dead emotions

Дима Doyen / Énemy / Fudo[AV] – Скучаю [Sound by Énemy] Bahh Tee – Дом из песка

Юнги тонет во всем этом. В том, что люди называют счастьем. У него сердце заходится бешеным стуком и руки подрагивают, когда Чимин подходит ближе. Только одного взгляда в глаза достаточно для того, чтобы тело бросало в жар, чтобы руки тряслись от желания обнять, а тело ломило от нехватки Чимина - Юнги себя не узнает вообще. Они остаются наедине, и у Юнги воздух застывает, так и не добравшись в легкие, губы щиплет от долгих и требовательных поцелуев и слезы в уголках глаз - просто с Чимином все невыносимо чувственно. Особенно, когда вот так: кожа к коже, одно на двоих дыхание и сердцебиение, а еще переплетены пальцы - это пик чувственности для Юнги. Чимин выцеловывает дорожку от ключиц до подбородка, засасывает кожу под ушком и шепчет, что очень любит. Юнги в ответ мычит и задыхается - для Чимина это больше, чем ответ. Когда у Юнги очередной срыв и "Пошли все нахуй!", Чимин заходит к нему в комнату с чашкою горячего кофе со сливками, и ему побоку, что Юнги не любит сладкий, ставит ее на стол, тянет Юнги за руки на себя и усаживает на колени, заставляя уткнуться носом в шею, от чего Юнги затихает и успокаивается. Он закрывает глаза, обнимает худыми руками и выдыхает, щекоча чиминову кожу своим дыханием - оно у него неровное. Кофе так и остается на столе возле потертого синего блокнота, в котором на серых листах четыре строчки и две перечеркнутых. Юнги с Чимином идут ночной улицей, рассматривая город, как удивительное явление. Забредают в маленький парк, грея руки в карманах толстовки. Чимин тянет Юнги на детскую площадку, усаживает на лавочку, а сам опускается на колени перед ним, собирая руки Юнги в свои - в такие мгновения Юнги перестает быть. А потом кирпичная холодная стена подъезда совсем не помеха им совершенно. Чимин обнимает Юнги, тянет за края куртки и кратко целует в губы, не позволяя касаться спиной той стены, а вскоре сам разворачивается, позволяя цепляться за себя - они в такие моменты дурные совсем, а еще бабочки в животе - их миллионы, иначе никак. А потом Юнги видит, как Чимин смотрит на малыша в этом же парке, только днем. Смотрит, и у него сердце в собственной крови захлебывается - Чимину нужна нормальная жизнь. - Мне другой человек нравится. - Чимин распахивает красивые глаза, в которых мгновенно виднеются тонны боли. - Я не хочу больше быть с тобою. - Юнги искусно врет, наблюдая, как крошит Чимина на мелкие части, как ломает в его глазах чистое и светлое, и отворачивается, чтобы Чимин не увидел прозрачные капельки, что в уголках глаз - это сердцу Юнги больно очень. До Чимина весь смысл доходит только через неделю, когда Юнги больше не открывает дверь в свою комнату, не позволяет прикасаться и сладко разговаривает с кем-то по телефону - Чимина наизнанку от всего этого. Добивает багровый засос на шее Юнги, который не его точно. Чимин кричит, что есть духу, разбивает руки в кровь, пачкая стену подъезда, опускается возле на колени и зарекается больше никогда и никого не любить. Полгода он стоически терпит присутствие Юнги. Даже смотрит уже спокойно, пусть и выворачивает внутренности от боли, он все равно терпит. Чимин продолжает улыбаться на камеру, лезет к Юнги - это надо так, а потом отходит в другой угол комнаты, когда камеры больше нет поблизости, и отворачивается, стискивая кулаки. У него по-прежнему руки сами тянутся к Юнги, и сердце выстукивает только ради одного человека, Чимин не может врать самому себе. А потом Чимин замечает глаза Юнги, даже не так - его взгляд. Замечает, но не верит - не может просто этого быть. В голове в этот момент что-то щелкает, глаза становятся чернее ночи, и он без промедления воплощает затею свою в жизнь. Только голос срывается еще на балконе, когда тело Юнги такое нужное в его руках. Чимин и подумать не мог, что ему станет настолько хуже. Он по-прежнему всей душой желает только Юнги. Перед закрытыми глазами до сих пор маленькое тело, а в ушах стоны боли - Чимин никогда в жизни не простит себя. Утром Юнги отшатывается от него, когда они сталкиваются в дверях кухни. Чимин успевает заметить следы от пальцев на руках, но Юнги быстро натягивает рукава толстовки и проскальзывает в кухню, где пока никого нет, хлопает дверцей холодильника и наливает в чашку холодную воду подрагивающими руками. Чимин на автомате разворачивается и говорит, что "Горло же", и повисает давящая пауза. А потом у Чимина останавливается сердце, причем на этот раз точно - слезы в глазах Юнги - это выше него.