Сойка: Возрождение Легенды

POV Хеймитч            Наступает весна. С каждым новым днем солнце поднимается все выше и светит все ярче. Дни становятся длиннее. Всё вокруг просыпается ото сна, оживает. Люди оживляются, снуют туда-сюда, каждый озабочен чем-то своим и мы в том числе.            Бесконечные походы по магазинам, которые Китнисс раньше просто ненавидела, сейчас, кажется, забавляют ее. Эвердин проводит часы напролет в детском мире: пеленки, распашонки, бутылочки, пустышки, подгузники – у нас есть буквально все, но она говорит, что этого мало. Я молчу про детскую комнату, кроватка в которой, собрана мною еще пару месяцев назад. Я считаю, что еще рано, но все же спорить с Эвердин не намерен, иначе эта женщина сгрызет меня заживо.            После детского мира мы задерживаемся в женском отделе потому, что практически каждый день в нашем доме начинается со слов: «Мне совершенно нечего надеть!» – сказанных с недовольством и со слезливых  «Хеймитч, посмотри какая я толстая!». Эмоции у Китнисс то бьют через край, то сменяют друг друга со скоростью света. Видимо это гормоны. К слову, вещей у нее три вагона и тележка и естественно она не толстая, но если эта женщина хочет обновок, то она их всенепременно получит.            После женского следует отдел домашнего уюта, потому, что: «Нам нужно сменить постельное белье!» и «Как ты не понимаешь, Эбернети, когда малыш  появится на свет, мы должны окружить его теплом и уютом!». Конечно же я все понимаю. Понимаю что эта пташка как ненормальная вьет семейное гнездышко. Но, я согласен на все. Да и кто я, черт подери, такой, чтобы отказывать ей в этих мелких женских радостях?                 Все идет своим чередом, мы то мчимся куда-то сломя голову, то замедляемся и движемся тихо и спокойно. Этот бешеный ритм становится привычным, повседневным, нашим. Все идет так, как должно, пока одним ранним утром в Двенадцатый не возвращается Пит. Мы встречаем его по возвращении домой.            Я сразу замечаю как меняется Китнисс. Она напрягается, на мгновение задерживает дыхание, ее взгляд устремлен на Мелларка. Он что-то сажает на нашей клумбе. Цветы. Примулы.            Эвердин смотрит на него не мигая, будто если моргнет или закроет глаза – он исчезнет. Мы подходим ближе.            - Пит, – выдыхает девчонка. Парень оборачивается и встав на ноги, спешно вытирает руки о свои штаны. – Ты вернулся, – она делает шаг и крепко обнимает его. Он обнимает ее в ответ.            - Лишь на пару дней, – с грустью отзывается Мелларк.            - Я ждала. Потом, когда поняла, что ты не вернешься, ненавидела тебя. А потом простила, – лепечет Эвердин.            - А я запутался в своих воспоминаниях. Но, стоило мне во всем разобраться, как появилась Энни. И я запутался уже в себе. Я ненавидел и чувствовал себя предателем. А потом я узнал о тебе и Эбернети – из газет. Случайно, – парень смотрит на меня через плечо девчонки. В его взгляде читается все, от ненависти и грусти, до безысходности и принятия. – Я снова ненавидел тебя. – Мелларк разрывает объятия и кивает в мою сторону. – И его.             Я усмехаюсь, и со словами: «Я буду дома, солнышко.» – прохожу мимо Китнисс, давая им возможность поговорить наедине. Она благодарно кивает и кидает короткое: «Я скоро».            - А сейчас? – с вызовом спрашивает Эвердин, отступая на шаг и снова переключая свое внимание на Пита. – Сейчас тоже ненавидишь?            - А сейчас я рад, что у тебя все хорошо, – он снова смотрит на нее, внимательно осматривает с ног до головы. Его взгляд задерживается на животе Эвердин. – Ведь у тебя все хорошо, Китнисс? – девушка утвердительно машет головой. Они остаются за моей спиной.            - Ты приехал один. Ты не останешься, верно? – голос девчонки звучит тихо, но твердо.            - Да, – а голос Мелларка звучит виновато, – Энни ждет меня в Капитолии. Я приехал попрощаться.            - Ясно. Не стоило беспокоится, – Китнисс не успевает договорить. Она сдавленно охает. Я же, находясь у самой двери, останавливаюсь и обернувшись, обращаюсь к Питу:            - Может хотя бы поужинаешь …, – но то, что я вижу повергает меня в шок, дыхание перехватывает, – …поужинаешь с нами? – заканчиваю предложение на автомате, одними губами, чувствуя, как мой язык деревенеет и не желает меня слушаться. Словно в тумане я вижу как Мелларк берет Китнисс за руку, притягивает к себе и обняв ее лицо руками, целует. Это длится всего лишь миг. Китнисс быстро прерывает этот поцелуй, отдергивая парня. Но, я вижу достаточно. Резко отворачиваюсь.            - Прощай, Пит, – доносится до моих ушей голос девчонки.            - Прощай, Китнисс, – я захожу в дом и закрываю за собой дверь. POV Китнисс            Хеймитч все видит. Но, ничего не делает, ничего не говорит, не отдергивает меня, не разбивает физиономию Мелларка. Ничего. Он просто разворачивается и идет в дом, при этом спокойно закрывая за собой дверь. Слишком спокойно.            Пит тоже все видит. Меня. Эбернети в моем доме. Отсутствие у меня какого-либо сожаления. Мое умиротворение и спокойствие. Он грустно улыбается мне.            Я поворачиваюсь к Питу спиной и медленно ухожу. Домой. К Эбернети.            - Прощай, Пит, – я говорю не оборачиваясь.            - Прощай, Китнисс, – глухо отзывается парень. – Прости, – добавляет он на грани слышимости. Но я слышу. Правда не отвечаю. Мне не за что его прощать. Во мне нет ни боли, ни раскаяния, лишь тихое принятие и … облегчение.

***

           Дом встречает меня оглушительно звенящей тишиной. Эбернети в гостиной. Он сидит в кресле у камина и молчит. Его голова откинута вбок на спинку кресла, а взгляд устремлен куда-то в потолок. Руки покоятся на подлокотнике. На первый взгляд мужчина кажется абсолютно расслабленным, но это ложь. Он лишь делает вид что все нормально, что это не его дело. Эдакая маска спокойствия и непоколебимости. Но, это всего лишь ширма, это только снаружи. Внутри него бушует адское, всепоглощающее пламя, готовое в любую секунду вырваться наружу и спалить все на своем пути. И меня в том числе.            Едва услышав мои приближающиеся шаги, Хеймитч опускает голову и резко раскрыв глаза, впивается  в меня внимательным, смиренным взглядом.                - Итак, Пит Мелларк приехал, – и хотя это не вопрос, а констатация факта, я утвердительно киваю. Пару секунд мы молча смотрим друг на друга. Лицо Эбернети не выражает никаких эмоций. Кажется, он готов принять любые, даже самые неблагоприятные для себя обстоятельства, без возмущения или протеста. – И что теперь?            - Ничего, – я пожимаю плечами, делаю еще пару шагов к мужчине, сводя к минимуму расстояние разделяющее нас. – То, что ты видел – это не то, о чем ты думаешь. Это ничего не значит.            - Неужели? – сначала Хеймитч хмурится, потом усмехается наклоняя голову вбок. – А было похоже на то, – он намеренно выделяет последнее слово.            - Нет, – я отрицательно машу головой. Эбернети поджимает губы, его глаза сужаются.            - А на что же это было похоже, Китнисс? – он не отводит от меня свой пытливый взгляд. Буравит меня им, будто желая пробить насквозь.            - На прощание, – я подхожу вплотную, мои колени касаются его. Протягиваю руку к Хеймитчу и касаюсь его лица, оглаживаю заросшую щеку, – Прощание. И ничего больше, – перехватив мою руку в запястье, Эбернети мягко тянет меня к себе. Я падаю в его объятия и в следующее мгновение ощущаю как руки мужчины крепко сжимаются на моей талии. Обнимаю Эбернети за шею. – Я устала. Пожалуйста, отнеси меня наверх, – он выполняет мою просьбу.

***

           Наша одежда беспорядочно валяется на полу, а тишину дома нарушают лишь томные вздохи и протяжные стоны удовольствия. Губы Хеймитча везде. Сначала они обжигают мою кожу покрывая все мое тело сотней чувственных  поцелуев, потом терзают мои губы – страстно, очень настойчиво и даже жестко, будто  наказывая, за тот, другой поцелуй, свидетелем которого он стал часом ранее. Его руки по-собственнически шарят по всему моему телу: поглаживают, ласкают, сжимают.            Хеймитч слегка отстраняется, отходит к краю кровати и схватив меня за ногу, мягко подтягивает к себе. Он смотрит на меня сверху вниз.            - Развернись, – он не просит, а приказывает. Я словно завороженная выполняю. Встаю. Разворачиваюсь к нему спиной. Эбернети берет меня за бедра и приподнимает, тем самым заставляя встать на колени. – Выгни спину, – мягко но настойчиво надавив на спину, он заставляет меня прогнуться. Прогибаюсь. – Хорошая девочка, – его голос звучит глухо, он будто вибрирует. Хеймитч возбужден. Сильно. Его руки оглаживают мои ягодицы, разводят их в сторону открывая своему взору всё мое естество. Я начинаю неконтролируемо дрожать всем телом, когда его пальцы, сначала два, потом три оказываются внутри меня. Меня пронзает током когда его большой палец  начинает массировать мой клитор.            - Хеймитч, я больше не могу, – с моих губ срывается жалкий всхлип. – Прошу тебя. – Эбернети не заставляет меня просить дважды. Он входит  стремительно, сразу на всю длину, заполняя собой всю меня. Я задыхаюсь, мне не хватает воздуха, но я не хочу чтобы он останавливался и сама двигаюсь ему на встречу. С моих губ срывается один стон за другим. Закусываю нижнюю губу до крови, но боли не чувствую. Единственное, что я сейчас чувствую, это размашистые, жесткие толчки Эбернети внутри меня. Он с остервенением вколачивается в мое тело, будто желая вытрясти из меня всю душу.            - Ты только моя, – хрипит он мне в ухо. – Поняла?            - Да, – отвечаю я на выдохе, а в следующее мгновение пламя сжигающее Эбернети, охватывает и меня, оно накрывает меня с головой, поглощая целиком. Из моего рта вырывается крик, тело бьется в оргазменных конвульсиях. Моё сердце пульсирует где-то между ног. В голове пусто и только последние слова Хеймитча эхом отдаются в моем сознании: «Ты только моя!»            Эбернети делает ещё несколько особенно сильных и глубоких толчков и, вцепившись в мои бедра своими руками, бурно кончает. Чувство его горячего семени внутри заставляет меня снова застонать от удовольствия.            Проходит ещё немало времени прежде чем нас покидают последние силы и нам удается оторваться друг от друга. Мы лежим на кровати обнявшись. Хеймитч лениво наматывает прядь моих волос на свой указательный палец, моя голова покоится на его груди.            - Солнышко, я хочу тебя о чем-то спросить,  – Эбернети оглаживает мое бедро, талию, переключается на руку, лежащую на его животе. Он подносит ее к своим губам.            - О чем? – я медленно поднимаю голову и смотрю ему в глаза. На моем лице блаженная улыбка и немой вопрос.            - Ты выйдешь за меня замуж? – мужчина нежно целует мою ладонь.            В моей голове сумбур, мысли путаются, в них царит полнейший беспорядок. Я хочу сказать ему о том, что никогда не планировала заводить семью, и тем более детей, но ведь в моей жизни никогда и ничего не шло по плану. Пока я судорожно размышляю о его вопросе, мои губы сами произносят короткое: «Да».