Гостья из Тени

      Лагерь разбили возле озера. Вокруг небольшой лесок. Кроны деревьев тесно сплетаются ветвями, как потолок, отбрасывают тень. Солнце садится, пунцовым огнем заливает небо и землю. Все в закатном свете преображается: становится серым, будто с заходом солнца мир покидает жизнь.       Солас знал — видимость обманчива. В сумерках и полумраке все только оживает. Даже развалины крепости, заросшие травой, — полны жизни. Стены стоят, возможно, уже не первую сотню лет, мох въелся в камень зеленым ворсом. Гуляя среди них, Солас слышал дыхание массивных валунов, глубоко ушедших в землю. Память прожитых лет тяготила эти развалины и духов, обитающих в них. Они видели, как менялся и рушился мир вокруг. Как одно поколение сменяло другое.       Опустившись на землю, Солас разгреб траву: среди земли и пыли темнели бурые отпечатки на камнях — тут лилась кровь. Сам камень крошится под пальцами, как мел.       Все уйдет в небытие, останутся лишь швы на изнанке мира — память Тедаса. Светлые и сильные воспоминания породят духов. Мрачные и темные — демонов… Круг не разомкнуть. Так длится с самого сотворения мира, когда Песнь была одна. Но мысль, что все так недолговечно и разрушаемо, наполняла душу горечью. Впрочем, Солас не за тем пришел сюда, чтобы предаваться печали.       Движением руки он зажег пучок усыпляющих трав и закрыл глаза.       — Друзья! — позвал он.       Тишина.       Ни башня и ни крепость… Здесь была церковь. Она высоко поднималась в небо, тянулась к Создателю, подставляя солнцу квадратные окна. Солас поднялся во весь рост… Он вспомнил это место. До того, как люди поставили здесь церковь, тут текла река. Солас часто гулял по ее берегу в сумерках, как тень, наблюдая за своими собратьями — костры возносились к небу, лилось вино в большие кубки, и хохот оглашал округу. Они убивали, выкрикивая свои имена — тщеславные, жестокие и подлые. Рисовали кровью рабские метки на лицах тех, кто их боготворил. Даже отторгнутые во тьму собратья не были так ужасны, как те, что просыпаясь, подставляли лицо солнцу. Тогда в нем уже жила ненависть.       Грохот. Дымка памяти тех времен растаяла. Поднялся вой, крик, лязг оружия. Тысячи темных теней заметались над полем. Небо окрасило зарево огня, тяжелый гул требушета пронесся над головой — церковь сотрясло от удара. Стены содрогнулись и зашатались. Падали обломки, ударяясь о землю. Они выворачивали почву и поднимали клубы пыли, что, напополам с дымом, застилала все, как серый туман. Размазывая гарь по мокрым щекам, из церкви выбежала девочка… Увидев бой, она оцепенела от страха. Над головой ребенка стена накренилась вперед, и земля потянула ее к себе, как магнит. Солас отвернулся. Детский крик звоном оглушил округу, еще долго его эхо не смолкало. Хотелось стереть увиденное, как грязь. Солас тряхнул головой и торопливо пошел прочь — эти воспоминания не могли ему ничего дать.       И духи молчат… Здесь, во Внутренних землях, он чувствовал их присутствие — они напуганы. Нужно закрыть Брешь и снова попробовать до них достучаться. Соласу не хватало Мудрости. Этот дух приходил к нему в облике темноволосой женщины, охотно делясь знаниями, и, как и Солас, искал в Тени новое. Он был рад всякому, кто захочет его выслушать. Тоска по их разговорам переполняла сердце. Его поддержка и советы сейчас были необходимы, как воздух. Столько мыслей в голове… Никогда еще Солас не ощущал свое одиночество так болезненно. Самый близкий друг будто отвернулся от него, а внезапно возникшее влечение к Карре все только осложняет. Может, исчезнуть и понаблюдать за Инквизицией со стороны? Подождать столкновения с Корифеем?       Нет, как он может сейчас все оставить? Уйти? Нет. Невозможно.       Солас вновь, как и множество раз до этого, шел сквозь сгустившийся зеленоватый сумрак Тени тихо и неслышно, как дух, пытаясь не выдать свое присутствие демонам. А где-то пространство искривлялось, рождая воспоминания. Солас не смотрел. Здесь была лишь боль. Война. Смерть. Он столько раз это видел… Пора возвращаться.       Солас уже ощутил, как Тень отхлынула, когда знакомое, будто зов, чувство призыва накрыло его — легкое покалывание на коже.       Солас огляделся и увидел… себя.       Ошибки быть не могло. Шарф закрывает лицо наполовину, голова скрыта в глубине капюшона, тяжелый плащ с подбоем тащится по земле. Эльф идет быстро, не оглядываясь, будто впереди горит не видимый никому маяк. Каждый неотвратимый шаг все быстрее приближает его к ошибке в будущем… Как бы ему хотелось крикнуть:       — Стой!       Но даже если бы он смог докричаться до идущего, даже если бы смог поговорить… Это было бы бессмысленно. Тот, молодой, Волк не послушает его. Лишь назовет глупцом. Посмотрит исподлобья и попросит не мешать. Ухмыляющийся, резкий, вспыльчивый. А если попытаешься помешать ему — будешь уничтожен. Ничто не отвратит молодого Волка от цели.       Солас вздохнул. Он всем пожертвовал… И ради чего?       Но куда он шел тогда? Что делал здесь?       Темная фигура быстро удалялась. Пространство кривилось… На месте церкви снова текла река. Куда же он шел? … Молодой эльф склоняется над столом, зеленая дымка клубится в глубине сфер, глаза уже слипаются от усталости, плечи сводит, но руки будто пристали к стеклу. Солас улыбнулся. Где-то в долине хранятся его артефакты. Сфера, та, что досталась Корифею, содержала большую часть его силы, но есть и другие сферы. Солас всегда помнил про них, но забыл, что некоторые так близко — во Внутренних землях. Сферы можно найти, если смотреть внимательно, ведь он оставил для себя подсказки. Хоть они и не несут в себе ту мощь, что досталась Карре, но…       Ты все же был не так глуп, юный Волк.       Если пойти сейчас, то его наверняка потеряют. Значит, позже… Но довольно-таки рискованно. Для поисков придется постоянно отлучаться. Шпионы Лелианы непременно что-нибудь пронюхают. Должен быть другой способ.       Уже стемнело, когда Солас вернулся к костру. Карра сидела на берегу озера, опустив ноги в воду: закатанные выше колен штанины намокли, но она будто бы не замечала этого и с каким-то жутким упрямством оттирала кровь с плаща.       — Ты бродишь где-то по руинам. Босс отмокает в озере уже часа два. Эльфы все такие странные? — поинтересовался Бык. Он лежал на пригорке под кроной дерева, положив руку под голову. Веточка перекатывалась из одного уголка рта в другой и стоило ему пошевелить головой, как рога снимали стружку с коры.       — Да. Для кунари эльфы странные.       — Опять! Ты намекаешь…       — Я не намекаю.       — Ладно.       Солас покачал головой и взглянул на огонь — пляска пламени завораживала его. Он бы мог смотреть на него вечность.       — Она сильная, — вдруг сказал Железный Бык. — Упрямая… Смелая… Из нее выйдет хороший лидер. Она готова принимать решения и их последствия. Мне нравится.       Солас промолчал. Не только он замечает уникальность Карры. Почему-то это злит больше, чем восхищенный взгляд Блэкволла. Будто кто-то отнимает у него право стать первооткрывателем удивительного и затерянного острова.       — Она не похожа на тех долийцев, что я встречал, — продолжал Бык. — Что-то в моих словах раздражает тебя. Я вижу, как ты пытаешься дышать спокойно, но пульс ускоряется. Ты не согласен?       — Этим ты занимался в тайной полиции? Шпионил за мыслями своих соплеменников?       — Да. Я могу не копаться у тебя в голове, если беспокоит, — Бык помолчал. — А что, в Орлее или Ферелдене иначе? Тут тоже шпионов пруд пруди.       — Следящих за делами и словами — да. А вот за мыслями — нет.       — Мысли — это и есть дела и слова…       — Нет. Здесь даже самая последняя крестьянка может обрести свободу в мыслях. Вы же отнимаете и это.       — А чем занимаются эльфы-отступники? Уходят от ответов?       — Я не уходил. Не вижу смысла говорить очевидные вещи. Но раз ты хочешь услышать — я согласен. Во всем. Сильная. Упрямая. Смелая… Смелость не в том, чтобы не бояться, смелость в том, чтобы преодолевать свои страхи. А сейчас она с ними борется. Надеюсь, у нее получится…       — Да, — задумался Бык.       Послышался всплеск. Карра размашисто гребла в полумраке, едва можно было рассмотреть ее очертания. Внезапно, Вестница резко нырнула, только стройные, блестящие в лунном мерцании ноги на мгновение показались из воды, как хвост рыбы.       — Она меня пугает сегодня больше, чем при первой нашей встрече, — сказала Кассандра. Она сидела недалеко от костра, блики огня зажигались на ее доспехах. Шлифовальный камень в руках Искательницы с визгом снимал налет крови с клинка.       — А у тебя зрачки расширились, Солас, когда ты смотрел на ножки босса, — сказал Бык.       — Неудивительно, — быстро ответил он, понимая, куда клонит Бык, и чувствуя закипающее раздражение. — Здесь сумрачно.       Бык оскалил зубы в улыбке и, понизив голос до хриплого шепота, томно сказал, растягивая слова:       — Нет, Солас. Это естественная реакция организма, когда видишь то, что возбуждает…       — А еще страх.       — Ну, ты же не испугался, Солас? Как думаешь, она полностью разделась?..       — Серьезно? — выдержка лопнула, как мыльный пузырь, и злость вышла наружу. — Ты предлагаешь обсуждать леди Вестницу, будто мы два озабоченных мальчика?       — Арр… Солас! Да ты рычишь! Мы что, не можем поговорить, как взрослые мужчины? — и Бык беззлобно захохотал.       — Ослиные разговоры… Не люблю.       — Ну, прости. Хэй, Блэкволл! Мы проводим эксперимент — посмотри на леди Вестницу…       Страж готовил зайчатину и, не отрываясь от процесса помешивания, засмеялся.       — Как ты там сказал… Естественная реакция организма!       — А у Кассандры?       — Я в этом не участвую, — нахмурилась Искательница.       — Меня окружают сплошные зануды! Ха! А сейчас, я смотрю на Кассандру…       — Я. В этом. Не участвую! Железный Бык.       — Поздно, Искательница… Я уже фантазирую. Ну как, Солас? Что с моими зрачками? Я прав?       — Хватит! Кассандра, прошу прощения за…       — Спасибо, Солас. Я не оскорбилась. Пусть фантазирует. На этом все и закончится, — ответила она.       Бык захохотал:       — Я запомню. Хэй, Блэкволл?       — Готовлю!       — Эмхр, — он глубоко вздохнул. Ноздри раздулись, из груди едва не вырвался рык. — Ладно, понимаю… Боевые дамы особенно вкусные. Я знаю, что им нужно, когда они попадают в такую петлю, как эта… Хм, но нет. Если они не полезут сами, я и пытаться не буду… Впрочем, мне хватает женщин.       — Рад за тебя, — уже спокойно и с улыбкой ответил Солас.       Бык с нескрываемым удивлением посмотрел на него и спросил:       — Хочешь искупаться?..       — Боишься идти один?       Бык захохотал и приподнялся на локте:       — Эй, Страж… Как дела в котелке?       — Готовится! Надеюсь у вас крепкие желудки. Мне приходилось питаться и похуже.       Блэкволл засмеялся, слушая недовольство Быка. Солас внимательно следил за их новым соратником — он действительно солдат. Выправка военного, мечом владеет, в бою показал себя ничуть не хуже Кассандры. Сложно понять почему Блэкволл вынужден врать. Возможно, тому есть серьезные причины. Но они похожи. Оба были на войне, многое пережили, и оба вынуждены скрывать свое истинное лицо. Приятно видеть что-то родственное в товарище.       Карра вернулась к костру, когда совсем стемнело, одетая в свой серый костюм. Мокрый плащ был переброшен через руку. Солас вздохнул. Ее волосы… Да, так правильно с точки зрения безопасности, но все же жаль… Очень жаль.       — Ты… — начала было Кассандра.       — Не надо, — попросила Карра. Она повесила плащ на куст и села рядом с Искательницей, свет костра разлился малиновым отблеском по ее коже. Волосы Карры свисали неровными прядями, видимо, она отрезала их кинжалом, и едва доставали до плеч. Кассандра все же склонилась к ней и что-то сказала, положив руку на плечо. Карра горько усмехнулась. Что-то изменилось в ней, в глазах появилась какое-то едва уловимое принятие. Кажется, она наконец-то сознала какой груз лег на ее плечи.       Блэкволл вздохнул, будто попытался разрушить эту гнетущую тишину:       — Нет, неважная вышла похлебка…       — Добавь это, — Солас кивнул влево, где под деревом росла пушистая ярко-красная трава.       Он вскинул брови:       — Надеюсь, она не галлюциногенная?       — Нет. Я не мог перепутать с дурманом, — Солас притворно задумался. — У дурмана листья не такие кудрявые. Но у трав вызывающих пророческие видения, как раз такие. Но я ведь не мог перепутать. Хотя… Пока не попробуем, не узнаем. Верно?       — Хм! — заулыбался Блэкволл. — Тогда я спокоен.       Карра рассмеялась, будто поняла, что Солас и Блэкволл просто разрядили атмосферу, и потянула носом, как кошка:       — А рядом… Та, что с вытянутыми листочками — отлично сочетается с красноцветом. И придает пище пряный вкус.       — Хм, — озадачился Страж, но траву сорвал. — Эльфы… — вздохнул он.       — Тебе не нравится мой народ? — спросила Карра.       — Что? Нет, не в этом дело. Просто удивляет, как много всего такого вы знаете.       — Не все эльфы много всего такого знают. Я долийка, а Солас…       — Я много путешествовал.       Блэкволл взглянул на него и бросил приправу в котелок.       — Солас… Значит, ты не городской эльф?       — Нет.       — А откуда ты?       — Я вырос в деревне.       — Что ж… Информативно. Спасибо.       — Ты ничего не потерял.       — Поверю на слово.       Мясо зайца таяло во рту. Блюдо получилось ничуть не хуже, чем на королевских банкетах. Блэкволл принялся выпытывать травы, впрочем, Карра охотно отвечала. Солас ушел от костра, но недалеко. Нашел рощу, спящую в сумраке, и устроился под кроной листвы, подложив заплечную сумку под голову. Сквозь прищуренные веки он наблюдал за лагерем. Леди Вестница такая непривычная с этой прической. Она улыбалась и что-то говорила Блэкволлу. Страж в свою очередь хохотал так искренне и громко, что, кажется, пытался быть настоящим хоть в этом. Бык, кажется, спал. Кассандра где-то бродила. Возможно, решила обойти территорию, а может притаилась где-нибудь с той книгой, которую она иногда украдкой читает, спрятав в ворохе документов. Позже они все улеглись, а Бык проснулся и сел возле костра нести караул. Солас думал о том, что может войти в сон любого из них и подсмотреть. На родине Быка ему бы зашили рот и заковали в цепи. В мире людей запрятали бы в Круг Магов. Никто не любит, когда другой в чем-то превосходит его, старается принизить соперника всеми путями, лишь бы самому выглядеть важным и правильным.       Мужу, каждый вечер бьющему жену, легче думать, что есть те, кто хуже него. Эти грязные маги…       Солас лежал с открытыми глазами до тех пор, пока Тень снова не позвала его к себе.       Солас проснулся, вернее покинул Тень, ближе к утру. Трава мокрая от росы, дует прохладный ветерок с озера. Вместо Быка караул несет Блэкволл, видимо, ночью они поменялись. Страж задумчиво смотрит на озеро, морщины перечеркивают лоб, губы сжимаются в кривоватую линию, черную бороду развевает ветер.       «Возможно, боится», — подумал Солас. Он сам до сих пор ощущает щекочущее чувство нервозности, когда думает о том, что может случиться, если его хоть в чем-то заподозрят.       Этот человек с риском для себя присоединился к Инквизиции. А это говорит о многом.       — Доброе утро, Блэкволл!       Тот вздрогнул и удивленно округлил глаза.       — Солас! Яйца Создателя! Подкрадываешься, как кот к мыши…       — Прости, — усмехнулся он. «Как волк», — хотелось ему исправить. Как волк.       — А ты вполне можешь выгрести чьи-нибудь карманы… И смыться по-тихому, — засмеялся Блэкволл.       — Хм. Не пробовал… А, нет, — Солас задумался. — Было пару раз.       Блэкволл снова засмеялся, но заметив, что эльф задумчиво смотрит на него, кашлянул и пригладил усы.       — Погоди… Ты серьезно?       Солас усмехнулся и не стал отвечать — люди временами такие забавные. Он зашагал вдоль озера, переступая мягко и осторожно, изредка помогая себе посохом. Здесь склон — сплошные камни, выбоины и колдобины. Видимо, люди часто ездили за водой на телегах даже в дождь и мало-помалу размесили почву. Можно рассмотреть глубоко запавшие в грунт отпечатки копыт и колес. Солас остановился около пещеры — у входа падает и разбивается о камни небольшой мерцающий водопад.       Туника легко соскользнула с тела, Солас оставил лишь штаны. Вымыть из головы мысли хотелось даже больше, чем освежиться. Он опустил голову под журчащую воду и блаженно закрыл глаза. Обжигающе холодные, тугие, как прут, струи забили по спине и шее, забарабанили по ушам. Мурашки побежали по коже. Солас наслаждался этим ощущением.       За спиной раздались шаги: сначала уверенные и бодрые, потом осторожные, и, наконец, громкий треск сломавшейся ветки. Тут же испуганный вздох. Солас нехотя оглянулся и сердце в груди будто подпрыгнуло. Он удивленно посмотрел на Карру. Она попятилась.       Она что, не могла спуститься сюда позже? Почему сейчас?       — Хотела попить, — ответила она, будто прочитав его мысли. Вестница выглядела виноватой, но взгляд на мгновение опустился ниже его глаз, еще ниже… Солас даже ощутил куда. Ох, fenedis, эта девица все только осложняет! Может, ему подыскать ей юнца? Может она сама его подыщет и Солас сможет расслабиться, зная, что вряд ли еще кого-то в ближайшее время заинтересует его пах. Он сделал вид, что ничего не заметил. — Ir abelas, Солас… Помешала?       Он покачал головой. Вчера в полумраке ее с трудом можно было разглядеть, но сейчас Солас отчетливо видел — волосы действительно обрезаны неровно. Он не представлял, о чем она думала и что заставило ее кромсать волосы кинжалом… Желание оставить ту, плачущую Карру, в прошлом? Ту Карру, что испугалась крови на своих руках?       Почему он не подошел и не поддержал ее? Ведь ей наверняка нужна была поддержка.       — Ты шумно ходишь, — сказал он первое, что пришло в голову. Лишь бы не заполнять пространство неловкой тишиной.       — Что, прости?       — Сапоги, — Солас кивнул ей на ноги, вызывая заклинание, чтобы высушить себя. Тело охватило теплом. Магия… Многие и не знают, что потеряли.       — Вестница… И босиком?       — Ну, ты же долийка.       Карра недовольно улыбнулась.       — Пристыдил, — она сцепила на груди руки. — Сначала мне было неудобно, но…       Солас невольно вскинул бровь.       — Зато ветки и камни в ноги не втыкаются.       — Хм, — он натянул на себя тунику и набросил на шею амулет. У него ничего такого не втыкалось.       — Ты немного… Отличаешься телосложением, — Карра запнулась. — Почему?       — Прошу прощения? — Солас удивленно взглянул на нее, подхватывая с земли куртку.       Карра нервно заправила за ухо короткую прядку. Сейчас она напоминала ему хитрую лисицу: заметно нервничает, но глаза прищурены и внимательны. Он ее не смутил, абсолютно. Зачем эта игра?       — От эльфов ты отличаешься. Почему? — повторила она, не давая сбить себя с толку.       — Ах, как удивительно, мой друг! — съехидничал Солас, злясь на нее за притворство. — Я ведь уже говорил тебе…       — Дружище! — откровенно развеселилась она, — Ты говорил, что не считаешь себя эльфом — да. Сера тоже не считает, но телосложение у нее эльфийское.       Солас помолчал.       — А, в этом смысле… То, что ты не видела других… собратьев по крови, не означает, что я отличаюсь. Почему ты спрашиваешь?       — Интересуюсь… Ты отличаешься от всех эльфов, которых я когда-либо встречала, — и она шагнула ему навстречу, янтарные глаза вспыхнули двумя манящими огоньками. Стоп, дитя! Стоп!  — хотел крикнуть Солас, но точно одеревенел.       Карра протянула руку и тонкие, изящные пальцы внезапно оплели осколок волчьей пасти, амулет скользнул в ее узенькую ладонь. Он удержался от того, чтобы отшатнуться. Вестница ощупывала зубы, будто проверяя их на остроту. Кому еще он позволял дотрагиваться до амулета? Никому. В груди разгорается что-то страшное и пугающее. Хочется выдохнуть этот испепеляющий сердце пожар из груди. Но это уже невозможно. Лишь смягчить пламя, укротить его, чтобы не жгло, а грело… Но поцелуями и объятьями. Сгрести ее в охапку и не отпускать… Нельзя. Им по пути, только пока их цели совпадают. Но так будет не всегда. У него своя Цель и свой Путь. Он не должен забывать этого. Сколько сил отдано, сколько всего поставлено на кон! Ни одной ошибки… Он думал, что все предусмотрел. Но разве он мог предположить подобное?       — Солас… Расскажи, что это?       Помнишь, в детстве тебе рассказывали страшные сказки, da’len… Тебя учили остерегаться меня.       — Охотничий трофей.       Она удивленно вскинула брови.       — В нем магия, Солас… Сила! Я ничего подобного…       Он резко сжал ее руку, желая расцепить пальцы на амулете. Их взгляды встретились… Карра чуть прикрыла глаза и приоткрыла губы. Это жест ни с чем не спутаешь.       Давай! Рассмейся ей в лицо... Тебя и так величают, как ужасное зло. Или же... Солас вдохнул носом, пахло потрясающе — чем-то нежным и медовым. На вкус она должно быть еще лучше.       — Хэй, Солас! Босс! Там стрела была! Надо поспешить… — крикнул Бык. Карра вздрогнула, отступила на шаг и удивленно похлопала ресницами.       «Ma serannas, Варрик», — мысленно поблагодарил гнома Солас, молча и спокойно двинувшись к лагерю. Меньше всего ему хотелось, чтобы это выглядело, как бегство. А ведь так и было. Лицо у него горело.       — Подождите меня, — донеслось в спину.       — Ma nuvenin.       Она это серьезно?       Встретившись с Варриком, Серой и Вивьен отряд поспешил в поселок. По дороге гном рассказал, что Каллен с солдатами и «Быками» уже на месте. Едва отряд спустился в низину, как запах гари ударил в нос и они убедились — дела идут скверно. Горело все: окна домов облизывались огненными языками; трещали, распадаясь на куски горящих досок, крыши; полыхали, будто облитые смолой, изгороди; где раньше была трава, осталась лишь голая черная земля; огонь уже захватил сады и жадно пожирал стога скошенной травы; по полю метались кони, дико вытаращив напуганные глаза. Люди не замечали ничего — они убивали друг друга.       — Сера, Варрик, Вивьен, Солас, Карра — найдите возвышенности! Вы будете прикрывать. Ваша задача — маги. Воинам тяжело добраться до задних линий. Бык, Блэкволл, вам придется держать оборону, — распорядилась Кассандра. — И я с вами.       — Понял, Кассандра.       — Одна просьба ко всем! — сказала Карра. — Пожалуйста, постарайтесь не умереть.       Было бы проще, останься она в Убежище… Но люди должны видеть — Вестница Андрасте не боится смерти.       — К тебе та же просьба, Вестница, — Кассандра не просила, она приказывала.       — Я постараюсь, — Карра улыбнулась.       Подружились. Хорошо. Солас считал Кассандру достойной женщиной, Карре такие друзья необходимы, как воздух. Когда все разбежались, он не попытался искать возвышенность, а остался рядом с ней. Кажется, она не возражала. В долине битва кипела, как котел, и ни храмовники, ни маги, ни даже солдаты Инквизиции их пока не заметили — есть время для маневра.       — Спасибо, что остался. Мне немного не по себе.       — Мне тоже. — Она удивленно взглянула на него, в глазах вопрос: «Ты говоришь так, чтобы я не чувствовала себя трусихой?» Он чуть склонил голову и мягко улыбнулся.       — Идем в бой, друг мой?       Карра нервно засмеялась.       Вместе они поднялись по высокому склону. На храмовников и магов обрушились сверкающие молнии, а Тень внезапно расплескалась зеленью по траве — от удара каменного кулака содрогнулась земля. Со стороны Ведьминого леса появилось подкрепление. Темными мурашками оно расползалось по долине. Маги. Около двадцати. Солас покачал головой. Этот бой и так не обещал быть простым.