Связь

      На следующий день примерно в одиннадцать утра Хозяин разбудил свою Жертву. Просто, высвободившись из объятий Влада, в которых сам Дима до этого преспокойно дремал, расслабившись и забыв обо всём, встал, подошёл к окну, раздёрнул лёгкие занавески и заявил:       — Хватит дрыхнуть.       Влад с трудом разлепил мутные со сна глаза и приподнял встрёпанную голову.       — Почему? — спросил он сонно, хлопая длинными ресницами и прижимая к голове ушки.       — Потому, что ты и так уже слишком долго спишь, — усмехнувшись, Дима присел обратно на постель и тут же вновь оказался пойманным в руки Жертвы, всё ещё боящейся, что Хозяин в один момент может просто исчезнуть, как тень. — Влад, ну хватит. Мы достаточно повеселились.       — А как по мне — так ничтожно мало, — пробубнил Влад, зарывшись лицом в его шею и сжимая руки на талии, запуская их под просторную рубашку. — Давай ещё разок.       — С того момента, как мы здесь оказались, ты только и делал, что долбил мою задницу, — фыркнув, Дима повернул к нему голову, поднимая руку и почёсывая за ушком. — Оденься наконец. Пора заняться делами.       — А вот и не пора. Два дня ещё не прошло.       Влад упрямо наклонил голову, прижимая ушки к голове.       — Ты потерял счёт времени.       Дима тяжело вздохнул и посмотрел на окно. Метель уже немного утихла, но с серого неба всё равно сыпались крупные белые хлопья. Вот странная погода зимой — вроде утро уже, а всё равно как-то темно, кажется, что дело катится к вечеру, к закатным сумеркам.       — Честно говоря, и я его уже почти потерял, — продолжил Дима, отбрасывая за спину длинные волосы. — Мы с тобой как собаки в сезон спаривания. Только одно на уме…       — Поэтическое сравнение, — хихикнул Влад и пододвинулся поближе, тыкаясь носом в его щёку и глядя в глаза.       — Зато правдивое, — хмыкнул Дима. — Впрочем, я-то хорошо знаю, отчего у тебя крышу снесло. Тебе восемнадцать лет, самый острый период полового созревания, а тут ещё такие дела творятся. Сам ведь был в своё время точно такой же…       Случайно затронув больную для самого себя тему, Дима осёкся, поджал губы и отвернулся.       — Не думай об этом. Просто не думай, и всё, — Влад устроил голову на его плече. — Всё равно это было так давно, что хорошо бы забыть.       — Я бы с радостью, но никак не получается, — Дима прикрыл глаза.       — Хочешь, я сотру эти воспоминания, если они причиняют тебе боль? — прошептал Влад ему в ухо. — Я ведь могу, если ты позволишь мне залезть в твоё сознание.       — Нет, — вдруг резко ответил Дима.       — Почему? — растерялся Влад.       — Потому, что эти мысли для меня — показатель того, что я меняюсь. Что я больше не та глупая безвольная кукла с пустыми глазами в руках Константина, — Дима сморщился, будто разжевал целиком незрелый лимон. — Если их не будет — я не смогу двигаться вперёд. Это одна из основ моей психической болезни — прошлое тяготит меня, но я не могу его отпустить.       Влад опять практически прижался к его уху.       — Если передумаешь — просто скажи, — чуть слышно шепнул он. — Я всё сделаю.       — Вряд ли это мне понадобится, — Дима медленно моргнул.       Влад взял его за подбородок, повернул к себе его лицо и поцеловал в губы.       — Ты странный, — с тихим смехом проговорил он. — За это я тебя и люблю.       — Дурашка, — Дима ласково улыбнулся и потрепал его по волосам.       Влад притиснул его к своей груди.       — Я не знаю, что там нас впереди ждёт, но одно могу точно сказать — я больше не позволю тебе умереть, — шепнул он. — Ни мнимо, ни по-настоящему. Хватит одного болезненного опыта.       — Успокойся. Как будто я сам позволю этим навозным жукам ко мне притронуться, — фыркнул Дима. — И к тебе тоже. Всё будет хорошо.       На пару минут они оба примолкли, прижавшись друг к другу. Потом Дима высвободился из рук парня и, вздохнув, сказал:       — Одевайся. У нас есть дело, которое желательно бы провернуть до того, как на нас нападут.       Влад послушно сел на край постели и потянулся к лежащим рядом на кресле джинсам.       — Что же это за дело?       — Увидишь, — улыбнулся Дима. — Не буду говорить, оно может тебе не понравиться.       — Везде сплошные тайны, — фыркнул Влад, застёгивая рубашку. — Вот ведь парадокс. Вроде как ты объяснил мне многие вещи, а загадок всё равно становится только больше.       — Это тебе так только кажется, — усмехнулся Дима. — На самом деле осталось не так уж и много непонятных для тебя деталей. И, думаю, скоро всё окончательно прояснится.       Влад шевельнул ушками и боднул его головой.       — Я бы не сказал. Я по-прежнему не знаю ничего о тебе. Ты ведь даже не сказал мне в своё время, что являешься Агнецом, я узнал об этом только от Луиса.       Дима поджал губы и отвернулся от него.       — Я хотел сказать, Влад. Думаешь, я просто так тогда завёл речь о том, чем различаются обычный Хозяин или Жертва и Агнец? Я собирался дать тебе пару намёков, чтобы ты сообразил, что я не Хозяин. Но после того, как ты сам мне сказал, что не хотел бы встретиться в живую с такой тварью, стало как-то не с руки признаваться. Я не хотел тебя пугать.       Влад потупил взгляд.       — Если бы захотел — рассказал, наплевав на это.       Дима обхватил его лицо ладонями и прижался лбом ко лбу. Влад невольно отметил, что Хозяин, наверное, уже давно встал и даже успел придумать, как замаскировать красный глаз, чтобы не привлекать к нему внимания повязкой — он явно саморучно выстриг себе дурацкую чёлку на одну часть лица, которая свешивалась теперь почти до подбородка, правда, хорошо закрывая собой отмеченный проклятьем глаз. Никогда бы Влад не подумал, что наличие чёлки может так поменять лицо. Вчера, с развевающимися длинными волосами, полностью открытым бледным лицом и сверкающими глазами, Хозяин казался намного старше, чем обычно, тогда как раз Жертве показалось, что он в таком виде смотрится так, как будто ему лет тридцать, даже на лице кое-где проглядывались некоторые морщинки. Сейчас же Дима опять превратился в подростка — пушистая чёлка придала ему детский вид, а на белой коже не было ни одного изъяна, который мог бы позволить усомниться в его внешнем возрасте. Наверное, во время боя Дима ещё не успел толком восстановить свой облик, едва пробудившись, уничтожил Высших, потом ринулся на помощь своей Жертве, а теперь, когда у него было достаточно времени, он при помощи своей магии вернул всё на свои места. Впрочем, Влад не больно-то этому радовался — он хорошо понимал, что так, как раньше, уже в любом случае не будет.       — Дурачок, — почти ласково проговорил Хозяин. — Я же тебе говорил, Влад. Будь ты просто Жертвой — я бы вообще тебе даже словом об этих вещах не обмолвился, или, наоборот, действительно вывалил всю эту хрень, наплевав на твоё душевное состояние. Но ты для меня уже не просто компонент Связи. Я тебя люблю. Беспокоюсь за твоё внутреннее равновесие. И не хочу причинять тебе какого-либо вреда, неважно, морального или физического. Понимаешь?       — Понимаю, — мурлыкнул Влад и, прижав ушки, облизнул его губы кончиком языка. Приложившись к груди Хозяина, чувствуя, как размеренно бьётся его сердце, он прикрыл глаза. — Но мне всё равно очень хочется побольше знать о тебе. Меня уже замучила вся эта неизвестность и загадки.       Дима чмокнул его в лоб.       — Одевайся. Я кое-что расскажу тебе по дороге. Всё равно ехать придётся достаточно долго. Воодушевлённый Влад поцеловал Хозяина в губы и, встав, потянулся за курткой.       Они спустились на первый этаж, обставленный не менее шикарно, чем спальня. Похоже, в этом загородном доме было не так много комнат, зато они сполна компенсировали своё небольшое количество роскошным убранством и размерами помещений. Прислонившись к стене, Влад наблюдал, как Дима встаёт перед зеркалом и берёт с полки расчёску-гребешок: от деревянных зубьев исходило какое-то слабое сияние.       — Что это? — спросил юноша с любопытством.       — Заколдованная расчёска. Я ей пользуюсь, когда мне надо по тем или иным причинам сменить внешность, — Дима повернул к нему голову и усмехнулся краешком рта. — Ты же не думаешь, что я, зная о том, что Константин наверняка уже доложил Высшим о моём поступке, рискну появиться в Москве в своём обычном образе? Кстати, тебе я бы настоятельно посоветовал прижать ушки и закрыть их капюшоном. Слишком уж приметные, у обычных Жертв таких не бывает.       Влад послушался — прижал к голове огромные треугольные уши и накинул на голову капюшон синей куртки, щедро отороченной мягким бело-серым мехом на воротнике и манжетах. Дима удовлетворённо улыбнулся, опять повернулся к зеркалу и провёл гребешком по длинным волосам. Пряди распрямились и стали чернеть от корней; постепенно эта чернота, как тень, расползлась по всей поверхности глянцево блестящих волос. Влад широко распахнул глаза.       — Чёрный? — растерянно прошептал он. — Нет, я понимаю, что ты хочешь сменить внешность так, чтобы тебя не узнали, но такой оттенок волос не очень-то сочетается с твоей кожей. Она будет казаться чересчур бледной…       — Мой родной цвет волос — чёрный, Владик.       Дима натянул длинное кожаное пальто, заправив под него волосы и водрузив на голову огромный капюшон, укрывший всё его лицо. Увидев, с каким недоумением смотрит на него Влад, Хозяин словно нехотя пояснил:       — Знаю, что в это трудно поверить. Но Агнецы сами по себе, по сути — результат сильных генетических мутаций. И, видимо, поэтому, из-за отклонений в генетике, у всех Агнецов чёрные волосы и необычный цвет глаз. Просто некая особенность принадлежности к существу, подвешенному между двумя состояниями.       — Мне было бы сложно даже представить тебя брюнетом, — пробормотал Влад. — Как вампир бы был. А почему же тогда волосы не стали чёрными, когда ты пробудился?       — Я начал все эти эксперименты с омоложением в девятнадцать лет. В этом положении моё тело и законсервировалось на все последующие годы. В это время я уже красил волосы, поэтому, думаю, так и получилось, что когда прекратилось гниение и вернулось моё замороженное состояние, волосы тоже остались светлыми.       Влад потянул его за руку и прижал к себе.       — Пообещай мне, что ты не останешься таким навсегда, — прошептал он, чмокая Хозяина в лоб. — Блондином ты мне нравишься больше.       — Успокойся. Это просто для маскировки, чтобы избежать всяких нехороших случайностей.       Дима тихонько засмеялся.       — Пойдём. А то скоро у нас может не остаться времени.       В гараже обнаружился накрытый большим куском грубой ткани чёрный «Лексус».       — Вроде же машина другая была, — пробормотал Влад.       — «Порше» был моим любимым, но его пришлось бросить на улице возле дома Константина ещё в день моего мнимого убийства, — Дима тяжело вздохнул. — Хотя жадный Константин наверняка временно отогнал его в охраняемое место, чтобы потом кому-нибудь продать. Он даже поддержанный будет стоить не меньше трёх лимонов. А эта дура просто пылилась на подземной парковке для страховки, на всякий случай.       Влад забрался в просторный салон через раскрытую им тяжёлую дверь и сжался в комочек на переднем сидении, предусмотрительно затянув ремень безопасности. Дима сел за руль, вынул из кармана маленький пульт и щёлкнул кнопкой. С тихим скрипом поднялась автоматическая дверь гаража. Скрипнув колёсами, подчиняясь управляющему, джип выбрался из своего «стойла» и поехал к воротам. Ещё одно нажатие на пульт, уже на другую кнопку — и створки разъехались в разные стороны.       — Так что ты там хотел у меня спросить? — поинтересовался Дима, когда машина вырулила на широкое пустое шоссе, и исчезла необходимость молчать и сосредотачивать всё внимание на дороге. — Задавай свои вопросы.       — Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне побольше о том, что происходит, и в частности о себе, — уверенно заявил Влад. — Для того, чтобы бороться против Высших, мне нужны хотя бы небольшие знания о них. И мне бы хотелось услышать это от тебя, — он округлил глаза и с опаской покосился на Хозяина. — Ты же не соврёшь мне, правда, Дим?       — Не совру. Не вижу в этом никакого смысла. Ладно. Попробую объяснить. В конце концов, мне больше некого бояться.       Дима откинулся на кожаную спинку и сжал руль одними большими пальцами.       — Общество Высших Хозяев, как бы это парадоксально ни звучало, существует не так давно. Когда я родился, то есть, меньше ста лет назад, всё это дело только зарождалось. И мой отец, Амириз, был одним из тех, кто стал представителями этой организованной компании. Я был маленький, да и папа не говорил особо о своих делах дома, но потом, уже повзрослев и уйдя от Константина, я стал рыться в архивах и нашёл упоминания о первом составе общества Высших. Возможно, отец до сих пор был бы среди них, если бы не разбился. А с другой стороны… Моя мама не захотела бы, чтобы он занимался подобными делами. И обязательно нашла бы возможность надавить на отца, чтобы он ушёл из Высших.       — Чтобы Жертва давила на Хозяина и заставляла его отказаться от своих планов? — удивился Влад.       — Нет. В этом-то и дело. Мои родители были необычной парой. Обычно роли в семье распределяются так, что мужчина Хозяин, а женщина — Жертва. У женского пола по непонятным мне причинам большая предрасположенность к тому, чтобы родиться Жертвой. Девушки-Хозяева встречаются крайне редко. И моя мама была как раз одним из этих редчайших вариантов. Поэтому она имела в семье немалый вес — не то, что большинство женщин-Жертв, с которыми в обществе вообще никто не считался.       — Может, поэтому ты Агнец? — Влад прикусил губу. — Как результат всё той же мутации, ребёнок двух Хозяев.       — Нет, не думаю. Учёные неоднократно проводили подобные исследования, и так и не смогли понять, отчего у пары иногда рождается обычный ребёнок Хозяин или Жертва, а иногда существо средней принадлежности, — Дима поморщился. — Увы, появление Агнеца — это из разряда тех загадок, которые человечеству не понять никогда. Принадлежность родителей на это не влияет.       Влад отвёл в сторону глаза. Наверное, если Дима так говорит — значит, так и есть на самом деле. Он учил Влада не бросаться словами, в которых не уверен, и сам, похоже, живёт по тому же самому принципу.       — Так вот, дальше по поводу Высших… За без малого век это общество потеряло всю свою прелесть и первоначальное предназначение, и превратилось в сборище богатых уродов с манией величия, — Дима сжал губы в нитку. — У которых есть всё, что только душе угодно, кроме власти. Теперь для того, чтобы стать Высшим, нужны лишь огромные бабки и некоторые магические способности, как выяснилось. Впрочем, ты прав, я уничтожил лишь их самое слабое звено, более сильные Хозяева очень умело прячутся, и добраться до них и победить будет гораздо сложнее.       — Почему ты так сильно хочешь их непременно уничтожить? — непонимающе спросил Влад. — Разве просто крепко напинать задницы будет недостаточно?       — Нет, недостаточно.       На лицо Димы наползла злобная ухмылка, он оскалил зубы и так сдавил руль, что захрустели костяшки на его длинных пальцах.       — Я слишком много от них натерпелся. Если бы не эти упыри, мне бы не пришлось убивать столько Жертв, я вполне мог бы жить свободно, не вмешиваясь во все эти дела. Всё началось тогда, когда Константин взял меня под опеку, выяснил, что я Агнец, и раструбил об этом всем своим дружкам. Сука.       Раздражённо фыркнув, Дима убрал одну руку с руля, залез в карман пальто, выудил пачку сигарет, вытащил оттуда одну тонкую цигарку, пощёлкал зажигалкой и затянулся.       Влад опять невольно вспомнил слова Константина и то, как он пальцами чувствовал крохотные следы от разрывов на спине Хозяина.       — Он тебя мучил?       Дима горько усмехнулся.       — Мучил? Много ты понимаешь, Влад, «мучил»! Мне даже вспоминать не хочется, что он со мной вытворял. Сначала, правда, лапы ко мне не тянул, занимался чисто своими жёсткими тренировками, проверял, чувствую ли я боль и как реагирую на разного вида повреждения. А вот потом с разрезов и битья плёткой снаружи он перешёл на исследование внутренних органов. Трахал меня без всяких смазок, презервативов и другой смягчающей фигни. Совал в меня всякую хренотень, в том числе и острую, потом наблюдал, как я истекаю кровью, смотрел, смогут ли разорванные органы зажить без всякого лечения и, если да, за какое время они это сделают. И эти «эксперименты» повторялись каждую ночь, с каждым разом всё ужесточаясь. Поэтому, наверное, я и стал бесчувственным существом — я настолько привык ко всей этой боли, что перестал чувствовать её, вот и всё. После того, что происходило с Константином, у меня было лишь одно желание — залезть под душ, потереться мочалкой до красноты на коже, а потом рухнуть на кровать и забыть обо всём. Хотя бы на короткое время. И оно возникало в независимости от того, что придумывал Константин — вздумывалось ли ему приковать меня к стене наручниками и хорошенько отлупить плёткой, перед самим процессом, или же просто отвести меня в свою спальню и делать всё там.       Влада царапнула ревность.       — Говоришь так, как будто у тебя к нему были какие-то завуалированные чувства.       — Нет, он был мне противен, — равнодушно ответил Дима. — Мерзкий мужик со своими сладкими речами, пытавшийся подобными действиями подавить собственные комплексы. Я бы его убил, едва он начал ко мне клеиться; но меня останавливала мысль о том, что в таком случае я попаду к другому Хозяину, а Константин в этом плане не самый отвратительный вариант. Могло быть и хуже.       Влад тронул его за руку.       — С чего же тебе в голову вдруг пришло принять сторону Хозяина и сбежать от него?       — Это не «вдруг пришло» мне в голову. Константин рассказал о моей истинной принадлежности, когда я был ещё ребёнком, — пояснил Дима. — И, как я понял, в шутку сказал, что если я захочу, смогу выбрать себе путь Хозяина. Эта идея формировалась многие годы. И в семнадцать лет, когда его эксперименты над моим телом достигли крайней степени жестокости, когда мне от потери крови едва хватало сил, чтобы вымыться и доползти до постели, я решил, что хватит уже с меня всех этих козней. Решил, что не хочу вот так жить, хочу сам решать за себя и существовать свободно, не позволяя никому брать над собой верх. С помощью древнего заклинания скинул с себя оковы Жертвы, сдерживавшие мою силу, а потом разорвал уже установленную Связь и убежал прочь. Я не думал о том, как буду жить дальше. Мне просто хотелось удрать подальше из этой квартиры, в которой сами стены и пол были пропитаны кровью и страданиями.       Дима затушил сигарету в специально вмонтированной во внутреннюю сторону двери пепельнице.       — Ну, а потом началась другая жизнь, которая уже менее интересна. Некоторое время мне, конечно, пришлось пожить в довольно стеснённых обстоятельствах, я работал официантом в ресторане и снимал на зарплату маленькую квартирку на окраине Москвы. В ресторан я смог устроиться, нацепив фальшивые ушки и рассказав владельцу слезливую историю, как меня долго-долго мучил плохой злой Хозяин, а теперь разорвал Связь, и мне некуда деваться. Дядька чуть не разрыдался от сочувствия и мигом поставил меня разносить заказы, хотя обычно все начинают с работы на кухне.       — И он вот так просто тебе поверил? — изумился Влад. — Ни фига ж себе!       — Ну, не вот так просто… Мне пришлось немножко поактёрствовать.       Дима сделал самое разнесчастное лицо, округлил глаза, наморщил нос, скривил рот и плаксивым голосом захныкал:       — Дяденька, ну возьмите меня на работу! Я могу делать для вас что угодно, хоть полы мыть, языком их вылизывать стану! Пожа-а-а-алуйста, ну мне совсем деваться некуда, родители бро-о-о-осили, Хозяин тоже бро-о-о-осил!       Он захлюпал покрасневшим носом и принялся тереть глаза кулаком. У Влада закололо под веками, под них будто песку насыпали. Учитывая даже то, что Влад понимал, что это всего лишь спектакль, ему стало безумно жаль своего Хозяина.       — Ну ты даёшь, — пробормотал он. — Знаю, что актёрствуешь, а всё равно хочется тебя по головке погладить и дать вкусняшку, чтобы не грустил.       — Ну вот.       Дима разом стряхнул с лица плаксивое выражение и опять уставился на дорогу.       — Ты где научился так прикидываться? — с интересом спросил Влад.       — Это моя профессия. Ты никогда не интересовался, кем же я сейчас работаю, если у меня столько бабла и куча всяких возможностей? — хмыкнул Дима.       Влад растерялся. А правда, он ведь никогда не задавался этим вопросом. Его многое интересовало в Диме, но профессия почему-то всегда оказывалась последним, что он хотел узнать.       — И…Кем же ты работаешь? — с подозрением поинтересовался парень.       Дима закатил глаза.       — О боже. Влад, ну подумай. Кем я могу работать, если у меня нет ничего, кроме смазливой мордочки и шикарных волос, и если я умею хорошо прикидываться?       У Влада в голове мигом появилась догадка.       — Ты актёр?       — Да. И, смею надеяться, довольно известный. Постоянно работаю в Театре Луны в Москве, а помимо этого частенько снимаюсь ещё и во всяких телепроектах. Я нравлюсь многим режиссёрам, в основном тем, что при некотором колдовстве и гриме могу так изменить свою внешность, что меня мама родная никогда в жизни не узнает, — улыбнулся Дима. — Через некоторое время после побега от Константина, параллельно всё ещё работая в том ресторане, я сумел поступить в ГИТИС, попал на курс к Сергею Борисовичу Проханову, который как раз и руководит Театром Луны. Святой человек. Избитая фраза, но он из меня нормального члена общества сделал, буквально за уши из ямы вытащил. В каком-то смысле даже заменил мне обоих родителей. По-немногу заботился обо мне всё время обучения, считал меня очень талантливым, говорил, что я, если захочу, смогу карьеру и в Голливуде запросто сделать. Довёл меня до красного диплома, а потом взял в театр себе под покровительство. И вот… Работаю.       — Ну надо же, — восторженно прошептал Влад. — Я за сегодняшний день о тебе узнал гораздо больше, чем за те полтора месяца, что мы вместе!       Дима засмеялся.       — Ну, ты ведь сам хотел, чтобы я тебе рассказал. И как, доволен?       — Ещё бы, — Влад, урча, как котёнок, потёрся носом о его плечо. — Теперь я абсолютно счастлив и знаю, против чего мне следует бороться.       — Ну слава богу. Наконец-то.       Дима вздохнул и потрепал его ладонью по волосам.       — Ещё мне хотелось бы узнать, куда мы всё-таки едем.       — В больницу. Там работает врач, который наблюдает за мной с детства, его нанимал ещё Константин в своё время. Прежде чем лезть в бой, мне надо увериться, что моя психическая болезнь не прогрессирует. Кстати, тебе тоже не помешало бы пройти пару тестов на состояние психики.       — Я пройду, если ты скажешь, — с готовностью воскликнул Влад. Его ушки под капюшоном встали торчком, натянув ткань. — Но почему ты продолжаешь беспокоиться об этом? Константин мне перед тем боем сказал, что твои припадки после подросткового возраста сошли почти на нет, и сам ты говорил, что думал, что частично вылечился.       — Доверяй, но проверяй. Очень важный принцип, — проговорил Дима. — А то мало ли. Всякое может случиться — вот так начнётся у меня приступ во время боя, и я убью тебя, приняв за врага.       Влад густо сглотнул.       — Будь у меня просто приступы психоза, это было бы не так страшно. Но они частенько сопровождаются очень мощными галлюцинациями, во время которых мне мерещится всякая хрень. Понимаешь?       — Не очень. Это уже на шизофрению смахивает, — Влад передёрнул плечами.       — Она и есть. Только в какой-то особой форме. Врач в своё время мне говорил, что никогда ранее не сталкивался с таким видом этого заболевания. И не мог точно сказать, как оно будет дальше развиваться. Поэтому мне надлежит каждые два месяца ходить к нему на осмотр, чтобы убеждаться, что болезнь не прогрессирует и не опасна для окружающих.       — И чего ты сразу не сказал? — Влад вскинул брови. — Я бы не стал противиться. Если тебе надо сходить к доктору, значит, надо. Тем более, мне вполне понятно твоё желание.       — Вот и хорошо. Значит, всё пройдёт гладко.       Москва встретила мрачным чёрно-серым небом и обильным снегопадом. Похоже, начались какие-то зимние погодные аномалии, погода в области значительно отличалась от погоды в столице. Здание нужной больницы, старое, из тёмно-красного кирпича, нагоняло уныние. Дима припарковал машину на стоянке рядом, и они с Владом отправились внутрь.       Хозяин о чём-то пошептался с симпатичной медсестрой, сидевшей в регистратуре, по виду вчерашней выпускницей медвуза, и получил на руки два маленьких талончика, распечатанных на тонкой бумаге. После чего потянул Влада за собой за руку к лифту. Подняться пришлось на самый последний этаж. И когда створки лифта раскрылись, Влад, не выдержав, передёрнулся, увидев горизонтальные каталки с тремя кожаными ремнями, которыми пациентов явно привязывали к кроватям, когда везли на всякие нехорошие процедуры.       — Здесь психиатрическое отделение, — равнодушно пояснил Дима и невозмутимо шагнул вперёд. Притормозил возле самой первой двери, провёл по ней рукой и пробормотал: — Когда-то и я сам тут лежал… Когда Константин после слишком сильного припадка вызвал перевозку, и меня сюда запихнули. Даже приковали наручниками к стене, чтобы я не покалечил себя или окружающих… Короткое было время, а я запомнил его надолго.       У Влада внутри что-то ёкнуло. В голосе Хозяина звучала лишь усталость и обречённость.       Дима, поморщившись, убрал ладонь и пошёл дальше. Влад последовал за ним. Они миновали пустынный, пугающе тихий коридор, и оказались перед самой последней дверью. Здесь же, возле окна, находилась маленькая сетчатая скамеечка. Дима указал на неё рукой.       — Я пойду первым. Попрошу доктора быстренько сделать осмотр, а потом заодно осмотреть и тебя. Подождёшь здесь немножко, Владик?       — Если честно, мне даже сейчас, когда ты рядом, не по себе, — густо сглотнув, проговорил Влад. — Но если ты прикажешь…       — Да, считай это моим приказом, — не дрогнул Дима.       — Есть, Хозяин.       Влад медленно, очень неохотно присел на скамейку и обхватил себя за плечи, стараясь не трястись. Дима на секунду почувствовал себя отвратительной сволочью, оставляющей свою драгоценную Жертву трястись от страха в пустом коридоре психиатрического отделения больницы. Но делать было нечего — врач в любом случае не примет сразу обоих. В конце концов, осмотр обычно занимал около десяти минут, ничего такого уж страшного за это время с Владом не случится. Хозяин быстро чмокнул его в лоб и на мгновение сжал ладонь, стараясь успокоить, после чего проскользнул за дверь.       Из обстановки в этом кабинете было лишь несколько книжных шкафов и письменный стол, за которым сидел мужчина в белом халате. Он увлечённо писал что-то на листе бумаги и даже не заметил, что в кабинет кто-то вошёл.       — Здравствуйте, Геннадий Викторович, — тихо сказал Дима и снял капюшон.       Мужчина поднял голову. Сначала недоверчиво сощурился, явно пытаясь понять, что это за птицу к нему занесло, потом расслабился и радостно воскликнул:       — Димочка! Прости, не узнал тебя с чёрными волосами. Давненько ты ко мне не заходил, забыл уже о необходимости постоянно проверять своё состояние?       — Да нет, что вы, — Дима улыбнулся и присел на стул перед ним. — Времени совсем не было. Такие вещи творятся, что даже как-то не до покалеченной психики.       — А то я не знаю. На тебя и твою Жертву сейчас все Высшие охотятся, — Геннадий Викторович отодвинул от себя бумажку и полез в ящик стола, доставая оттуда пухлую медицинскую карту. — А особенно Константин. Приезжал буквально час назад, чуть меня не убил за то, что я его обманул с твоей смертью.       — Спасибо, что поняли важность ситуации и подыграли мне, — Дима сложил руки на коленях. — Иначе я бы сейчас был по-настоящему мёртв.       — Ещё бы мне не защитить моего самого главного пациента. Как будто я не понимал, что ты просто хочешь отделаться от Константина, который до сих пор продолжает тебя мучить, — усмехнулся Геннадий Викторович и наклонил голову. — Ну так что, начнём?       — Пожалуй, да.       На различные тесты ушло несколько минут. Дима терпеливо повторял названные врачом слова, тыкал «мышкой» в квадраты различных цветов, высвечивавшиеся перед ним на развёрнутом экране компьютера, объяснял, как понимает пословицы. Причём спроси кто у Димы в шестнадцать лет, как он понимает поговорку «Лес рубят, щепки летят», он бы начал рассказывать в прямом смысле про лес, топор и щепки. У шизофреников или просто психически нестабильных людей совсем иначе работает мышление, они не умеют видеть двойной смысл в какой-либо фразе. А сейчас Дима совершенно спокойно объяснял, как осознаёт подобные вещи.       — Не верю своим глазам, — пробормотал в конце концов Геннадий Викторович. — Никаких ухудшений нет, наоборот, твои показатели как будто даже слегка улучшились. Впервые такое встречаю…       — Думаю, это связано с тем, что в моей жизни появился очень важный человек, которого я хочу защитить, и это не даёт мне думать о Константине и той дряни, что он со мной вытворял, — Дима положил ногу на ногу. — В целом, ничего особенного, такое часто бывает…       — А вот и не бывает. Такой вид расстройства, как у тебя, не лечится, — покачал головой врач. — Я уже столько лет с тобой работаю, и никогда до этого не было столь явного прогресса. Ты можешь собой гордиться. Может, если так дальше пойдёт, ты сможешь совсем победить свою болезнь и жить, похоронив мысли о походах к психиатру?       — Думаю, смогу. Как только уберу с дороги всех, кто так или иначе способствует моему психозу.       Врач открыл было рот, чтобы ответить ему, или спросить, кого он имеет в виду, но тут из коридора понёсся вопль:       — А-а-а! Не трогайте меня! Отвалите, ублюдки! Я вас… Не-е-ет! Помогите!       Дима, забыв обо всём, подорвался с места и ринулся к двери. Кричал Влад; его голос Дима бы ни с кем никогда не перепутал. Нить завывала внутри, явно сигнализируя о том, что Жертва в опасности и слишком быстро отдаляется от своего Хозяина.       «Уже нашли нас, мрази. Больно шустрые стали… Ну ничего, сейчас я им устрою…»       Дима вылетел в коридор. В полумраке он увидел, что практически в другом конце коридора находится Константин; он тащил к лифту извивающегося, орущего и пытающегося выпустить залпы ледяной магии Влада к лифту. Но усилия не срабатывали — Константин, по-видимому, применил какое-то заклинание, которое блокировало любые попытки использовать свои способности. Это было уже слишком. Дима сжал в нитку губы и выхватил из кармана пальто пистолет, который предусмотрительно прихватил из дома, зная, что его чёрная магия пока что бесполезна против Константина, который умеет на ходу, очень быстро восстанавливать свой барьер.       — Константин! — рявкнул Дима, нацелив на своего бывшего Хозяина дуло пистолета. Константин, дёрнувшись, обернулся, продолжая крепко держать пытающегося лягнуть его ногой Влада. — Убери от него руки. Живо. Иначе я выстрелю, и твоя башка в кашу разлетится, останется красным пятном на пейзаже. Не думай, что у меня рука дрогнет!       — Никогда так не думал, — хмыкнул Константин. — Только вот, видишь ли…       Он свободной рукой вытащил из кармана перочинный нож, разложил его и приставил лезвие к горлу Влада; тот смог только слабо что-то пискнуть в знак протеста.       — Если ты сделаешь ещё хоть один шаг, я вскрою твоей драгоценной Жертве горло. И заставлю тебя наблюдать, как она помирает.       — Ты что, думаешь, что я с такого расстояния в тебя не попаду? — Дима расхохотался. — Старый маразматик! Я, в отличие от тебя, не близорукий!       Его длинная чёлка всколыхнулась, обнажив загоревшийся красный глаз. В нём полыхал контур печати. В нужные моменты этот глаз мог действовать ещё и как прицел в дополнение к оружию, и вот этой частью умения Дима пользовался намного чаще, чем гипнозом. Сощурившись, он поднял ствол и щёлкнул предохранителем.       — Ну давай, стреляй! — Константин легонько царапнул притихшую от страха Жертву по шее, на коже проступила тонкая кровоточащая царапина. — Только учти, что зрение у тебя всё-таки не идеальное, можешь случайно ранить своего Владика!       Дима наклонил голову, вдруг перевёл дуло пистолета чуть в сторону и нажал на курок. Бах! — громко прозвучало в длинном коридоре. Константин заорал и, выпустив Жертву, упал на колено. Зря он не верил в то, что Дима сможет угодить точно в цель с такого расстояния — он попал ровно в коленную чашечку, раздробив сустав. А переломы на теле Хозяина всегда, в отличие от ран, заживали крайне тяжело.       — Только тронь меня ещё раз своими грязными ручищами, паскуда! — взвыл пришедший в себя Влад и с силой пнул его в живот. Константин с криком повалился на бок. Белый пол в районе его рта и носа мгновенно запачкался кровью. Влад бы сейчас с удовольствием превратился в лиса и всё-таки разодрал ему горло, но, похоже, дело было не в Константине, сама по себе больница блокировала использование магии. А Константин, захлёбывавшийся кровью, вдруг ухмыльнулся. Его образ стал расплываться и становиться прозрачным; через пару мгновений он исчез совсем, словно его и не было. Осталось лишь эхо зловещего смеха, разнёсшегося по этажу.       — Чёрт! Это была приманка! — вскрикнул Влад, отшатываясь в сторону. — Обман зрения, чтобы отвлечь внимание!       — Влад, бегом к машине! Они нас нашли, времени уже не осталось!       Дима ухватил Жертву за руку и потащил её за собой в сторону, к лестнице. Бежать по ступенькам было долго и опасно, но лифт был куда страшнее, он запросто мог оказаться ловушкой. Кабина ведь легко, нажатием одной кнопочки на пульте управления останавливалась, не говоря уж о том, что наверху так же мог кто-то быть и перерезать тросы.       Вопреки всему, они благополучно выбрались из больницы и оказались в машине. Дима, не дожидаясь, пока Влад пристегнётся ремнём, надавил на газ, джип с рёвом сорвался с места и со страшной скоростью устремился в темноту.       — Но как они… Так быстро… — шокированный Влад изо всех сил пытался понять хоть что-то. — Ты же сказал, что им не меньше двух дней понадобится!       — Я просчитался, — тяжело дыша, ответил Дима. — Высшие оказались несколько умнее, чем я думал. Сам виноват, не надо было ездить к доктору, может, если бы мы отсиделись в доме, выиграли бы ещё пару часов.       — Да какая уже разница! — не выдержал Влад. — Как будто пара часов огромную роль сыграет!       — Кто знает, может, сыграла бы. Я надеялся ударить по ним первыми. Но теперь делать нечего — придётся бороться с тем, что есть.       Дима зло скрипнул зубами. Давненько с ним уже не случалось таких глобальных просчётов. Теперь точно придётся биться не на жизнь, а на смерть. Среди выживших Высших — самые сильные; они ни за что так просто не отступят от желания прогнуть под себя избранную пару или уничтожить её. И что они выберут из этих двух вариантов — совершенно очевидно.