Связь

      С утра Влада разбудил раздавшийся прямо под ухом оглушительный звон. Тихонько вскрикнув от того, что не ожидал услышать посреди сладкого сна такой резкий звук, Влад подскочил на матрасе, как ошпаренный, потёр слезящиеся спросонья глаза и принялся оглядываться по сторонам, стараясь понять, что именно его разбудило. Звон нёсся из-под соседней подушки. И это явно был не будильник. Влад сунул руку в щель, выудил дорогую чёрно-золотую полированную трубку и увидел входящий вызов. Номер, высветившийся на экране, состоял сплошь из нулей и единиц.       — Дим! — позвал Влад, вздрогнув от громкости — его голос эхом отдавался по апартаментам. — Дим, у тебя мобильник звонит!       Тишина. Растерявшись, Влад осторожно нажал на зелёную кнопочку и поднёс телефон к уху. В голове промелькнуло, что не следует этого делать, но руки уже выполнили действие до мыслей.       — Алло…       В трубке что-то зашуршало. Потом какой-то механический, но знакомый голос проскрипел:       — Убийца…       Влад похолодел. Мигом вспомнились слова Димы о давлении на него чувства вины и собственный сеанс эмпатии, в котором кто-то с чёрным лицом точно тем же голосом говорил Диме то же самое.       — Кто это? — нервно спросил юноша, опуская одно ушко.       — Убийца, — бесстрастно продолжал голос. Почему же он казался Владу таким знакомым?       — Что за дурацкие шутки? Кто там? — повысил голос Влад, прекрасно понимая, что это далеко не шутки.       — Убийца, — равнодушно послышалось в ответ.       — Блять. Ну вот есть же на свете идиоты.       Влад нажал на красную трубочку. Послышался короткий писк, шипение стихло. Но только на мгновение. Спустя пару минут тишины телефон опять взвыл в его руках. И опять на экране загорелся номер из одних нулей и единиц. То ли шутник звонил из автомата, то ли у него так называемый скрытый номер, но понятно одно — он явно не хочет, чтобы его личность можно было выяснить.       Палец ткнул в зелёную кнопку, а следом на панельку с нарисованным динамиком.       — Убийца! — опять заскрипело на всю комнату. Интонация изменилось, в ней явно зазвучало какое-то остервенение, злоба.       — Слышь ты, аноним херов, — вскипел Влад. — Я без понятия, кто ты такой, но тебе лучше бы отвять от моего Хозяина! А то ведь найду и глаза на жопу натяну!       — Убийца!       — Заткнись и прекрати трезвонить! — рявкнул Влад, с тоской прислушиваясь к интонации и понимая, что беседует, скорей всего, с автоответчиком, и угрожать ему — то же самое, что кричать на каменную стену: глупо, а главное, совершенно бесполезно.       — Убийца!       Прозвучало внезапно громко, Влад поморщился и отодвинул телефон от уха.       За дверью послышались шаги, створка открылась, в комнату проскользнул Дима, уже одетый в чёрную водолазку и узкие брюки. Его лицо на фоне чёрной одежды казалось ещё бледнее, чем обычно, волосы он начесал, они распушились, но с такого расстояния выглядели так, будто были сильно спутаны.       — Владик, ты с кем там беседуешь? — спросил он, остановившись на пороге. — Да ещё рычишь так? Аж из ванной слышно.       — Тут какое-то чмо тебя домогается, — сердито заявил Влад.       Дима вскинул брови:       — Как интересно. И что же это за, как ты выразился, чмо?       — Не знаю, он просто трезвонит и повторяет «Убийца», — отозвался Влад. — Я почему-то сразу подумал… Ты ведь говорил о том, что на тебя кто-то давил и вбил чувство вины…       Глаза Димы загорелись.       — Ну-ка, дай сюда, — он выхватил у Жертвы телефон и приложил к уху. Помолчал примерно две минуты. Потом свёл брови к переносице, сжал в нитку губы и, свирепо сверкая глазами, процедил:       — Харэ тебе уже придуряться, блять. По возрасту такой пердун старый, подыхать уже пора на хуй, а ведёшь себя, как мелкая сука, только и можешь, что из-за угла тявкать!       Влад в ужасе сжался в комочек. Лицо Хозяина оставалось непроницаемым, но по горящим глазам юноша понял, насколько сильно обычно спокойный Дима рассвирепел. Да и мат в его речи тоже не являлся показателем владения собой.       — Убийца, — донеслось из трубки.       — Бесполезно, Дим, — Влад густо сглотнул. — По-моему, это автоответчик.       — Естественно, это автоответчик, сам этот старый хрен не станет глотку пачкать, — зло ответил Дима. — Наверняка сидит рядом и подслушивает, как я злюсь. Мразь.       Словно в подтверждение его слов из динамика послышалось какое-то шуршание и кряхтение.       — Во, слыхал? — плюнул Дима.       Он присел рядом с Жертвой и рукой притянул её голову к своей груди, почёсывая за ушком. Влад прикрыл глаза. До носа долетел металлический запах. Сейчас он был гораздо сильнее, чем обычно.       — Эй, ты. Слышишь, сволочь? Я к тебе обращаюсь, — рычал в трубку Дима. — Я знаю, что ты сидишь там рядом и слушаешь мою реакцию! Имей в виду, твои эти штучки меня не колышут, чувство вины за родителей давно уже из меня вымыло вместе с гнилой кровью! Иди кому-нибудь другому на мозги капай!       — Убийца, — прогавкало из динамика.       — Да пошёл ты! — выплюнул Дима, выключил трубку и с яростью швырнул её подальше от себя. Начавший ещё в полёте опять звонить телефон с грохотом врезался в стену, упал на пол, странно квакнул и замолк. А Дима, гневно фыркнув, отвернул голову в сторону.       — Ты знаешь, кто это был? — тихонько спросил Влад.       — Не уверен точно, но догадываюсь, кто это мог быть.       Дима встряхнул головой, опять начал гладить Жертву за ушком и вдруг мягко сказал:       — Не беспокойся, я выясню, кто это сделал. Испугался?       — Да нет. Меня больше твоя реакция напугала, — Влад медленно моргнул. — Судя по всему, этот человек крепко тебе насолил в прошлом.       — Ну, есть такое, — Дима нервно хихикнул.       Влад осторожно дотронулся до его плеча.       — Как ты? Смог приостановить разрушение тела?       — Как сказать…       Дима закатал рукав. Влад вскрикнул. Чёрно-бордовое пятно расползлось уже почти на всю руку, слегка не доходя до запястья. Кожа свисала с неё рваными лохмотьями.       — Красиво, да? — Дима усмехнулся. — И это пока только рука, заметь.       — Она, наверное, болит… — Влад густо сглотнул.       — У обычного человека — адски болит. А я боли почти не чувствую. Неприятно, конечно, но не так, чтобы прямо на стенку лезть хотелось.       — Но ведь нельзя же просто сидеть и ждать, пока она окончательно сгниёт! — Влад прикусил губу. — Должен быть хоть какой-то способ приостановить эту штуку.       — Ты прав. Мне нужно лекарство. Как назло, его запас в прошлый раз иссяк, а я закрутился с поисками новой Жертвы и забыл его пополнить. Сейчас вот отвезу тебя в школу и поеду за ним.       — А хуже от промедления не станет? — с тревогой спросил Влад.       — Да нет. Пара часов ничего не изменит.       Влад ткнулся головой ему в грудь и так сжал руку на плече, что косточки захрустели.       — Я боюсь за тебя.       — Не волнуйся. Я так просто не умру. Раньше это ещё было хоть как-то возможно, но только не сейчас, — Дима чмокнул его в макушку. — Ведь теперь мне есть что защищать и ради чего продолжать существовать, если мне даже этого не хочется. Я никуда не денусь, пока не убежусь, что ты и без меня справишься.       Владу опять стало страшно. Пальцы сжали кинжал, положенный в карман пижамных брюк.       — Так, всё. Собирайся давай. Пора в школу.       — Хорошо, Хозяин, — согласно кивнул Влад, решивший больше не спорить. Диме и без его капризов нервотрёпки хватает. * * *       Путь до школы в этот раз проделывали в молчании. Влад пристально наблюдал за Хозяином. Отмечал, что, похоже, Дима врёт по поводу того, что не чувствует боли: раньше он держал руль и крутил его обеими руками, а сегодня работал в основном правой, гниющую левую умостил рядом и старался не шевелить ей лишний раз. Влад уже успел понять, что Дима действительно не особо чувствителен к боли, но сейчас ему явно было неприятно даже просто шевелить рукой.       «Вообще я даже представить себе не могу, как он всё это терпит… А с другой стороны, убивать Жертв ради того, чтобы предотвратить эту хрень, тоже как-то не сильно хорошо, — стучало в голове. — И о чём он вчера говорил? Что я должен буду убить его, когда придёт время… Но ведь даже не сказал, когда и почему это произойдёт. Одно понятно — над нами нависла нешуточная угроза. И Дима, похоже, ощущает её в разы сильнее, чем я… А я запутался, не знаю уже даже, что думать…»       Влад опустил ресницы и поправил высокий воротник кожаной жилетки, подбитой изнутри собольим мехом.       — Влад, я тебя умоляю, аккуратнее с Луисом, — вдруг сказал Дима. — Он не тот, за кого себя выдаёт.       — Ты что-то о нём выяснил, и тебе это не понравилось? — напрягся Влад.       — Я не просто выяснил. Я вчера его видел и сделал кое-какие выводы. Во-первых, Хозяин твоего приятеля — Константин.       У Влада перехватило дыхание.       — Серьёзно? — в полном ужасе переспросил он.       — Серьёзней некуда. А ещё Луис Агнец. Помнишь, я тебе рассказывал? Переходящий, третий тип Жертв.       Влад густо сглотнул. У него закружилась голова и помутнело в глазах.       — Было ещё кое-что, но, по-моему, этих двух фактов должно быть достаточно, чтобы ты держался от этого парня подальше.       — Но…       — Ты можешь оказаться в змеиной яме, из которой даже я не сумею тебя вытянуть, — продолжал Дима. — Если Константин учит его тому же, чему и меня, и делает из него свою копию, поверь, это может быть крайне опасно для тебя.       — Но как я ему объясню то, что так резко решил прервать общение? — растерянно спросил Влад.       — Никто тебя не просит прерывать общение. Просто прекрати ему рассказывать столько важных деталей. Старайся вести разговоры на какие-нибудь отдалённые темы. Ладно?       — Ну ладно, — кивнул Влад, — как скажешь.       — Вот и хорошо.       Дима остановил машину возле ставших уже почти родными высоких кованых ворот, вытащил ключ из зажигания и, наблюдая, как Влад вылезает наружу, тихо добавил:       — И ты помнишь. Если я опаздываю — ни шагу без меня за территорию школы.       — Но ведь Связь установлена, — удивился Влад.       — Всё равно. Слишком опасно. Лучше в таком случае сядь где-нибудь в сторонке и просто тихонько подожди меня. Ладно?       — Ладно.       Влад потянулся к нему и несмело клюнул в самый уголок губ. Дима в очередной раз почесал его за ушком.       — Хороший мальчик, — ласково сказал он. — Послушный. Не скучай, я быстро освобожусь и приеду за тобой.       Влад довольно заурчал, как котёнок, потёрся носом о его щёку и, тихонько шепнув:       — Люблю тебя, — выскользнул на заснеженную улицу.       Дима подождал, пока он скроется в здании, завёл мотор и стал выкручивать руль. Левая рука отдавала тупой болью по всей поверхности кожи. Чернота уже стала вылезать из-под рукава, она достигла запястья.       — Бля. Видимо, из-за того, что я в тот раз оттянул до последнего, сейчас всё идёт в разы быстрее, чем раньше, — Дима, стиснув зубы, надвинул рукав на место. — Не уверен, что и лекарство поможет… Мне срочно нужна чья-то энергия…       Путь занял почти полчаса. Не желая парковать джип на тесной улочке в центре, Дима бросил его на проспекте и двинулся дальше пешком, держась за плечо ладонью. Основной источник боли был там, откуда вчера и началось гниение.       Сильный ветер бросал прямо в глаза крупные хлопья снега и завывал в узких проёмах между зданиями. Зима в этом году выдалась ужасная, мокрая, промозглая и очень снежная. Прямо как из какого-нибудь мрачного фильма. На улицу лишний раз высовываться даже не хотелось. И это ведь только середина декабря. Страшно представить, что будет дальше.       Нужный дом, старинный, с колоннами и стенами, покрытыми тёмной штукатуркой, мрачно смотрел на мир чёрными окнами. Ёжась и покачиваясь, Дима прошёл в подъезд, поднялся на четвёртый этаж, преодолев, наверное, более сотни ступенек — высота пролётов в таких старых зданиях всегда стремилась к бесконечности — и остановился перед дверью, обитой тёмно-зелёной кожей. Дрожащая рука поднялась, палец утопил кнопку звонка. Только бы он был здесь.       За створкой мгновенно послышались шаги, словно хозяин стоял возле неё и только ждал, когда к нему кто-то придёт. Потом дверь заскрипела.       — Ого-го. Какие люди. Рад тебя снова видеть.       Стоящий в проёме Константин ухмылялся.       — Ответил бы достойно, да сил нет, — прохрипел Дима, сжимая ладонь на плече, чувствуя, что это место уже стало влажным.       Усмешка на лице директора сменилась тревогой.       — Что с тобой?       — Помоги… Больно очень… — чуть слышно отозвался Дима, сцепив зубы.       Константин посмотрел на то, как он держится за плечо, оценил ситуацию и, посторонившись, сказал:       — Входи давай.       Спустя несколько минут Дима уже сидел на диване в большой комнате, заставленной книжными шкафами, и угрюмо, не поднимая головы, объяснял, что происходит.       — В этот раз это куда ужаснее, Константин…       — А я тебя предупреждал, — констатировал мужчина, сложив руки под грудью, — что дальше будет только хуже.       — Но я не думал, что настолько плохо, — слабо прошептал Дима. — Я ведь обычно даже боли не чувствую… А сейчас она болит… И сильно… И расползается куда быстрее, чем раньше…       Константин присел на корточки и потянул края водолазки.       — Ну-ка, поднимай руки. Будем смотреть, что у тебя там произошло.       — А ты не можешь просто дать мне тот препарат? — Дима прикусил губу. Он прекрасно понимал, чем может закончиться то, что он позволил Константину стянуть с себя хоть какую-то часть одежды.       — Мне нужно увидеть картину происходящего, чтобы дозу рассчитать. Да не бойся, не изнасилую. Я никогда тебя не принуждал к постели, если забыл. Давай, подними руки.       Дима неохотно подчинился. Константин откинул водолазку в сторону. Тёмные глаза под очками расширились, увидев уже почти полностью чёрную левую руку.       — О боже… Кошмар какой.       Он осторожно провёл пальцами по слезающей лохмотьями коже, увидел, как скривился Дима, и протянул:       — Она уже вошла в острую стадию, Дим. Почему ты раньше ко мне не пришёл за лекарством?       — Так я заметил всё это дело только вчера вечером, — Дима всхлипнул. — И она была в виде небольшого пятнышка на плече!       — Гангрена так разрослась за одну ночь? — вскинул брови Константин.       — Я же тебе сказал, что в этот раз всё прогрессирует куда быстрее, — тихо ответил Дима.       — Не уверен вот, что лекарство тут поможет… Это зелье рассчитано лишь на только начавшую гнить плоть, — покачал головой Константин. — А у тебя практически вся структура кожи разрушена. И вполне вероятно, что и кровь уже отравлена.       — Сделай что-нибудь, прошу, — взмолился Дима. — Я не могу сейчас умереть! Можешь потом делать со мной всё, что угодно, только останови это, умоляю…       — Я попробую, просто говорю, что зелье может тут не подействовать, — Константин выпрямился. — Посиди здесь.       Шумно топая, он ушёл.       Дима обвёл комнату пустым взглядом. Со времён его последнего посещения этой квартиры тут мало что изменилось. Всё тот же запах пыли, забивающийся в нос. Те же книги, тесно стоящие в ряд на полочках. Тяжёлые шторы на окнах, не пропускающие внутрь ни луча света. Диме всегда было душно здесь. Невыносимо душно, тяжело дышать.       Вернулся Константин с бинтом, с которого капала красноватая жидкость. Опять присел на корточки и стал бережно обматывать им чёрную руку. Дима морщился, несколько раз порываясь отдёрнуть конечность. Зелье отдавало жжением на остатки кожи.       — Тихо, не дёргайся. Потерпи немного. Ты ведь и не такое выдерживал, — вдруг мягко сказал Константин. — Всё будет хорошо.       — Знаешь, такие слова меня всегда успокаивали, но сейчас я уже в них не верю, — Дима прикрыл глаза. — Я знаю, что всё будет очень плохо. И это «очень плохо» совсем скоро начнётся.       — Для тебя оно уже началось. Вот честно. Надо же тебе было гниение тела до такой стадии довести, — проворчал Константин. — Если бы ты вчера приехал ко мне, едва заметив начало этого процесса, сейчас бы тебе было намного легче, поверь.       — Да не было бы. Это из-за того, что я в прошлый раз оттянул действие заклятия сил Жертвы до последнего, — Дима устало мотнул головой. — Потому что я знал, что моя следующая Жертва будет отличаться от других. Не только силами — вообще всем.       — Ну вот опять ты за своё. Понял я, что ты влюбился в этого мальчика, необязательно мне каждый раз об этом говорить.       — Этого я как раз не планировал, Константин. Чувства сами вмешались. Та самая слабость, которую ты в своё время во мне успешно подавил, теперь вылезла на первый план. Я до последнего не знал, как будет выглядеть эта Жертва и как будут её звать, не знал даже, мальчик это или девочка. А потом увидел его личное дело среди остальных… И всё…       Крохотная слезинка сбежала по бледной впалой щеке и пропала на губах.       — М-да. Дело серьёзное. Сильно, видать, ты влюбился, если это тебя плакать заставляет, — протянул Константин. — Поэтому я всегда тебе и говорил, что любовь — опасный недостаток. Она занимает весь разум человека и заставляет его совершать всякие глупости. Я же помню, каким ты был в те времена, когда я тебя воспитывал. Не было ничего, что могло бы заставить тебя расплакаться. Красивый, холодный мальчик, руководствующийся только своим гениальным умом и способностями, никому не доверяющий, не чувствующий ни боли, ни жалости, привыкший во всех трудных ситуациях рассчитывать только на себя. А сейчас? Я не узнаю в тебе своего лучшего ученика.       — Такого индивида нельзя назвать нормальным человеком, Константин, — Дима слегка сощурил глаза. — Ничего не испытывать — значит, быть мёртвым. Наверное, я таким и был — со смертью родителей и твоими жёсткими тренировками из меня ушло всё живое. Но сейчас, когда появился Владик, который так искренне за меня беспокоится и ведёт себя не так, как остальные Жертвы, чувства, похоже, начали возвращаться ко мне. Я очень хочу, чтобы он был счастлив. И больше всего на свете сейчас боюсь, что он может погибнуть только из-за того, что попал ко мне в Жертвы.       — Высшие никогда не оставят тебя в покое. Кого бы ты ни взял себе в Жертвы и что бы ты к ним ни испытывал. И я думаю, что ты прекрасно это понимаешь.       — Да, понимаю.       — Тогда спрошу ещё раз: если ты это осознаёшь, почему продолжаешь держать мальчика при себе?       Константин закончил обматывать бинтом его руку и уставился на парня, наклонив набок голову.       — Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Ты всё равно не поймёшь.       — Ну понятно. Твои мысли никогда не поддавались расшифровкам.       Константин протянул руку и медленно провёл самыми кончиками пальцев по впалой щеке.       — Этим-то, наверное, ты и притянул меня тогда к себе сильнее всего, — понизив голос, сказал он. — Дело было даже не в твоих способностях, а именно в том, что ты единственный мой ученик, чьи мысли я никогда не мог прочитать.       Дима молчал. Пустой взгляд серо-зелёных глаз был упорно направлен куда-то в пол.       — Знаешь, чего я опасаюсь больше всего? Агнецы, в особенности с такими способностями, как у тебя, очень часто большую часть своей жизни пребывают в так называемом «спящем» состоянии, когда может использоваться только крохотная толика всех их способностей, хотя длина спектра зашкаливает, а сам Агнец даже не подозревает об этом. И вот я боюсь, что ты, Дима, как раз из таких «спящих». И если остальные твои силы пробудятся, ты будешь способен перевернуть весь мир вверх дном.       — Думаешь, у меня есть ещё какие-то способности помимо того, что я сейчас могу? — мрачно переспросил Дима. — Чушь это. Я даже собственное тело не способен поддерживать в нормальном состоянии, не говоря уж о том, что не могу защитить единственного ценного мне человека, а ты мне говоришь про «весь мир перевернуть». Тем более, я живу уже без малого сто лет, думаю, если бы у меня были какие-то дополнительные силы, они бы давным-давно проснулись. А даже если они и есть… Как, по-твоему, можно их разбудить?       — Не знаю. Никто не знает. Сам понимаешь, это слишком большая редкость.       — В этом-то и проблема. Агнецы — редкость. С такой длиной спектра, как у меня — ещё большая редкость. А уж Агнецы с зашкаливающим спектром и ещё какими-то спящими способностями — вообще, думаю, неведомые твари. Агнецы единственный подвид Жертв, про который почти ничего не известно… Кроме того, что обычное оружие не может нанести им вреда и что они не относятся ни к одному из двух типов. Само по себе их существование очень сомнительно. Знаешь… Я временами даже начинаю серьёзно думать… — Дима опустил ресницы, на его лицо наползло выражение невероятной усталости.       — А что, если все мы одинаковы? Что, если нет никаких Хозяев, никаких Жертв? Просто есть люди, которые в разной степени владеют магией, и всё…       — Что ты такое говоришь? Если бы все были одинаковы, не шло бы такого разделения, — возразил Константин.       Дима зябко обхватил себя за плечи и задрожал.       — Тебе плохо? — тревожно спросил мужчина, опять дотрагиваясь до лица кончиками пальцев. Вздрогнул, чувствуя холод кожи.       — Да, мне очень плохо, — Дима зажмурился. — Я напуган, Константин. Напуган. Разве ты этого не видишь?       — Вижу. Хотя и не понимаю, почему ты так трясёшься. Ну убьют этого мальчика, а дальше что? Другую Жертву найдёшь, или поймёшь наконец, что хватит играть в Хозяина и пора бы уже вернуться ко мне.       — Так может сказать только тот, кто относится к своей Жертве, как к детали, которую можно легко заменить, — процедил Дима. — И я уже, кажется, говорил, что не вернусь к тебе даже под угрозой расстрела.       — Почему же ты тогда раз за разом приходишь ко мне, как только у тебя что-то случается? — вскинул брови Константин.       — Потому, что мне просто не к кому больше обратиться за помощью. Ты единственный человек, который в курсе всех моих терзаний. И…Можно попросить тебя кое о чём?       — О чём же?       Дима поглядел на забинтованную руку.       — Зелье долго не удержит эту гангрену. Я чувствую, что скоро умру. Если не гниение убьёт меня, то Высшие, которые поняли, что я решил им противиться.       — Так, и? — не понял Константин. — Ты хочешь, чтобы я как-то тебя защитил?       — Нет.       Дима с трудом поднялся на ноги, придерживая плечо. Приблизился к Константину и ткнулся лбом ему куда-то под ключицу.       — Пообещай мне, что если со мной что-то случится… А оно случится, и очень скоро… Что ты защитишь мою Жертву.       Глаза Константина слегка расширились.       — Я знаю, что не имею права просить тебя о таком, но… Поверь, он очень сильный, возможно, даже и сильнее Агнеца вроде твоего Луиса. Ему просто не хватает веры в себя. А если ты поймёшь, что он тебе не нужен… Просто пристрой его куда-нибудь в хорошие руки. Ладно?..       Мужчина мог только в полном шоке наблюдать за своим бывшим воспитанником. Понял, что слова о том, что Константин не узнаёт его, были далеко не блефом. В последнее время на сходках Высших Константин привык видеть Диму холодным, идеально владеющим собой молодым человеком, всегда очень элегантно, с иголочки одетым и выглядящим так, что, казалось, он был способен уничтожить неугодного одним лишь испепеляющим взглядом. Константин в такие моменты даже гордился тем, что подобное существо какое-то время пребывало у него в Жертвах. Но сейчас перед ним стоял совершенно другой человек. Бледный, с заплаканными глазами, перебинтованной рукой, и трясущийся от ужаса. Сложно было поверить, что это один и тот же парень.       — Что ещё за пессимизм на тебя нахлынул? — спросил мужчина раздражённо, дотрагиваясь ладонью до светлых волос. Сейчас они казались очень жёсткими и спутанными. — Говоришь так, будто сию минуту помирать собрался. Почти сто лет прожил и ещё столько же протянешь.       — Нет, мне совсем немного осталось. Я же сказал, если меня не убьёт собственное гниющее тело, то уж Высшие позаботятся о том, чтобы я сгинул наконец с их пути. А я, если честно…даже, может быть, и рад буду такому завершению событий. Хватит уж с меня. Никчёмный был человек.       — Да что с тобой такое?! — Константин, не выдержав, схватил его за плечи и с силой встряхнул. Дима клацнул зубами и сморщился от боли в руке. — Не верю, что ты вот так сдаёшься, без всякого боя! Нельзя отдавать свою жизнь так легко!       Усмешка тронула пухлые губы.       — Говорит мне человек, который убил за свою двухсотлетнюю жизнь столько Жертв, что, наверное, даже сам не знает их точного количества…       — Это вообще тут ни при чём! — рявкнул Константин.       — А какая разница?       Дима опустил голову.       — У меня уже нет сил бороться, Константин. Потому что я знаю, что ничего не смогу сделать против Высших.       А вот здесь правда. Даже необычайно одарённому Агнецу никак не справиться против собрания Высших Хозяев.       — Всё равно. Я не знаю, что ты задумал, но ведёшь себя очень странно.       — Да? Мне всегда говорили, что я странный… Наверное, потому, что я просто никогда не был похож на остальных. Люди не любят тех, кто отличается от них. И тебе никогда не нравилось, что я не такой, как все.       Рука Константина потянулась назад и стала шарить по небольшому письменному столу. Дима, не замечая его движения, продолжал бормотать:       — Это ведь ты всегда пытался вставлять мне палки в колёса… Ты был первым, кто прилюдно назвал меня Дорианом Греем, а остальные просто подхватили… Ты поспособствовал тому, что я стал тем, кем являюсь… Ты был тем, кто так радикально переменил всю мою судьбу. И ты…       Ладонь ухватила что-то со стола и, качнувшись, резко рванулась вперёд; кожу под рёбрами на мгновение пронзила острая боль, а потом она превратилась в тупую, ноющую. По животу потекло что-то тёплое… Серо-зелёные глаза широко распахнулись. Дима медленно опустил взгляд и увидел большое тёмно-красное пятно на животе. А чуть выше торчала рукоять платинового кинжала — точно такого же, каким был его собственный нож, отданный вчера Владу.       — Ты… — Во рту появился сильный металлический привкус, едва Дима попытался сдавленно что-то сказать, кровь хлынула по его подбородку. Алые капли быстро срывались на покрытый ковром пол, исчезая на тёмном покрытии.       Константин прикусил нижнюю губу. Никогда раньше Дима не смотрел на него с таким выражением лица. Ни разу Хозяин не видел в его глазах такого ужаса, смешанного с мольбой о помощи. Зажмурившись, мужчина резко отвёл руку назад и выдернул нож. Лезвие по самую рукоятку было испачкано в крови.       — …Так и думал… Иного от тебя и не ожидал… — чуть слышно прошептал Дима. Его бескровное лицо совсем лишилось красок, кожа стала белой, как бумага, глаза начали медленно мутнеть, словно их заволакивало изнутри туманом. А окровавленные губы искривила усмешка: — …Я тебя породил… Я тебя и убью, верно?..       Силы покинули тело, и юноша, тихонько всхлипнув, обвалился на пол, прижимая трясущуюся ладонь к месту раны. С силой дёрнув головой, он выплюнул ещё порцию крови. Становящийся пустым взгляд из последних сил сконцентрировался на Константине.       — Телефон… Дай мне телефон… — сдавленно просипел Дима, стараясь не захлебнуться собственной кровью. — Умоляю…       — Зачем?.. — так же тихо спросил Константин.       — Дай… Пока я ещё жив…       Мужчина медленно присел на корточки и дрожащей рукой вложил в его перепачканные кровью пальцы трубку. Дима с трудом набрал нужный номер и приложил телефон к уху.       — Прости меня, Влад… Прости, что так получилось… — чуть слышно прошептал он, слушая длинные гудки. — Я потерял бдительность…       Как назло, в путающихся мыслях промелькнула недавняя сцена. Порозовевший от смущения Влад касается уголка его губ, прежде чем убежать в здание школы. Дима велел ему никуда не уходить, пока он не вернётся и не заберёт оттуда юношу сам, лично…       Он попрощался с любимым и пообещал ему скоро вернуться. Надежда увидеть его ещё раз исчезла. Теперь оставалось только надеяться на то, что удастся до него дозвониться за эти оставшиеся мгновения… Ну или что хотя бы записанное на диктофон сообщение дойдёт. Записи голосов ведь так часто переживают своих хозяев…