Сойка: Возрождение Легенды

POV Китнисс            Я медленно открываю дверь своей спальни, и первое что я вижу – это Хеймитч. Он сидит прямо на полу, слегка подавшись вперёд, плечи расправлены, ноги поджаты к груди. Его руки мирно покоятся на коленях, а голова упирается о стену.            - Ты сделал мне очень больно, – я говорю очень тихо. В голосе неприкрытая обида.            - Я знаю, малышка, – его взгляд устремляется на меня. Он поджимает губы и хмурится, встаёт с пола, оставаясь при этом на коленях. Совсем близко. На расстоянии вытянутой руки. – И я сделаю всё, что ты захочешь, Китнисс, – он протягивает ко мне руки и крепко обнимает, уткнувшись лицом мне в живот, – только не проси меня уйти потому, что этого я сделать не смогу.            - А говоришь, что сделаешь всё, – с укоризной отвечаю я.            - Всё. Кроме этого, – его губ касается едва заметная улыбка.            - А если я хочу только этого? –  я упрямо стою на своем. – Если я хочу, чтобы ты ушел?            - Не хочешь, – он отрицательно машет головой и поднявшись на ноги добавляет: – Китнисс, прошу, просто дай мне один единственный шанс быть рядом с тобой, – в его глазах печальная мольба.            - Ты отказался от меня! – зло выкрикиваю я, тыкая пальцем ему в грудь. Он снова хмурится. – Ты отказался от ребенка! – а я не хочу так просто сдаваться. – Ты не просто сделал мне больно, ты предал меня, Эбернети! – глаза начинает щипать. Моргаю.                 - Я свалял дурака, детка! Я был не прав! – он говорит с нажимом, разделяя каждое слово. Я отвожу взгляд, но он аккуратно хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть ему прямо в глаза. – Я больше никогда так не поступлю с тобой! Этого больше никогда не повториться, слышишь?! – он слегка встряхивает меня. – Единственное что мне нужно это ты, Китнисс, – он аккуратно кладёт руку мне на живот, и смотрит мне в глаза, – только ты и наш ребенок. – Хеймитч крепко обнимает и утыкается лицом в мою шею. Я обнимаю его в ответ.            Первый раз за долгое время, я чувствую что-то кроме обиды и ненависти. Я чувствую надежду. Я надеюсь, что когда-то смогу простить Эбернети. В моей голове проносится целый караван пестрых, разноцветных воспоминаний всего того, что между нами было. Это наше прошлое и я не могу стереть его из своей памяти, не могу забыть, да и не хочу.            Я знала, что узнав о ребенке, Хеймитч  не поверит ни единому слову, что ему будет тяжело и больно, но я надеялась что он выслушает меня, что хотя бы попытается понять. А он просто взял и ушел. Громко и жестоко. Я ненавижу его за это и всё ещё люблю.            - Хорошо, – я согласно киваю, – но, как прежде уже не будет. Я не смогу делать вид что ничего не было.            - Как прежде и не надо. Мы начнём с чистого листа, солнышко. – Эбернети берет мое лицо в свои руки, нежно гладит по щеке большим пальцем, медленно наклоняясь ко мне. – Только позволь мне быть рядом, позволь всё исправить, – мы смотрим глаза в глаза, его губы все ближе, – не отталкивай меня, прошу, – и с этими словами, сказанными совсем тихо, его губы легко касаются моих. Я вздрагиваю, по телу пробегают мурашки, а губы сами отвечают на поцелуй.

***

              - Ну что же, мисс Эвердин, могу вас обрадовать, – доктор Дэвис, развернувшись в своем кресле,  мягко улыбается, – ваш малыш в полном порядке. Нет причин для беспокойства.            - Вы сказали это он? – я лежу в кабинете ультразвуковой диагностики, на плановом обследовании и улыбаюсь в ответ, – Это мальчик?            - Да, Китнисс, – доктор утвердительно машет головой, – у вас будет мальчик. – Вот, поглядите, – он указывает пальцем на экран в определенную точку, – здесь все очень четко видно. Ошибки быть не может.              - Что там еще видно? – киваю в сторону экрана.            - Давайте посмотрим, – доктор Дэвис снова разворачивается к монитору. – Крупный, хорошо развивающийся, соответственно сроку, мальчик. Ручки-ножки на месте. Головка плода по размеру соответствует корпусу. Все органы также развиваются соответственно сроку. Сердечко крепкое. В общем, повторюсь, причин для беспокойства не вижу. Все отлично. Срок двадцать четыре недели и три дня. Роды ожидаются весной, – говорит доктор Дэвис, – предположительно в конце апреля, либо в первых числах мая.            - А почему он такой активный? – мой голос почему-то срывается и дрожит. Мне крайне неловко. – Я бы даже сказала – буйный. Особенно по ночам.            - Обычно такое бывает из-за стресса. Возможно, вы слишком переживаете, а малыш все чувствует. Постарайтесь максимально расслабиться и выкинуть все лишнее из головы. Также можно попробовать медитацию, – доктор Дэвис делает паузу, чешет висок, после чего многозначительно добавляет. – Но для начала пусть мистер Эбернети попробует погладить живот и поговорить с ребенком. Возможно, малышу не хватает общения с папой. Это должно помочь, в противном случае, вы знаете, где меня найти, – доктор Дэвис хитро щуриться.            - Хорошо, – я чувствую, как мои щеки наливаются краской, а тело начинает пылать безумным жаром. – До свидания.            - До встречи, мисс Эвердин, – доктор кивает и улыбается.            Я выхожу из кабинета пунцовая. Не знаю почему, но едва мой взгляд встречается со взглядом Хеймитча, и меня снова обдает жаром. Я начинаю сгорать со стыда.            - Ну что там, солнышко? – ожидающий меня в коридоре Эбернети торопливо поднимается со стула и подходит ко мне. – Что сказал врач? Все хорошо? – он с интересом смотрит на меня.            - Да, конечно, – я киваю и спешно отвожу взгляд, – все замечательно. Идем домой? Я устала.            - Хорошо, родная, – Хеймитч берет меня за руку, я не сопротивляюсь. Я хочу поскорее убраться отсюда. – Едем домой. Я уже вызвал машину.     

***

           За окном ночь. Белый пушистый снег лениво опускаясь на землю, бережно укрывает крыши домов, дорогу, деревья. Вокруг царит чистота и свежесть. Городской шум стихает и кругом начинает царствовать воздух тишины и покоя.              Я сижу в кресле у камина, уставшая, под ногами мягкая медвежья шкура приятно щекочет и греет стопы. В доме тепло и уютно.            Хеймитч медленно подходит ко мне, опускается на пол, к моим ногам, берет мою ногу в свои руки, начинает массировать стопы и щиколотки.  Потом упирает мою стопу в свою грудь и начинает оглаживать икры, медленно передвигая свою горячую ладонь всё выше, но останавливается. Повторяет то же действие со второй ногой. Целует. Все это Эбернети делает, глядя мне прямо в глаза. Из моей груди вырывается судорожный вздох. Хеймитч нежен и не напорист. Я расслабляюсь и прикрываю глаза. Его руки неспешно поднимаются выше, к моим бедрам. Достигают талии. Оглаживают живот. Он приближается ко мне и снова обнимает за талию. Его лицо приближается к моему, а горячее дыхание обжигает мне шею. Он медленно вдыхает, потом резко выдыхает.            - Тебе пора отдыхать, малышка, – Хеймитч поднимается с пола. – Я отнесу тебя на верх, – не дожидаясь моего ответа, он нагибается и бережно обнимая, берет меня на руки.                  - Я и сама могу, – оказавшись в его медвежьих объятиях, я пытаюсь возразить.            - Знаю. Но всё же, я настаиваю, – Эбернети смотрит прямо перед собой. – Не беспокойся, я не буду к тебе приставать. Пока ты сама этого не захочешь.            - Хорошо, – я коротко киваю и расслабившись, позволяю ему отнести меня в спальню. POV Хеймитч            Я бережно укрываю Китнисс одеялом и намереваясь уйти в гостевую комнату, в которой спал все это время, аккуратно поднимаюсь с постели.            - Останься, – в ночной тиши, сонный едва слышный голос девушки, звучит как гром среди ясного неба. Она резко садиться на кровати и, совершенно неожиданно, берет меня за руку и мягко тянет к себе. – Пожалуйста, – я вглядываюсь в ее лицо, такое родное, полные тепла глаза, манящие губы, и не могу уйти.            Я послушно ложусь рядом, за её спиной. Обнимаю и наклонившись ближе, целую девушку за ухом. Утомленная, Китнисс почти сразу проваливается в сон. Ее дыхание выравнивается. Тело расслабляется. Совсем ненадолго.            Когда я сам едва не засыпаю, Эвердин начинает беспокойно метаться по кровати. Ее сон поверхностный и тревожный. Она просыпается, потом снова проваливается в объятия Морфея. Она не может спать. Ей снова снятся кошмары. Яркие. Живые. Ее голова крутится из стороны в сторону. Она словно в бреду. Сильнее обнимаю ее, прижимаю к себе. Китнисс всхлипывает и просыпается. Ее плечи  едва ощутимо содрогаются. Она начинает плакать. Так тихо. Почти беззвучно.            - В чем дело, солнышко? – снова целую ее в шею, оглаживаю плечи.            - Ты сказал, что не будешь приставать ко мне. – Эвердин шмыгает носом.            - Разве я пристаю? – я отвожу свои руки от ее тела и слегка отстраняюсь.            - А если я хочу? – девчонка кидает на меня колючий взгляд.            - Чего? – я растерянно замираю. Она молча отводит взгляд. Мне начинает казаться что я ослышался. – Чего ты хочешь? – повторяю свой вопрос и аккуратно взяв ее за подбородок, поворачиваю к себе лицом.            - Тебя, – она отвечает тихо, на выдохе. – Как раньше.            Будучи не в силах что либо ответить, я просто молчу. Смотрю на нее и молчу. Китнисс  не выдерживает и резко дернувшись в сторону, хочет встать с кровати, но я, перехватив ее руку в запястье, мягко тяну ее обратно.            - Ты сказал, что будешь делать то, что я хочу, – она с укором смотрит на меня.            - Да, любимая, – я притягиваю ее обратно и мягко но настойчиво целую в губы, – я сделаю все, что ты пожелаешь.            Переворачиваю девчонку на спину. Приподнявшись на локте, я нависаю над ней и начинаю осыпать ее тело поцелуями, параллельно оглаживая ее груди, округлый живот, бедра. Она такая податливая и манящая. Обнимает меня в ответ и прерывисто дышит.            Близость с Китнисс столь долгожданная, что стоит мне войти в ее желанное тело и почувствовать насколько она горячая и упругая внутри, как я понимаю, что надолго меня не хватит. Я двигаюсь медленно, стараясь максимально растянуть удовольствие, параллельно лаская  Китнисс. С ее губ срываются тихие стоны, она не выдерживает и сильно сжав внутри мой член, начинает ярко кончать. Сделав еще пару глубоких сильных движений и все еще ощущая как сокращается ее горячее лоно, я кончаю следом за ней. Ее тело резко выгибается дугой и она обессилено падает на постель.            Когда нам удается восстановить дыхание, Эвердин обнимает меня и кладет свою голову мне на грудь, когда я обнимаю ее в ответ, она еле слышно выдыхает:            - Мальчик. У нас будет мальчик.            - Что ты сказала? – я не могу поверить своим ушам. Я привлекаю ее к себе для поцелуя и обняв еще крепче, кладу руку на округлый живот. Малыш реагирует на мое прикосновение и плавно пинает ножкой. – У нас будет сын. – моей радости нет предела. Я невероятно счастлив.