Роман с Дьяволом

Честно говоря, откровенные разговоры для Кая были чем-то совершенно новым. Чем-то, что никогда не могло пройти спокойно, без криков и скандалов, сопровождающихся полной потерей контроля. Обычно, когда дело заходит до серьезного разговора, его начинает колотить, и ему хочется куда-то убежать. Так было всегда. Так было и сейчас. Он сидел во главе огромного длинного стола в огромной столовой особняка Сальваторе, и всматривался в напряженное лицо, сидящее напротив. Кай еще никогда не был в этой комнате, по крайней мере, не задерживался так надолго. Здесь царил полумрак. Свет от свечей падал только на середину стола, отливая оранжевыми бликами по его краям. Кай подумал, что это хорошо, потому что в такой обстановке лица жуткой бабули Беннет было практически не видно. Только силуэт. Сколько прошло времени с тех пор, как старуха потащила его в эту комнату, Кай не знал. Он не мог вдолбить себе, зачем она все это делает. Зачем превращать все в какое-то подобие важных переговоров. Как будто от этого зависит вся его никчемная жизнь. За все время, что они провели в этой комнате, никто не проронил, ни единого слова. Напряжение нарастало с каждой секундой, и хорошо, что между бабулей и ним было достаточно расстояния, потому что, если бы не оно, Кай бы тут же набросился на старуху и задушил своими собственными руками. Ему уже нечего терять. Все равно он застрял здесь навсегда. Вряд ли Бонни в реальном мире будет искать способ вернуть меня. Он продолжал молчать, дожидаясь, когда же Шейла начнет объяснять причины своего странного поведения. Конечно же, ему было абсолютно все равно, что творилось на душе у этой ненормальной, но раз он остался с ней наедине, может, сможет вытянуть из неё хоть какую-то полезную для него информацию. Кай положил обе ладони на стол и покрутил головой, делая вид, что с интересом оглядывает комнату. Хотя в темноте было не видно абсолютно ничего, только мерещились какие-то монстры на стенах. После нескольких секунд бесполезного всматривания в пустоту, он снова повернул голову и посмотрел на силуэт женщины напротив. Тянет время. Не хочет начинать говорить. Что она задумала? Терпение начало трещать по швами и ладони, которые мирно покоились на краю деревянного стола, сильно сжались в кулаки. — Я бы еще немного помолчал. Не торопитесь начинать говорить. Меня все устраивает. Спасибо большое. — Язвительно проговорил Кай, сжимая кулаки сильнее. — Не язви мне, сынок! — рявкнула Шейла. — Я дожидалась, пока ты начнешь спрашивать. — Спрашивать что? — удивленно спросил он, выгнув бровь. — Разве у тебя нет вопросов ко мне? — мягким голосом проговорила Шейла. Таким голосом она обращалась только к Беннет: своей ненаглядной внученьке. От этого тона Кая перекосило, и он скривился. Лучше уж обращайся ко мне, как раньше: с неприязнью и отвращением в голосе, а то меня сейчас стошнит. — Например, о том, почему у Бонни нет магии… — тихо продолжила Шейла. Кай напрягся и приподнялся на стуле, выпрямив спину. — Или может быть, тебя интересует что-то еще? Например, шкатулка, которую ты пытался украсть у моей внучки. Сердце пропустило удар. Откуда она все это знает? Или у нее есть шпионы в собственном доме, которые следят за Бонни и докладывают этой психопатке о каждом её шаге? С ума можно сойти. Кай уже и думать перестал об этой шкатулке. Это случилось как раз тогда, когда Бонни в голову пришла гениальная идея вернуться сюда. Все вопросы, на которые он так давно хотел знать ответы, тут же улетучились, или даже можно сказать испарились из его головы, потому что все о чем он мог думать — это о том, как бы не застрять в Тюрьме снова. А ведь не зря же беспокоился. Наверное, эти два вопроса, сейчас уже не имели никакого значения для него, ведь все то дерьмо, что происходило с ним, закончилось, как только Бонни сбежала из Тюрьмы, оставив его здесь в компании этой ненормальной. Но все же, ему чертовски хотелось узнать, какого долбанного хрена эта долбанная шкатулка преследует его даже здесь, в его собственной Тюрьме. — Что ты о ней знаешь? — очень быстро вырывается у Кая, и он немного приподнимается со стула, опираясь ладонями в край стола. — Что уже не сильно хочется вслед за Бонни? — с улыбкой на лице спросила Шейла. Он смог разглядеть этот оскал очень отчетливо, даже в полумраке комнаты. Да она, блять, издевается? — Отвечай мне! Сейчас же! — гаркнул Кай, и с огромной силой стукнул кулаками по столу, что аж задрожали свечи, которые стояли в самом центре. — Как она у тебя оказалась? — Отец дал мне её. — совершенно спокойным голосом ответила женщина. — Твой отец. — Я это знаю, старая дура! — закатил глаза Кай. — Будь любезна, вливай в меня информацию, которую я еще не знаю, блять. Он просто кипел от ярости. Не помогала даже боль в ладонях от сильно сжатых в кулаки пальцев. Просто не хватало сил и терпения, чтобы выдержать это. Его просто раздирало на части от желания разодрать старухе глотку за то, что водит его за нос. Так же, как и отец. Дыши, Кай. Просто упокойся. Подумай о чем-нибудь нейтральном. Набери как можно больше воздуха в легкие и закрой глаза. Представь, что ты находишься где-то там, где нет людей, где тебя никто не трогает, где тебя никто не достает тупорылыми вопросами, не вводит в заблуждение и не водит за нос. Не помогает. Совершенно ничего не помогает. Потому что, на свете нет такого места, где бы тебя ни доставали. Всегда найдется кто-то, кто обязательно до тебя докопается. Вот именно сейчас этот кто-то выводит меня из себя. Осталось совсем чуть-чуть до срыва. — Ты спросил — я ответила. — спокойно ответила женщина. — Может тебе стоит задавать правильные вопросы, чтобы услышать правильные ответы? Вдох-выдох, вдох-выдох. Глаза закрыты, а глотку рвет от желания закричать. Эта старуха — воплощение спокойствия и умиротворенности, когда же в нем бушует ураган ненависти и злости на неё, на Бонни, на эту гребанную шкатулку и все, что с ней связано. Он продолжает тяжело дышать и пытается придти в себя, как вдруг, перед глазами появляется она. Её образ застыл где-то вдалеке. Она пыталась до чего-то дотянуться и встала на носочки. Ровная спина, рельефные лодыжки и тонкие плечи. Все было так, как он помнил. Он продолжал смотреть на неё, и дыхание его становилось все мягче, а сердце замедляло темп. Ярость уходила куда-то вместе с Бонни. Перед тем как исчезнуть, она оборачивается и смотрит прямо на него. Улыбается. Конечно же, ты улыбаешься. С последним выдохом Кай медленно опускается на стул, открывает глаза и изучает сложенные в замок руки на краю стола. — Ладно, — тихо про себя прошептал Кай, а потом поднял голову и устремил свой взгляд прямо на Шейлу и чуть громче спросил: «Зачем мой отец дал вам шкатулку? Почему она оказалась у Бонни? Какое её предназначение? И, наконец, почему, спрашивается, мне нельзя было её трогать?» Такие вопросы вас устраивают? — Вполне. — коротко ответила Шейла. — Попрошу ответы излагать по порядку. — командным тоном проговорил Кай. — И помедленнее, пожалуйста, я записываю. Он взял в правую руку воображаемую ручку и устроился поудобнее за столом. — Твоя ирония не уместна сейчас. — Правда? А я вот думаю, что наоборот, очень даже уместна, учитывая то, что ты водишь меня за нос. — Нет смысла водить тебя за нос. — встала из-за стола Шейла и направилась прямиком к парню. — Потому что ты увяз в этом по уши, дорогой. Вместе со мной и Бонни. — А ты-то тут причем? — недоумевая, спросил Кай, наблюдая за приближающейся к нему фигурой. — Потому что, во всем том, что с вами происходит — виновата я. Шейла, наконец, дошла до назначенной цели и остановилась справа от Кая. Он сидел с нагнутой вниз головой и всматривался в деревянные узоры, даже не поднимал взгляд на женщину, которая присела на край стола возле его руки. Пытался переварить услышанное и сопоставить все факты, которые были ему известны со всем тем, что ему только что сказала Шейла. Но, ничего не складывалось. Совершенно ничего. Она не могла знать всего, что происходило в реальном мире. Это просто не возможно. Кай поднял взгляд и посмотрел на женщину снизу вверх, пытаясь понять какие игры она ведет. Заметив её беспомощный и убогий вид, он только хмыкнул от одной мысли о том, что эта женщина может замышлять игры против него, а потом сквозь смешок выдавил: — Ты не понимаешь, что ты говоришь. — Нет! Это ты еще ничего не понимаешь! — крикнула Шейла, впервые за все время спокойствия. Она поддалась вперед к нему очень резко, но Кай сразу же среагировал и отпрянул назад, ударяясь спиной о спинку стула. Он просто сидел и смотрел на нее, широко выпучив глаза. Ждал продолжения. Он не понимал, откуда ей было известно, что происходило между ним и Бонни. Почему она это знала? Имела ли объяснение всему этому? Кажется, она знала причину, почему их так тянет друг к другу. Даже сейчас, когда Бонни в реальном мире, он все еще продолжает думать о ней. Именно о ней он подумал, перед тем как окончательно успокоиться и не сорваться. Именно о ней он думает сейчас, когда нужно думать о том, как бы остаться в здравом уме и не свихнуться вместе с её чокнутой бабулей, которая нависала над ним, как привидение, не давая даже пошевелиться. — Ты хоть понимаешь, почему я оставила здесь тебя, а не её? — Конечно, понимаю. Что ж тут непонятного? Ты спасла свою внучку от вечных мучений в Тюрьме, а меня оставила здесь подыхать в одиночестве. Ведь скоро ты отбросишь коньки, и уйдешь на покой, в то время как мне придется коротать здесь деньки, целую вечность. — Да нет же, идиот! — крикнула Шейла, и схватилась одной рукой за край спинки стула, где-то возле его плеча. — Я оставила тебя, потому что не могу спокойно смотреть Бонни в глаза и рассказывать то, что я натворила. Мне нужно чтобы кто-то из вас знал всю правду. Мне нужно чтобы кто-то из вас прекратил все это. Он смотрел в безумные глаза напротив и где-то в глубине начало что-то безостановочно скрести. Будто предупреждение о том, что сейчас женщина скажет что-то такое, что ему не понравится. Что-то такое, что перевернет всю его жизнь. И видит Бог, он вообще не хотел об этом спрашивать, но вопрос вырвался сам собой: — Прекратил что? — с опаской в голосе спросил Кай. — Не притворяйся, что ты не знаешь, о чем я говорю! — гаркнула Шейла и несколько капель её слюни попало Каю на лицо. Он скривился, медленно поднес левую руку к щеке и вытер её рукавом свитера, не отрывая пылающего взгляда от лица Шейлы, а потом с шипением выпалил: — Я-то знаю, о чем ты говоришь. Но, откуда, мать твою, ты об этом знаешь? Кай резко схватил женщину за воротник ночной рубашки и, сминая его в руке, притянул Шейлу поближе к себе. — Все, что между вами происходит — это влияние шкатулки. — наконец, выпалила она прямо ему в лицо. Эта информация на секунду оглушила. Он медленно разжал пальцы, и рука упала на подлокотник стула. Шейла отпрянула назад и следила за его реакцией. Он выглядел растерянно, глаза бегали в разные стороны, в надежде отыскать ответы. Но, кажется — их не было. После двух минут молчания и потерянного взгляда он посмотрел на Шейлу и, заикаясь, спросил: — Ч-что? — Это я… Это я согласилась на сделку с твоим отцом. Это я во всем виновата. — захлебываясь в слезах, причитала Шейла. Сделка и отец? Это не лучшее словосочетание. Эти два слова нельзя употреблять в одном предложении. Кай уже начал догадываться, что сейчас услышит занимательную историю, над которой потом будет еще очень долго смеяться. Потому что ничего толкового его обожаемый отец никогда не мог придумать. — Какая еще сделка? — сквозь смех спросил Кай. — Я знала, что Бонни потеряет магию, когда ей исполнится двадцать два. Это проклятие нашего рода. И я так же знала, что меня уже к этому времени не будет рядом с ней. Я хотела, чтобы она была в безопасности. Хотела, чтобы ей никто не угрожал. А тут как раз ты сошел с ума и начал резать всех подряд. Я испугалась. Очень испугалась, что ты причинишь вред и моей внучке… — Стоп! — перебил рассказ Кай. — Причем тут я и Бонни? Я тогда вообще даже не знал о её существовании. Ты что еще тогда умом тронулась, раз могла подумать о том, что я найду её и убью? Да ты чокнутая на всю голову. Лучше бы тебя сюда засадили, больше бы пользы было. — Ты убивал людей! Что я должна была думать? Я только пыталась уберечь свою внучку? Разве это преступление? — Алее!!! — он пощелкал пальцами у Шейлы перед глазами, будто пытался пробудить её от глубокого гипноза. — Это было восемнадцать лет назад. Твоя маленькая Беннет еще тогда под стол пешком бегала и находилась от меня на расстоянии 800 миль. Да блин, я её даже не знал тогда! С чего бы мне убивать её? — Ты убивал всех подряд, Кай. Что мне оставалось делать? — Не желаю больше выслушивать этот бред! — он встал из-за стола и направился в сторону двери. — Твои аргументы по поводу защиты Бонни — просто смешны. — Нет, ты выслушаешь меня! — крикнула Шейла ему в спину. — Ведь в этом, от части, есть и твоя вина. — Ха-ха! — резко обернулся Кай и стрельнул в неё убийственно холодным взглядом — Ты чокнутая старая дура! Не хочу больше слушать этот словесный понос, который вылетает из твоего грязного рта. С этими словами он уже открывал дверь, чтобы выйти вон из комнаты. — Знаешь, я бы никогда не подумала, что буду помогать твоему отцу. Ведь он принадлежит к разряду тех моральных уродов, которых еще нужно поискать. Кай замер на месте. Остановился у открытой двери, держа в руках холодную ручку. — С этим я, пожалуй, соглашусь. — хмыкнул он, оборачиваясь через плечо, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Но, когда он позвал меня к себе восемнадцать лет назад, я почему-то согласилась с ним встретиться. — Да потому что ты дура ненормальная! — наконец, отпустил ручку двери Кай и сделал пару огромных шагов в сторону Шейлы. — Я, конечно же, знала, что ему что-то нужно. Просто так он бы меня не позвал. — Ну, естественно. — фыркнул Кай и сложил руки на груди. — Не перебивай меня, если хочешь узнать всю правду. Кай смерил Шейлу уничтожающим взглядом, но ничего не ответил. Он оперся о спинку стула, в ожидании продолжения. — Джошуа рассказал мне, что ты сбежал из своей комнаты, в которой тебя закрывали… Шейла заметила, как парень напрягся после этих слов. Она думала, что он сейчас что-то скажет в ответ, но он молчал, а она продолжила: — … и что нашли труп молодой девушки, которую порезали на куски. — Да. Помню, помню её. — сквозь смешок проговорил Кай. — Такая она была симпатичненькая с голубыми глазами и вот такенными — он преподнес обе руки к груди, будто бы держал там огромные дыни — сись… — Хватит! Не хочу ничего знать! — Простите. Я же обещал не перебивать, — съехидничал Кай. — Продолжайте. Он улыбался, а внутри все кипело от ярости. Наверное, это была его защита. Отшучиваться от всего, что связывало его с прошлой жизнью. Он всегда так делал. Потому что вспоминать об этом было слишком сложно. Даже для него. — Джошуа попросил меня сделать Тюрьму для тебя. — продолжила Шейла. — Вот эту самую, в которой мы сейчас находимся. - Ну, я догадываюсь, что эту гениальную просьбу ты выполнила не безвозмездно. — фыркнул Кай. — И что же ты попросила взамен? Удиви меня. — Я попросила магической защиты для Бонни. — Не понял. — сдвинул брови на переносице парень. — Я попросила у твоего отца, чтобы он обеспечил магическую защиту для моей внучки, когда у неё исчезнет магия. — И что он согласился на это? — удивленно спросил Кай, приподнимая брови вверх. — Как видишь – да. — она развела руками и оглядела комнату. — Тюрьма существует и работает очень даже неплохо. — Я заметил! Только не могу понять одного, какая роль тут отведена маленькой шкатулке, которую он тебе дал? И причем здесь я? — Твой отец рассказал мне одну историю, как он встретил твою мать. — Не хочу слушать! — Кай резко развернулся и направился к выходу из столовой. Даже слишком резко, чтобы самому понять, что он уже вышел из комнаты и идет по пустым коридорам вниз в гостиную, а потом и вовсе на улицу. Уже ничего не хочется знать о шкатулке. Он хочет исчезнуть. Спрятаться. Подальше от всего этого дерьма. — Тебе придется выслушать. — побежала за ним по пятам Шейла и схватила за предплечье чтобы остановить парня. — Теперь слушай меня внимательно! — дернул руку Кай и резко развернулся чуть не столкнувшись с женщиной лбами. Он схватил её за горло правой рукой и сверлил угрожающим взглядом, широко раздувая ноздри от ярости, которая пробудилась в нем только от одного упоминания о матери. — Я мог выслушивать все что угодно. Я мог слушать о том, как меня запирали каждый день в комнате и пытали этим днями и ночами. Я мог выслушивать этот бред, что ты мне рассказывала хоть целыми сутками. Но не смей — слышишь? — не смей больше никогда при мне упоминать о матери. Ты поняла меня? — Она ведь и мне была дорога. — вздохнув немного воздуха, еле слышно проговорила Шейла, схватившись за запястье Кая. — Заткнись, я сказал! — он резко оттолкнул женщину от себя, и та камнем рухнула на пол, больно ударившись головой, а сам развернулся и быстрым шагом направился к выходу из особняка, пыхтя от злости, сжимая и разжимая кулаки, с силой стискивая зубы и громко рыча. — Я помогу тебе выбраться отсюда, если ты выслушаешь меня! — крикнула Шейла ему вдогонку. Кай резко остановился возле входной двери и медленно повернулся к женщине лицом. — Заинтересован? — подмигнула Шейла парню, подымаясь с пола. — И как ты собираешься это сделать? Какой тебе от этого толк? Зачем же выпускать меня, если там, в реальном мире, находится твоя драгоценная внучка, которую я могу прикончить? Ведь именно этого ты и боялась восемнадцать лет назад, не так ли? Что же изменилось сейчас? — Ты! Вот так просто. Одно единственное слово и он услышал ответ на все поставленные вопросы.  Кай, ты изменился. Ты не хотел этого. Больше всего на свете ты не хотел меняться. Но это случилось. Ты ведь знал, что это случилось уже очень давно, но не хотел признаваться в этом ни себе, ни Бонни. Особенно Бонни. Потому что она — единственная причина всего этого. Всех этих событий и всех этих перемен. — Ты даже не отрицаешь это. — тихо произнесла Шейла. — Не отрицаю, блять! — крикнул Кай. – Да, я не отрицаю это, потому что и сам не знаю, что со мной происходит! — Сейчас узнаешь. И то, что я узнал, все нахер изменило. Абсолютно все. А точнее не изменило, а встало на свои места. Когда Шейла рассказывала все в мельчайших подробностях про мать с отцом, мне захотелось просто выблевать все, что я ел перед этим разговором. Это гадко и противно и вообще омерзительно. Теперь он, наконец, понял, почему с ним творилась вся эта херня. Боже все настолько просто, что даже и объяснять никому ничего не нужно. Чертово заклинание на шкатулке — и ты в плену какой-то неведомой силы, которая притягивает тебя к человеку. — Не могу понять одного. — пустым голосом произнес Кай, вглядываясь сквозь тело Шейлы. — Как ты могла так поступить с ней? Он сфокусировал взгляд на красных от слез глазах Шейлы. — А знаешь что, лучше не отвечай. Просто дай мне убраться отсюда. — скривился Кай и отвел взгляд в сторону. — Я не могу тебя видеть, находится с тобой в одной комнате, в одном доме, на одной планете. Ты омерзительна. Не удивительно, что ты не хотела об этом рассказывать Бонни. — Я не могу. — всхлипнула Шейла. — Зато я могу! — рявкнул Кай. — Когда я выберусь отсюда, я тут же пойду к ней и расскажу какая у неё добрая бабушка. Пусть она знает кто ты! Посмотри на себя. Ты жалкая. Ты… ты… — Я не могу тебя выпустить. — пробубнила себе под нос Шейла. — Что ты сказала? — Я солгала тебе. — сквозь слёзы улыбнулась женщина поднимая взгляд на Кая. — Я не смогу тебя отправить в реальный мир. — Ах ты тварь! Кай со всей силы бьет Шейлу по лицу, и та падает на пол. Но вместо того, чтобы корчится от боли, она смеется. И этот смех эхом разносится по всему особняку, какой-то слишком зловещий, от которого мурашки по коже. — Ты психопатка сейчас сдохнешь! — с яростью в голосе рычит Кай и резко подымает Шейлу за плечи. — Я уже давно сдохла. — улыбается женщина. — Я уже перестала считать дни, когда в последний раз ела и пила. Знаешь, мне постоянно снился один и тот же сон о том, что ты горишь в этой комнате, а я стою над твоим телом и улыбаюсь вот так, как сейчас. И это был бы отличный сон, если бы ты остался мертв навсегда. Но, вместо тебя всегда погибала Бонни, а ты оживал. Каждый раз ты оживал, а она умирала. Постоянно. Понимаешь? Ты оживал, потому что ты не можешь умереть в этом мире. Но, за что? Бонни то за что должна умереть? Не дай ей умереть, пожалуйста! Я умоляю тебя, не дай ей умереть! Шейла в рыданиях скатилась вниз, придерживаясь за тело Кая, и упала на колени, обняв его ноги руками. — Пожалуйста… — умоляла она, поднимая голову вверх и вглядываясь в его лицо. Просто слишком много информации для одного дня. Слишком много для него одного. Он просто хочет успокоиться и все хорошенько переосмыслить. Переварить. Пережевать и выплюнуть. Потому что это то, что нельзя оставлять в себе. Ни на секунду. Кай наклонился вниз и, схватив женщину за запястья, откинул её руки, отрывая их от своего тела: — Отстань от меня! — рыкнул он. Кай не хотел её видеть и поэтому пошел прямиком на кухню, чтобы немного освежиться холодной водой из-под крана. — Она придет за тобой. Она найдет способ вернуться и забрать тебя. — Просто заткнись! Хватит на сегодня разговоров. Ты меня уже достала. Я хочу побыть один. И с этими словами он скрылся за дверью, которая ведет на кухню, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. На этот раз Бонни там не было, потому что он больше не хотел думать о ней. Не хотел даже вспоминать обо всем том, что между ними было. Он просто хотел забыть все это, стереть из памяти, выкинуть из воспоминаний и начать все заново где-то далеко от Мистик Фоллз. Может быть, даже хорошо, что он снова застрял в Тюрьме. Может так будет легче. Может, будет легче справиться с самим собой, когда её не будет перед глазами. В животе заурчало. Как спасательный сигнал, что оградил его от погружения в глубину своих собственных мыслей. Кай открыл глаза и направился к раковине, открыл вентиль и подставил обе ладони под струящуюся воду, потом поднес к губам и немного отхлебнул. Оставшуюся влагу он выплеснул себе на лицо и потер шею мокрыми руками. Потом подошел к холодильнику, заглянул внутрь. Ничего кроме куска сыра и масла он там не нашел. Но и этого было достаточно, чтобы немного подкрепиться. По дороге за стол Кай достал из хлебницы черствый кусок хлеба. Какая удача что на столе лежал огромный нож. Не пришлось рыться по тумбочкам, чтобы найти его. Это радовало. Он уселся на табурет и услышал, как скрипнула дверь в кухню. — Уйди! — не оборачиваясь, приказал Кай. — У меня будет к тебе последняя просьба. — тихо проговорила Шейла. — Да ты, должно быть, издеваешься? — резко повернул голову Кай и тут же отпрянул, потому что Шейла оказалась в паре сантиметров от него. — Убей меня. — Ха-ха! — громко засмеялся Кай, запрокинув голову назад. — Не дождешься. Он опустил голову и смерил её яростным взглядом. — Я не доставлю тебе такого удовольствия. Это слишком просто. Ты будешь жить с этим пока не сдохнешь сама. — улыбнулся Кай и совершенно спокойно начал намазывать масло на хлеб.  — Если хорошенько подумать, то твои родители и вовсе не любили друг друга. Пальцы на рукоятке ножа сжались сильнее, а желваки на щеках Кая зашевелились от стискивающихся зубов. — А твоя мать так вообще была отчаявшаяся, если для того, чтобы заполучить парня использовала шкатулку. Резкий поворот корпуса и нож до самого основания врезался в живот Шейлы. А она улыбалась. А Кай прожигал её взглядом. Ярость заполнила его целиком, потекла по жилам и вместе с кровью попала в каждую клеточку его тела. Она ослепила его, и он даже не замечал, как вынимал нож и снова всаживал его в мягкую ткань женщины. Он даже не знал, сколько уже раз ударил её. Наверное, уже достаточно, чтобы она умерла, потому что изо рта Шейлы начала вытекать густая, тягучая кровь. — А… з-на-ешь… — по слогам еле выговаривала Шейла. — О-на… дей-стви-тель-но… лю-би-ла… те-бя… Последний удар пришел в сердце, и перед тем как закрыть глаза, Шейла произнесла всего одно слово: — Спа-си-бо…

***

Из последних сил подниматься с кровати — это уже давно вошло в привычку. Прошла почти целая неделя с тех пор, как бабушка отправила Бонни в реальный мир. А точнее сказать — пять дней. И за все эти дни, она даже не удосужилась навестить своих друзей. Она просто сидела у себя дома, заперевшись в собственной комнате, и ничего не делала. Совершенно ничего не хотелось делать. Не хотелось возвращаться в особняк Сальваторе и выслушивать упреки друзей по поводу безрассудства её поступков, не хотелось видеться с Кэролайн, которую она так жестоко бросила в трудную минуту. Тоже мне подруга нашлась. Не такая уж ты и правильная, как о тебе говорил Паркер. И, кстати, о нем. Этого человека Бонни не то чтобы не хотела видеть, она даже думать о нем не хотела, после того, что он сделал в заточении. В первый день свободы, она искренне радовалась, что этот ублюдок снова застрял в своей Тюрьме. Но беспокоила мысль о том, что он находится там с её бабушкой, которую, кстати говоря, пытался убить. Интересно, что Кай сделал с ней, после того как она оставила его в Тюрьме, украв у него единственную надежду на спасение? Бонни было страшно это представить. Она приходила в ужас только от одной мысли, что он мог что-то сделать с бабушкой. А он мог. Ему же ничего не стоит отнять у кого-то жизнь. Это как зажечь спичку. Одно резкое движение — и человека нет. И не о чем беспокоиться. Она знала об этом и все равно продолжала бездействовать и тихо ненавидеть его. Какой же он все-таки моральный урод. Порой зла на него не хватает. Бонни же знала, что он ни капельки не изменился, что он будет делать все, чтобы достичь своей цели. Но она, дура, надеялась, что, может быть, хоть какая-то очень маленькая часть его, все же изменилась. Как же она ошибалась. Каждый раз наступаешь на одни и те же грабли, Бонни. Не хорошо. Нужно прекращать этим заниматься и думать головой, а не сердцем. Нужно было что-то придумать и очень быстро. Но что она может сделать без магии? Совершенно ничего. Но все равно, нужно было как-то попасть обратно в Тюремный мир и забрать оттуда бабушку, а если не получится — то хотя бы отгородить от неё Кая. Конечно же, она не хотела чтобы он возвращался и вовсе не скучала по его ехидной мордашке и язвительным комментариям. Это бред. Она ненавидит его. И он каждый раз продолжает делать все возможное, для того чтобы это продолжалось как можно дольше. Эта ненависть уже скоро сьест её целиком изнутри. Проглотит и даже не подавится. И даже не смотря на это, она все еще продолжает думать о нем. Каждый день, пока его нет рядом. И это вовсе не потому, что она скучает, просто она очень беспокоится за свою бабушку. Этот псих может сделать с ней все что угодно. Бонни по своему опыту знала это. И это была единственная причина по которой она хотела чтобы Кай вернулся в реальный мир. Уберечь бабушку от психопата-убийцы. М-да уж, хорошая отговорка, Бонни, ничего не скажешь. Не могла придумать что-нибудь правдоподобное? Или фантазии не хватает? Девушка фыркнула от собственных мыслей и последовала в ванную. Пять дней это очень долгий строк. В тюрьме могло многое произойти за это время. Но придумать что-нибудь стоящее раньше — на это у Бонни не хватало мозгов. Она была полностью поглощена ненавистью на этого человека, чтобы думать о его возвращении. Но сейчас, спустя пять дней она поняла, что ей чего-то не хватает. Но только вот чего именно — она не понимала. Просто вдруг появилась какая-то опустошенность внутри, от которой невозможно было избавиться. Просто нужно было увидеть Кая и высказать прямо ему в лицо все, что она о нем думает. И все бы встало на свои места. И тогда она начала задумываться над тем, чтобы вернутся и вытащить его наглую задницу из Тюрьмы. А точнее она подумала об этом сегодня, перед тем как проснуться. И тут же начала задаваться вопросом: «Зачем ей все эти проблемы?» Ради кого она целую ночь думала, к какой же ведьме обратиться за помощью? Кого она может попросить помочь ей? Из знакомых ведьм у неё были только Джо, которая тоже лишилась магии, и теперь живет жизнью обычного человека. Лив, которая исчезла без следа, что никто даже и помыслить не может о том, где бы она могла быть. Даже Тайлер. Да и стала бы она помогать вернуть Кая из тюремного мира? Не думаю. Еще есть папаша Джошуа, который, узнав, что Кай снова угодил в Тюрьму, только поблагодарит за это, а не станет помогать вернуть его обратно. Вариантов не так уж и много. А точнее их вообще нет. Бонни вытерла лицо полотенцем, что висело на крючке справа от раковины, и спустилась вниз в гостиную. Минуту постояла, уставившись на входную дверь и, наконец-то, сделала первый шаг. Пора бы уже выпрыгнуть из своего убежища, и встретится лицом к лицу с кучей вопросов от друзей, на которые она уже морально готовилась давать ответы, выходя из дома. Разговор обещает быть долгим и мучительным, но у нее нет другого выбора, как попросить помощи у своих друзей. Больше ей не к кому обратиться.

***

— Какая приятная неожиданность. Уже вернулась? — незнакомый голос заставил Бонни остановиться прямо возле входной двери особняка и повернутся, чтобы посмотреть, кому же он принадлежал. Напротив нее стоял мужчина с темными волосами, в черной кожаной куртке и джинсах. И если бы на улице было темно, она бы подумала что это Деймон, ведь все манеры поведения и сам стиль точно были такими же, как и у Деймона. Даже прическа. — Ты кто такой? — с осторожностью спросила Бонни. Она изо всех сил старалась сделать так, чтобы её голос не задрожал, и этот мужчина не понял, что она напугана до смерти его присутствием. И, наверное, это у нее немного получилось, потому что вопрос прозвучал очень даже годно без единой нотки испуга. Оставалось только всем своим видом не выдать этот испуг. — Ну же Бонни. Неужели не помнишь меня? Английский акцент и обворожительная улыбка, заставили девушку задуматься. Она сдвинула брови на переносице и прищурила глаза. Лицо его было до жути знакомым, но она никак не могла вспомнить этого человека. Бонни все еще продолжала пристально всматриваться в его лицо, стараясь узнать в нем, когда-то знакомого ей человека. — Энзо? Друг Деймона? — пошевелил бровями мужчина и сделал короткий шаг навстречу Бонни. — Ты что не узнала меня? Мы же с тобой почти как семья. — Энзо? — неуверенно произнесла Бонни. — Собственной персоной. — улыбнулся вампир. Ну, конечно же. Как же я могла забыть о нем. А ведь лицо показалось ей таким знакомым, когда она увидела его. Просто нет времени и желания запоминать всех вампиров, которые шастают по улицам Мистик Фоллз. И Энзо не стал исключением. Он ей никто. Просто очередная проблема, которая так ни кстати навалилась на нее вместе со всем остальным дерьмом. — Чего тебе надо от меня? — выпалила девушка, поворачиваясь к вампиру спиной и дергая ручку входной двери. — Советовал бы тебе не делать этого. Он в мгновение ока оказался рядом с Бонни и схватил её за запястья руки, которая сжимала ручку двери. — Не трогай меня! — крикнула девушка, и начала отпихивать вампира от себя, высвобождая руку из его мертвой хватки. — Не ори! Тебя могут услышать. — шепнул он ей на ухо. — На это я и надеюсь. Отпусти! — Послушай, истеричка. У меня к тебе есть разговор, который нам обоим пойдет на пользу. Тебе не придется объясняться с Еленой и Деймоном. Я и без них могу решить все твои проблемы. Просто тебе нужно выслушать меня. Бонни прекратила вырываться и внимательно внимала, то, что тараторил ей Энзо. Она прищурила глаза и с недоверием смотрела на него, пока он продолжал говорить. — Я знаю, что тебе нужна ведьма, и догадываюсь зачем. — продолжал шептать Энзо. — Просто давай уйдем отсюда и спокойно все обсудим. — Что там такое? — послышался голос Елены внутри особняка, очень близко возле входной двери. — Кажется, я слышала голос Бонни. Оба резко повернули головы в сторону двери и прислушались, а потом Энзо посмотрел на Бонни и сказал: — Думай быстрее. У нас мало времени. Сейчас нас могут увидеть вместе. В общем-то, выбор был не большой. Либо выслушивать бредни Энзо, либо выслушивать упреки Елены. Бонни еще секунду сомневалась, а потом: — Я согласна. И перед тем, как дверь распахнулась, Энзо схватил Бонни на руки и с вампирской скоростью увлек её за собой. — Хух. Чуть не засекли. — задыхаясь проговаривает Энзо, опуская Бонни на землю возле Мистик Гриль, выдавив из себя подобие ухмылки. — А ты любишь рисковать, не так ли? — Давай ближе к делу. — отрезала Бонни, закатывая глаза. — Ты предлагаешь нам говорить прямо здесь? Посередине улицы? — выгнул бровь Энзо. — В Мистик Гриль работает Мэтт. Забыл? — Он уже давно там не работает. Он поступил в школу полиции, после смерти Лиз. Только от одного упоминания о маме Кэролайн в груди защемило. Бонни тут же отбросила мысли о ней, потому что если начнет углубляться во все это, то вспомнит о Кэролайн и будет проклинать себя все оставшееся время, а сейчас нужно сосредоточиться на том, что ей предстоит сейчас услышать от Энзо. — Даа, вижу, ты многое пропустила, пока игралась в прятки с нашим общим другом Каем. — улыбнулся Энзо. — Заткнись! — рявкнула Бонни очень быстро и очень резко. — Ты ничего не знаешь. — О, я знаю достаточно. Прошу. — он распахнул перед Бонни дверь в бар и указал рукой на вход, пропуская её вперед. Бонни пулей вошла в здание и присела за ближайший столик. Вслед за ней подоспел и Энзо. Он с важным выражением лица опустился на стул напротив Бонни и сложил в замок руки на столе. Бонни смерила его холодным взглядом, как будто пыталась заморозить его ехидную улыбку, которая покоилась у него на лице. Ей захотелось хорошенько врезать ему по морде, но она сдерживалась, и только нервно дергала ногами под столом. — Может, что-нибудь закажем сперва? — предложил Энзо и поднял руку вверх, призывая официанта к себе. — Чего ты хочешь? — Я хочу побыстрее избавиться от твоей компании, так что прекрати изображать из себя джентльмена и переходи к делу. Иначе я уйду. — отчеканила Бонни, и улыбка сразу же исчезла из его лица. — Чего-нибудь желаете? — молодой официант подоспел как раз вовремя, когда оба посетителя кафе были, мягко говоря, не в духе. Но грубить, ни в чем не повинному человеку, у Бонни не было ни малейшего желания, поэтому она вежливо улыбнулась и сказала ему, что они еще немного подумают над заказом, на что молодой человек улыбнулся и направился по своим делам. — Итак, я слушаю! — мягкая улыбка Бонни сменилась серьезным выражением лица, когда она переключила свое внимание на вампира. — Твое плохое настроение я расцениваю, как отсутствие твоего дружка в реальном мире. — Он мне не дружок! — перебила парня Бонни, и немного поддалась вперед. — Я знаю, что у тебя нет магии, чтобы его вернуть. Бонни была просто поражена. Откуда Энзо знает, что у меня нет магии? И откуда, черт возьми, он знает, что Кай остался в Тюрьме? Она лихорадочно пыталась найти слова, чтобы хоть как-то возразить, чтобы ответить хоть что-нибудь. Но слов не было. Она просто в беззвучном молчании открывала и закрывала рот не в состоянии выговорить ни единого слова. — Так же я знаю, что он нужен мне здесь. И у меня для этого есть на примете одна ведьма, которая сможет отправить меня в Тюрьму и высвободить оттуда Кая. Все что мне нужно — это твоя кровь. Только и всего. Опять молчание, от такого бурного потока информации, что свалилась на нее. Бонни просто смотрела на Энзо, широко распахнув глаза, и часто моргала. — Так и будешь молчать? Или, может быть, скажешь что-нибудь? — нервничал Энзо, потирая ладони. — Ты согласна поделиться со мной своей кровью? — Почему ты просишь у меня кровь, если с легкостью можешь получить её и без моего согласия? — все на что хватило Бонни. — Потому что, мне нужна не только твоя кровь, а еще и асцендент, который отправит меня в Тюрьму. А он, как мне известно, находится у тебя. Или я не прав? — Да. Он у меня. — тихо ответила Бонни. — Но зачем тебе все это? Зачем тебе понадобилось освобождать Кая? — Это мои дела, которые тебя не касаются. — грубо выпалил Энзо. — Слушай, я вижу, ты сомневаешься. Если бы ты не хотела, чтобы он оттуда выбрался, ты бы тут же послала меня куда подальше, но ты, почему-то, все еще сидишь здесь, и расспрашиваешь причины моего поведения. — Потому что мне интересно. — солгала Бонни. Конечно же, она хочет, чтобы Кай выбрался, не только потому, что там он может причинить вред её бабушке, но и еще по причинам, которые и сама не может понять. Ей его не хватает. Он нужен ей здесь. Но об этом Энзо лучше не знать. Она напряглась и начала оглядываться по сторонам в поисках защиты, чтобы Энзо не догадался истинных причин её странного поведения. — Ты не тот человек, который будет спрашивать у вампира причины его поведения только ради интереса. Тебе либо что-то нужно, либо ты отвлекаешь внимание от чего-то, что хотела бы скрыть от посторонних глаз. Энзо пристально вглядывался в лицо Бонни, а она опустила взгляд и молчала. Снова ей было нечего сказать. — Я знаю, что ты возвращалась туда, чтобы узнать, кто тебя освободил. И, наверное, этот кто-то очень важен для тебя, раз ты не хочешь, чтобы этот человек находился рядом с Каем наедине. Ну же Бонни, соглашайся. — Откуда ты все это знаешь? — не удержалась спросить Бонни. Ведь ей действительно было интересно это узнать. — Аларик рассказывал об этом Деймону и Елене, а я подслушал. — тихо ответил Энзо. — Ну, конечно. — выдохнула Бонни. — Так ты согласна? Бонни колебалась. Хотя почему — она и сама не понимала. Все было готово к тому, чтобы вернуть его. Ей преподнесли ведьму, практически на блюдечке с голубой каемочкой, не задавая лишних вопросов, а она все еще сомневается. И правильно делает. Ведь это Энзо — коварный вампир, который просто так никогда ничего не делает. Если ему нужен Кай, значит, он задумал что-то страшное. Но сейчас не было времени об этом думать, потому что бабушка долго не продержится там одна. — Да. — тихо ответила Бонни, и сама не могла поверить в то, что согласилась на это. — Отлично. — сразу повеселел Энзо, прихлопывая в ладоши. — Только туда отправлюсь я, а не ты. — продолжила Бонни. — Что? — ТО! — отрезала Бонни, выпучив глаза. — Он тебя не знает и тут же убьет, если подумает, что ты хочешь одурачить его. — Но я не собираюсь его одурачивать. — возмущался вампир. — Я приду, чтобы спасти его, разве он не должен быть мне благодарен за это? — Хочу предупредить тебя. — хмыкнула Бонни и уголки её губ поползли вверх впервые за весь их продолжительный разговор. — Кай не тот человек, который будет благодарить за спасение, и если ты надеешься получить от него что-то взамен, то ты сильно ошибаешься. Она заметила, как Энзо задумался над её словами. Это было заметно по его выражению лица. Он тщательно пытался что-то обдумать, пережевывал мысли у себя в голове и складывал по полочкам, а потом перевел взгляд на Бонни и сказал: — Я согласен на твои условия. Только верни его!