно переходить в другое место. Так она поступала каждый день. Но не сегодня. Шейла просто шла, не зная куда. Она не свернула на кухню, как обычно, а пошла прямиком в гостиную. В голове пустота, как будто её мозг медленно пожирали паразиты. Она не могла думать, не могла контролировать свои действия, потому что не понимала, зачем открывает входную дверь и выходит на улицу. Не понимала, зачем она идет по широкой дороге. Не понимала зачем, но точно знала куда. Ноги будто сами несли её по знакомым улицам в Особняк Сальваторе. И она продолжает идти вперед, не останавливаясь. Ступает шаг за шагом в то место, в которое никогда не хотела возвращаться. Но где-то глубоко внутри начало что-то безостановочно скрести. И откуда появилось это давящее желание пережить все снова? Шейла не знала. Просто она хотела почувствовать хоть что-то. Просто захотела снова вспомнить. Захотела снова умереть.

***

— Эй… Хватит дрыхнуть! — Бонни со всей силы стукнула Кая по плечу кулаком. Парень медленно открыл веки и сквозь помутневший взгляд еле разглядел силуэт девушки, которая нависала над ним. Он не спеша встал с дивана, потирая глаза кулаками, а потом поднял голову и, наконец, увидел стоящую напротив Бонни, обернутую белым банным полотенцем, который она придерживала возле груди руками. Кай взглядом проследил еще не обсохшие внизу рельефные лодыжки, потом поднялся вверх к тонким коленкам и остановился на том месте, где белая ткань пересекается с её телом и прикрывает большую половину бедра. Этот её вид заставил Кая вспомнить о том, что произошло между ними в душе. И ему сразу же захотелось дотронуться до неё, поймать языком маленькую капельку, которая только что спустилась от тонкого плеча вниз по руке, потерявшись где-то в белой ткани полотенца. Кай тряхнул головой, прогоняя из головы эти мысли и, наконец, взглянул Бонни в глаза. Её вопросительный взгляд и приподнятые вверх брови окончательно привели его в чувства, и, кажется, прожгли в нем огромную дыру. — Что? Невозмутимый тон и насупленные брови. — Мы уходим! — отрезала Бонни, и, развернувшись, пошагала на кухню. Что это с ней произошло? Всего пять минут назад она была такой беззащитной девочкой в его руках, а сейчас из неё исходили волны раздражения и неприязни, которые были направлены в его сторону. — Какого черта, Беннет?! — недоуменно бросил Кай ей вдогонку. — Какого черта? — крикнула Бонни, резко повернув голову, да так, что мокрые волосы больно ударили ей по щекам. — Все время, что мы здесь были — ты спал. Мне все пришлось делать одной. Я, как дура, бегала по дому, заглядывая в каждую комнату в поисках этой таинственной особы, что помогла мне выбраться, а ты даже не соизволил поднять свой зад с дивана, чтобы помочь мне! Её глаза метали молнии, а лицо было насколько напряжено, что было видно, как двигаются все её мышцы. Она была раздражена и очень злилась. Кай нахмурил брови и опустил голову вниз, изучая себя взглядом. Он был одет. Как это вообще возможно? — Воу, воу. — тряхнул головой Кай, совершенно ничего не понимая. — Ты что перегрелась в душе, Беннет? Но, кажется, что это не Бонни сейчас, как он выразился, перегрелась в душе, а совершенно наоборот. Что-то неладное происходит с ним. Девушка выпучила огромные карие глаза и устремила свой полный искреннего недоумения взгляд на Кая. Молчала. Просто не знала, что сказать. Делала отчаянные попытки, несколько раз открывая рот, но сразу же закрывала его, потому что не находила нужных слов. — Кто, по-твоему, вчера бегал и обшаривал все комнаты второго этажа по твоей просьбе? — выпалил Кай с нажимом и тут же резко замолчал. Медленно обвел взглядом огромную гостиную и прищурил глаза, когда лучи утреннего солнца из окна, попали к нему на лицо. — Вчера? Уже утро? — Не знаю, что тебе там приснилось, придурок, но да, уже утро! Представь себе! — Закатила глаза Бонни. — И обшаривала все комнаты второго этажа Я. И первого, кстати, тоже. Чтоб ты знал! Да что, твою мать, здесь происходит? — кричало подсознание. Но ответ был уже и так ясен как Божий день. Было утро. И с этим не поспоришь. Он мог как-то возразить Бонни, доказать свою правоту, вдолбить в её маленькую голову, все то что, ему казалось, было реальным. Но как он объяснить то, что почти целый день его жизни просто исчез и наступил новый день, который, Кай уже догадывался, не принесет ничего хорошего. — А как же душ…? — совсем тихо спросил парень, сдвинув брови на переносице, разглядывая собственные ботинки. И, кажется, задал он этот вопрос сам себе, потому что выглядел так, будто пытался в уме переварить какую-то очень важную информацию. — И да, кстати, пойди уже прими, наконец, душ. — скривилась Бонни. — А то вчера даже этого не сделал. Не понимаю, как можно было увалиться спать, не приняв перед этим душ? Её возмущенный тон пробирал до дрожи, но все равно эта дрожь не сравнится с той, что появилась у Кая внутри после всего сказанного Бонни и от сложившейся ситуации. У него не укладывалось в голове то, что ничего из того, о чем он помнит и о чем никогда не забудет — просто не было. Не было той настойчивости в голосе Бонни, от которой легкие скручивало в комок, не было того признания, что ему далось очень не просто, не было того жара, что исходил от их тел и раскалил холодное стекло душевой кабинки. Не было ничего! — Но я же был в душе вчера… — тихо промолвил Кай, взглянув на удивленную девушку. — С тобой… — Ха-ха-ха — так громко вырвалось у Бонни изо рта. И вот же она, запрокинутая назад голова и приоткрытый рот, который он так отчетливо помнил. Это её движение навсегда запечатлелось в его памяти. — Я была вчера в душе одна. Одна, Кай! — уже серьезным тоном сказала Бонни. — И сегодня, кстати, тоже. И тебе бы не помешало хоть иногда туда заходить. Её язвительный тон получился очень даже ничего. Она гордилась собой и даже немного улыбнулась. Злость на Кая понемногу начала испаряться и она с приподнятым настроением уже настраивалась услышать от него какую-то гадость в ответ. Потому что так было всегда. Именно так проходили их обычные повседневные разговоры. Колкость в ответ на колкость. И как-то становилось уже совсем привычно от этого, как-то обыденно, что-ли. Вроде так и должно быть. Но, ответа не было. Увидев, что Кай никак не реагирует на её грубый тон, Бонни нахмурила брови и взглянула на парня. Выглядел он совсем растерянным. Пытался что-то тщательно осмыслить, но по его выражению лица было понятно, что у него это не получается. Бонни смотрела на юношу, который сидел на диване и сильно пожимал руки, опустив их в пустое пространство, меж раздвинутых в разные стороны ног. Он вел себя очень странно. Девушка сделала два коротких шага и присела возле Кая на диване. — Слушай, ты, что серьезно ничего не помнишь со вчерашнего вечера? — тихо спросила Бонни. — Я помню я произнес заклинание, мы попали сюда, поссорились из-за асцендента, потом ты попросила проверить второй этаж, а сама пошла проверять первый, чтобы было быстрее. — Начал свой рассказ Кай, повернув голову в сторону, где сидела Бонни, и взглянул ей в глаза. — Ну, то, что мы поссорились из-за асцендента — это да. — подтвердила девушка. — Но все остальное… — Потом я спустился вниз. — перебил её Кай. — Ты уже сидела на этом самом диване, потому что закончила быстрее. Внизу комнат меньше, чем наверху. Вот почему ты попросила меня проверить верх, да? — Я не просила… — тихо ответила девушка. Большие карие глаза смотрели на растерянного парня. Его недоумение повисло между ними и не исчезало до того момента пока Бонни снова не начала говорить: — Сразу же, как мы сюда попали, ты ясно дал понять, что помогать мне не будешь. Ты сказал, я цитирую: «Ты же не думаешь, что я буду бегать по дому и искать твою ведьмочку, ведь так Беннет?». После этого, ты лег на диван, из которого не поднимался, пока я тебя не разбудила пять минут назад. — Да ты, должно быть, издеваешься Беннет? — возмущенный тон взлетел на пару октав вверх. — Ты проспал все это время, Кай. — настаивала на своем Бонни. Она заметила, каким разочарованным он был, и ей захотелось как-то утешить его. Потому что, наверное, можно это сделать. Ведь так? Ведь между ними что-то было? Наверное. Но что, если он не хочет этого? Что если это совершенно неуместно сейчас? Но, почему она так хочет этого? Почему хочет дотронуться до него? Почему хочет провести ладонью по рельефной спине? Она перестала задавать себе эти вопросы уже очень давно. Но с какого именно мгновения — она не помнит. Бонни просто начала принимать все эти желания и мирилась с ними, будто бы это было совершенно нормально и совсем не странно чувствовать это к нему. И поэтому она взметнула правую руку и легонько положила ему на спину, чувствуя, как парень немного напрягся от этого прикосновения. — Все что тебе, кажется, было реальным на самом деле, было всего лишь сном. — прошептала Бонни, поглаживая твердые и напряженные до предела мускулы. — Не трогай меня! — резко рыкнул Кай, тряхнув плечом, от чего рука Бонни соскользнула со спины парня и упала на диван. Кай подскочил с дивана и сделал несколько резких шагов по направлению к камину, уперся обеими руками в холодную стену, опустив голову вниз. Её прикосновение, как нож, прорезало в нем глубокую рану. Зачем она это делает? Зачем она сначала забирает у него воспоминания о том, что было, а потом возвращает их обратно одним лишь прикосновением? Это просто невыносимо. Её холодные руки… Он чувствовал, какие они холодные сквозь ткань футболки. Он знал, что они были такими же и вчера. Это было насколько реально, что-то прикосновение, которым она наградила его секунду назад, воскресило в нем воспоминания о том, чего не было. Она приснилась ему. Впервые за долгое время ему приснился сон. Все те года, которые он был здесь в заточении, ему не снилось совершенно ничего. Восемнадцать лет — черная пустота. Наверное, ему должны были сниться кошмары. Ему так казалось, по крайней мере. Но даже их не было. Ни одной картинки, даже черно-белой. Но это… То, что ему приснилось сегодня — настоящий фейерверк ярких красок и эмоций. Это было насколько реально, что он подумал, что это случилось на самом деле. Настоящий страх схватил его в охапку и потащил за собой. Страх от того, что даже если её не будет рядом — она все равно будет приходить к нему во снах. И как бы сильно он не хотел избавиться от неё, выкинуть её из головы и из жизни — у него это не получится. И эта мысль застряла у него в мозгу насколько глубоко, что её от туда не вырвать. Не стереть. Не забыть. И опять эта ярость полилась по его телу как отрава, и он резко развернулся и, подлетая к Бонни, выпалил: — Забудь о том, что я только что сказал! — Что? — недоумевая, спросила Бонни. Ее большие, широко раскрытые глаза излучали страх и растерянность. Она часто моргала. — Ты поняла меня, Беннет? — пальцы Кая сомкнулись на тонком запястье девушки и сильно сжали мягкую кожу. Намного сильнее, чем ему хотелось. — Да что с тобой происходит? — почти закричала Бонни, и с силой дернула руку на себя, в попытках вырваться. — Забудь! — Пусти меня! — вырывалась девушка. В её огромных глазах была мольба, и еще что-то. Он заметил, как в глазницах начала собираться жидкость, а губы кривились от боли. Кай опустил взгляд вниз и заметил, что кожа на руке Бонни начала краснеть под его пальцами, и он резко отпустил её, попятившись назад. По дороге наткнулся на журнальный столик и чуть не упал, но очень быстро нашел равновесие и выпрямился. Взгляд снова упал на Бонни, которая потирала запястье ладонью, прижимая его к груди, и смотрела на него так, как раньше. Как тогда, когда она узнала о том, что он перерезал практически всю свою семью. — Ты что совсем уже? — крикнула Бонни. Опять не реагирует, а его взгляд, который только что буравил её, был направлен в другую сторону. Кажется, он смотрел сквозь неё. Кай даже не моргал. Бонни только заметила, как его пальцы внизу сжимаются в огромные кулаки. Девушка нахмурила лоб и повернула голову, чтобы взглянуть туда, куда смотрел парень. Сердце замерло. Упало вниз и больно ударилось о ребра. На пороге Особняка стоял призрак её бабушки. Дрожью пробрало все её тело. Бонни замерла на месте, медленно отпустив запястье, и её руки камнем рухнули вниз, а глаза широко раскрылись. Она была в белом. Этот цвет бабушка никогда не любила, потому что он очень выделялся на фоне её смуглой кожи. Раньше Бонни не понимала, эту бабушкину ненависть к белим вещам, ведь майки белого цвета занимали большую часть её, Бонни, гардероба. Но сейчас, она готова была выкинуть все белое, что у нее было, сжечь на костре и развеять пепел по ветру. Потому что это зрелище было насколько жутким, что у нее начали дрожать коленки. — Бабушка? — не веря своим глазам, осторожно спросила Бонни. — Что ты здесь делаешь? Ты не должна здесь быть! Дрожь еще большей волной нахлынула на её, от звука бабушкиного голоса. Ей захотелось убедиться, что она настоящая. Она так давно не видела Гремс. Хотя видела, во снах, конечно же. В них бабушка была здоровой и жизнерадостной. Но она была иллюзией, на которую было так приятно смотреть. Сейчас же — это было жутко, потому что, кажется, эта женщина была не её бабушкой, а кем-то другим. Чужим. — Не подходи к ней! — настороженным голосом проговорил Кай, увидев, что девушка делает один неуверенный шаг навстречу призраку. И после этого единственного короткого шага у него в груди, что-то зашевелилось. Беспокойство? Может быть. Но, он не хотел, чтобы она подходила ближе к этому существу. Ему всеми силами захотелось защитить Бонни, отгородить от всего плохого, что может с ней случится. — Что? Почему? — не оборачиваясь к нему, спросила Бонни. — Стой на месте, я сказал! — рявкнул Кай, и направился прямиком к девушке. Бонни остановилась и даже не шевелилась. А он в это время начал делать быстрые шаги в её сторону. Кай встал рядом и настороженно покосился вправо. Лицо Бонни выражало заинтересованность, но в то же время, можно было заметить нотки страха. — Это моя бабушка. Это она, Кай. Бонни подняла голову и взглянула на напряженное лицо парня, который буравил взглядом женщину в белом. Даже не отреагировал на её ликующий возглас, просто смотрел в одну точку, оживленно двигая челюстью, так что было видно, как зашевелились желваки на его лице. — Я знаю, кто это! — грубо ответил он, повернув, наконец, голову и взглянул на девушку. Глаза её были наполнены слезами, а губы растянулись в искренней улыбке. И стояло ей моргнуть всего один раз, как эти слезы ручьями потекли по её смуглым щекам и потерялись в раскрытых губах. Он уже однажды видел, как она плакала, только сейчас это было как-то по-другому. Сейчас она не кривилась от боли, а улыбалась и, кажется, была счастлива. Наверно, все-таки, она была счастлива, потому что её лицо практически светилось. И, наверно это было немного странно думать об этом сейчас, но она еще никогда не улыбалась так для него. — Я должна поговорить с ней. Резкий рывок Бонни в сторону входной двери, и его рука, как на автомате вцепилась с тонкое запястье девушки. — Стой! Оба взгляда опустились на то место, где соприкасались их руки, а потом Бонни подняла непонимающий и полный возмущения взгляд на парня, в ожидании объяснения его действий. — Она может быть опасна. — тихо пояснил он, все еще не отпуская руку. — Это моя бабушка, Кай! — улыбнулась Бонни. — Она ничего мне не сделает. Пусти. Она дернула рукой, но это было бесполезно. Её уже вторая за последние пять минут попытка вырваться из крепкой хватки Кая, с треском провалилась. Но она не сдавалась. Она как могла, помогала себе расцепить тонкие пальцы Кая свободной рукой, но ничего не получалось. — Я не пущу тебя к ней, Беннет! — отрезал Кай, сильнее сжимая пальцы на тонком запястье и смерив девушку грозным взглядом. — Откуда появилось это фальшивое беспокойство, а? Колкая фраза, как оглушающий удар, заставила Кая немного отпрянуть назад и скривится. И почему-то именно сейчас, после этих слов, до него потихоньку начало доходить, что он действительно беспокоится о ней. И опять появился этот барьер, который чуть не рухнул, и не разбился вдребезги пять минут назад. Тот барьер, который он выстраивал все это время. Тот барьер, который разделял его и Бонни, вставая между ними и не давая возможности проявлять хоть малость любых человеческих эмоций, которые, у таких социопатов как он, проявлялись очень редко, а то и вообще никогда. Лучше пусть будет так. Пусть этот барьер держит его подальше от неё, чем она каким-то странным и непонятным образом все сильнее притягивает к себе. Хватка ослабла, и он медленно разжал пальцы рук. — Я так и подумала. — выдавила Бонни хриплым голосом и развернувшись, пошагала прямиком к женщине, которая стояла напротив и смотрела в пустоту комнаты, будто даже не замечая их. И когда она немного шевельнулась и потянула к Бонни свои костлявые руки, Кай сделал резкий шаг вперед в жалкой попытке хоть как-то предотвратить соприкасание их тел. Он не хотел этого, конечно же. Все получилось как-то совсем быстро, что он даже не успел подумать о том, чтобы остановить себя. В то время как Бонни уже всем телом прижалась к старухе и что-то невнятно бормотала ей на ухо, сжимая в объятьях. Он не слышал, о чем они говорили. Или просто не слушал, потому что, было совершенно не до этого. Как бы он не старался — у него не получалось не думать о том, что эта старуха находится рядом с Бонни. Он не хотел, чтобы она стояла так близко возле неё. Ему хотелось подбежать к ним, схватить Бонни в охапку и утащить в реальный мир, подальше от этой жуткой особы. Он не помнил, как начал идти вперед, не помнил, как перебирал ногами, но уже стоял рядом с удивленной Бонни и её жуткой бабушкой. Вблизи она была еще страшнее. Кай скривился, взглянув на неё. — Здресте, давненько не виделись. — кивнул он Шейле улыбаясь, будто так было нужно, а потом быстро перевел взгляд на Бонни. — Ну что, ты узнала, кто тебя вытащил. Все счастливы. Можем теперь убраться из этого места? — Она думает, что меня здесь нет. — с испугом проговорила Бонни, глядя Каю в глаза. — Она думает, что я призрак и постоянно говорит об огне. — Да ты посмотри на неё, Беннет! — прошептал Кай и взглянул на женщину из-за головы Бонни, та тоже повернулась и посмотрела на бабушку. — Она сама как привидение. Нужно убираться от сюда. Сейчас же! — Нет! — Нет? — удивился Кай. Будто жуткая старуха в белом платье, которая говорит об огне, была недостаточным аргументом, для того чтобы свалить отсюда, и побыстрее. — Я не уйду без неё! — Беннет, ты действительно такая дура или притворяешься? — возмутился Кай. — Еще раз внимательно посмотри на неё. Вдруг ты в первый раз плохо разглядела. Она же ума лишилась и, судя по её виду, уже очень давно. Таких, как она, держат в психушке. И ты хочешь, чтобы она выбралась отсюда? — Но, ты же выбрался! Разве не так? Она поняла, что сморозила лишнего, когда его взгляд стал совершенно пустым, а губы сжались в тонкую линию. — И что это, блять, значит? Она не знала, что ответить на это, потому что не хотела вспоминать из-за чего именно Кая упрятали в эту Тюрьму. Она уже почти начала забывать о том кем он был. Но эта фраза… Она вырвалась сама собой. И теперь нужно было искать оправдания своим словам. Почему она ищет оправдания? Ради кого? — Я имею в виду… — запнулась Бонни. – ну, я подумала, что если ты выбрался, то и она сможет. — Ты же не это имела в виду, не так ли? — улыбнулся своей привычной улыбкой Кай и сделал одно нелепое движение на встречу к Бонни. — Именно это… — девушка сглотнула застрявший в горле комок. — я имела ввиду. — Не ври мне, Беннет. Это ни к чему хорошему не приведет. — Чего ты хочешь от меня? — всматриваясь в его губы, спросила Бонни, и тяжело вздохнула. — Скажи это! Девушка подняла вопросительный взгляд на Кая. — То, о чем ты подумала тогда. — ответил на не озвученный вопрос Кай. — Ты знаешь, о чем я подумала. Так зачем спрашиваешь? — Я хочу, чтобы ты произнесла это вслух. — Ты больной! Бонни закатила глаза и повернула голову в сторону бабушки, но холодные пальцы Кая резко дернули её за подбородок, возвращая прежнее положение лица. — А ты тупая дура, если думаешь, что я еще хоть минуту пробуду здесь, в компании этой жуткой старухи. — Не надо, милая. — тихо проговорила бабушка, перехватывая и останавливая взлетевшую вверх руку Бонни. Если бы не это её прикосновение, то Бонни сейчас бы чувствовала жжение в ладони от пощечины, которую приготовила для Кая за эти его слова. Он метнул косой взгляд на вознесенную ладонь, которая застыла в паре сантиметров от его щеки, а потом со злобой во взгляде посмотрел на Бонни. — Тебе повезло, Беннет, что она остановила это! А теперь, будь добра, дай мне гребанный асцендент, и можешь катиться вместе со своей бабушкой к чертям собачьим! Все что она сейчас чувствовала — это злость и ненависть. Она так ненавидела его. Она не хотела видеть его, не хотела слышать его голос. Она хотела запихать этот асцендент ему в зубы, чтобы он катился отсюда к этим самым чертям собачьим. Чтобы и дух его простыл. И следа не осталось. Чтобы он ушел, наконец, с её жизни и никогда больше не возвращался. Но она не могла позволить этому случиться. Она не могла просто так отдать ему асцендент, так как в этом случаи, она останется здесь, на этот раз навсегда, и даже бабушка не сможет ей помочь. — Ты его не получишь! — выплюнула Бонни ему в лицо. — Ты думаешь, я у тебя спрашивать буду? — улыбнулся Кай, выгнув бровь. — Ты отдашь мне его, Беннет! Сейчас же! — Нет! — Что? Недоумение. Искреннее, неприкрытое. — Я сказала, нет! Ты не расслышал? — Это ты, видимо, плохо слышишь. — речь протяжная и мягкая, а недоумение сменилось спокойствием и умиротворенностью. Он медленно обошел Шейлу сзади и резко схватил её за горло. — Нет! Бонни рванулась к бабушке, но Кай одним жестом руки заставил её остановиться. — Я сказал, мне нужен асцендент, Беннет! — Пожалуйста, не трогай её. Молящий взгляд Бонни и трясущиеся губы заставили его немного ослабить хватку. И только сейчас он заметил, какая тонкая у старухи шея. Было такое ощущение, что если он сделает одно неверное движение — она сломается. Не нужно было проделывать особых усилий для того, чтобы убить её. Но он не хотел этого. Он просто хотел выманить Бонни из этого логова и единственный способ, который он нашел — это шантаж. Он всегда так умело шантажировал людей. И ему это, черт возьми, нравилось. Но сейчас его коробило только от одной мысли о том, что Бонни напугана, как кролик, загнанный в угол стаей волков. Это её состояние было для него, как ком поперек горла, душило его, но он все равно продолжал нагло издеваться над бедной девушкой. — У меня для тебя два предложения, Беннет. — ехидно произнес он. — Или ты отдаешь мне асцендент, и я ухожу один, а вы с бабушкой живете здесь вдвоем долго и счастливо. Или я сломаю ей шею, и тогда тебе будет не с кем здесь оставаться, и ты пойдешь со мной. Видишь ли, я сегодня добрый и предоставляю тебе выбор — жить ей или умереть. Выбирай! — Ты больной ублюдок! — крикнула Бонни и слезы ручьем хлынули из её глаз. — Не правильный ответ. — улыбнулся Кай, и сильнее надавил на горло, от чего Шейла широко раскрыла рот в попытке глотнуть свежего воздуха, которого ей так не хватало. — Нет… Бабушка… — всхлипнула Бонни и дернулась в их сторону, но Кай опять заставил её остановится своим грозным взглядом. — У меня кончается лимит терпения, Беннет. Думай быстрее. — рявкнул парень. Очередной кошмар. Еще реальнее, чем когда-либо. Пальцы на шее ощущаются так отчетливо, что становится страшно. А что если это все по-настоящему, а то, что происходило до этого, было всего лишь сном? Что если смерть Бонни была как предупреждение о том, что случится что-то плохое? Какой-то знак свыше? Ведь откуда она могла знать, что нужно снова вернуться в особняк? Она не возвращалась сюда с тех пор, как помогла Бонни выбраться. Может быть, то, что происходит сейчас, и есть реальность? Осознав это, на Шейлу накатила убийственная волна паники, и она начала задыхаться. Опять сработал инстинкт защитника. Откуда он появился — она не знала. Просто мысль о том, что Бонни может быть жива — вселило в неё надежду на то, что она может спасти её. — Все хорошо, милая. — прохрипела Шейли. — Неси сюда асцендент. — Но как же..? — Все будет хорошо. Я обещаю. — перебила её Шейла не дав договорить предложение. — Поживее! — выплюнул Кай ей в спину, когда Бонни начала подниматься по ступенькам вверх. — А теперь слушай сюда. — тихо прошептал Кай Шейле на ухо. — Если это какие-то твои игры, ведьма, то я точно тебя убью. Ты поняла меня? — Какие игры? — задыхаясь, еле слышно выговорила Шейла. — Притворяться психованной старухой! Ты же знаешь, меня сложно одурачить. Хотя вы один раз смогли это сделать. Теперь я более внимательный. Я всегда знаю, когда люди лгут. - Ну, тогда скажи мне, что из того, что я скажу правда, а что — ложь! — Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил Кай. — Некоторые люди думают, что они могут все. Но, на самом деле, они не могут ничего без посторонней помощи. И когда приходит время действовать — они готовы пойти по головам, чтобы найти эту помощь. — Чего? — сдвинул брови Кай. — Некоторые люди думают, что не могут ничего. Но на самом деле они могут гораздо больше чем думают. И когда приходит время действовать — они делают все сами, без посторонней помощи. — Теперь я убедился окончательно. Ты точно чокнутая. — Вот асцендент! — влетела в гостиную Бонни. — Пусти её! — Ты вовремя, Беннет! А то меня твоя бабуля начала уже немного раздражать. — Ты сказал — выбирай. Я выбрала! — кричала Бонни со слезами на глазах. — Забирай асцендент, и катись к чертовой матери, придурок. Она выбрала! Она выбрала жизнь в Тюрьме с чокнутой бабулей, вместо свободы. Какая же ты дура, Беннет! Ты всегда ею была. И тогда, когда позволила себе впервые дотронуться до меня, и сейчас, когда остаешься здесь. И вроде все встало на свои места. Он снова ублюдок, без чувств и эмоций, готовый убить любого, кто встанет у него на пути, а она снова ненавидит его. Все как должно было быть с самого начала. И пальцы руки, державшей Шейлу за горло, медленно разжимаются и отпускают женщину, которая тут же отстранилась от него и, прокашлявшись, пошагала к Бонни. — Ты пойдешь вместе с ним! — приказала она. — Но, бабушка! — возмутилась девушка. — Не спорь со мной! — грозный тон. — Я не для того помогла тебе выбраться, чтобы ты снова сюда вернулась, и застряла тут навсегда. — А как же т.. — Я сказала, не спорь, Бонни! От этого крика, даже Кай вздрогнул. Он молча стоял в стороне и наблюдал за происходящим. Поведение Шейлы настораживало. Она действительно была какая-то странная и очень жуткая. Те её слова, сказанные перед тем, как Бонни влетела в гостиную, должны что-то значить. Эта женщина никогда не бросает слов на ветер. Он это знал. И поэтому именно сейчас начал переваривать в голове все сказаное ею минуту назад. Он даже перестал вслушиваться в разговор и не заметил, как женщина выхватила из рук Бонни асцендент и порезала им свою ладонь. Когда Кай опомнился и начал бежать к Бонни, было уже слишком поздно, потому что асцендент с кровью ведьмы Беннет на нем, мирно покоился у нее в ладонях, а нужное заклинание было произнесено как раз тогда, когда он хотел дотронуться до тела девушки. Но поймал всего лишь воздух, на том месте, где стояла Бонни. Недоумение, одиночество, опустошенность, страх, отчаяние, злоба. Сколько чувств разом он не чувствовал никогда в своей грёбанной жизни. Это был фонтан эмоций, которые смешались внутри него и заставили осознать: он опять застрял в этом аду. — Ты что…? — широко раскрыв глаза, Кай губил все слова, которые хотел высказать. А она улыбалась. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! — закричал он, резко подлетая к женщине и хватая за горло. Пронзающая тысячью кинжалами боль, побежала по всему телу, а в голове будто вскипала вода. Кай отпустил Шейлу, и схватился за голову обеими руками, падая на колени. Боль была настолько сильной, что он был не в состоянии защититься и бросить в старуху ответное заклинание. Он поднял глаза и посмотрел на Шейлу из-под лба. Этот взгляд говорил сам за себя. Я УБЬЮ ТЕБЯ! Она понимала этот взгляд. Она понимала, что если сейчас отпустит, то может распрощаться с жизнью. Но боль потихоньку начала уходить. С каждым мгновением становилось легче дышать и думать. Думать о том, почему она останавливается. Почему не убьет его? Он поднялся на ноги, когда боль совсем ушла, и посмотрел на женщину, прищурив глаза. На ум пришли собственные мысли: «Эта женщина ничего не делает без причины». И ему отчаянно захотелось узнать, что же это за причина. — А теперь, когда ты успокоился, давай с тобой немного поболтаем!