Гостья из Тени

 — 3 —

      Церковь деревянная, с полукруглыми окнами и треугольной крышей. От ступенек крыльца вниз тянется каменная дорожка через сад, заросший буйной зеленью. Жрицы смиренно тонут в тени деревьев, погружаясь в молитвы и мысли.       Солас прислушался: внутри было спокойно, лишь чье-то взволнованное дыхание нарушало тишину.       Если за стенами враг… То, возможно, сильный. А может глупый? Или некто действительно хочет предупредить посланников Инквизиции?        Алексиус задумал что-то недоброе? Кажется, это очевидно. Но, быть может, только ему одному?       Солас бы предпочел пробраться в крепость, пока Алексиус возится с больным Феликсом, и застать его врасплох.       Сын — это слабое место магистра. Что неудивительно. Любимые и близкие чаще всего становятся теми уязвимыми точками, на которые можно надавить и ранить, даже если ты в доспехах до самых пят.       Вот только предложи Солас свой план соратникам, и предугадать их реакцию будет несложно. Будь его воля, он бы не медлил. Еще проще было бы убить мальчишку. Это уничтожит магистра быстрее, чем умело пущенная стрела. Надо действовать, пока магистр расслаблен и думает, что посланники Инквизиции покорно ждут его приглашения. Вот только… Солас не мог действовать сам.       — Этот замок принадлежит эрлу Тегану, а он родственник короля. Интересно, куда пропал сам эрл? Не говоря уже о леди Кусланд… — сказала Карра, пока они спускались по дорожке из белых камней и затвердевшей глины. Эльфийка приостановилась перед статуей Героини Ферелдена. — А она красивая! И такая женственная!       — Это Кусланд? — удивился Железный Бык, рассматривая женщину из камня: она втаптывала в грязь голову дракона, пронзенную мечом в шею, за спиной, как крылья, торчали два клинка, каменные глазницы смотрели воинственно. Но самым ярким достоянием статуи были грудь и бедра — тут уж скульптор материала не пожалел. — Хм… А она недурна. Я бы сказал, женщина — магнит. — Бык засопел. — Что эта Кусланд нашла в короле Алистере? Он же тюфяк.       — Королева Тейрин, — поправил его Солас, с интересом рассматривая статую. Ему сложно было осознать притягательность человеческих женщин — у них нет эльфийского изящества, хрупкости, грации, тонкой, как гибкая веточка, талии, которую можно обхватить ладонями, и острых ушек, выглядывающих сквозь пряди волос. Они такие мощные и мужественные, их женщины, хотя да — могут быть красивы с определенным набором черт… Но не притягательны. По крайней мере для него.       Варрик вдруг засмеялся:       — Я вот гадаю, что вообще связывает этих двоих? Он явно женился на ней с перепугу. Такая дамочка кого угодно на себе женит. Победительница Мора…       — Возможно, у нее было больше оснований быть его женой, — очень красноречиво намекнул Солас, сдержав смех. — Чем у дочери Логейна.       — Ты прав, Смеюн. Разве кувыркание в палатке с принцем во время Мора — это не прямой путь в королевы? — хмыкнул Варрик. — Человеческая политика… Проста и логична, как мокрые трусы на веревке.       Солас взглянул на Варрика, полностью с ним соглашаясь. Все так обычно и обыденно. Королева Ферелдена, унаследовавшая свой трон через постель с принцем, — это так в духе политики людей, и вообще любой политики и знати. Сколько раз в своей юности он видел, как любовницы влиятельных личностей восходили на вершины, пользуясь правами своего мужчины, как козырем в рукаве. А потом мужья меркли в лучах их славы. Митал не была исключением. Изобретательная, умная и хитрая.       Карра недовольно вздохнула, чуть ли не зарычав:       — Она спасла нас от Мора!       — Тогда логичнее было бы для нее оставаться командором Стражей, — Солас повернулся к Карре, встречая этот мстительный блеск в глазах. А он успел соскучиться по их спорам. Какая же она колючая, когда злится…       — Вы все так говорите, потому что она женщина! — Карра упрямо вздернула подбородок. — Но женщины тоже могут править! И ничуть не хуже мужчин. А как она стала королевой… Разве это важно? Важнее другое — то, что она дает своему народу. Элисса мудрая и справедливая королева. Она прошла долгий и трудный путь… И на деле доказала, что достойно может вести свой народ за собой и заботится о нем.       Солас довольно улыбнулся и подумал: «У такой воинственной маленькой госпожи должен быть свой собственный замок…» Он взглянул на темную линию гор. Убежище — не то, что нужно. Пока все ютятся там, у них нет твердыни под ногами. Знать, что за спиной стоят мощь и сила, — так же необходимо для живых, как вера в Творцов и Создателя.       Возможно, он сможет убедить их покинуть Убежище? Хотя… Нет. Столько всего уже сделано — его поднимут на смех. Это должно стать необходимостью.       — Мы идем в Церковь, или вы так и будете тут стоять? — поторопила всех Карра.       Все, кроме Соласа, ждали демонов, отступников или даже храмовников, но в Церкви их ждал всего-навсего молодой мужчина, не больше двадцати семи лет. Усатый брюнет в бело-синей мантии, подхваченной на талии ремнем, золотая пряжка ярко сверкала в свете горящих свечей, и за спиной посох, — маг. Он сидел на спинке скамьи, забросив одну ногу на другую, слишком зализанный и холеный, как будто принц, сбежавший с орлесианского бала.       Брюнет улыбнулся уголком рта, весело блеснули глаза. Солас заметил, что его мантия забрызгана гарью и кровью. Он долго был в дороге и сражался. Брызги грязи снизу на подкладке мантии и на сапогах — значит, ехал верхом. И, кажется, не успел снять комнату в трактире. А если и успел, то прямиком прибежал сюда. Он создавал впечатление человека, который тщательно следит за тем, чтобы каждый волосок лежал к волоску в этих закрученных усах, и такое пренебрежение к одежде говорит только о спешке и невозможности что-либо исправить.       Значит, быть здесь — важно для него. Он нервничает. Пульс стучит, как молоточек, но на губах улыбка.       Ах, эти дети знати, привыкшие с пеленок надевать маски и забивать свои истинные чувства под толстую броню улыбок и фальшивого смеха! И это правильно. Все равно их никто не поймет. Они лишь украшения и инструменты в руках родителей, привыкших сверкать на балах драгоценностями и идти по головам к своей цели. Судя по всему, он наследник какого-нибудь знатного рода. И при этом маг — любопытно. Значит, так выглядят сыновья тевинтерских магистров? Идеальные до кончиков усов.       Взгляд тевинтерца изучал вошедших, а лукавая улыбка так и растягивала щеки — он буквально упивался произведенным на всех эффектом.       — Ну наконец-то! Та самая леди Вестница! Прекрасная юная эльфийка, посланная нам самой Андрасте… Да, и правда, красотка, — весело воскликнул он, увидев Карру, протиснувшуюся между мужчинами. Ей явно не понравилась эта фамильярность: нахмурившись, она сцепила руки на груди и вздернула подбородок, этим поведения напомнив Соласу, кто был предками нынешних эльфов. В ее глазах предостережение и строгость, она словно пыталась указать нерадивому ученику на его место. Брюнет продолжил: — Ты способна движением руки закрывать разрывы! Это правда?       — Предположим, что это так, — ответил за нее Солас, потому что Карра явно не собиралась снисходить до ответа.       — Восхитительно! Как это работает?       Все молчали и, кажется, были в замешательстве. Тевинтерец засмеялся:       — Дай угадаю. Ты и сама не знаешь? Подняла руку, пошевелила пальцами… Бабах! Разлом закрывается?       — Кто ты вообще такой? — Карра буквально стегнула его голосом, заставив поймать ртом воздух и на время замолчать.       — А-а, — протянул маг, будто получив подзатыльник, но не растерялся. — Я снова поспешил… — и ответил скороговоркой, явно предназначенной для светских посиделок: — Дориан из рода Павусов, недавно прибыл из Минратуса. Рад знакомству.       — Осторожнее, — заворчал Бык, громко и недовольно засопев. — Они чем смазливее, тем хуже.       — Какие недоверчивые у тебя товарищи! — продолжал веселиться он. — Я ученик магистра Алексиуса. Поэтому, как нетрудно догадаться, — моя помощь вам пригодится.       — Может, хватит вести себя так, будто напрашиваешься на аплодисменты? — потеряла терпение Карра, янтарные глаза сверкнули. — Что нужно от нас ученику магистра? Где Феликс?       — Что, аплодисментов не будет? Ну и ладно, — Дориан пожал плечами, но паясничать перестал. — Феликс, видимо, не смог пока вырваться. А Алексиус больше не мой наставник. Ты ведь и сама чувствуешь, что творится нечто странное? Это ясно безо всяких посланий. Начнем с того, что Алексиус увел магов прямо у вас из-под носа. А для того, чтобы опередить Инквизицию, он сломал само время.       Карра вздохнула:       — Теперь многое проясняется… Значит, он появился здесь сразу же после смерти Джустинии?       — Ловишь на лету.       «Кажется, он не врет», — подумал Солас. Магистр обуздал эльфийскую магию… Все же это поразительно! И скверно, когда такая сила попадает в руки людей вроде этого Алексиуса. Как же это все усложняет… Но, в принципе, нет ничего невозможного, и у них должно получиться устранить магистра.       А вслух сказал, все же не сумев скрыть восхищенной улыбки:       — Если все так, то это крайне интересно… И опасно.       — Вы ведь обратили внимание, что разлом, который вы закрыли снаружи, искажал время вокруг себя? Ускорял одно, замедлял другое. Таких разломов будет становиться все больше, они будут расползаться все дальше и дальше от Редклифа. А магия Алексиуса неустойчива — она расшатывает само мироздание.       — Мне нужны доказательства, чтобы обвинить магистра, — сказала Карра. — А не только слова…       — Я знаю, о чем говорю. Я участвовал в создании этой магии.       Солас глубоко вдохнул и сосредоточился на окнах Церкви, чтобы не взорваться от бешенства. Тошно, горько и смешно.       «Он участвовал в создании этой магии…!» Кажется, будь Солас в иной ипостаси, шерсть на загривке встала бы дыбом, а из пасти показались бы клыки.       Участвовал в создании… Щенок! Слюнтяй! Эту магию создали еще до того, как появилась империя Тевинтер. Соласу хотелось выдать Дориану затрещину, толкнуть в шею, чтобы тот носом пробороздил землю, и сказать много слов, что вскрыли бы брюхо лжи как острое лезвие и мгновенно стерли бы эту лукавую улыбочку с холеного лица, но это было бы слишком неосторожно и необдуманно — так подставляться из-за какого-то напыщенного молокососа. Солас хорошо помнил о своей порывистости и импульсивности, и потому убрал руки за спину, сцепил их в замок, ухватившись левой за запястье правой. Он сосредоточился на ударах сердца, медленно вдыхая и выдыхая. Нервы пришли в порядок, но осадок остался.       — Хм, — протянул Железный Бык.       Солас услышал хлопок двери где-то за колоннами и шкафами. Кажется, запасной вход. Обоняние само подсказало — это Феликс. Острый, резкий и горьковатый запах лекарств и настоек.       — Сначала это было теоретической разработкой, и воплотить ее в жизнь у Алексиуса не получалось, — продолжал Дориан. — Вот только я не понимаю, зачем он занимается этим сейчас? Рвет время в клочья, чтобы заполучить сотню приспешников?       — Не для этого, — Феликс вышел из-за стенда с книгами, юноша был слегка бледный и явно уставший, и подошел к Дориану.       — Как ты долго! Он начал что-то подозревать? — поинтересовался тот. В его серо-зеленых глазах лишь на мгновение отразилась теплота и забота. Кажется, Феликс ему дорог.       — Нет. Просто не надо было приплетать свою болезнь. Я думал, что он будет со мной нянчиться до утра, — Феликс взглянул на Карру. — Мой отец вступил в секту. Они хотят вернуть Тевинтеру его былое могущество и называют себя «венатори». Я не знаю всех его целей, но одно могу сказать точно — он хочет вас убить, леди Вестница.       — Зачем ты его предаешь? — удивилась Карра после непродолжительного молчания. Новость что ее хотят убить, казалось бы, не затронула ни одного мускула на ее лице, в глазах лишь появился какой-то огонек.       — Затем же, что и Дориан, — мой отец выбрал неправильный путь, он делает нечто ужасное. Но я знаю, что он выше этого. Я хочу ему добра.       — Значит, его цель — Вестница, — сказал Дориан, несколько секунд задумчиво изучая друга, а потом перевел взгляд на Карру. — Я бы на твоем месте этим воспользовался. Все проще, когда знаешь, где западня. Я не могу больше оставаться в Редклифе. Алексиус пока не знает, что я здесь, и лучше будет, чтобы он не знал как можно дольше. Но, когда вы встретитесь, мне надо быть рядом. До свидания, Вестница. Буду на связи, — он слегка склонил голову и уже было двинулся к черному ходу, но повернулся. — И Феликс… Постарайся уцелеть.       — Есть участь хуже смерти, Дориан, — сказал юноша и, кивнув путникам, тоже покинул их — не мог больше задерживаться. Посланники Инквизиции остались наедине со своими мыслями.       Карра потерла виски и тяжко вздохнула.       — Это никогда не кончится, правда? Что всем этим людям нужно от меня? В Орлее? Здесь? Почему я всех так их волную?       Не ты, хотелось поправить Соласу. Их беспокоит Якорь и тайна твоего появления. Они интересуются тобой, потому что боятся.       — Ты уже устала от обрушившейся на тебя славы, Вестница? — удивился Варрик. — А я ведь предлагал тебе сбежать, пока была возможность. Может сейчас самое время? Идем. Так уж и быть, провожу тебя до другого материка.       — Это очень заманчивое предложение, Варрик. Но я не могу…       — Как это знакомо. Чем глубже и темнее яма, тем тебе веселее пихать туда голову и руки, — улыбаясь, сказал он, но взгляд был усталым. — Какая интрига, вытащишь полголовы или полруки? А может ты и вовсе останешься без обеих?       — Слишком поздно сдавать назад… Алексиус уже хочет меня убить. Ты предлагаешь мне бегать и прятаться? Я не думаю, что мне позволят жить спокойно вот с этим, — Карра взглянула на ладонь, где сквозь кожу проступало изумрудное свечение.       — Совсем как Хоук, — фыркнул он. — Почему все девицы такие вредные и строптивые?       — Как Бьянка? — хмыкнула Карра, ее глаза вспыхнули задорными лучиками.       — Да. Как Бья… Ах ты, зараза! Нет, моя Бьянка добрая, милая и ласковая… Это я про арбалет.       Карра захихикала и ее смех, будто искорки света развеял мрак Церкви. Скамьи, иконы, фрески на стенах, утопали в оранжевом свете свечей, как в крови. Варрик как-то натянуто улыбнулся и тяжело вздохнул. «Эта Бьянка, которая не арбалет, видимо, та еще заноза в сердце», — подумал Солас.       — Я-то ожидал засаду от тевинтерцев, — проворчал Бык. — А не этого зализанного павлина, — фыркнул он пренебрежительно.       Солас начинал беспокоиться: он не думал, что Алексиус хочет именно убить Карру — слишком радикальные меры. Да, у нее есть сила закрывать разрывы, но чем ее смерть поможет Тевинтеру? Или Алексиусу? А может, Корифею?.. У него есть маги, но по-прежнему нет Якоря. Но как ее смерть это исправит? Что же он задумал?       — Мы пока не знаем, кто наш истинный враг. И что он хочет сделать, — вырвалось у него.       — Но Дориан…       — Я не думаю, что именно Алексиус хочет твоей смерти. — Солас помолчал, обдумывая, как дать понять, что она в гораздо большей опасности, чем кажется на первый взгляд.       — О чем ты?       — Я хочу сказать… Будь осторожнее, Вестница.       Карра смотрела на него, а он хотел, но не мог предупредить. Ей придется бороться с безумцем, возомнившим себя богом, — от него можно ждать чего угодно.       Она вздохнула, явно осознав, что больше ничего от него не услышит, и отвернулась.       — Кажется, пора собрать совет.

 — 4 —

       Карра должна отвлекать магистра, пока шпионы сестры Лелианы прокрадутся через тайный лаз в крепость. Соласу этот план не нравился, ведь они по-прежнему не знали, что хочет сделать Алексиус. Было бы неплохо провести в крепость храмовников и лишить его силы… Но в Убежище их было слишком мало. А из крепости храмовников по-прежнему нет вестей. Время торопило. К тому же устранить врага, который желает Вестнице смерти, стало необходимостью и делом номер один. Солас видел, как злился сэр Каллен, отправляя Карру в логово врага, как, попадая под его резкое слово, солдаты разбегались кто куда, а потом зализывали уязвленное самолюбие в трактире за кружкой крепкой выпивки под пение девушки-барда.       — Командор что-то не в духе! — перешептывались они.       Солас понимал Каллена, но у него не было такой роскошной возможности —сорваться хоть на ком-то. Он должен был быть спокойным, мудрым и не встревать в дела глав Инквизиции, как и положено обычному бродяге. Но кто бы объяснил этому бродяге, как усмирить бывшего аристократа, отступника, революционера, подстрекателя, опытного теневого игрока и следопыта, что привык дергать за ниточки и быть далеко не в последних рядах, когда происходят судьбоносные события, способные перевернуть мир? Как можно стерпеться с такой неуживчивой личностью в одной шкуре? Тем более, когда жизнь кого-то важного для тебя стоит на кону. Важного… Солас пытался понять, что значит для него это «слово».       Хижина стала клеткой, которую он измерил шагами вдоль и поперек, в ожидании часа, когда все будет готово. Периодически смотря в окна, он наблюдал, как Карра гуляет по двору с Вивьен, а та учит ее правильно держать голову, осанку, кланяться, улыбаться, приветствовать гостей, двигаться, танцевать… Зрелище было забавным и завораживающим, и подходящего для таких учений места, кроме двора, не было — это еще раз убеждало Соласа, что Убежище не подходило для древнего Ордена. Рядом с ними то и дело крутилась леди Монтилье, тоже не упустив возможность чему-нибудь поучить леди Вестницу. Они взялись за воспитание долийки с такой сноровкой, что уже в первые часы были заметны результаты. А может, им просто попалась способная ученица?       Вскоре в Убежище появился и сам Дориан Павус. Солас надеялся, что хоть он сможет объяснить им, как глупо совать голову в пасть ко льву, но для лихого тевинтерца это было не проблемой, и скоро они уже были готовы ехать в Редклиф.       За час до отъезда Солас стоял перед хижиной, когда к нему подошел сэр Каллен.       — Командор, — Солас слегка склонил голову.       Обернувшись через плечо, Каллен бросил быстрый взгляд на Карру, что оживленно спорила о чем-то с Жозефиной. Обе были одеты, как на торжественный прием. Волосы эльфийки снова подверглись стрижке, однако теперь уже острыми ножницами и человеком с опытом, а в гардеробе появилась красивая и элегантная одежда — самым примечательным был кожаный поясок, обвивший ее талию. Солас ослабел от тонких линий ее тела, гибкого и изящного, и иногда снова думал о бегстве.       Карре бежать было некуда, ее ожидала встреча с тевинтерским магистром.       — Я давно хотел поговорить с вами.       — О чем же? — Солас всем своим видом изобразил готовность слушать.       — Мне как-то приснился странный сон. Очень странный и правдоподобный. Я слышал, вы сомниари. Значит, по желанию можете присниться?       — Нет, это не в моих силах. Но я могу вас навестить во сне, если это будет необходимо.       Каллен замолчал, сложив руки на груди, ноздри его затрепетали, а губы обозначились в жесткую линию. Солас слышал, как он громко сопит, явно думая над чем-то.       — Значит, это были вы! — воскликнул он. — Тогда, в разрушенном храме. Вы назвали ее имя и просили вернуться! Сказали, что Карра в опасности. Это были вы! Вторглись в мой сон, как какой-то взломщик… Так это делается у магов? Без разрешения или хотя бы предупреждения?       — Прошу прощения, — Солас вздернул подбородок и убрал руки за спину, — наверное, я бы мог с вами связаться иначе, но времени было мало. Ситуация требовала действий. Возможно, я поспешил, но леди Вестнице угрожала опасность… Это была необходимость. Я не хотел вас пугать.       — Я… Я, кажется, зря заговорил про это.       Солас всем своим видом выразил безразличие к происходящему. Командор несколько секунд молча смотрел на него, но наконец сдался и вздохнул:       — Ладно, забудьте, — он снова помолчал. — Просто… Не позволяйте ей рисковать. Вы ведь понимаете, что она может наплевать на осторожность. То, что задумали Лелиана и Кассандра, — это очень опасная затея.       — Мм… Кажется, понимаю. Спасибо за доверие. Только послушает ли меня леди Вестница? Нет, не думаю. Своевольная, дерзкая и решительная — крики и уговоры тут не помогут… Порой дети ничего не слышат, пока им как следует не надерешь уши.       Солас все еще не мог простить ей эту вольность — спуск по горам, в самую гущу битвы. И он должен был так сказать… Как наставник и учитель Карры, как тот, кто видит в ней лишь ученицу, а не женщину, и дать Каллену понять, что в их отношениях нет ничего романтического. Хоть и не без боли, но Солас должен был это сделать. Для нее — чтобы не думала упускать возможность найти тепло и любовь среди хаоса и войны. Они ей так необходимы. Но также и для себя — чтобы видеть Цель так же четко, как и раньше. Не упускать возможность исправить совершенные ошибки.       Каллен резко вздохнул и, удивленно взглянув на Соласа, засмеялся.       — Да-а… Но леди не бьют.       — В этом ей повезло, но я попытаюсь приглядывать за Вестницей, как смогу.       Каллен кивнул, прощаясь:       — Удачи в Редклифе.       — Благодарю.       Он явно хотел вернуться на плац, но приостановился и решительно пересек двор. Солас видел, как командор подошел к Карре и Жозефине, слегка поклонился, и они о чем-то заговорили. Послышался девичий смех. Оказывается, сэр Каллен умеет шутить и развлекать дам. Очаровательно. Солас несколько мгновений понаблюдал за ними, потом опустил голову и быстро ушел. Не стоит зацикливаться на этом. У него свой путь.

***

      Крепость Редклифа встретила их сумрачными и длинными коридорами — на каменных стенах чадят свечи, воск течет по изогнутым кольцам канделябров и засыхает как слезы, его запах смешивается с дымом и незнакомым, экзотическим ароматом сладкой парфюмерии. На окнах плотные, темные шторы практически не пропускают свет.       Вход в тронный зал перегородили слуги. Леди Вестница чуть вскинула бровь:       — В чем дело? Магистр Герион Алексиус пригласил нас.       — Только вас, — напомнил охранник, окинув взглядом Соласа и Кассандру.       — Ах, я что-то припоминаю, — Карра ласково улыбнулась. Что ж… Вивьен может гордиться своей ученицей. — Но вы же не будете лишать Вестницу ее эскорта?       Охранник зло дернул уголком рта, но не стал перечить.       Охранники расступились.       — Благодарю, — Карра окинула их взглядом и вошла в зал.       Солас помнил, как все началось: Алексиус доволен собой и похваляется, становится ясно, что за всем этим стоит некто… Старший. «Ты ошибка! — кричит он на Карру. — Тебя вообще не должно было быть!»       Да… Как и Корифея. Он должен был погибнуть во время взрыва на Конклаве. Однако этого не случилось. Почему? Ответа у Соласа не было. Пока не было. Но от этого не легче. Какие планы у Корифея на Инквизицию? Ведь это очевидно — он не оставит все вот так и попытается вмешаться.       Шпионы Лелианы без труда пробрались в крепость и убили охранников магистра. И когда победа казалось так близка, Алексиус активировал медальон и Карра с Дорианом исчезли. Как теперь узнал Солас, тевинтерец хотел отбить амулет и не дать ему поглотить Вестницу, но угодил вместе с ней в ловушку.       Солас пытался представить эту ледяную тишину, где на крик «Карра», ответило лишь эхо стен. Она не вернулась. Солдаты Инквизиции не сразу поняли, что предоставлены сами себе. И обречены. Возможно, они попали в одну из ловушек времени и просто не могли пошевелиться. Возможно, их усыпили магией... Возможно, сам Солас был как-то оглушен и оторван от Тени. Красный лириум мешал связи с Тенью? Солас никак не мог понять, почему не связался с агентами, почему все кто был в зале оказались в ловушке. Не мог поверить в то, что Карра рассказала дальше.       Я не пытался сбежать! Лежал в темноте и ждал своего часа, пока кровь мира, отравленная скверной, пожирала его изнутри? Все погибло, захлебнулось темнотой и страхом. Корифей готов был сойти на землю, обретя немыслимую силу и божественность. Смерть Вестницы стала тяжелейшим ударом и крахом всего? И я не смог придумать другой план?       Солас горько улыбнулся — она действительно единственный вариант спасения Тедаса? Только она может закрыть Брешь.

***

      — Я и Дориан попали в то же помещение крепости, но вас там уже не было... Не в тот день, не в тот час. Дориан предположил, что нас забросило в будущее, и Фиона, когда мы ее нашли, только подтвердила это. Фиона… была совсем плоха. Ее пытали, она ослепла и едва могла говорить и будто... вросла в стену.       — Вросла в стену? — переспросил Солас.       — Да. Сквозь нее пророс лириум… Я не знаю, как это объяснить. Будто она часть кристалла. Живая часть. Она… попросила, чтобы мы ее убили. Мне было так жаль, но я… Я выполнила ее просьбу. Она нуждалась в покое.       Солас сглотнул. Даже не глядя на Карру, он понимал, как тяжело ей дался этот шаг, и что он наверняка снова уничтожил частичку прежней Карры и породил в ней другую. Как однажды смерть юноши по имени Ферган убила Карру-ребенка… И заставила ее повзрослеть. Солас покачал головой. «Пташка превращается в хищную птицу. Это я толкнул ее в болото и испачкал белые крылья кровью. Если бы она узнала…» Он закрыл глаза, слушая, как дрожит ее голос.       — То, что я видела там… Старший уничтожил все. Солас, этот человек… Это существо, оно и правда бог?       — Богу не надо кричать и доказывать, что он бог. Тот, кто это делает, либо ненастоящий бог, либо безумец.       — Даже если он безумец… Зачем власть над всем, когда нет ничего? Кем править?       Он не знал ответа. Безумец, затопивший мир кровью ради собственных амбиций. Чего ты хочешь? Какие цели преследуешь?       — Даже Завеса исчезла…       Солас поднял на Карру жадный взгляд, жар растекся по шее и мурашки побежали по спине. Он много думал и представлял себе это. Тень неотделима от мира, как ветер или дождь…       — Демоны вырвались на свободу, мир погряз в разрухе и горе. Народы не смогли им противостоять… Через год все погибло.       Он по-прежнему смотрел на Карру, дыхание стало тяжелым. Лишь демоны и смерть. Не так он себе это представлял. Не этот мир он хочет вернуть. Все должно быть не так!       — Мы заблудились с Дорианом и не могли отыскать выход из темниц крепости, кажется, целую вечность. А потом я… Я нашла тебя…       Лицо Карры потемнело.

***

      В туннелях затопленных красным мерцанием лириума, Карра не сразу разглядела силуэт. А разглядев — испугалась. Все, на что они натыкались за эти долгие сутки скитаний по подземельям, атаковало их и пыталось уничтожить. Она узнала эти плечи, этот профиль…       Дориан нашел посох на замену сломанному и приостановился рядом с Каррой.       — Там что-то страшное в темноте? На тебе лица нет, Вестница.       — Солас?.. — сказала она удивленно и фигура вздрогнула. — Солас! — Карра кинулась к прутьям клетки. Он повернулся и, увидев ее, шарахнулся к противоположной стене клетки, в темноту. Она боялась подходить ближе… Ей показалось, что его глаза потрескались, и сквозь них проходит алое сияние лириума.       — Твой друг?       — Не знаю, — Карра сглотнула. — Помоги мне его вытащить, — она подошла к клетке и коснулась железных прутьев. — Ты видишь меня, Солас? Это я… Карра. Пожалуйста, поговори со мной.       Тьма пошевелилась, в клетке зашуршало, и пленник шагнул на свет. Карра все-таки не ошиблась. Солас! Сквозь его зрачки лился красный свет, будто корка запекшейся лавы потрескалась и выпустила наружу содержимое — яркие светящиеся ручьи огня. Жутко темнели на его шее вены, но эта осанка не давала усомниться — перед ней тот самый эльф-отступник.       — Ты… жива? — он резко выдохнул. — Мы видели, как вы погибли.       — Нас просто перебросило во времени, — попыталась объяснить Карра.       Солас не отводил от нее взгляда несколько долгих мгновений и, кажется, хотел что-то сказать, но лишь закрыл глаза и опустил голову, по лицу прошла темная судорога боли.       — Это так, — заспешил Дориан. — Нас просто забросило в будущее магией времени. Нет времени объяснять… Мы должны все исправить. Найти магистра.       Солас вздохнул, на губах появилась слабая и какая-то полубезумная улыбка.       — Значит, еще можно отменить? Вернуть, как было?       — Ты… С тобой все в порядке? — спросила Карра взволнованно и немного испуганно. — Я могу чем-то помочь?       — Я умираю, но это неважно, — он взглянул на нее. — Вы должны знать: Императрица Селина была убита, Орлей пал, тысячи тысяч демонов под предводительством Старшего захватили все. Это огромная армия прожорливых чудовищ… Этого не должно было случиться! Всего этого…       Он словно чувствует себя виноватым за случившееся.       — Солас, я…       — Эта информация вам пригодится… Если сможете вернуться. А я вам помогу. Моя жизнь твоя, Вестница.       Пока Карра пыталась осмыслить это, Дориан отвел ее в сторону. Сжал руками замок, его ладони вспыхнули огнем и крепления оплавились. Солас шагнул наружу и пошатнулся, поморщившись, как от досады.       — Вот, возьми! — Дориан протянул посох. — Я другой найду.       — Стражники говорят, что Алексиус заперся в тронном зале, — сказал Солас. Он шел следом, опираясь на посох. Карра боролась с желанием помочь ему идти. «Я все исправлю, — повторяла она себе. — Ничего этого никогда не произойдет. Он будет жив и здоров». И не верила. Крик подступал к горлу. Темные коридоры тянулись бесконечно. Солас шатался, но шел. Даже сейчас не просит помощи. Какой же гордый. Ужасно гордый.       — Откуда ты знаешь? — удивился Дориан.       — Я слышу… Услышал… Они иногда приходили меня… Кормить.       Слово «кормить» он сказал как-то слишком весело, по спине Карры побежали мурашки.       — Солас, верно? Расскажи, что творится здесь, — попросил Дориан, подбирая с земли посох — здесь был целый склад оружия, того, что осталось от магов. Он постучал им по земле и поморщился. — Ну и хлам! Фиона сказала нам, что прошел год.       — Год? — Солас вздохнул, издав хриплый смешок. — Кажется, я потерял счет времени. Нас поймали сразу же после того, как… — он снова вздохнул и не договорил. — Алексиус применил магию времени. Мы попали в капкан, точно мухи в паутину. Слабые, жалкие, — в его голосе слышалась ненависть, по лицу прошла волна боли и злости. Он говорил громко, рваными короткими фразами. Такой непохожий на себя, злой, а на лице читаемое безумие. — Все это время мы думали, что вы мертвы… Нам скармливали красный лириум. Заставляли его принимать. Сначала умерла Вивьен, Варрика убил стражник, Жозефину тоже поймали и… — он помолчал и, кажется, утаил нечто жуткое. Карра не стала расспрашивать о подробностях. Она не хотела знать, что делают с послами, которые знают слишком много. — Она тоже мертва. Железный Бык… Блэкволл… Сера… Каллена взяли в плен во время битвы. Его пытали и повесили. Я не знаю, что стало с Кассандрой и Лелианой. Я не мог ничего сделать. Смотрел, как они умирали… Этого не должно было случиться.       Карра сжала посох так, что пальцы заболели. Это помогало сосредоточиться на том, что идти.       — А что с Феликсом? — спросил Дориан. — Ты видел его?       — Нет… Но, думаю, мало хорошего.       Карра рассказывала сбивчиво и, конечно, не особо акцентировала внимание на своих чувствах. Солас молча слушал ее, задумчивый и мрачный.       — В нижних тюрьмах мы нашли Кассандру, она была сильно ранена. Я перевязала ее, как могла. А потом, в пыточной, Лелиану, — Карра сжала зубы. — Ее пытали. Она была в ужасном состоянии, но именно она привела нас к магистру…       Когда магические замки тронного зала открылись, посланники Инквизиции едва держались на ногах. Два косых разреза темнели на спине Соласа, ткань уже набрякла красным. Кассандра схватилась за стены, сплевывая кровью. Ее доспехи поржавели и погнулись в некоторых местах, из пробитых на них щелей сочилось красным. Карру ранили в бедро. Бодрым и даже не утратившим позитив был только Дориан. Лелиана с обожжённым и изуродованным лицом казалась демоном мести, готовым растоптать кого угодно.       Алексиус встретил их, сидя на троне.       — Зачем вы это сделали?.. Столько горя! Ради чего?! — крикнула Карра.       — Ради своего сына… Ради своей страны… Но теперь это уже неважно, — магистр поднялся с трона и бросил посох. Рядом сидело нечто, опираясь на руки и ноги, как животное. — Я не убил вас и знал, что когда-нибудь вы появитесь здесь вновь. Это моя последняя ошибка.       — Так просто. Вы сдаетесь?       — Уже ничего не изменить. Нам осталось лишь ждать конца.       — Конца?       Алексиус засмеялся:       — Конца всему. Забавно, что вы пришли именно сейчас. Скоро придет Старший… За мной, за вами, за всеми! Не останется ничего. Только распад и хаос.       Лелиана подкралась тихо, как кошка, схватила существо у трона Алексиуса и приставила к его шее кинжал.       — Феликс! — закричал он.       — Нет… — ужаснулся Дориан, его неунывающий настрой испарился за секунду. — Это Феликс?! Дыхание Создателя! Алексиус, что вы наделали?!       — Я спас его! Он бы умер, Дориан… Пожалуйста, не убивайте его. Я сделаю все, что скажете.       Карра, хромая, подошла к трону и взглянула на Феликса.       — Вы не спасли его, Алексиус! Никто не заслуживает такого существования!       Для Лелианы это прозвучало как приказ, кровь брызнула на пол. Алексиус закричал, в зал вломилась стража. Стало невозможно передохнуть. Конечно, все получилось глупо, и можно было избежать этой битвы. Можно было просто попросить амулет, Алексиус бы, скорее всего, его отдал. Будь у Карры второй шанс, она поступила бы иначе… Все развивалось так стремительно и так пугающе, а сил драться уже не оставалось.       Кассандра снова взяла на себя оборону. Карра, Солас, Дориан и Лелиана ее прикрывали.       — Главное, не теряйте друг друга из виду!       В комнате вспыхнул разрыв. Перед Каррой появился Алексиус. Ее отбросило магической волной к стене: зубы лязгнули от удара, во рту стало солоно от крови, перед глазами все поплыло. Магистр выбил у нее из рук посох и пнул в живот. Карра взвизгнула и отлетела в дальний конец зала, на глаза навернулись слезы боли. Рядом вскрикнула Кассандра, лезвие меча располосовало ей шею. Искательница захрипела и рухнула на пол, каменные плитки окрасило кровью. Карра попыталась встать, но снова получила удар по ребрам и в изгиб локтя. Кость хрустнула. Вестница буквально взвыла от боли.       — А сейчас ты сдохнешь!       Еще один удар, но закричать Карра уже не могла, лишь захрипела, захлебнувшись болью. Сила Завесы придавила Алексиуса к земле. Солас активировал охранное заклинание, и венатори разбросало по сторонам. Зелень, как водоворот, втянула в себя ноги магистра. Он закричал, тяжесть заклинания дробила ему кости. Солас с безразличием смотрел, как тело мага превращается в кашу из крови и кожи.       С выступа на стене осыпалась пыль, снаружи замка послышался рык. Но бой был еще не окончен. Карра перевела взгляд на оставшихся прислужников магистра — один из лучников целился. Прямо ей в голову. Она едва могла пошевелиться. Немного сдвинувшись, Вестница поползла по земле, стиснув зубы от боли. В голове каждым ударом сердца отдавалась лишь одна мысль: «Не сегодня, не сегодня, не… НЕТ!».       — Солас! — вскрикнула она, когда он внезапно перенесся и вырос прямо перед ней. И болезненно вскрикнув, содрогнулся от выстрела, лучника тут же отбросило в стену. Кровь веером брызг разлетелась от удара.       — Вставай, Вестница! — Солас поднял Карру с земли, стрела попала ему под ребра. Губы у него ярко-красные от крови, из уголка рта медленно вытекала струйка. Карра не могла говорить, они лишь бессильно вцепилась в него. Все кончено! Все конечно!       — Быстрее! — послышался крик Дориана, он и Лелиана копались в том, что осталось от магистра. — Идите сюда.       Зал трясся от ударов — кто-то пытался проломить парадные двери. В потолочные трещины уже лезли демоны. Солас потащил Карру через весь зал и толкнул к Дориану.       — Амулет у нас, — тевинтерец перехватил ее за талию, не дав упасть. — Но нужно время, чтобы его активировать.       — У нас нет времени! — закричала Лелиана. — Старший идет сюда.       — Но… — Дориан вздрогнул, с потолка посыпались камни. Их грохот сотрясал зал.       Лелиана и Солас молча переглянулись.       — Идите! — крикнул он.       — Нет, — Карра все поняла. — Я не дам вам это сделать! Нет! Пожалуйста…       — Ты все исправишь.       Карра скривила губы, сдерживая рыдания, ее сердце кровоточило.       Когда она успела так привязаться ко всем? Кассандра, Сера, Каллен, Блэкволл! Солас... Она не готова их отдавать! Никого из них! Но почти все они мертвы в этом мире... Но она может вернуть другой! А значит... Она опустила взгляд и кивнула. Дориан тут же поволок ее за собой, до боли сжимая запястье. Главные двери затрещали. Амулет вспыхнул в руках Дориана, послышались крики, и Карра, не выдержав, оглянулась. Один за одним, тронный зал заполняли демоны пополам с венатори. Лелиана встречала их градом стрел.       — Нет! Мы все погибнем! — Дориан дернул Карру.       — Они умрут!       — Мы спасем их! Помоги мне. Моих сил не хватит… Я выдохся и едва смог открыть портал.       Карра сжала зубы, но кивнула и схватилась за амулет. Когда она снова оглянулась, то увидела тело Лелианы, и Соласа на коленях, с лезвием меча под подбородком. Оно легко скользнуло в сторону, оставив жирный красный след на шее того, кто оказался дороже всех...Она могла вынести смерть других, но только не его, с болью сердце, но она сохраняла рассудок. Когда же голова Соласа качнулась назад, брызнув фонтаном крови, и он завалился, и пол под ним стремительно багровел, Карра заорала, будто ее пырнули ножом в грудь. Рванула что было сил, оседая на колени, выкручивая себе руку в хватке Дориана, но он держал крепко, выворачивал ее запястье, с яростью сжимал зубы, и невидимая сила затягивала ее. Последнее, что она видела в будущем, которого никогда не было, — это тени демонов, ползущих отовсюду. Уши заложило от грохота, стены рухнули, зал заволокло дымом и пылью. Чья-то высокая фигура вышла в центр зала… Вот только Карра не успела ее разглядеть. Мозг пронзил чей-то разъяренный крик…       — А потом мы вернулись, — она сглотнула. — Алексиус говорил, что должен был перебросить меня до взрыва Конклава. Чтобы я не смогла помешать Старшему. Но у него не вышло. Дориан испортил заклинание… Что ты думаешь обо всем этом?       — Тот мальчик… Феликс был прав.       Карра удивленно взглянула на Соласа:       — В чем?       — Есть участь хуже смерти. Самое легкое наказание для Алексиуса — смерть. Но жить, зная, что не спас сына… Что потерял самого дорогого человека, а все твои планы обратились в прах… Нет ничего страшнее, чем потерять смысл существования.       — Да, — холодно произнесла Карра, ее лицо стало чужим. — Поэтому я сохраню ему жизнь. Пусть работает на тех, кого хотел уничтожить.       — Это мудрое решение.       — Ты так думаешь?       — Он умен и действительное многое постиг. Было бы глупо убивать его. Гораздо важнее сохранить те знания, что он извлек за долгие годы своей работы.       Карра задумалась о чем-то и долго молчала, взгляд то терялся на задворках памяти, то вновь становился осознанным. Солас не торопил ее — им многое надо обдумать.       — А знаешь… — наконец, заговорила она снова. — У всего этого есть плюсы. Я наконец-то увидела короля Алистера.       Солас чуть вздернул бровь и улыбнулся:       — Оправдались ли твои ожидания, lethallan?       — Не совсем. Я представляла его каким-то мальчишкой, а он взрослый, уверенный в себе, жесткий. Вот только я не понимаю, чем ему так не понравилась статуя королевы Элиссы? Зачем он попросил кувалду? И голову скульптора?       Солас засмеялся, вспоминая этот спектакль и разъяренного короля, когда он увидел скульптуру королевы:       — Возможно, она не совсем точно передавала пропорции его женщины?       Карра нахмурилась:       — Скульптор, наверное, ее и не видел ни разу. Но я все равно не понимаю. Он же старался…       — Да. Определенно. Просто немного увлекся.       — Ну тебя… Ты специально меня злишь! — она кинула в него скомканной салфеткой, но не сумела сдержать рвущийся наружу смех.       — В спорах рождается истина, друг мой… — шутливо улыбнулся Солас. — Извини. Мне казалось, мы уже прошли этот этап.       — А какой следующий? — Карра опустила подбородок на сцепленные руки, на губах появилась вызывающая улыбка.       — Тот, в котором… Старший повержен, — она закатила глаза. — Думаю, он сейчас в бешенстве, ведь ты испортила все его планы.       Карра вздохнула и оттолкнулась от столешницы.       — Перед тем как идти закрывать Брешь, есть одно дело… Стоящее, на мой взгляд, — продолжил он.       — Какое?       — А об этом поговорим завтра. Доброй ночи.       Она не спешила подниматься, будто хотела сказать что-то еще, и размазывала пальцем по столу лужицу от вина.       — Lethallan?       — Значит, до завтра, — она все-таки поднялась, вскоре послышался хлопок дверью, а в комнату ворвался зимний холод гор.       Солас какое-то время сидел неподвижно — она была там и никуда не уходила, стояла за дверью. Он чувствовал ее запах, слышал дыхание и шорох ткани об дерево — она облокотилась на дверь спиной. Он, конечно же, понимал, что Карра не хочет видеть в нем только наставника. От этого жар разливался по телу, а мысли загоняли его в ловушку из запретов. Между ними лишь дверь… И целый ров обстоятельств, почему этого делать не следует. Солас откинулся на спинку стула, перед глазами возник серый потолок. Хотелось сдавить голову руками и ни о чем не думать. Он понимал, почему поступил именно так. Почему закрыл ее собой и позже выиграл для Карры и Дориана время, отдав свою жизнь… Он поверил в то, что она способна все исправить. Поверил так, как ни в кого не верил.       Зачем же выпроводил сейчас? Почему не сказал, как она дорога и важна?..       Еще не поздно открыть дверь и втащить ее в комнату. Согреть замёрзшие руки и губы поцелуями, не отпускать ее, хотя бы в эту ночь.       Послышался вздох, и шаги за дверью стали отдаляться. Солас горько улыбнулся. Да. Так будет лучше.       — Спасибо, солнце.