Связь

      Противное ощущение озноба разбегается по всему телу, а тонкая кожица, наоборот, полыхает огнём. Частично это от всё-таки прицепившегося к неокрепшему детскому организму гриппа и высокой температуры, но больше от страха, предчувствия большой беды.       Дима зябко укутался в кусачий плед и сжался в комочек, вжимая темноволосую голову в плечи и становясь от этого похожим на маленькую и очень сердитую сову. Серо-зелёные глаза с горящим в них выражением некоторой обиды и непонимания ощупывали комнату. Всех ребят уже давно забрали домой, он здесь один. Совсем один на всё довольно большое здание детского садика. Не считая, конечно, некоторых воспитателей, которые усиленно пытаются разобраться в том, что случилось. Дима начинал заболевать ещё вчера вечером, он чихал, кашлял, температура поднялась до тридцати семи. Обеспокоенная воспитательница позвонила родителям и объяснила ситуацию, мама сказала, что они приедут и заберут его. Всё. Больше они на связь не выходили, а попытки дозвониться оказывались тщетны.       Сонно покачиваясь, Дима полуприкрытыми глазами посмотрел на окно. Утро уже. Столько времени прошло, а мама с папой так и не появились… Где они? Почему не приезжают? Дима так плохо себя чувствовал, ему очень хотелось домой, в кроватку, зарыться с головой в тёплое одеялко, почувствовать, как мама гладит его по голове и тихонько напевает какую-нибудь колыбельную, и услышать, как папа, смеясь, говорит: «Ну как же ты вот так. Поправляйся скорее, богатырь…» А вместо этого он вынужден спать в полусидячем положении на крохотном диванчике в кабинете заместителя директора и ждать, пока они разрулят ситуацию.       Он попытался было опять задремать, но в этот раз ему помешали. За дверью послышались тяжёлые шаги, створка тихо заскрипела. Дима устало высунул нос из покрывала и приоткрыл один глаз. Увидел свою воспитательницу и следующего за ней по пятам мужчину в очках, одетого в глухой чёрный костюм.       — Вот… — тихо сказала женщина, пропуская своего спутника вперёд. -…Если хотите, поговорите с ним. Но ребёнку нельзя сообщать о произошедшем просто так, с бухты-барахты…       — Разберусь, — спокойно ответил мужчина.       Дима испуганно зажался. Что они скрывают? О чём нельзя, как выразились, с бухты-барахты говорить ребёнку?       Он вздрогнул, когда ощутил мягкое прикосновение к своей голове.       — Ушек нет, — задумчиво проговорил мужчина. — Хозяин, значит?       Воспитательница лишь передёрнула плечами.       Незнакомец присел на корточки и осторожно обнял ребёнка за хрупкие плечи. Дима чихнул и вновь почти в ужасе сжался в комочек, пытаясь отодвинуться как можно дальше. Но мешала спинка дивана.       — Ну-ну, не бойся, крошка, — ласково сказал мужчина. — Я тебя не обижу. Давай знакомиться. Меня зовут Константин, а тебя как?       — Дима, — робко ответил мальчик.       — Димочка, значит, — Константин улыбнулся и потрепал его по волосам.       Такой красивый мальчик. Ещё совсем крошечный, ему года четыре, не больше, но на него уже хочется глядеть бесконечно. Присущая многим детишкам такого возраста округлость отсутствует, наоборот, он очень худенький, почти прозрачный. Густые тёмные волосы создают резкий противовес светлой коже, как, впрочем, и необыкновенным зелёным глазам. Словно какая-то очень удавшаяся генетическая мутация — чёрные волосы, белая кожа, светлые брови и ресницы, светлая радужка глаз. Когда вырастет — будет прекрасный молодой человек. Жаль вот только, что со смертью родителей ему уготована судьба быть совсем не тем, чем он должен был стать.       — Кто вы такой? — Дима подозрительно прищурил глаза.       — Я очень близкий знакомый твоих родителей, — ответил Константин. — Видишь ли, им обоим вчера вечером пришлось срочно уехать, и они попросили меня присмотреть за тобой.       — Но ведь они сказали, что заберут меня, — прошептал Дима.       — Буквально после этого твоему отцу позвонили и сообщили о необходимости срочного отъезда. А мама, разумеется, поехала с ним, — спокойно сказал мужчина.       Потом Дима не раз раздумывал над той ситуацией и удивлялся сам себе: как он мог с ходу поверить в такую глупую байку? Даже болезнью не оправдаешь.       — В общем, ты какое-то время поживёшь со мной, — вкрадчиво продолжил Константин. — А потом мама и папа тебя заберут. Хорошо?       Дима ощущал себя настолько ослабевшим, что смог только кивнуть. Константин встал, бережно взял его на руки, не разворачивая шерстяного пледа, и прижал к себе. Дима чувствовал аромат его одеколона — очень резкий и горький, от которого очень хочется чихнуть.       И Дима ещё не знает, что потом этот запах будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.       Тихий писк каких-то медицинских аппаратов врезается в мозг. Дима чувствует себя больным в коме. Одет в одну лишь просторную серую футболку, с зализанными назад волосами, чтобы они не мешали, лежит на высокой кровати, не имея даже возможности шевельнуться, чтобы случайно не сбросить кучу нацепленных на него проводков и присосок.       Он находился в сумрачном состоянии, в чём-то таком среднем между сном и явью. Вроде и видел происходящее, но как в тумане, и не мог реагировать. Наверное, так подействовало лекарство, которое ему вкололи перед этим. Тесты на принадлежность — дело болезненное, неприятное. Суть этой операции состоит в том, что к разным точкам тела, в том числе к вискам, подводят трубки и высасывают больше чем пол-литра крови за раз. Её для анализов нужно не менее семисот миллилитров. С донорством это не имеет ничего общего, такая доза отнятой крови уже достаточно велика для человека, потом долго ещё будешь шататься, как пьяный, если вообще сможешь встать с кровати.       С трудом он смог сфокусировать мутный взгляд на другой части комнаты, где находился лабораторный стол. Видел там несколько пробирок со своей кровью. А рядом стояли Константин и незнакомый человек в белом халате, шапочке и маске. Сквозь лупу врач пытался что-то разглядеть в капле крови на стоящем перед ним стеклянном блюдечке.       — Ну что там? — нетерпеливо спросил Константин. Дима слышал его голос как из бездонной бочки, и с огромным трудом мог его воспринимать.       — Это невероятно, Константин Шотаевич, но… Этот мальчик не Хозяин.       — В каком смысле? — изумился Константин. — Он никак не может быть Жертвой, у него нет ушек!       — Спектр излучения от крови синий. Это Агнец.       — Переходящий? Третий тип Жертвы?       Константин отступил на шаг назад и снял очки.       — Именно.       — Вот это да… Ну и подарок мне в руки свалился, — пробормотал мужчина. — Ну-ка, а что там касательно длины спектра?       — Приблизительно семьдесят процентов от установленной нормы. Первый раз вижу такое у ребёнка. У него очень хорошие способности.       Константин подошёл к Диме. Положил руку на его голову. Дима чуть-чуть приоткрыл глаза. Его зрачки от яркого света превратились в едва заметные, крохотные точечки.       — Я-то думал, что ты Хозяин, и хотел учить так, как всех остальных… Сделал бы из тебя сильного Хозяина… А дело, оказывается, ещё проще!       Дима медленно моргнул и перевёл на него взгляд, не поворачивая растрёпанной темноволосой головы. Длинная чёлка выбилась из зализанной шевелюры и упала ему на лоб.       — Теперь я точно знаю, как мне с тобой поступить, — довольно констатировал Константин.       Дима с трудом разлепил бескровные губы.       — Убьёте? — чуть слышно прошептал он.       — Нет, что ты. Таких не убивают.       Константин наклонился к нему почти вплотную. Непроницаемые карие глаза оказались совсем близко.       — Я воспитаю тебя как свою Жертву. Если ты Агнец, возможно, нам удастся стать избранной парой. Редкая удача.       А Дима его практически не понимает. Хозяин, Жертва, Агнец — о чём они вообще? * * *       — Уверен, что нормально себя чувствуешь?       Влад передёрнул плечами и посмотрел на своего Хозяина. Дима казался очень напряжённым. Его пальцы, затянутые в перчатки, сжимали руль до лёгкого поскрипывания кожи, которой было обтянуто колесо.       — До нормально, Дим, — ободряюще сказал Влад. — Ты вот о себе бы лучше побеспокоился. Опять всю ночь не спал? Синяки под глазами больше, чем глаза.       — Слишком много думал и не мог уснуть, — буркнул Дима.       — По-моему, слишком много думать — это уже болезнь.       — В таком случае у меня эта болезнь врождённая.       Влад растерянно поглядел на Хозяина, поёрзал на кожаном сидении и скривился от тупой боли, пронзившей многочисленные рубцы на спине.       — Больно? — разом среагировал Дима. — Может, следовало бы ещё денёк дома тебя подержать?       — Потерплю, — сквозь зубы ответил Влад, потирая плечо. — Знаешь небось, разок дашь послабление — и потом не выправишься обратно в нормальный режим. Ты же не хочешь сделать из меня совсем уж слабенькую Жертву?       — Не хочу. Но и мучить тебя в мои планы не входит, — невозмутимо отозвался Дима.       — Ну, а к чему тогда все эти разговоры? — Влад наклонил голову. — Царапины на спине работе моего мозга никак не помешают. А вот от занятий физкультурой придётся временно воздержаться.       Он нервно хихикнул.       — Если хочешь, можешь от неё вообще отказаться, — пробормотал Дима. — Я тебя не заставляю. Уроки физкультуры в школе — бесполезная трата времени, ничему серьёзному там всё равно не смогут научить.       — Ну, я и не собираюсь ничему там особо учиться, хочу просто поддерживать форму, — улыбнулся Влад.       Дима вытянул руку и потрепал его по взлохмаченным волосам.       — Ты удивительный. Остальные мои Жертвы на второй день после тренировок даже с кровати встать не могли, а ты держишься вполне так бодренько. Если честно, я уже совсем не знаю, чего от тебя ожидать.       — Ожидай одного — что я любыми силами стану соответствующей твоему уровню Жертвой.       Влад потянулся к Хозяину и чмокнул его в уголок губ.       У Димы заломило виски. Влад-то и вправду готов на всё, чтобы посильнее связаться с ним. Да только вот дело здесь совсем не в этом. Он ведь не подозревает, какой заговор на самом деле за всем этим стоит. Дима даже завидовал немного своей Жертве — лучше бы вообще не знать о всей этой сложной системе и жить спокойно, не задумываясь о всяких жутких вещах. Обычный Хозяин мог бы это отбросить. Мог бы. Но только не Дима, который за время обучения повидал слишком много всяких ужасов, которые крепко-накрепко впечатались в его мозг вместе с чувством вины.       Машина затормозила возле ворот на территорию школы. Влад, кряхтя, выгнулся, достал с заднего сидения сумку и потянул на себя ручку.       — Ладно, я уже понял, что запрещать тебе общаться с Луисом — дело бесполезное, — со вздохом сказал Дима. — Всё равно не послушаешься.       — Ты разрешаешь? — обрадовался Влад.       — Разрешаю. Только постарайся всё же не выбалтывать ему много важного, — велел Дима, наблюдая, как Жертва выбирается на заснеженную улицу. — А, и ещё кое-что…       — М? — с готовностью откликнулся Влад, обернувшись к нему.       Дима вытянул руку и ухватил парня за воротник пальто. Потянул к себе и быстро поцеловал.       — Удачного дня, Владик. Держи ухо востро.       — Я всегда настороже, — шепнул Влад, легонько прихватывая сначала его верхнюю, потом нижнюю губу. — Всё будет хорошо. Ты особо себя там не накручивай, отдохни, а то на привидение похож.       — Приму к сведению, — слабо улыбнулся Дима. — Ну всё, беги.       Влад кивнул и, развернувшись, почти бегом направился ко входу. Остановившись на крыльце, он помахал рукой и исчез в здании.       Дима закатил глаза, позволил себе расслабить спину и немного осесть в кожаном кресле и тихонько зашипел. Кожа на лопатках отзывалась болью на каждое движение.       — Блять. И как только Связь смогла настолько быстро войти в такую глубокую стадию? Обычно ведь не меньше месяца на это уходило… — Дима зябко обхватил себя руками за плечи, обтянутые чёрной дублёнкой. — Вот бы была возможность на время отключить такую чувствительность…       Он дождался, пока прозвенит звонок на первый урок и все ребята, до этого торчавшие на аллее перед входом, разбегутся по делам, и осторожно выбрался наружу. Подозрительно оглядываясь по сторонам, Дима подошёл к крыльцу и тенью проскользнул внутрь. Пожилой охранник в чёрной форме, увидев его, открыл было рот, но Дима быстро вытащил из правого глаза тоненькую гибкую линзу и метнул в дядечку убийственный взгляд.       — Пропусти. И меня ни для кого здесь нет.       В ярко-красном широко раскрытом глазу с отсутствующим зрачком вспыхнул контур печати. Грязный приём подчинения воли. Как же Дима не любил им пользоваться. Хотя владел этой редкой техникой прекрасно, если бы не принципы, это умение здорово бы облегчило ему жизнь.       Радужные оболочки охранника обвелись красным ободком и помутнели, словно их затянул густой туман. Не сказав ни слова, мужчина вновь опустился на своё место и продолжил увлечённо разгадывать кроссворд. Дима отработанным движением сунул линзу обратно, чтобы не испугать кого-нибудь случайно, и направился в тёмный коридор по правой стороне. Остановился перед дверью с табличкой «Директор». Прикусил губу, с трудом пересилил вопящие об опасности инстинкты, поднял руку и постучал кулаком по створке.       — Входи, — донеслось изнутри.       «Так, понятно, уже знает, что я здесь. Дьявол, может предсказать каждое моё движение, даже несмотря на то, что Связь уже давно разорвана. Тяжело придётся с таким противником…»       Дима осторожно потянул за ручку.       — Видимо, дела совсем уж плохи, если ты примчался ко мне в такое опасное время.       Прикрыв дверь, Дима обернулся. Константин сидел за письменным столом и сосредоточенно что-то писал на листе бумаги. Он даже не поднял головы.       — Ты меня ждал? — стараясь говорить спокойно, спросил Дима.       — Скажем так — предполагал, что скоро ты ко мне придёшь. Ситуация к тому располагает. Дай угадаю, это опять связано с якобы внезапной смертью твоей очередной Жертвы?       — Мимо. Как раз наоборот.       — Да? — изумился Константин и отложил ручку. — Интригуешь. Садись, чего встал там на пороге?       — Благодарю, — холодно ответил Дима, подходя к столу и присаживаясь на стул, стоящий почти впритык к нему.       — Прекрати эти китайские церемонии, раздражает, — Константин поморщился.       — Твоя школа, — фыркнул Дима.       — Что-то не припомню, чтобы учил тебя разводить такую липкую дрянь, — нахмурился Константин. — Так зачем пожаловал? Помнится, в прошлый раз ты весьма конкретно мне намекнул, чтобы я не лез ни к тебе, ни к твоей Жертве.       — Тогда всё было спокойно. А сейчас нет.       Дима наклонил голову.       — Я беспокоюсь за Владика, Константин.       — Причина?       — Он может пострадать. Знаешь ведь, что Высшие против того, чтобы у меня была постоянная Жертва. Если они поймут, что я не намерен поступать с ним так, как с остальными, они вполне могут вмешаться в дело и навредить ему, — Дима густо сглотнул.       — Ты рассказал ему о том, кто ты на самом деле? — поинтересовался Константин.       Дима опустил глаза.       — Нет. Вернее, я объяснил ему разницу между обычными Хозяином или Жертвой и Агнецом, но не сказал, что я один из них… Влад и так испугался, сказал, что не хотел бы столкнуться с таким существом… И я его понимаю, сам себя боюсь время от времени…       — Так, и что ты от меня хочешь? — вскинул брови Константин.       — Ты живёшь уже почти двести лет, ты всегда был Хозяином, — Дима сложил руки, — и сменил столько Жертв, что их настоящего количества, по-моему, и сам точно не знаешь. Менял их часто по тому же принципу, что делаю я. Скажи, как можно защитить свою Жертву от Высших? Как мне уберечь Влада от всей этой грязи?       — Никак, — отрезал Константин. — Если Жертвой заинтересовались Высшие, ты ничем не сможешь её защитить.       — Неправда, — прошептал Дима, бледнея. — Ты врёшь, не может такого быть! Должен быть хоть какой-то способ защиты!       — Не существует никакого способа, Дима. Видимо, тебе всё же придётся пустить эту Жертву по той же дороге, что остальных, — спокойно ответил Константин.       Дима застонал и сдавил голову ладонями.       — Да меня достал уже этот постоянный круговорот Жертв! Я хочу просто установить стабильную Связь и жить дальше спокойно, не вмешиваясь во всю эту грязь!       — А я ведь тебя предупреждал. И ты понимал, на что себя обрекаешь, когда в семнадцать лет заявил, что будешь Хозяином, хотя в то время ты уже был моей Жертвой.       Дима сжался в комочек.       — Знаешь, из Агнецов редко получаются хорошие Хозяева, — продолжал Константин. — В качестве Жертвы они почти непобедимы, а вот для того, чтобы быть полноценным Хозяином — им не хватает сил. Встречаются, конечно, счастливые исключения, куда же без них. Но ты явно не такой случай. Ты Жертва. И то, что переходящий вид, тебя не спасает.       — Но я ведь…       — У тебя невероятные даже для Агнеца способности, этого никто не отрицает, — Константин опёрся руками на столешницу. — Но их мало, чтобы быть значимым Хозяином, мало, понимаешь?       — Понимаю, — Дима уже шептал, его пробирала крупная дрожь, тело словно превратилось в вату и плохо его слушалось.       — Ты себя переоценил. Заигрался. И в итоге обрёк на смерть девять ни в чём не повинных ребят, — ядовито говорил Константин.       Змей. Он не только прекрасно знает обо всех слабых местах своей бывшей Жертвы, но и хорошо умеет надавливать там, где больнее всего.       — Восемь… — чуть слышно просипел Дима.       — Девять, — хмыкнул Константин. — Тот мальчик пока жив, но это ненадолго, поверь мне. Если ты не разорвёшь Связь с ним, он погибнет.       Он обошёл стол и встал прямо перед согнувшимся парнем.       — И что же мне теперь делать? — сдавленно спросил Дима. — Я…Я не хочу, чтобы Влад умер так же, как мои прошлые Жертвы… Они же… Так мучились, пока я высасывал из них жизненную энергию…       — Почему он тебя так волнует? — удивлённо спросил Константин. — Ведь чувства и состояние Жертвы всегда волновали тебя меньше всего, ты смотрел лишь на то, как бы извлечь побольше выгоды для себя. А тут вдруг прикипел к какому-то совершенно обычному, хотя и «чистому» мальчишке?       — Я влюбился, Константин, — Дима вскинул голову. Его глаза стали красными от слёз, губы дрожали, кончик носа мигом распух. Он с трудом боролся с рыданиями. — Влюбился!       Константин сжал в нитку губы. Грубо ухватил его за длинные светлые волосы и резко дёрнул. Дима стиснул зубы.       — Отвратительно. Я же тебе с самого детства внушал, что любые чувства и эмоции — опасные недостатки, ты не должен позволять сердцу управлять головой.       — Я же не специально… — шипел сквозь стиснутые зубы Дима. — Сам не понимаю, почему так произошло! Я прекрасно знаю, что не должен давать чувствам затмить мне сознание, но этот мальчик меня покорил, я люблю его больше жизни и любой ценой хочу защитить его от того, что с ним могут сделать!       — Если так, почему же ты продолжаешь подвергать его такому риску? Разве это нормально — ставить вот так под угрозу жизнь любимого человека? — Константин опять дёрнул его за волосы, Дима взвизгнул. — Отвечай, Дмитрий. Нормально, по-твоему, держать этого мальчика при себе, прекрасно зная, что из-за тебя он может умереть страшной смертью?       — Пусти! — у Димы окончательно сдали нервы, он с силой рванулся и высвободился из руки Константина. У того в руке остался клок светлых волос. Морщась и шатаясь, Дима стал кругами ходить по кабинету.       — Я…Я знаю, что со мной он будет в опасности, — слабо бормотал Дима. — Знаю, что такая Связь долго не протянет. Без разрыва никак не обойтись.       — Тебе следовало оставаться моей Жертвой и не рыпаться, — зло ответил Константин. — Если бы ты не взбрыкнул тогда, когда всё уже было готово к тому, чтобы мы стали избранной парой, сейчас всё бы было совсем иначе. Ты бы ни в чём не знал отказа. Был бы любимой Жертвой нового правителя. И не было бы нужды беспокоиться о том, что Высшие могут навредить.       — Да, но я бы не жил! — рявкнул Дима. — Это было бы для меня ловушкой без всякой надежды на выход! А то я не знаю, как бы это было — я должен был бы выполнять твои подлые указания, сопровождать тебя на приёмах, мило щебетать с этими высокомерными снобами и слушаться тебя в постели. Всё! На большее у меня бы не было возможности! А я не желаю жить в клетке, даже если она будет сделана из чистого золота, я буду сам всё решать! Именно поэтому я выбрал путь Хозяина, хотя и знал, на что обрекаю себя!       Голос сорвался, Дима рухнул на маленький кожаный диванчик, сжал ладонями виски и зарыдал. У него началась настоящая истерика.       Константин подошёл к нему, присел на корточки, обхватил его голову и притянул к себе, устроив подбородок на макушке.       — Бедный мальчик, — пробормотал он. — Мой бедный маленький запутавшийся мальчик. Ты уже сам не знаешь, чего хочешь.       — Что мне делать? Скажи, как мне быть?! — всхлипнул Дима.       — Разорви Связь с Владом и вернись ко мне, — Константин едва уловимо чмокнул его в затылок. — И я избавлюсь от своей нынешней Жертвы. Он тоже Агнец, как и ты, но по силе куда слабее, поэтому я без всяких сожалений с ним распрощаюсь.       — Что? — Дима распахнул глаза. — Ты готов принять меня обратно?       — Готов.       — Но я… Я не хочу вот так бросать Владика, — Дима стиснул зубы. — Мы оба будем от этого страдать… Он и так уже натерпелся от прежних Хозяев, я не могу оставить его…       — А кто говорит — оставить? — Константин прищурился. — Убей его. Вытяни все силы и поверни их себе на пользу. И ему больше не придётся мучиться.       — С ума сошёл? Ни за что на свете!       — А если ты оставишь эту Связь, очень скоро вы оба будете страдать ещё страшнее, — вкрадчиво сказал Константин. — Лучше разорви её, пока есть возможность, Дмитрий. Ты мой Агнец. И принадлежишь только мне.       Подняв его голову, Константин провёл ладонями по его бледным щекам, смахивая слезинки, взял пальцами прядь светлых волос, легонько крутя её.       — Как же ты красив… Мой мальчик, — прошептал он. — Правда, с родными тёмными волосами ты смотрелся намного эффектней…       — Краситься ради тебя обратно я не собираюсь, — Дима поморщился. — И вообще, подобные комплименты не в моём вкусе, можешь не стараться.       — Это ты только так говоришь. А на самом деле вон как порозовел, засмущался, — хмыкнул Константин. — Ну, так что?       Не дожидаясь ответа, он отодвинул в сторону длинные пряди и прижался губами к шее, осыпая её невесомыми поцелуями. Дима попытался было дёрнуться, но Константин ухватил его за запястья и не дал сдвинуться. Парень сжал зубы. Как же противно. Он слишком чётко помнил ту ночь, когда всё началось. Помнил комнату с чёрными стенами и ярко-красным каменным полом, заставленную различными орудиями пыток, свисавшие с потолка кожаные ремни с наручниками и тугую плеть, от которой у него до сих пор вся спина была располосована незаживающими рубцами. Помнил ощупывающие тело горячие руки и покрытую синяками от зубов шею. Помнил, как Константин одной рукой грубо хватал его за волосы, а другой за бёдро, и без всякой смазки, жёстко вдалбливался в него.       Вряд ли сейчас что-то изменилось. Хотел бы Дима вернуть свою прошлую жизнь, существовать в том же режиме, что и тогда — днём ходить с Константином по разным местам, исполнять не всегда соответствующие его принципам указания, а по ночам оказываться закованным в цепи в той страшной комнате и рыдать от боли во время упражнений, которые Константин заставлял его проделывать в качестве тренировок? Да ни за что! Он предпочёл бы умереть.       — Не трогай меня, — прошипел Дима и с силой мотнул головой. — Я даже под угрозой смерти к тебе не вернусь. Я не Жертва. И никогда больше ей не буду, я уже давно так решил!       Константин раздражённо отстранился.       — Если Высшие попытаются тронуть Влада, я их всех лично зубами порву, — Дима злобно сузил глаза. — А уж если всё станет совсем плохо и я не смогу его спасти — я покончу с собой. Я свободен, надо мной давно уже нет властвующего Хозяина!       — Мразь неблагодарная, — процедил Константин. — Имей в виду, мало не покажется ни тебе, ни твоей Жертве. Я среди Высших имею определённое влияние, и уж я-то позабочусь о том, чтобы вас не оставили в покое.       — Запугать пытаешься? Старый идиот, — фыркнул Дима. — Ты преувеличиваешь своё влияние. Пока ты докричишься до Высших, я уже натренирую Владика до того состояния, в котором он сможет противостоять этим козням. Он очень быстро всё схватывает. Не советую связываться, Константин.       — Как бы хорошо он ни схватывал, с Агнецом обычной Жертве не справиться, — хмыкнул Константин. Отойдя к столу, он нажал на кнопку на переговорном устройстве и сказал: — Ангелина Степановна, найдите Луиса и попросите его прийти ко мне.       У Димы по спине побежал холодок. Луис. Слишком редкое для средней полосы России имя, чтобы такое было совпадением. Это тот самый друг Влада.       «Не может быть. Чтобы Агнец полгода мотался на аукционе у Максима и готовился к уничтожению… — застучало в голове. — Максим слишком хорошо разбирается в таких делах, чтобы не просечь ситуацию. Влад говорил, что у Луиса нет ушек. И при этом он Жертва. Значит ли это, что он… Как и Влад, придерживался специально для конкретного Хозяина? Так. Дело дрянь. Кажется, я понял, кто настучал Константину про то, что Влад „чистый“ и впридачу ко всему моя Жертва…»       Дверь сзади заскрипела, высокий голос спросил:       — Звали, Константин Шотаевич?       — Заходи.       На лице Константина появилась довольная улыбка.       — Дима, познакомься. Это моя новая Жертва, его зовут Луис. Он Агнец, такой же, как и ты.       Дима медленно повернулся. В проёме стоял очень худой смуглый черноволосый мальчик. Ушки у него и вправду отсутствовали. А взгляд больших тёмно-карих глаз резал не хуже любого ножа.       «Похоже, я просчитался. Мой главный враг теперь — не Константин. Мой противник — вот этот мальчик. И дело, пожалуй, куда серьёзней, чем я думал».