Гостья из Тени

— 4 —

      Петли скрипнули, пыль струйками сбежала на пол. Под бряцанье задвижки и громкие крики храмовники проломили одну из досок. В образовавшуюся брешь кто-то пропихнул руку и подёргал задвижку — та легко поддалась. Ухнули половицы под тяжелыми сапогами, топот сотряс пол. Воины вбежали в хижину и осмотрелись. Никого. Только на полу лежал лысый эльф. Вокруг него темнели багровые пятна крови.       — Этот слуга мертв? — спросил, судя по доспехам, главный храмовник.       Один из стоявших поблизости воинов, Грин, стянул перчатку и пощупал пульс Соласа.       — Живой. Он жив, лейтенант Даниель.       Лейтенант был высоким мужчиной, квадратное лицо обезображивали шрамы, глаза чернели темными угольками в полумраке комнаты, отражая нервное дрожание свечей. На лице пролегли тени лириумной зависимости.       — Отлично, — Даниель дернул Соласа за шкирку. — Где остроухая ведьма? Куда маг ее увел? Отвечай!       Он приподнял голову и мутным взглядом посмотрел на храмовника.       — Кажется, эльф не соображает, — неуверенно заметил Грин.       — Сейчас очнется, — со свистом меч вылетел из ножен, и лезвие ощутимо царапнуло шею. — Говори, или голодные волки растащат твои кишки по кустам!       — Я скажу, — быстро ответил Солас. — Подождите, дайте вспомнить. Минуту… Маг говорил о каком-то месте… Роща? Нет, болото. О погодите, там было что-то про зеленый… — он тяжело вздохнул. — Можно присесть?       — Издеваешься?       — Меня приложили головой об стену, мессир. Могу ли я издеваться?       Храмовник оскалил зубы и едва ли не швырнул Соласа на кровать.       — Может тебе еще водички принести? — съязвил храмовник.       — Если не затруднит.       — Что?       Солас прищурился, приложив руку к голове, оставляя кровавые отпечатки на коже.       — О, демон тебя забери! Дайте ему настойку! Живо! Живо! Живо!       Солас навалился плечом на стену и хмуро наблюдал за тем, как храмовники ворошат банки и склянки.       Даниель расхаживал взад и вперед, пронизывая взглядом. Меч в его руках отливал красным на свету. Скольких магов он уже убил? И скольких еще убьет? Солас старался об этом не думать. Сейчас важно было сохранить собственную жизнь. И он должен был признать — остаться в хижине было ужасно глупой затеей. Почему было не попытаться выбраться? Нет, он бы не успел уйти. И у Карры было бы слишком мало шансов выжить. Но с другой стороны, без него у нее этих шансов тоже не так уж и много в дальнейшем.       — Что творишь? — скривил рот Даниель, ухватив одного из храмовников за руку, когда тот попытался забрать долийский медальон. Видимо, его сняли с Карры. — Мы пришли сюда не ради этого, мы пришли сюда ради порядка. Кто-то должен что-то сделать с этим всем. Кто если не мы? А? Кто?       Воин промолчал и весь съежился под стальным взглядом командира.       — Может, Каллен? — продолжил тираду лейтенант. — П-ха… Да он собственную задницу сейчас не подотрёт без одобрения Кассандры. Слюнтяй, трус и слабак!       Солдат покривил рот, но, видимо, счел долийскую побрякушку или Каллена не достойным того, чтобы препираться с вышестоящим.       — Неужели? — не удержался Солас.       Лейтенант удивленно взглянул на него, раздул ноздри, но снизошел до объяснений:       — Я был в Киркволле, эльф. Когда церковь разнесло к чертям собачьим. Я видел это собственными глазами! Видел, как одержимые маги убивали моих собратьев. А знаешь, что сделал Каллен? Он предал рыцаря-капитана. Он предал Орден, лишь почувствовав, что запахло жареным — переметнулся на сторону Хоук.       «Мередит предала Орден. В первую очередь она сама…», — вертелось на языке у Соласа. «Нужно уметь чувствовать грань, когда одержимость целью переходит в безумие, тем более если ставки настолько высоки. И можно ли назвать предательством рокировку в шахматах? Каллен просто рокировался, поменялся местами с Мередит, но и забрал ее полномочия. Мередит же была убита и предана сама собой… Хоук добила лишь то, что осталось».       Но лишь прикрыл глаза и поддакнул:       — Вот и мне показалось, что капитан способен перетасовать карты, как мелкий жулик, — чем заслужил косые взгляды некоторых вояк. Но не они здесь правят балом, а лейтенант. Правда, уважением от солдат что-то не пахнет. Почему они пошли за ним? Что он им предложил?       Лейтенант сверкнул зубами, на долю секунды позволив себе кривую улыбку, — он услышал то, что хотел услышать. Затем он бросил долийский амулет на тумбу рядом с Соласом и оглянулся на остальных храмовников.       — Ну где там настойка, вашу мать?!       Солас задумчиво разглядывал незамысловатую веревочку и знакомый ему символ любви и союза. У Карры есть избранник. Он, наверное, места себе не находит…       Ему дали выпить из деревянной кружки — от горьковатого вкуса целебного зелья запершило в горле. Он закашлялся, ловя на себе взгляды преисполненные нетерпеливого ожидания.       — Кажется, вспоминаю, — Солас выдержал паузу, уставившись в одну точку. — Сначала, он стоял там и, кажется, вытаскивал из ящика какие-то амулеты… Золото, возможно. А может, серебро. А вот камни выглядели как изумруды. Хотя, наверное, это были просто безделушки. Я-то никогда таких драгоценностей не вид...       — Ну и? — поторопил его кто-то из солдат. — Куда он это все дел?       — Куда он пошел? — с нажимом спросил Даниель, смерив подчиненного пронзительным взглядом.       — Я слышал, что маг — отшельник из леса, — фыркнул кто-то, будто не замечая недовольства командира. — Откуда бы отшельнику иметь такое барахлишко?       — Признаюсь, я тоже был удивлен, — не растерялся Солас. Храмовники за спиной лейтенанта переглянулись. — Но нам не положено совать нос не в свои дела. Правда, кое-что я слышал…       — Что? — крикнул Даниель.       — Он спрятал драгоценности где-то здесь. Я не видел где — он не разрешил смотреть. Я только слышал звук, как будто кто-то приподнимал доски пола, а потом он телепортировался из хижины вместе с ведьмой. Что же он сказал ей?…       — Что?!       — Я вспоминаю…       — Ты меня за дурака держишь? — прошипел Даниель. — А ну-ка, парни, поднимите его! — лейтенант повернулся, осознав, что команда не была услышана. Храмовники бродили по хижине и топали громче обычного. Даниель поджал губы. — Дураки! Болваны! Слушайте, что я говорю!       Солас хмыкнул и, взглянув на него, улыбнулся.       — Кажется, ваши подчиненные совершенно не уважают вас. Неудивительно, молодежь в наше время не признает авторитета вышестоящих.       — Заткнись! Зудишь у меня в ухе, будто скорпион с поднятым жалом!       — Сер Каллен строже, потому они его слушаются, наверное, — добавил Солас и отвел взгляд.       — Прекрати! — Даниель направил на него меч. — Не выйдет! Я не знаю, что ты задумал…       — А ну отойди! Я первый увидел, значит, первым и полезу! — закричал кто-то.       Солас подавил улыбку. Два храмовника сцепились возле открытой крышки подполья. Другие пытались протолкнуться мимо и напарывались на двух злых приятелей. Даниель кинулся их разнимать.       Солас мгновенно поднялся, благо силы стали к нему возвращаться, бросил амулет в карман и взял со стола ножик для чистки лечебных трав и кореньев. Он был узкий, почти как игла, и острый. Половицы под его ногами даже не прогибались. Солас бесшумно подкрался к одному из храмовников — тот стоял в стороне от всех, с презрением наблюдая за толкучкой и резко зажал ему рот, острие ножика протолкнул в щель между пластинами доспехов.       — Тшш… — Солас убрал руку и стал рядом, как ни в чем не бывало, но лезвие по-прежнему упиралось храмовнику в бок. Юноша молча смотрел перед собой и не шевелился. Его товарищи продолжали орать и толкаться. — Скажи, что видишь мага на улице.       — Нет, — буркнул юноша. — Ты сбежишь.       Солас взглянул на него прищурив глаза — на щеках юноши расползались малиновые пятна. Даниель отчаянно пытался вернуть дисциплину, и от криков храмовников у Соласа уже начинала ощутимо болеть голова. Произошло первое убийство, но это их не оставило. Липкая лужа растекалась по полу, огоньки свечей отражались в ней, как звезды на кровавом небе.       — Да, сбегу. Но ты можешь прямо сейчас закричать. Вот только подумай, это стоит твоей жизни? Тому горю, что предстоит пережить твоим родителям?… Невесте?… Не очень-то красиво и пристойно умереть вот так.       Солас кивнул на мужчину с перерезанным горлом и его убийцу, которого Даниель ударил по лицу. Тот тоже теперь валялся на полу и сплевывал зубы вместе с кровью.       Юноша облизнул губы, нервно царапая кольцо на пальце.       — Что даст вам моя смерть?       — Ничего. Просто моя рука может дрогнуть… Мне бы этого не хотелось. Ты кажешься тут единственным здравомыслящим человеком.       Юноша резко вздохнул и, приподняв руку, указал на открытую дверь.       — Там! Там маг с девчонкой! — заорал он.       — Грин, ты… — начал было Даниель. Солас улыбнулся ему и пожал плечами.       — Маг был там только что, лейтенант, — юноша облизнул губы. — Я видел его. Он прошел мимо. С ним девчонка.       — Присмотри за эльфом! Лично задавлю остроухого, как вернусь!       Даниель бросился в указанном направлении. Некоторые храмовники последовали за ним, другая же их часть ломанулась в подполье, застревая и толкаясь. Солас провел рукой перед лицом юноши. Тот резко навалился плечом на стену и сполз на пол. Одни храмовники продолжали в темноте искать мага, другие боролись за право залезть под пол. Из-за несуществующих драгоценностей они толкали друг друга, снова хватались за ножи, оставляя красные росчерки на открытых участках кожи. Когда Даниель вернулся, Соласа уже в хижине не было.       Осмотрев место резни и осознав, что поиски посреди ночи не дадут ничего, храмовники поспешили покинуть Убежище. Младшего храмовника Грина Даниель казнил лично за предательство.