Гостья из Тени

Только сначала свяжет. А потом поглотит. Солас

— 1 —

      — Ты умер, — говорит Карра, теряясь взглядом в будущем, которого никогда не было. — Все умерли! Земля истекала лириумом, как кровью… Вокруг лишь демоны, смерть и пустота. Мне никогда не было так страшно!       Визит в Редклиф закончился настоящим триумфом. Поверженный магистр Алексиус и маги, ставшие полноправными союзниками — победа, достигнутая лишь величием Вестницы и ореолом покровительства Андрасте, которым она окутана. Немногие знали цену этой победы. Еще меньше было тех, кто помнил, что же произошло в тот короткий миг, когда Карра, уверенная в своей победе, шагнула к трону Алексиуса и яркая вспышка застлала глаза. Крик тевинтерца. Все испуганно охнули. Солас не успел понять, что случилось.       — Вестница?       Снова вспышка, от которой перед глазами все поплыло и магистр падает на колени. Униженный и раздавленный. На хорошеньком лице эльфийки желание бить ногами, рвать зубами, но тевинтерец хватает ее за плечи и кричит:       — Все закончилось! У нас получилось!       Она будто скидывает тяжелые путы мрака, дышит как рыба, выброшенная на берег       — Я проиграл, — говорит Алексиус.       — Ты проиграл, — подтверждает она и выхватывает кинжал из-за пояса — посоха у нее нет. Плащ порван и пропитан кровью, левая рука сломанной плетью висит вдоль тела. — Ты убил их всех!       — Сын, Феликс, — лишь шепчет он и ищет юношу взглядом. — Ты умрешь…       — Все умирают, отец, — в его голосе готовность к неизбежному.       На лице Карры гнев мешается с презрением и жалостью. Она со злобой смотрит на кинжал в своей руке.       — Уведите магистра.       Солас понимает не больше других, одно лишь ясно — с ней произошло нечто ужасное. Она медленно поворачивает голову, с опаской осматривая в зал, и обводит их всех неверящим взглядом, точно видит призраков.       — Я видела, как ты умер, — она опустила взгляд и долго смотрела в кружку с разогретым вином, выравнивая дыхание.       — Ты видела будущее?       Она ответила не сразу, голос прозвучал хрипло:       — Да.       — Мы все когда-нибудь умрем, — он лукавил, как всегда, и от этого было горько.       — Ты пожертвовал собой…       Солас едва не усмехнулся, продолжая теряться в догадках. Насколько же он отчаялся, чтобы пойти на такой шаг? Ситуация была настолько безвыходной? Или он отдал свою жизнь, спасая Карру? Даже это странно. Народ нуждается в нем — он не мог забыть об этом. Даже ради нее.       — Наверное, это был правильный шаг.       — Мы все исправили… Я отменила это будущее! Его не будет.       Она сказала это с жаром, глаза блестели от вина, на щеках вспыхнул румянец. Карра, кажется, уже опьянела, но он подлил ей в кружку.       — Расскажи… С самого начала, — попросил Солас. Она заговорила, а он слушал внимательно, откинувшись на спинку стула.       «Как ты помнишь, к Редклифу мы прибыли только утром…»       Солас потер подбородок указательным пальцем. Да, он помнил…       Развилка дорог осталась за спиной и небо взорвалось оглушительным треском, выплюнув зелень завесы, что тут же растеклась мерцающими лужами по земле.       — Толпа неудачников! — пожаловалась Сера. Она сидела на одной лошади с Варриком, сонная и потрепанная. — Притягиваете несчастья, как задница жирдяя пинок. Я не буду драться. Я устала.       Солас поморщился. Рука болела: магия срастила кожу, но тело помнило, что должно болеть, и болело. Он чудовищно устал, не физически — духовно. Во времена, когда он был юн и вспыльчив, горы трупов, некогда бывшие сотоварищами в бою, разжигали в нем злость и ярость, а сейчас тлеющие угли смирения. Ни одна война не проходит без жертв, но груз на плечах тяжелеет. Слишком много смертей для одной души, даже бессмертной.       — Лютик, ты орешь мне в ухо, — проворчал Варрик.       — Извини, гном! — заорала она в самое ухо писателя. — Я больше не буду!       Варрик лишь беззлобно насупил брови.       — Засранка.       Якорь засветился и Карра покривилась от боли. Неудивительно, эта магия не предназначалась для хрупкого тела. Когда Солас пытался сравнить ее и себя, то ощущение вины накатывало стремительно и беспощадно. У него столько дополнительных резервов и способностей, чтобы выдержать сильную магию, а у нее? Что станет с ней через год или два? А демонов тем временем становилось больше. Но усталость Серы оказалась заразна и отряд с апатией взирал на врага.       — Вот дерьмо! — заворчал Бык.       — Сраное дерьмо! — согласился Блэкволл. — Эта хрень мне не нравится.       — Зато мы придемся им по вкусу, — хмыкнул Варрик.       Из-под земли выползали похожие на кузнечиков-переростков демоны, худые как палки. Они озирались и потирали тонкие лапки, предвкушая пиршество.       — Срань господня! — Сера скривилась. — Мы туда не пойдем!       — Хватит ныть! — крикнула Карра. — Соберитесь. Мы прошли такой долгий путь не для того, чтобы сейчас жевать сопли. Давайте уже разделаемся с этими демонами! Я хочу есть, пить, спать! И как можно быстрее.       Солас задумчиво улыбнулся, услышав стальные молоточки в ее голосе. Может Варрик и прав: что-то в ней есть. Не зря же хранительница выбрала ее Первой.       — Босс, я разделяю твои хотения.       Все спешились, когда Солас почувствовал дефект в Завесе. Она тонка настолько, что он мог бы разорвать ее усилием мысли, если был бы достаточно силен. Время искажено, то замедляется, то несется, как ветер.       — Время, — подтвердила его опасения Карра. — На него что-то воздействует.       — Я тоже это чувствую, — он удивленно покосился на нее. Как ты это почувствовала, Вестница?       — Кажется, эта магия похожа на вашу, моя дорогая, — заметила Вивьен.       Солас метнул взгляд между магичками и удивленно дернул головой. Маги этого мира… тоже чувствуют изменения в Завесе?       — Некромантия? — Карра скрестила на груди руки. — Но я все равно не понимаю. Зачем маги сделали этот разрыв?       Солас нахмурился. Она права — это дело рук магов, не Завесы. И снова его удивляет.       — Я буду снимать временные капканы. Прикройте меня, — сказала Карра.       Бык вышел вперед и мгновенно угодил в ловушку времени — его движения замедлились.       — Не подпускайте к нему никого! И не подходите к воронкам! — крикнула Карра.       Солас сделал рывок и огляделся. Пока другие прикрывали Железного Быка, он с интересом разглядывал временные капканы. Надо понять, как они действуют. Он прикрыл глаза, осязая сильный поток ветра, и быстро шагнул в красную пульсацию света.       Работает! Время побежало сквозь него, как вода, вокруг все остановилось. Кассандра со вскинутым в воздух мечом, болт выпущенный из арбалета Варрика, будто застывший на лету… Вот что видит Карра, запустив маховик времени с бешеной скоростью. Да, полезное заклинание. Он помнил похожее, способное накрыть куполом целые войска и сделать их практически не убиваемыми. Похожая магия этого мира лишь отголоски древнего эльфийского мастерства.       Как же близко здесь духи. Солас осязал их, легкими потоками ветра они щекотали кожу. Он ударил посохом, и светящиеся огоньки облепили его, как медузы в море. Их притягивала мертвая магия и смерть. Руки точно опережали мысли. Как во времена Арлатана, когда поле боя сверкало от вспышек магии, ведь не было никого, кто бы не умел колдовать, а битвы, бывало, длились не один год. Посох выбивал искры с нечеловеческой скоростью, и уже через несколько минут все демоны были мертвы. Солас шагнул за пределы круга. Теперь, когда демоны не мешали, Карра быстро рассеяла ловушки.       Они зовут это некромантией… Все же полезная штука. Так быстро разрыв они еще не закрывали.       — Это то, о чем я думаю? — спросила Карра. — Завеса изменена? Человеческий фактор или что-то иное?       — Да, Завеса здесь сильно истончилась. Думаю, кто-то воздействовал на нее и… — он замолчал. В этом месте грань между Тенью и реальным миром столь тонка, что Солас чувствовал, как духи окружают его и шепчут об опасности, просят быть осторожным. Но с ними нет духа Мудрости.       «Где она?» — все остальное будто вылетело из головы.       — …что думаешь, Солас?       — Да… Не знаю, — раздраженно отмахнулся он.       Карра удивлённо взглянула на него. Надо уходить, но рассудок ледяными пальцами сдавил горло. Цель требует жертв. Уйти — невозможно. Воздух колючими иголками вонзился в легкие, холодная лапа стиснула что-то внутри живота. Цель требует очень больших жертв. Слишком больших.       — Кажется, нам всем пора хорошо выспаться, — заметил Варрик.       Карра подошла к Соласу и, заглянув в глаза, тихо спросила:       — Что-то случилось?       Ее взгляд преисполнен нежности и заботы и тьма, клокочущая и раздирающая его изнутри, внезапно отхлынула. Слова стали такими легкими, такими простыми и естественными, что Солас с трудом удержал их: «Мне нужно идти… Дурное предчувствие. Мой друг может попасть в беду».       Это всего лишь нервы… Он потерял слишком многих друзей. Сам себя уже накручивает.       — Нет. Просто разболелась голова. Это все из-за манипуляций со временем. Я уже давно не пытался пользоваться такими сильными заклинаниями. А с этими вообще сталкиваюсь впервые.       — А я надеялась, что ты нам расскажешь что-нибудь, — созналась Карра. — Конечно, я изучала некромантию, но здесь…       — Эта магия сильнее твоей, — подсказал Солас.       — Да, — Карра недовольно поморщила нос. — Поэтому я должна знать.       Он помолчал, обдумывая, что можно сказать и не сболтнуть лишнего.       — Многое я могу лишь предположить… Однако сейчас не время для гипотез. Вернемся к этому в Убежище, — он очень надеялся, что она забудет, но знал, что вряд ли.       Вспоминая об этом сейчас, Солас понимал, что тогда беспокоился напрасно. Источником знаний о магии смерти для Карры стал тевинтерец, которого она привезла с собой из Редклифа, как трофей.       Трофеем Дориана Павуса назвать, конечно, сложно. Но он ведет себя так, будто подарен Инквизиции за какие-то особые заслуги.       Не самое подходящее время, но он должен был это осознать — он ревнует. Не к Дориану, с лихо закрученными усами, а к тому, что иноземный маг крадет у него ее любопытство. А Солас всегда был собственником и эгоистом. Ему трудно смириться, что эльфийка ищет ответы на свои вопросы не в его компании. Но… В этом вся Карра. Способная посреди ночи постучать в дверь с толстой книгой на древнеэльфийском в руках и попросить читать, попутно тыкая пальцем в каждое не знакомое ей слово. Или подойти к плацу, где тренируются солдаты, и попросить Кассандру показать ей силовые приемы. Ищущая, любопытная и голодная — большую часть жизни знания она черпала из ветхих рукописей или стертых надписей на стенах, найденных в пещерах и разрушенных гробницах. Хранительница не помогала юной долийке — лишь презирала или пугалась ее страсти к древним запретным силам, хотя и видела в девочке потенциал. Иначе не сделала бы ее своей ученицей.       — Когда-то я сталкивался с похожей силой, — осторожно обходил острые углы Солас, — В своих путешествиях. Мощный и древний поток энергии, ревущий, как сотни горных водопадов. То, что я вижу сейчас, — лишь искры давно затухшего костра. Но в неумелых руках даже эти искры могут оставить пепелище.       Карра приоткрыла рот, явно желая что-то спросить, но Солас отрицательно покачал головой. Она так и осталась стоять с чуть приоткрытым ртом, будто ожидала, что озарение залетит в него, как муха. Стало смешно. Он едва удержался от желания взять ее за подбородок и заставить губы сомкнуться.       — У нас масса дел, lethallan. Не стоит задерживаться.       Редклиф, конечно, далеко не Вал Руайо — всего лишь небольшая деревня, построенная вокруг крепости. Солас был бы не прочь покинуть эту деревеньку, пропахшую рыбой и сеном, и вернуться в шумный город с высокими башнями. Соратники бы удивились — бродяга из леса лишь пытался изображать деревенского простачка, когда оказался среди вычурной роскоши, по которой истосковался.       В своих путешествиях Солас наблюдал, как из такой же деревеньки столица Орлея превращалась в величественный город. В те времена с прилавков продавали деревянные бусы, а помои выливали прямо на улицу. Ну и вонь стояла в столице Орлея! Но Вал Руайо был ему ближе, чем Редклиф или те же дремучие и непролазные Бресилианские чащи, с вечно ждущими своих жертв сильванами. Солас не забыл сытую жизнь: не забыл, каково это — засыпать в роскошной постели и целовать руки знатных красоток, пришедших на бал, фланировать по залу, по очереди танцуя с девицами из длинных списков. А может, даже пойти с одной из них в сад и потерять счет времени, срывая друг с друга одежду и глупые ограничения этикета.       Многим хотелось узнать его поближе. Этого скрытного, наглого, резкого, и насмешливого чудака, прозванного собратьями Ужасным Волком.       Андруил была одной из тех, кто не мог смириться с тем, что ее отвергли.       Но тогда все казалось проще, как и отношения с женщинами. Он мог напиться до пляшущих стен и затащить в постель хорошенькую служанку, а утром прогнать, не спросив даже имени. Может, он и был чуть лучше других, но все же не примером для подражания.       Многое менялось, на смену легким увлечениям приходили настоящие чувства. И была она, ради которой он шел на многое. И она есть до сих пор… Погруженная в глубокий сон среди древних руин. Одна из элвен. Вот только тот, молодой Волк, влюбленный до слепоты, сгорел в огне революции, поглощенный идеями о борьбе и свободе, а его любимая была ничем не лучше Фалон’Дина и ему подобных.       Карра бы ей не понравилась, но зато понравилась бы Митал. Великая богиня нередко окидывала мудрым и пронзительных взглядом его новых пассий и иногда, когда девушка превосходила ее ожидания, задумчиво улыбалась. Но та «она» вызвала всего лишь презрительное фырканье. Сейчас, Солас понимал, что это фырканье скорее подтолкнуло его вперед… Назло. Иногда ему хотелось ее бесить.       Что сказала бы Митал?       «Если видишь впереди пропасть и не знаешь, что делать, — прыгай! Только тогда поймешь, умеешь ли ты летать».       Нет, прыгая, ты можешь лишь убедиться, что падение хуже в реальности, чем в воображении. И никогда не предугадаешь, как тебя размажет по земле… А как же восторг от полета? Да, может, только ради этого и стоит прыгнуть.       Эти мысли вызвал разговор с Каррой в трактире. Солас расположился подальше от глаз посетителей и надеялся просто побыть в тишине, а может, и войти в Тень. Вестница же, как всегда, ворвалась в его спокойствие, заставила открыть глаза и сосредоточиться на действительности:       — Солас, ты чувствуешь духов?       Он думал над ответом и не нашел причин утаивать правду.       — Да.       Она долго молчала, пытаясь вытащить пробку из деревянной бутылки, в воздухе липко пахло медом. Видимо, купила в трактире.       — Мне кажется, Ферган… Всюду сопровождает меня.       Солас лишь на мгновение закрыл глаза — да, действительно, дух рядом. Дух Оберег. Такая редкость! Но живым не стоит на этом зацикливаться. Этот дух лишь воплощает желание Фергана ее защищать, и в нём нет ничего от того юноши, которого она помнит.       — А что бы ты хотела услышать, lethallan?       — Не знаю. Наверное, что он упокоился с миром…       — Так и есть. Хочешь поговорить о нем?       — А тебе интересно?       — Я готов слушать, — он улыбнулся.       Она пожала плечами, снова сосредоточившись на пробке:       — Он был мне как брат. Надежный, добрый, справедливый… Я была совершенно одинока в клане, но Ферган меня поддерживал, защищал. Потом решил забрать к себе… Говорил, что мы уйдем из клана, поищем другой, — ее губы тронула улыбка. — Я была совсем девчонка…       Солас удивленно взглянул на нее. Сколько ей было тогда? Пятнадцать?       — Так хотелось сбежать с ним… А мы даже не целовались ни разу — бережно относились к традициям. А теперь вот жалею.       — Традиции? — удивился Солас. — Они еще существуют?       — Еще существуют? Ты иногда так странно говоришь…       — Я много путешествовал в Тени и видел прошлое. Иногда мне кажется, что я и сам древний, как темная скала над морем, — он улыбнулся, надеясь, что это прозвучало как шутка.       — Прошлое ты видел, а многое ли знаешь о настоящем?       Солас подавил удивление, совершенно не переменившись в лице, но по шее растекся жар. Она ткнула его носом, как котенка. Наверное, по сравнению со знаниями о прошлом, не так уж и много. Она права. Стоило бы заняться изучением этого вопроса. Поискать подходящую литературу? Кажется, ему могла бы помочь леди Монтилье.       Он не ответил: не говорить же, что он больше витает в прошлом, чем в настоящем.       — Так, значит, эльфы по-прежнему озабоченны целомудрием и невинностью своих отпрысков? Заботятся об их чести? — он поморщился и пренебрежительно фыркнул.       — Да, долийский этикет, — удивленно протянула Карра. — Что тебе не нравится?       Солас промолчал, снова проигнорировав ее вопрос.       — Ты много общалась с людьми?       — Скажем так, я стремилась к общению с ними. Хоть это и злило хранительницу. А еще с гномами. Чаще это были торговцы, кузнецы и оружейники. Но кунари я не встречала. Железный Бык первый представитель этой расы, с которым мне удалось поговорить. И пока единственный… — она засмеялась. — Они все такие огромные?       — Нет. Чаще меньше, но я видел и крупнее, — ответил Солас и помолчал, обдумывая услышанное. «Теперь жалею…». Стало неуютно от мыслей, вползающих в голову, подобно холодным и ядовитым змеям. Она ни разу не целовалась… Ему казалось, что она уже перешагнула этот этап. Он помнил ее спокойствие у водопада, которое больше присуще женщинам, а не девочкам. Ах да, она занималась целительством — целителей очень сложно смутить. Fenedis lasa! Она постоянно заставляет его думать о таких вещах, выбивает из колеи! Постоянно. Солас забрал у нее бутылку, чтобы скрыть нервозность, и без труда вытащил пробку. Карра улыбнулась:       — Спасибо.       — Как Ферган умер? — осторожно спросил Солас. Вроде бы она вполне способна ответить на этот вопрос без слез. Взгляд Карры углубился в себя, будто она вновь переживала что-то.       — Он погиб на охоте…       — Дикие звери?       Ее взгляд вернулся к Соласу и она кивнула.       — Волки.       Кажется, судьба смеется над нами, Вестница.       — У тебя остались о нем теплые воспоминания?       — Да.       — Этого мало… Но это то, что у тебя никто не отнимет.       — Ты прав. Но больше я жалею не о том, что потеряла его, а о том, чего не сделала, пока он был рядом, — кажется, Карра заметила, что Солас заблудился где-то в мыслях, поэтому добавила: — Ладно… Не стоило об этом.       — Почему же? — он улыбнулся. — Ты заставила меня задуматься.       — О чем?       — Об упущенных возможностях.

— 2 —

      — Моя дорогая, вы ужасно выглядите, — ласково пропела Вивьен.       Чародейка Фиона в самом деле плохо выглядела: тени под глазами, много косметики, будто не знала, чем замазать усталость. Эльфийки и косметика вещи несовместимые. Отчасти потому, что и так внешне яркие, но также и потому, что, не умея ею пользоваться, выглядят вульгарно и пошло. Соласу нравилось, что Карра прекрасно обходится без нее.       — Чародейка Вивьен?! Тем не менее — добро пожаловать, посланники Инквизиции. Что привело вас в Редклиф? — спросила она, взглянув на Карру.       — Вы встретили нас в Вал Руайо и пригласили сюда на встречу.       На лице чародейки проступило недоумение. Солас был не удивлен. Еще в столице Орлея он почувствовал магию. Кажется, чародейка была всего лишь обманом зрения или воспоминанием вызванным искривлением времени. Возможно, кто-то запустил временное колесо в обратную сторону, и потому чародейка их не помнит. Он умолчал о своих подозрениях — ему хотелось, чтобы солдаты Инквизиции прибыли в Редклиф. Нужно было взглянуть, что стало с магами. И лучше попытать удачи с ними, чем явиться к храмовникам, с которыми тоже не все в порядке. Корифей кинул два капкана. Скорее всего хотя бы один из них можно обезвредить.       — Я… Вы что-то путаете. Я была в Вал Руайо, еще до взрыва Конклава.       — Но я уверена, что видела именно вас!       — Я не понимаю… Теперь, когда вы заговорили об этом, у меня странное… — она вздохнула. — Кто бы ни пригласил вас сюда, ситуация изменилась. Свободные маги уже присягнули на верность империи Тевинтер.       — Вот поэтому магам доверять нельзя! — хмыкнул Железный Бык.       Солас чувствовал опустошение и усталость. Опять рабство… Ну почему столь многие выбирают его добровольно? Он попытался сыграть на качествах, присущих всему живому, — это жалость к себе и тщеславие.       — Я понимаю, что вы напуганы, но заслуживаете большего, чем рабство в Тевинтере.       Однако чародейка Фиона уже решила свою судьбу.       — Мы подчиняемся магистру, и поэтому я не имею право вести с вами переговоры.       — А кто имеет? — спросила Карра.       За спиной скрипнула и хлопнула дверь. Солас увидел вошедших — тевинтерский магистр в сопровождении слуг и молодого юноши.       — Простите нас за ужасное гостеприимство, мои дорогие друзья, — послышался мужской мягкий голос. — Я не смог приветствовать вас раньше.       — Посланники Инквизиции, позвольте представить вам магистра Гериона Алексиуса, — сказала чародейка Фиона.       — Южные маги теперь под мои командованием, — подтвердил он с ухмылкой. — А вы — та самая выжившая? Из Тени? Любопытно…       Карра ответила натянутой улыбкой.       — Хорошо, раз маги в ваших руках, то давайте обсудим…       По лицу чародейки прошла нервная судорога. Ах, значит, Фиона, вы все-таки не смирились с рабством? Карра и Алексиус присели за один из столиков. Магистр представил юношу, как оказалось, — своего сына. Его звали Феликс. Только успев представиться, он ушел за писцом. А пока все ждали его возвращения, Алексиус распространял шлейф дешевых комплиментов и вел себя, словно кот у клетки с канарейкой. Он перекусит Карре шею, как только появится удобный случай. Солас мог их подслушать, но просто читал по губам. Они уже подошли к разговору о деталях сотрудничества, когда вернувшийся Феликс пошатнулся и рухнул прямо на Карру.       — Феликс! — потрясенно вздохнул магистр и бросился помогать его поднимать.       — Простите меня за мою неуклюжесть, миледи! — заспешил извиниться юноша, Солас заметил, как он ловко вложил Карре в руку записку. Оставалось надеяться, что это обыкновенная любовная мазня, а не что-то серьёзное.       Стало ясно, что дальше диалога не будет. Магистр забеспокоился, занервничал, стал собирать слуг, магов, совершенно забыл о Вестнице, повел больного сына наверх; уже уходя, он извинился и сказал, что они вернутся к этому разговору.       Карра развернула записку. На случай, если она сочтет эту информацию слишком личной, Солас тихо подошел со спины. Он был выше и без труда смог разглядеть написанное. Конечно, это нагло и некрасиво, но нет времени думать об эстетике поступков, когда Цель важнее, чем собственная жизнь.       — «Вам угрожает опасность. Встретимся в церкви», — зачитала она.       — Она без подписи? Мальчик боялся, что она попадет к отцу? — заметил Солас. — Или это ловушка?       Железный Бык нахмурился и тяжко вздохнул.       — Мы должны сходить, — сказала Карра. Вопрос был исчерпан.