Гостья из Тени

      — Ты действительно хочешь знать мое мнение об эльфах? Или же наоборот хочешь высказать свое? — Солас скрестил на груди руки. — Может, тебе лучше поговорить об этом с Серой? У нее на все есть свое мнение.       Снова и снова — между ними этот бессмысленный диалог. Он устал.       Она — долийка.       Они никогда не хотят никого слушать. Он уже пытался раньше… Бесполезно.       Карра сидела на кромке забора, руками обхватив столбы, а ноги водрузив на перекладину. Соласу приходилось смотреть на нее снизу вверх. Она сделала это специально — избавилась от его превосходства над собой хотя бы в росте. Прежде чем заговорить, Карра громко вздохнула, будто собиралась прыгнуть с обрыва.       — Сера ненавидит долийцев, — сказала она, криво усмехнувшись. — Кажется, у вас много общего… Хоть ты к ней цепляешься и презираешь.       — Я не ненавижу долийцев и Серу — мне их жаль.       — Наш народ…       — Твой!       — Мой народ произошел от эльфов, которые отказались сдаться, когда люди нарушили договор и вторглись в Долы… Ты и сам так говорил. Долийцы — свободный народ. Я не понимаю, откуда в тебе столько неприязни?       — Надо же, хоть что-то ваш хранитель рассказал правильно! Это надо отметить… Дерево посадить, что ли?       Она смотрит на него, как на врага. Солас привык. Но сколько это будет продолжаться?       — Ты оскорбляешь моих собратьев! Оскорбляешь Серу! Кто дал тебе такое право? — крикнула она.       Она повысила на него голос! Кто дал ей такое право? Солас едва не зарычал на нее и резко сдернул с забора.       — Слезь!       Карра же потеряла равновесие и не нашла ничего лучше, как ухватиться за него. Солас придержал ее за талию, ладонь легла в плавную и теплую ложбинку, но тут же отпустил — он чувствовал едва уловимый цветочный запах, дрожь в ее пальцах и жар от ладоней, проникающий сквозь рукава туники, где она вцепилась в него. Карра сглотнула и убрала руки. Слишком быстро, как ему показалось.       Солас какое-то время помолчал и мягко сказал:       — Прости за мою реакцию… Я не хотел тебя пугать, lethallan… — и добавил: — Подумай! Они сами себя оскорбляют. Не забывай, я ходил по воспоминаниям Тени и видел ту историю, которую долийцы коверкают направо и налево.       — Солас, — она спрятала руки в карманы и будто ссутулилась, — несмотря на то, что ты не относишь себя к эльфам, в нас одна кровь…       — Другие долийцы так не считали.       Карра повернулась и решительно пошла прочь, явно обиженная и расстроенная, но потом остановилась.       — Ir abelas, hahren. Если долийцы отнеслись к тебе плохо, я постараюсь это исправить, — она помолчала. — Мы пытаемся, просто подожди немного. А может, ты бы предложил долийцам что-то взамен того образа жизни, который у нас есть?       Солас не сразу нашел, что ответить. Она права. Он слеп в своей ярости. Горечь затмила глаза. А они искренне пытаются сохранить остатки прошлого, но, как маленькие дети, лишь копируют картины великих художников, едва ли понимая саму суть. И более того она отсечена от Тени и так юна, но умеет рассуждать и анализировать. Удивительно.       — Ir abelas… da’len. Странно было надеяться, что долийцы сами дойдут до этого. Мы еще поговорим на эту тему.       Она удивленно вскинула бровь:       — Значит, мир?       — А была вражда? — Солас улыбнулся: враждовать с Каррой ему хотелось меньше всего, и, кажется, это было взаимно. Вновь она смотрит пристально, а глаза таинственно светятся. Он вздохнул, думая о том, что вот уже несколько дней под разными предлогами Вестница заставляет его ложиться чуть позже, будто не намеренно откладывая визит в Тень. — Ты больше не приходишь. Поэтому?       Это неправильный вопрос. Стоило сформулировать иначе. Но уже поздно: внутри все замирает в предвкушении… Ответа. Реакции. Взгляда… Карра потерла щеку и убрала руку за спину.       — Д-да… То есть нет! — поспешно выкрикнула она, затем вздохнула и добавила: — Я попросила Лелиану достать книги по исследованию Тени… — виновато потупилась, как будто провинилась в чем-то. — Изучаю сама.       Сказанное было неприятно слышать: то, что она решила изучать Тень — похвально, но он бы рассказал намного больше книг. Это очевидно.       — А ты заметил?       — Да. Редко кто так внимательно слушает, что я говорю.       Золотистые огоньки глаз очаровывали его.       — Хотелось бы… найти тебе друзей…       — Что ж… Это было бы хорошо. Так ты придешь снова? — Последняя фраза сорвалась необдуманно, ему надо лучше следить за речью. Солас поспешно добавил: — Книги не смогут дать тебе полное представление о духах и Тени. Если тебе действительно интересно, я попытаюсь рассказать…       Карра растерянно усмехнулась, ее губы дрогнули в едва сдерживаемой улыбке.       — Ты хочешь, чтобы я приходила?       Солас помолчал. Нет — не то, они свернули не туда. Солас отрицательно покачал головой, вздохнул:       — Ты ведь хочешь изучать Тень?..       — Это не ответ, — она шагнула к нему, сократив расстояние до неприличного, приподняв подбородок и внимательно заглядывая в глаза. Солас чуть отступил. Она усмехнулась, шрам на губе стал заметнее, сильно въелся в кожу. — В какую игру ты играешь, hahren?       «Как это случилось?» — хотел спросить он. Откуда такая рана у эльфийки, которая только в Убежище поняла, что посох — боевое оружие?       Кто это сделал?       Он хотел тебя убить… Или обезобразить?       Ничего из этого он не достиг. А главное — не сломил, не заставил бояться собственной тени, стыдиться шрама… Она будто его демонстрирует. Ничто не делает сильнее, чем умение любить свои недостатки.       Да… Этот разговор будет неловким. Кажется, она понимает, куда он смотрит. Улыбка стала совсем кошачьей. Солас сглотнул, ему нужно уйти и вдохнуть отрезвляющего пространства без нее.       — Нет, в какую игру играешь ты, lethallan? Ты ведь первая не ответила…       — Я приду, — Карра снова улыбнулась, продолжая щуриться, как кошка в засаде. — Твоя очередь.       Соласу хотелось рассмеяться и сдерживать улыбку становилось все сложнее. Кажется, ему проще противостоять демону Соблазна, чем общаться с ней. Ох, уж эти женщины, знающие себе цену! Очаровательное болотце, в котором тонут мужчины. Горбинка на носу, оттопыренные уши — все меркнет от сияния, которое излучает уверенная в себе женщина. Красота идет изнутри.        Эти очаровательные подлетающие брови, подчеркивающие каждую ее эмоцию, ее изгиб губ, застывших в капризной насмешке, чуть прищуренные, стреляющие искрами глаза, как у дикой кошки, милые ямочки озаряющие ее лицо юностью и румянец, пропитывающий кожу, молодой, горячей кровью. Он видел ее сияние и оно слепило. Напросится же…       Что она делает? Зачем?       А он что делает?       Он старше. Он мужчина. Он должен это прекратить. Пора сказать ей, что это глупая затея.       Хоть и интересная…       Он так долго не чувствовал ничего подобного.       Не сегодня.       Нет.       Сейчас…       Солас кивнул своим мыслям и вздохнул, пытаясь подобрать правильные слова, — Карра не должна думать, что навязывается… Он не хотел, чтобы она так думала. Хотя он сам виноват. Но слова так и остались не озвученными — над Убежищем пронесся крик. Где-то за главными воротами, за ограждением. Что-то похожее на виверну. Виверна в Морозных горах?       — Что это? — Карра вцепилась ему в локоть.       — Думаю, пока не посмотрим — не узнаем.       Леди Вестница проворно сбежала по ступенькам, потом проскочила мимо хижин, палаток, и, наконец, скрылась из виду. Только ее удаляющиеся шаги все еще были слышны. «Какая непрактичная одежда», — подумал Солас и последовал за ней. Убрав руки за спину, он медленно вышагивал и с интересом разглядывал за распахнутыми настежь воротами группу из людей, эльфов и гномов, под предводительством огромного рогатого кунари. А в груди что-то теплилось, будто кто-то раздул искру в сухой траве — это не закончится ничем хорошим… Не нужно, совершенно не нужно. О чем он только думал, когда пригласил ее?       О ней… Скучал?       Это надо прекратить.       Солас попытался сосредоточиться на кунари: один глаз скрыт за повязкой, от которой расползаются шрамы, бороздами расчерчивая жутковатое лицо; костяные рога буквально раздвигают череп, а мышцы отвердевают, как камни, при каждом движении коссита; ремни, стягивающие его тело, едва не трещат, и, кажется, вот-вот лопнут. Тал-васгот? Любопытно. Неужели весть об Инквизиции разошлась так далеко и так быстро?       — Эй, шеф… Что делать с этим? — девчонка, стриженная, как мужчина, и одетая, как мужчина, дернула цепь. Снова по округе эхом разнесся рык. И только сейчас Солас разглядел огромную виверну. Ядовито-зеленого с синим цвета. Она были прикована к цепям: глаза зло сверкали в прорезях намордника, хвост поднимал клубы снега. Она дрожала, не привыкшая к холоду, приподнимала замерзшие лапы. Связали, скрутили… И притащили на потеху. Солас сморщил нос. Что это? Дар для Инквизиции?       Кунари недовольно поджал губы:       — Не делай ничего, Крэм! — рявкнул он, но как-то беззлобно.       — Но, шеф… Она уже навалила три кучи!       Коссит взглянул на Каллена, который явно с трудом сохранял спокойствие и, еще с большим трудом, вежливость, и пожал плечами, как бы давая понять: «Животные, что с них возьмешь?»       — Мои люди уберут.       — Я надеюсь, — ответил Каллен.       — Может, вы объясните мне, что происходит? — спросила Карра.       — Эти наемники хотят работу, — сухо сказал Каллен. — Леди Вестница, только скажите, и мои люди их выставят.       — Эй, погоди, командор… — рыкнул кунари. — Меня зовут Железный Бык. Я и мои «Быки», — он обвел своих людей взглядом, — слышали, что тебе нужны помощники.       — Что?       Карра высоко приподняла голову — он был громадный, даже по меркам кунари. Просто немыслимая громадина.       За спиной послышался уже знакомый, громкий смех.       Солас чуть повернул голову: Сера стояла в дверях таверны с бутылкой в руках:       — О-о-о… Вот это да! Ну и дела! — крикнула она. — Ва… Какой он большой!       Солас хмыкнул. Кажется, именно это большеглазое недоразумение подбросило ему дохлую жабу в постель. Больше некому.       — Эй, эльфи! Хочешь? — Сера потрясла бутылкой, заметив его взгляд. — А я не дам! — и захихикала. Солас задумчиво взглянул на нее, чуть прищурившись. Да, действительно. Больше некому.       — Сера, — он улыбнулся, чуть склонив голову. — Andaran atish’an.       — Андадуран попашан… Пффф…       — Ma ven elve… — начал было Солас строчку из долийской легенды — одно из крылатых выражений времен Арлатана об уважении к своим корням и прошлому — но она снова перебила:       — Пффф…       Он вздохнул:       — Поразительно! Одним лишь звуком ты сказала о себе больше, чем любой житель Тедаса тысячей слов. Спасибо, что сэкономила мое время, Сера.       — Пффф… Что?       Солас отвернулся, тем временем кунари продавал себя и свои услуги.       — У тебя есть солдаты, шпионы, — он вышагивал, поигрывая мускулами. — Но нет телохранителя.       Карра потерла щеку:       — И… что вы предлагаете? — она явно не знала, куда спрятать руки.       — Себя.       — И во сколько это обойдется Инквизиции?       — Это не твои проблемы. Я договорюсь с леди послом.       Кажется, он навел справки. Интересно.       — Но для начала хочу показать, на что способен. Ты ведь не станешь нанимать кота в мешке?       — Быка в штанах, шеф!       — О… Проклятье, Крем! Никогда не перебивай меня, когда я разговариваю! — он снова взглянул на Карру. — Мне неважно, кого убивать. Чем толще, тем лучше. Эй, парни, выпустите виверну в загон!       Наёмники вовремя подоспели. Добраться до Редклифа будет непросто. В этих землях идут бои между магами и храмовниками. Отряд наемников будет как нельзя кстати.       На представление слетелось все Убежище. Пришла и мадам Вивьен, одетая, будто на состязание «самый вычурный костюм вечера». Чародейка явно собиралась постоять в стороне, но Солас столкнулся с ней взглядом, и она подошла.       — Вы и есть тот самый эльф-отступник, который исследует Тень?       — Верно. А вы — та самая мадам чародейка из Круга?       Она едва заметно улыбнулась:       — Вас это беспокоит, дорогой мой?       — Нет-нет, нисколько. А вас?       Она помолчала, явно раздумывая, что бы ответить. Солас мог только удивляться, каких непохожих друг на друга личностей притягивает к себе Инквизиция.       Видимо, все же решив, что снисходить до ответа не стоит, Вивьен устремила свой взор на загон. Солас тоже сосредоточился на представлении.       Намордник с виверны стащили. Темно-синий гребень раскрывался полумесяцем и щетинился, хвост плетью бил по земле, из-под лап летели солома и снег. Железный Бык снял со спины двуручник и взревел, как дракон. Собравшиеся вокруг загона попятились. Виверна тоже попятилась. Бык ударил обухом по земле. Почва под ногами буквально содрогнулась, мелкие камешки подлетели вместе со снегом. Виверна снова попятилась, зашипела и плюнула в коссита ядом. Бык легко перекатился, попытался обойти ее с фланга, но она снова плюнула в него и, уворачиваясь, распахнула крылья — одно было обрезано. Зарычав, она попыталась вспорхнуть — не вышло. Бык поймал виверну за хвост и потянул вниз. Она попыталась изловчиться и цапнуть его, вновь зарычав, обнажая клыки в пасти.       «Глупое и бестолковое зрелище», — подумал Солас. Сцепив руки за спиной, он медленно побрел прочь. Виверна за спиной взвыла от боли. Краем уха Солас услышал, как Карра с Кассандрой говорили про шпионскую сеть — Бен-Хазрат. У Вестницы просто потрясающее везение на спутников…       Виверна снова закричала. Солас повернулся, и в этот момент Железный Бык, оторвав виверну от земли, перебил ей хребет пополам.       Все охнули. Карра перебросилась еще парой слов с Кассандрой и, довольно улыбнувшись, вышла вперед:       — Потрясающий бой, Железный Бык. И добро пожаловать в Инквизицию.       — Отлично, босс, — Бык кивнул ей, могучая грудь вздымалась от частого дыхания. Ладонью, как огромной лопатой, коссит зачерпнул снег, растер по лицу и плечам — вода с его рук капала красная от крови. — Эй, ребята, нас взяли… Можете откупорить бочонки!       — Спасибо, шеф.       А Карру подозвала к себе Лелиана. Они говорили вполголоса, и Вестница заметно нахмурилась. Что-то в словах главы шпионов ее явно расстроило.       Солас расслышал что-то о Серых Стражах и то, что их не могут найти… Неужели они еще не знают? Хотя откуда им знать? Серые Стражи во власти Корифея. Чем дольше их будут искать, тем меньше возможность восстановить Орден. Поэтому он ничего не скажет. Карра облокотилась на ограду, низко опустив голову, брови нахмурены, между ними пролегла морщинка… Для нее леди Кусланд и король Алистер — герои, а Стражи — древний и великий орден. Их трагедия — ее личная боль. Он знал правду. Серые Стражи — не герои. Эта победа над Мором едва не стоила жизни Уртемиэля и лишь отсрочила неизбежное. Они не ищут корень болезни, и вместо того, чтобы уничтожить заразу, рубят умирающему руки и ноги. Будто отрубив все конечности и обезглавив его, они смогут спасти жизнь. Кажется, Солас должен был быть благодарен Морриган за то, что ведьма сохранила искру Уртемиэля, если бы не знал, что она — стервятник, набивающий брюхо падалью на поле боя.       Не за тем он здесь, чтобы наблюдать, как дураки уничтожают то, ради чего он отдал всего себя…       Все осложняет время. Чем дольше он будет скрывать знание о Стражах, тем сильнее будет становиться Корифей. Однако рано или поздно Инквизиция узнает об их положении и попытается спасти Орден.       Этому не бывать. Когда наступит этот момент, ему придется вмешаться. Но ведь это еще не проблема… Демон Кошмара — вот проблема, которую он подбросил в свой мешок утопленника на шее. С таким грузилом можно лишь прыгать в воду и идти ко дну. «Что ж… — Солас взглянул на Карру: — Сколько дней у нас с тобой еще есть, lethallan?»       Думай, Солас.       Как одним ударом убить двух удирающих зайцев, припустивших в разные стороны?..       Может, гнать одного из них к другому? Только надо знать, куда побежит первый. А значит, придется быть тихим, незаметным, внимательным, пока не выведаешь каждый их шаг, их тайны, их страхи… Солас кивнул своим мыслям, снова взглянув на Карру — ей это не понравится. Не важно.       Когда-нибудь она узнает правду и все равно его возненавидит. Но это будет не завтра. Завтра их ждет долгая дорога в Редклиф. А сегодня… Сегодня она придет к нему. Он будет ждать.