PAINLESS

— Импульсивные решения — мое кредо, — Гарри попытался отвлечь Луи, сменив тему их разговора. В ту же секунду он ущипнул старшего за руку, — Больно? Гарри задавал этот идиотский вопрос на протяжение всей недели и ответ, как ни странно, был всегда «нет». Гарри щипал, толкал и тыкал Луи почти двадцать четыре на семь, но еще не было ни одного случая, когда Томлинсон ощутил хоть что-то. Позавчера, когда он и зеленоглазый снова гуляли, Гарри ударил Луи по бедру. И, к сожалению, его мама, лечащий врач Томлинсона, видела все это. Поэтому она оттащила его в сторону, на разговор. — Просто потому, что он не может ощущать боль, не означает, что ты можешь вредить ему! — Энн была очень зла. Она отчитывала его, словно семилетку. — Я знаю, я просто… — Я поэтому нахожу на его теле царапины и синяки? — Да, она определенно была в ярости. В ее голосе слышалось осуждение. — Да, но… — Я очень разочарована. Не трогай его! — Да, я знаю, но… — Никаких «но», сэр! Если я еще раз поймаю тебя за этим, или Луи расскажет мне о том, что ты бьешь его, то поверь мне, я сделаю так, что вы никогда больше не увидитесь. — Это не повт… — Я не могу верить тебе, Гарри! Он мой пациент, а ты вредишь ему вот уже в течение целой недели! Я настаиваю на том, что нужно разделить вас, пока все его синяки не сойдут, — Энн проговорила фразу на одном дыхании, и сейчас она набирала воздух для следующего эмоционального всплеска. Она внимательно смотрела на сына. В ее взгляде отчетливо читалась злость. — Нет! — наконец Гарри сказал предложение полностью, и плевать, что оно состояло всего из одного слова, — Пожалуйста, нет. Я не трону его больше, — у Стайлса на глазах выступили слезинки, но он смог сдержаться. Это то, чего он боялся больше всего сейчас — не видеться с Томмо. — Гарри, ты мазохист? — О Боже, нет, мам! — воскликнул парень. — Я отправляю Луи домой и он не появится здесь или рядом с тобой до тех пор, пока с его тела не сойдут ссадины и синяки, я понятно объясняю? — Да, — ответил Гарри раздосадовано, — Я могу попрощаться? — Иди уже. Кудрявый вошел в свою комнату. Луи сидел на его кровати, а в его руках был маленький клочок бумаги и фигурный нож. Вероятнее всего, он нашел его на столе Гарри, пока того не было. Томлинсон сосредоточенно выводил что-то на бумаге, затем он вырезал это что-то и любовался. Зеленоглазый наблюдал за Луи до того момента, пока последний не понял, что Стайлс в комнате. Томлинсон аккуратно положил все, что было в его руках на стол, оборачиваясь к Гарри. Младший все еще стоял в дверях, правым предплечьем опираясь на дверной косяк. — Моя мать думает, что я — гребаный мазохист, и поэтому она сказала мне держаться подальше от тебя, — обиженно сказал Гарри, — Хотя я не мазохист вовсе! — Как долго?.. — голос Луи был беспомощным и потерянным. Гарри подумал, что он звучит сломленно. — Пока все твои синяки не исчезнут. Прости, Лу, — нахмурился Гарри и потупил взгляд, — Я просто думал, что смогу, ну знаешь, заставить тебя чувствовать хотя бы что-то. — И дураку ясно, что не смог бы, — Луи вымученно улыбнулся, — Ну и где же мои десять фунтов? — Не так быстро! Я все еще думаю, что смогу, — Стайлс с гордостью выпрямился и улыбнулся Луи в ответ. — Как много ты ставишь в этот раз? Потому что я считаю, что нужно что-то весомее десяти фунтов. — Пятьдесят фунтов? — предложил кудрявый парень. Луи согласился, потому что не было ни единого шанса, что он почувствует хоть что-то. Это физически невозможно, он пробовал. Энн сказала, что ушибы пройдут за неделю, так что время должно было пролететь быстро. Но, для этих парней неделя была длинною c год. После этого диалога Луи отправился домой. Это все произошло вчера. Сегодня же, Гарри пытался придумать новые способы заставить Луи чувствовать боль. Определенно, щипания и тычки в Луи не смогли это сделать, и младший рад, что ему не нужно больше пытаться. Это было как-то странно — пытаться причинить боль парню, в которого окончательно и бесповоротно влюбился. Он не мог придумать никакого другого способа, поэтому просто позвонил Луи (его мать ничего не упомянула про созвоны и разговоры, в конце концов). — Хэй, Гарри, — ответил ему Луи. — Приве-ет, Лу, — кудрявый улыбался несмотря на то, что не видел, а только слышал Луи. — Чем занят? Я уверен на все сто, что ты пытаешься придумать, как поранить меня, маленький мазохист, — поддразнивал его Луи. — Я не мазохист! — прикрикнул Гарри игриво. — Это многое бы объяснило в тебе, — кудрявый мог фактически услышать, как Луи улыбается на том конце провода. — Неважно, — Гарри надул губы. Как только он захотел сказать что-то парню, он услышал, как на заднем фоне мама позвала Луи по имени. — Оу, мне нужно бежать. Время осмотра. Пока, Хазз. — Хазз? — Ага, — Луи сбросил и Гарри вновь остался один наедине со своими мыслями. Младший пришел из школы час назад, и самое логичное и полезное, чем он мог бы заняться, была домашняя работа. Гребаная домашняя работа, он ненавидел ее. Она обременяла его. Гарри достал карандаш и какие-то тетради с учебниками. Спустя несколько минут в комнате слышалось только то, как Стайлс стачивал графит о бумагу. Когда парень наконец-таки приступил к математике, ему пришлось встать и пойти за своим калькулятором. Он остановил себя на полпути к выходу, когда увидел, что Луи сделал вчера. Кудрявый совершенно забыл об этом. Бумажное сердечко. Гарри бережно убрал его в карман. Вот теперь он точно мог отправиться за калькулятором. Оставшаяся часть дня, которая была до отвала заполнена домашкой, была очень скучной и прошла быстро. С того момента, как в жизни Гарри появился Луи, он не завел ни одного друга в школе. Ну, был один парень, Ник, который не отступал от него в сторону ни на шаг. Ясен пень, что Гарри нравился ему, а сам Гарри ответных чувств не испытывал. А, нет, был еще один ребенок, имя которому Эштон, но он был из типа людей, которые слишком общительны, поэтому Гарри был уверен, что он дружит абсолютно со всеми. В скором времени Энн пришла домой. Гарри смотрел телек, потому что он не смог придумать себе другого занятия. — Я принесла немного еды из McDonald’s, — сказала Энн, как только вошла, и ее сын тут же вскочил с дивана, подбегая к матери. — Спасибо-о! — сказал он, забирая пакеты и целуя ее в щеку. Он плюхнулся обратно на диван с чизбургером и куриными наггетсами. Гарри любил McDonald’s. Очень любил. Стайлс внимательно наблюдал за тем, что происходило на экране: люди бились с другими людьми, будто они не люди вовсе, а животные. Борьба была жесткой. На самом деле, все шоу всегда о том, как люди сражаются — от споров до драк. Он снова вспомнил о Луи. Если Томмо не может чувствовать физическую боль, то… Что насчет психологической?