Связь

      Опять началась метель. Мелкие колкие крупинки, больше похожие на мелко накрошенный пенопласт, летели в лобовое стекло, с лёгким стуком ударяясь о него и рассыпаясь на более мелкие составляющие, которые тут же таяли на подогретой поверхности, превращаясь в тоненькие водяные струйки. Дима гнал машину как сумасшедший, его, похоже, не волновала ни обледеневшая дорога, ни ухудшающаяся видимость. Влад, вжавшись в сидение, старался как можно меньше шевелиться, ощущая себя мухой, которую несёт на щепке через Атлантический океан.       — Зачем так нестись? — испуганно спросил он у Хозяина, прижимая к голове ушки и хлопая ресницами.       — Затем, что я не хочу, чтобы нас перехватили на дороге, — нервно ответил Дима, сжимая пальцами руль.       — Они могут и так сделать? — изумился Влад, напрягая свою эмпатию и пытаясь уловить, какие же эмоции терзают сейчас его Хозяина. Но он ощущал лишь черноту. Рассеявшаяся было вчера, сейчас она вернулась и стала ещё гуще, ничего нельзя было под ней разобрать. Не самый хороший признак.       — Зная этих гадов ползучих — вполне, — процедил Дима. Действие магической расчёски, похоже, ослабло, его волосы почти вернули свой светлый окрас, чёрными остались лишь кончики, но и это, видимо, ненадолго. Печать в красном глазу светилась в полутьме, а второй глаз почернел, зрачок в нём расширился и занял почти всю зелёную радужку, превратив её в тонюсенькую, почти незаметную ниточку.       — Нам и вправду придётся… Убивать их? — густо сглотнув, Влад тронул руку Димы и вздрогнул. Холодная, как лёд. Совсем как раньше, до его мнимой смерти.       — А что ты предлагаешь? Мило пощебетать с ними и пригласить чайку попить? — вспылил Дима. — Не задавай идиотских вопросов, Влад! Естественно, придётся уничтожать всех, кто встаёт на пути!       — Я просто подумал… Может, будет возможность просто их обезвредить, не убивая? — прошептал Влад.       — Слушай, — окончательно рассвирепел Дима, — может, тебе напомнить о том, как со мной поступил Константин, едва представился нужный случай?       Влад густо сглотнул.       — Из оставшихся в живых Высших — все ему под стать, или ещё гаже, — шипел Дима. — Я же тебе сказал, здесь только два варианта, либо ты их убьёшь, либо они тебя. Пленных не берём, как говорится. Поэтому сейчас я бы на твоём месте не сыпал откровенно дурацкими вопросами, а собирал силы для того, чтобы в нужном случае суметь быстро трансформироваться в форму Ренара.       — Я в любом случае сумею в неё превратиться, — Влад, улыбнувшись, вытянул шею и приложился губами к его щеке. — Ведь со мной мой Хозяин, а это разом прибавит мне немало сил к тем, что имеются.       — В таком случае, старайся держаться подальше от них. Среди Высших есть эмпаты, такие же, как ты. И эта способность развита у них намного лучше. Если они залезут тебе в мозг и смогут перенастроить его на свой лад — всё потеряно.       Дима внезапно остановил машину, погасил фары, вытащил ключ из зажигания и коротко велел:       — На выход.       Влад в недоумении посмотрел вперёд. Перед ними простиралась лишь уходящая в темноту обледеневшая широкая дорога.       — Но мы же ещё не доехали, — удивлённо проговорил он, вылезая наружу следом за Хозяином.       — Дальше придётся пешком. На машине слишком рискованно. Не дёргайся, тут недалеко. Минут за двадцать дойдём.       — Уверен? — с сомнением спросил Влад.       — Я же тебе говорил, что уже не первый раз прячусь тут от Высших, я знаю эту местность как свои пять пальцев, — Дима пожал плечами. — Пошли, некогда рассусоливать.       Он сунул руки в карманы и довольно бодро пошагал вперёд. Владу оставалось только тяжело вздохнуть и, как обычно, довериться своему Хозяину.       — А почему так темно? — осмелился спросить парень, щуря глаза и пытаясь разглядеть в этой мгле хоть что-нибудь. — Вроде же сейчас день ещё, а темно уже, как ночью.       — В реальном мире сейчас светло, Влад. Но мы находимся за границей барьера Высших, а здесь вечно такая тьма.       Дима даже не повернул головы. Снег поскрипывал у него под ногами, ветер развевал полы пальто, забираясь под верхнюю одежду. Но Хозяин, похоже, даже не чувствовал холода. Красный глаз слегка подсвечивался: видимо, в такие моменты он мог работать как в инфракрасном режиме, чтобы лучше видеть во тьме. Влад догнал Диму и ухватился за его руку, сжимая пальцы, стараясь успокоить и его, и себя заодно.       — А что за барьер?       — Устаревшее заклинание. Очень. Но некоторые Хозяева по старинке им пользуются. Я даже, наверное, могу точно сказать, кто именно, — Дима зло поджал губы. — Довольно сложная и масштабная штука, отличается тем, что может накрывать огромные области и создавать нечто вроде параллельного измерения, чтобы сражения внутри этого измерения не задевали реальный мир. Поэтому, наверное, заклинание и дожило до наших дней.       Влад распахнул глаза:       — И когда же нас успели перенести в этот барьер?       — А не надо никого туда переносить. Хозяин просто указывает примерную область, и барьер мгновенно накрывает её. Видимо, Высшие уже до этого что-то пронюхали о моём тайном местечке, и, думаю, когда мы поехали в больницу, мы уже были внутри этого пространства.       — То есть, они заранее знали, где мы прячемся?       — Видимо, да. Даже я иногда могу просчитаться, Влад. Я не робот. К тому же, там, среди Высших, есть одна личность, которая знает меня ещё лучше, чем Константин, может предсказать каждый мой шаг, а уж если они будут работать в паре, то… Это будет кошмар. Хотелось бы, чтобы ситуация ещё не дошла до таких ужасных форм.       Влад вновь сжал его руку.       — Я защищу тебя. Я кого угодно зубами за тебя загрызу. А если понадобится, то даже на пороге смерти возьму на себя все твои страдания, чтобы ты мог продолжить бороться.       — Не смей каркать, — чертыхнулся Дима. — Нельзя говорить такие вещи перед важным сражением. Ты меня понял?       — Да, понял, — удручённо ответил Влад.       — Вот и славно.       Шли долго. С каждым пройденным метром Влад всё больше и больше убеждался, что они действительно оказались в каком-то другом измерении — вокруг, казалось, не было ничего кроме этой широкой белой дороги, по которой они двигались, и черноты. Пару часов назад, когда они ехали в клинику, Влад не заметил вокруг такой уж пустоши. Тут же неприятно засосало под ложечкой. Дима, похоже, что-то не договаривает, почему-то кажется, что ситуация в разы опаснее, чем получается с его слов. Влад ведь уже сражался с Константином, и если бы не вовремя появившися Хозяин, вряд ли бы смог одержать над ним верх. Если остальные Высшие ему под стать или ещё сильнее… Похоже, судьба их ждёт незавидная. Было страшно даже думать об этом, но и не думать совсем Влад тоже не мог. Он готовился сражаться в полную силу и защищать своего Хозяина, как мог, но страшился того, что, возможно, не сможет уберечь его. Что сам погибнет, оставив его одного на растерзание этим стервятникам. И что это за человек, о котором говорит Дима, что тот знает его лучше Константина?       Впереди показались смутные тёмные очертания дома. Он был уже совсем близко. Приглядевшись, Влад увидел, что вместо ворот зияет огромная дыра, словно по входу на территорию выстрелили из пушки. Снег перед отверстием примят и грязный, на нём ясно проглядывались следы от шин, судя по их размеру, тут стояли либо гигантские джипы-внедорожники, либо вообще грузовики. И тишина вокруг, совершенно мёртвая, аж слышно, как снежинки падают на землю.       — Пусто, и до жути тихо, — протянул Влад и с сарказмом добавил: — Чувствую, грядёт веселуха.       — Не каркай, сказал, — прошипел Дима, остановившись и подозрительно оглядываясь по сторонам. — Обычно такая обстановочка ничем хорошим не заканчивается…       Влад, прошедший чуть вперёд, оглянулся, чтобы развернуться и подойти к Диме. Но тут его глаза выхватили из тьмы угрожающе крупную мужскую фигуру прямо за спиной Хозяина.       — Дим, сзади! — заорал парень, мгновенно покрывшись ледяным потом.       Но поздно — нападавший протянул руки-окорока и крепко перехватил парня поперёк горла. Влад побледнел и уже почти что ринулся к Хозяину, и тут только увидел, что в руке головореза зажат нож.       — Ни с места, — гулким басом заявила гора мышц, притиснув к себе посиневшего от нехватки воздуха и пытающегося слабо вырываться Диму. Влад остановился. — Ещё шаг — и отчекрыжу твоему драгоценному Хозяину башку.       Жертва замерла, держа наготове кулаки и бросая на мужика убийственные взгляды.       — Что мне следует делать, Дим? Если я подойду, он убьёт тебя.       — Всё в порядке. Просто оставайся на месте.       Дима вдруг ухмыльнулся:       — Болван. Думаешь, мне нужно обрезание?       Прежде чем головорез успел удивиться, как парень может так спокойно говорить, будучи в полузадушенном состоянии, Дима невероятным образом извернулся и ударил его по лбу, ухитрившись так высоко вскинуть ногу, что мыском как раз удалось как следует треснуть по башке неприятеля. Шкаф взвыл и выпустил его; Дима тенью метнулся к своей Жертве и, развернувшись, вытянул руку. Из-под ладони вылетел столп чёрных иголок. С устрашающим свистом они помчались к пытающемуся прийти в себя врагу и окутали его плотным чёрным облаком. Жуткий вопль, похожий на крик раненого животного, эхом разнёсся по округе, во все стороны полетели брызги крови, снег на том месте, где стоял головорез, стал красным. Когда иголки разлетелись в разные стороны, обнажая то, что осталось от тела, Влада чуть не вывернуло. Даже трупы людей, попавших под поезд и разрезанных колёсами на кусочки, которые он иногда видел в фильмах ужасов или криминальных новостях, выглядели намного лучше того, что сейчас представало взгляду; даже останками не назовёшь, просто жуткое кровавое месиво.       Диму, впрочем, такая жёсткая расправа не смутила. Он брезгливо отряхнул ладони и дёрнул Влада за плечо.       — Пошли, пока сюда на вопль не сбежались его дружки.       — Это был Высший? — сдавленно спросил Влад.       — Нет. Это Жертва. Очень слабая, такие почти что не владеют магией, в бою в основном ориентируются на рукопашный бой. Их обычно выпускают вперёд в сражениях, потому как их не жалко. Обычное пушечное мясо.       — Но всё равно… Это слишком жестоко, — Влад густо сглотнул.       — Влад, ну соберись ты наконец! Тебе что, жить надоело? — Дима развернул его к себе и с силой встряхнул. Зелёный глаз горел от ярости; длинные волосы колыхались, став похожими на змей, они будто жили своей, отдельной от владельца жизнью. — Вспомни, как ты воткнул нож в живот Луиса!       Влад прикусил губу.       — Почему тогда ты смог сделать подобное, хотя я говорил тебе сидеть тихо, а сейчас, когда я приказываю собраться, ты мямлишь и тормозишь?! — рявкнул Дима. — Это война, Влад, а на войне принято убивать своих врагов! Ты уже замарал себе руки кровью, убив Луиса, так чем же эти упыри лучше него, что тебе их так жалко?       Влад молчал, хлопая глазами. Дима чуть не заскрипел зубами. Нет, запугивать его бесполезно. Он не понимает подобного языка. И его совершенно не волнует, что если он оставит в живых хоть одного Высшего, они оба погибнут. Следует применять другую тактику.       Дима приник к Жертве, почти что прижался к её уху и прошептал:       — Я ведь погибну, если ты будешь колебаться. И больше не воскресну, никогда.       Он ощутил, как Влад дёрнулся всем телом. Его ушки зло прижались к голове. Дима решил закрепить успех и так же, шёпотом, тихонько пропел:       — Ты только плыви… Только держись на поверхности… Не дай обмануть себя удушливой чёрной волне… Ты есть в списке выживших, твоё имя в нём первое… Берег ближе, чем кажется, а ты намного сильней…*       Эту песню Дима частенько напевал ему во время тренировок, и сейчас рассчитывал, что она послужит детонатором для активации способностей. И он не ошибся.       Вокруг ладоней Влада появилось синеватое сияние, в глазах вспыхнуло голубое пламя. А спустя секунду из-под ног, освещая всё вокруг, поднялся ураган. Вращаясь, он окружил обоих, Дима чувствовал, как тело обдаёт жутким неживым холодом.       — Порву, — тихо, но очень чётко и зло сказал Влад, щурясь. — Где эти упыри?       — Затаились в доме, где же им ещё быть, — хмыкнул Дима. — Высшие никогда не атакуют в лоб, действуют исподтишка. Крысы.       Он презрительно сморщил нос, таким выражением лица показывая крайнюю степень омерзения. И это тёмное чувство пошло прямиком в мозг Жертвы, затмив все остальные эмоции. Ураган усилился, одновременно сгустив свои краски, из голубоватого став синим. Сжав руку Хозяина, чувствуя, что в данный момент держащий его Дима будет действовать ещё и как стоп-кран, удерживая от слишком опрометчивых действий, Влад шагнул вперёд.       «Если стану перебарщивать с жестокостью, — крутилось в голове, — я буду всего лишь убийцей, не больше».       Во дворе перед крыльцом пришлось расправиться ещё с парой низших Жертв. Причём Влад даже не понял, откуда они взялись — двое парней, на этот раз тонких, как спички, но жутко шустрых и изворотливых, облачённых в комбинезоны из вызывающе облепивших их тела тканей, они двигались с такой скоростью, что их почти невозможно было разглядеть. Жертве оставалось полагаться лишь на свои ушки-локаторы. Бросив все силы на улавливание посторонних колебаний, Влад замер, чувствуя, как напрягается и его Хозяин.       — Что это? Их скорость явно превышает ту максимальную, на которую способен обычный человек.       — Это ниндзя. Уже более высокий класс Жертв, но всё равно слабый, они всю свою магию швыряют на скорость, дезориентируют врага с её помощью и нападают.       — И как быть? Я совсем их не вижу, только слышу.       — Используй их же тактику, Влад. Притворись растерянным, а когда нападут, ориентируйся на звук и перехвати. Прикончи одного, а со вторым разберусь я. Никогда не любил этих злых тараканов, хочется им наподдать.       — Их всего двое? Уверен?       — Да. Я чувствую.       Влад прикрыл глаза и принялся осматриваться по сторонам, делая вид, что не понимает, что происходит. Один из ниндзя не заставил себя ждать — в миг очутившись за спиной Влада, он, издав воинственный клич, свернулся в клубок и пулей устремился в его сторону, обнажив длинный острый меч, вынутый из ножен. Тут парень наконец смог разглядеть его: юноша примерно его возраста, с каштановыми волосами и пустыми, как у куклы, зелёными глазами. Влада что-то кольнуло. Почему-то подумалось, что парнишка не сам идёт на такие действия. Кто-то подчинил его себе и управляет, как марионеткой. На секунду стало так горько от осознания того факта, что придётся убить человека, который не по своей воле делает такие ужасные вещи. Отвлёкшийся Влад, наверное, попал бы под удар, который стал бы для него смертельным. Но внутренний крик Хозяина разом вырвал его из раздумий.       — Сейчас, Влад!       Жертва разом опомнилась и, резко развернувшись, ловко ушла от атаки в сторону. А спустя секунду в спину, похоже, порядком растерявшегося ниндзя вонзился длинный и ужасно острый ледяной кол.       Влад предпочёл бы не видеть результатов этого действия. Но он просто стоял и смотрел, понимая, что теперь его, наверное, будут мучить ночные кошмары всю оставшуюся жизнь. Стоило сказать лишь то, что кол вонзился пареньку чётко в середину сердца. Также он по касательной вспорол кожу и мышцы, проломил кости и вдобавок разорвал Нить. Не прошло и секунды, как шип засветился и начал обморожение, которое было тут, в общем-то, ни к чему, оно ведь просто осложняет исцеление, а этому ниндзя уже никакой лекарь даже без покрытия раны инеем не смог бы помочь. Парнишка на мгновение замер, как истукан, видимо, даже не осознав толком, что случилось. Потом он со страшным криком изогнулся, из его раскрытого рта вылетел сгусток чёрного дыма; взвыв, он взметнулся в тёмное небо и исчез.       Второй ниндзя тем временем тоже перешёл в наступление. Мелькнув, как вспышка, он ринулся на Хозяина, твёрдо намереваясь одним быстрым движением снести ему голову. Но Дима его чувствовал, не говоря уж о том, что и его сила действовала куда быстрее; парень вытянул руку и, согнув длинные пальцы, выпустил сгусток чёрной магии, которая превратилась в несколько крупных игл и вонзилась в руки, ноги и горло врага. Сила была столь велика, что противника отбросило назад, на землю, крепко пригвоздив к снегу без всякой возможности двигаться. Но он, в отличие от второго, остался жив, хоть и лежал, истекая кровью и глядя на Диму совершенно безумными глазами. Даже его зрачки были разного размера — один огромный, закрывший радужную оболочку, а второй, наоборот, маленький, совсем как точка.       Хозяин равнодушно опустил руку и подошёл к врагу, окидывая его оценивающим взглядом.       — Вот в чём дело… Ты одержим, — с жалостью проговорил Дима, присев на корточки и приложив ладонь к его голове. Ниндзя испуганно дёрнулся, но вырваться не смог. — Злой дух овладел тобой. Чего бы он ни добивался, надеюсь, что подобная жертва удовлетворит его… Сейчас я избавлю тебя от страданий.       — Подожди… Он ведь жив, — растерянно проговорил до этого молча наблюдавший за этой картиной Влад. — Ты его обезвредил, вряд ли он сможет сражаться дальше с такими ранами…       — Всё равно он долго не протянет. Всем будет лучше, если я сейчас его убью.       Влад видел, как казавшиеся похожими на стеклянные пуговички глаза врага полуприкрылись, размер зрачков медленно выровнялся, его хриплое дыхание также стало более мирным и тихим. А спустя секунды веки сомкнулись совсем, и он замолчал. Изо рта и носа с воем вылетело что-то чёрное — наверное, это и был тот самый злобный дух, о котором говорил Дима пару секунд назад.       — Жаль их, — неожиданно сказал Хозяин с тяжёлым вздохом. Влад вздрогнул и уставился на него широко распахнутыми глазами. — Сначала жестоко оторвали от двух Хозяев, почти уничтожив Нить, а потом ещё и наложили такое страшное проклятие…       — Это да… Но где же сам кукловод? — Влад прикусил губу. — Кто может быть способен на такие зверства?       Дима глянул на крыльцо и прищурился; через щель под дверью из прихожей на улицу пробивался пучок яркого света. Ещё один барьер, возможно, даже несколько другого типа, не тот, что просто изолирует место сражения от реального мира, а такой, который может меняться в зависимости от ситуации, принимать форму тяжёлых воспоминаний, давящих, как опухоль, на тех, кто оказывается внутри этого барьера. Да уж, нападение разработано по всем правилам. Это уже более сложное заклинание — если установить обычный барьер мог даже ничем не выделяющийся рядовой Хозяин, то углубить его на несколько уровней под силу далеко не каждому. И Дима знал, что среди Высших есть только один человек, способный на такое сильное заклинание. И он, несомненно, находится сейчас в здании.       Внутренне Дима содрогнулся, представив, как на него подействует барьер подобного глубокого уровня, да и на Влада тоже, ведь и у него предостаточно болезненных воспоминаний, но внешне Хозяин остался совершенно непроницаемым.       — Пойдём, — велел он Жертве и, не дожидаясь ответа, отправился вперёд. Поднялся на крыльцо, потянул на себя тяжёлую створку. Яркий белый свет ударил в глаза. Морщась, Дима приложил ладонь к лицу, делая «козырёк», чтобы суметь разглядеть, что же там, за этой стеной сияния. Но это было бесполезно, оно било в глаза так сильно, что невозможно было даже на секунду задержать на стене взгляд, роговицу обжигало.       Влад, подошедший к Хозяину, тоже зажмурился и на ощупь нашёл его руку.       — Что это такое?       — Граница, где начинается второй уровень барьера… — медленно протянул Дима. — И боюсь, что сначала нам придётся столкнуться с чем-то даже более ужасным, чем сами Высшие…       — Есть что-то ещё ужаснее? — недоуменно спросил Влад. — Я, если честно, вообще уже нифига не понимаю, что происходит.       — И я не понимаю, Влад. Не понимаю, зачем Высшим такие сложности, если они просто хотят нас уничтожить, — Дима прикусил губу. — Но за этой границей, на втором уровне барьера, мы с тобой столкнёмся с собственными воспоминаниями. Придётся ещё раз пережить всё, что причиняло боль и продолжает её причинять при попытках вспомнить. Своеобразная пытка, в разы хуже, чем физическая… Как круг Ада…       Влад сильнее сжал его руку.       — Всё будет хорошо. Пройдём через это. Даже если будет больно. Но все эти нарывы в памяти, болезненные моменты, в любом случае надо вскрывать. Я допускаю, что будет очень неприятно. Но потом, избавившись от всего, что тяготит, мы оба начнём выздоравливать. Наверное, это необходимая процедура…       Дима густо сглотнул.       — Да, — более-менее твёрдо сказал он. — Ты прав.       Вновь закрыв глаза, Хозяин, тяня за собой Жертву, шагнул в сияющую стену.       И всё исчезло. ***       До ушей донеслись громкие звуки включённого телевизора. Оно перемежались многочисленными шуршащими помехами, как будто этот самый телевизор был просто безумно старый, уже еле-еле работающий, кряхтящий и чихающий от старости. По нему, видимо, шёл какой-то мультик; явственно слышался весёлый детский смех и задорная музыка.       Влад открывает глаза. Видит перед собой такую знакомую комнату; большая двуспальная кровать, заваленная подушками, стены, покрытые нежно-голубыми перламутровыми обоями, светло-розовый мягкий плюшевый ковёр на полу, телевизор, похожий на огромный ящик с выпуклым экраном и антеннами. А на полу, упоенно дёргая за ухо большого мягкого зайца, сидит… Сам Влад, только совсем крохотный, ему года четыре, не больше. Густые русые волосы, отливающие золотом в свете ламп, его естественный родной оттенок, доставшийся в наследство от мамы, ещё не вытравленный краской цвета «платиновый блонд», блестящие голубые глаза, весёлый смех, эхом отдающийся в комнате с высокими потолками.       Шаги в коридоре заглушили громкие звуки телевизора. В спальню вошёл папа. Увидав играющего на ковре ребёнка, рассмеялся и подошёл поближе, трепля его по волосам. Наклонившись, он что-то говорил сыну, а Влад, наклонив набок голову, слушал, время от времени бодро кивая. Потом выпустил своего зайца и протянул руки; отец, продолжая смеяться, подхватил его и прижал к себе. На секунду их совершенно одинаковые ярко-голубые глаза слились в одно пятно. Но было видно некоторую грусть во взгляде папы. Единственный сын — Жертва. А значит, ему ни за что не дадут остаться с семьёй. Едва Владу стукнет пятнадцать лет, его отберут и отдадут Хозяину, сменят имя, фамилию, биографию, лишат всякой возможности даже изредка видеть родных. Мальчик по имени Всеволод Соколовский просто исчезнет, растворится в огромной Москве, будто его и не было никогда на свете.       — Это твой папа?       Влад, вздрогнув, оборачивается. Рядом, у стены, стоит Дима; полупрозрачный, как привидение, он совсем сливается с обстановкой. Впрочем, и сам Влад точно такой же, он понял это, едва глянув на свои руки.       — Да, — помедлив, отвечает он.       — Ты похож на него, Владик. Но красивее. Намного.       — Спасибо. Мне многие так говорили… Но я уже столько лет не видел своих родителей, что начинаю забывать их лица…       Обстановка вдруг сменилась. Перед глазами появилась мрачная прихожая. Родители, оба бледные, как обезжиренный кефир, стояли в проёме дверей; мама едва держалась, чтобы не расплакаться, а отец просто нервно кусал губы.       — Мам, пап, вы чего?! Не отдавайте меня! Я не хочу уходить!       А вот и его первый Хозяин — хлипкий мужичок с бегающими крысиными глазками. Он цепко держал юношу за руку, чтобы не дать ему вырваться, не обращая внимания ни на какие попытки Влада освободиться. А свободной ладонью перебирал какие-то документы, собранные в папочку, лежащую на высоком столике. Проанализировав содержимое всех листочков, он вытащил из кармана пухлый конверт, швырнул его туда же, к документам, и, повернувшись к ошарашенному, ничего не понимающему Владу, коротко сказал:       — Пошли.       — Никуда я не пойду! — взвился юноша, начиная яростно дёргать рукой. — Отпусти! С какой стати мне с тобой идти?! Я тебя не знаю, и знать не хочу!       Щёку мигом обожгла оплеуха.       — Меня не интересуют твои «хочу» и «не хочу», — сквозь зубы процедил Хозяин. — Забудь об этих словах. Навсегда. А теперь пошли.       — Не пойду! — выл Влад, уже готовый зареветь от боли и обиды. Он не понимал, почему родители просто стоят на месте и даже не делают никаких попыток ему помочь, словно всё это в порядке вещей. — Мама! Папа! Почему вы молчите?! Не отдавайте меня ему! Не отдавайте!       Мама в отчаянии прикусила нижнюю губу и шагнула было вперёд, но отец удержал её за плечи. Молча, со скорбным выражением лица помотал головой. И женщина вернулась на место, но по её глазам было видно, что она бы сию секунду кинулась к этому мерзкому мужику и выхватила кровиночку из его рук. Но нельзя. Им самим будет плохо, если они осмелятся на такое.       Страшная правда начала доходить до испуганного паренька. Родители хотели бы помочь ему, но не имеют никакой возможности. Закон такой — отдавать подобных детей Хозяевам, едва им исполнится пятнадцать лет. Мама и папа и так навлекли на себя кучу неприятностей, не бросив ребёнка в роддоме. А всё потому, что их сын родился Жертвой. И мягкие полукруглые ушки на его голове — тому подтверждение.       — Пошли, сказал! — рявкнул Хозяин.       Влад шмыгнул носом и умоляюще посмотрел на него:       — Вы хоть разрешите мне попрощаться с родными?       — Нет у тебя больше родных, — отрезал тот и выпихнул его на лестницу. — Как и нет тебя самого. Сладкая жизнь кончилась. С сегодняшнего дня ты начинаешь своё существование заново. И лучше бы тебе меня слушаться, если не хочешь сдохнуть.       Всё потому, что он Жертва, и это его судьба. Ненависть Влада к самому себе начала возрастать ещё быстрее. Своим рождением в этом типе он подставил и себя самого, и родителей. Впервые парень подумал о том, что лучше бы он вообще никогда не появлялся на свет.       — Этот закон был самой большой ошибкой человечества. Жертвы всё же люди. Нельзя отрывать их от родителей, если они есть, так жестоко. Тем более в таком нежном возрасте. У нас не феодальный строй, когда рабовладельцы имели право разбивать семьи подчинённых и продавать их по одному.       — Похоже, ты единственный, кто так считает, Дим, — обречённая улыбка в ответ. — Закон ведь до сих пор существует. Тем более… Большинство Жертв ведь даже не знает своих родителей, их, как правило, бросают в роддоме и стараются о них забыть. Ребёнок-Жертва — самый страшный позор в семье.       — Этого я тоже никогда не пойму. Даже среди Жертв иногда попадаются невероятно талантливые дети, которым просто не хватает веры в себя и чьей-то поддержки. Алмаз ведь тоже сначала выглядит как невзрачный серый камушек, сам по себе он не засверкает, лишь в руках умелого ювелира превратится в настоящий бриллиант. Надо запретить всем Хозяевам так жестоко обращаться с Жертвами, даже если те не понимают с первого раза, чего от них хотят. Интересно, сколько талантов уже загублено таким образом? Даже тебя едва не сломали. Вернее, сломали — если бы я тебя не нашёл, с третьим подобным Хозяином ты бы точно сошёл с ума.       — Да, верно. И я безумно благодарен тебе за это.       — А я тебе. Ведь именно ты смог вернуть меня к жизни.       Кровь, обильно идущая из носа, текла по белому кафелю тонкими струями. Влад сполз на пол по скользкой стене, растирая красные глаза и стараясь вытереть алую влагу под носом. Ещё чуть-чуть — и он сойдёт с ума. Юноше не выдержать такие жестокие тренировки. Его не готовили к такому с детства, даже не учили толком использовать магию, а Хозяин требует от него всего и сразу. И если не получает тех результатов, которых хочет — нещадно колотит Жертву.       Он оказался таким страшным человеком. Его не волновали чувства Влада — он интересовался лишь скорейшим раскрытием всех его способностей. Когда злился, а это было постоянно, запирал его одного в этом помещении, морил голодом, не давал пить. Влад уже так ослабел и измучился от боли, что едва мог ползать из одного угла в другой. Какие уж тут сверхспособности в магии?       Понятно, что вечно это продолжаться не могло. В конце концов у этого мерзавца лопнуло терпение. И тогда Влад впервые услышал это страшное слово:       — Разрыв.       И почувствовал всем телом, что оно означает. До сих пор помнил эту жгущую боль в груди и ощущение, что от сердца оторвали что-то необычайно важное.       Второй Хозяин оказался под стать первому. Его также не волновало, как себя чувствует Жертва и в каком она состоянии. Но он хотя бы не давал невыполнимых миссий, не требовал невозможного. Вероятно, если бы он был чуть ласковее и терпеливее, Влад бы и у него смог раскрыть свой потенциал на все сто процентов. Но это требовало времени, и немало, учитывая то, в каком виде и с какими показателями здоровья Влад к нему попал — тощий, измотанный, весь в синяках и порезах, едва способный держаться на ногах и шатающийся от слабости. Стоит отдать второму Хозяину должное, он слегка откормил юношу и привёл его в порядок. Но добрее от этого не стал. Итог понятен.       — Разрыв.       И опять обессиленный Влад падает на пол, хныча и сжимаясь в комочек от боли. Он даже и не помнил, как очутился на аукционе Максима. Где встретил Диму. Хозяина, который стал для него всем, в том числе и смыслом жизни.       — Я же говорил — те Хозяева были тебя недостойны.       Дима, сложив руки под грудью, наблюдает за ожившими воспоминаниями. Он прав — лучше уж сразу и для пользы дела выплеснуть эту боль, чтобы потом забыть о ней и жить так, будто ничего и не было. Высшие наверняка думали, что это будет пыткой. Это пытка, верно. Но пытка необходимая, для того, чтобы была возможность двигаться дальше. ***       На мгновение всё снова исчезло, скрывшись в бесконечном потоке яркого белого света. Почему-то он показался Владу не похожим на какой-либо другой свет — вряд ли существует немагический источник, дающий собой столь слепящее сияние. Юноша боялся открыть глаза. Он чувствовал лишь руку своего Хозяина, которую не желал выпускать.       — Третий уровень барьера. Максимально глубокий. Готовься к тому, что когда мы из него выйдем, будет болеть голова…       — Ну, на фоне того, что нам придётся заново пережить, головная боль уже не кажется чем-то ужасным. Кстати, а сами Высшие тоже в этом барьере?       — Не знаю. Я не ощущаю ничьего присутствия.       В лицо ударил свежий ветерок, доносящий ароматы цветов и свежей зелёной листвы. В ушах зазвучал её шорох и отдалённые всплески воды. Вздрогнув, Влад наконец осмелился немного разлепить веки.       Взгляду предстал красивый двухэтажный коттедж со стенами, выкрашенными жёлтым, светло-песочным цветом. Покатая крыша сверкала ярко-алой черепицей, красивой и явно очень дорогой, вероятно, даже импортной, что в те времена, наверное, было огромной редкостью — почему-то Влад сразу понял, что попал в очень далёкое прошлое. Вокруг шумел листьями целый сад. Многие деревья были усыпаны крохотными цветочками, очевидно, у них был самый период цветения. А чуть поодаль блестело маленькое круглое озерцо, похожее на ровное зеркало. На его поверхности плавали огромные распустившиеся кувшинки.       На балконе второго этажа, оперевшись на высокие поручни, стояла худощавая, но крепко сбитая женщина. Ветер трепал её длинные светлые волосы и приподнимал полы красивого чёрного сарафана. Сощурив глаза и приглядевшись к лицу дамы, Влад вздрогнул — она показалась ему необычайной красавицей. Высокий лоб, очерченные скулы, острый подбородок. Очень тонкие черты лица и кажущиеся мягкими, даже несмотря на очень суровое выражение. По нему можно было понять — крайне волевая, сильная женщина, которая никогда ни под кого не прогибается и не отступает от своего мнения. Она была так не похожа на обычных девушек-Жертв, которых видел Влад; даже в корне отличалась всем своим видом от его матери.       Влад не мог сказать, что где-то встречал эту даму раньше, но вот её вздёрнутый нос, похожий на птичий клювик, цепкий взгляд зелёных глаз и пухлые губы внезапно показались знакомыми…       — Это моя мама, — тихо говорит Дима, сжав руку Жертвы. — Примерно за пару недель до аварии…       — Красивая, — шёпотом отвечает Влад. — Почему-то сразу видно, что она не Жертва.       — Ещё бы, — смешок. — Она бы многим мужикам-Хозяевам фору дала. Характер у мамочки был — ух! Отец жёстко у неё под каблуком сидел. Даже если не хотел — рано или поздно всё равно шёл у неё на поводу.       — Необычная пара, однако…       — Но родители даже при таком раскладе очень любили друг друга. Они поженились ещё студентами и, думаю, прожили бы вместе до гроба… Что, впрочем, и произошло…       У Хозяина вырывается тяжёлый вздох. Влад поворачивает голову и с грустью смотрит на него.       — Ты скучаешь по ним?       — Знаешь… Я так мало времени провёл с родными, что и не помню уже, что это такое — быть в семье. К тому же, прошло уже столько лет… Временами просыпается у меня какая-то тоска, но чётко на твой вопрос я ответить не могу. Прости.       — Всё в порядке… Я понимаю.       — Ребята, не убегайте далеко! — закричала женщина, вытянувшись и вглядываясь в бережок возле озера. Влад невольно последовал её примеру и с удивлением увидел, что возле воды копошится не один ребёнок, а двое — одному на вид лет восемь, а второй совсем крохотный, похоже, едва научившийся ходить. Мальчики, с немалой разницей в возрасте, но тем не менее выглядящие почти что близняшками, очень уж похожи их густые тёмные волосы и миндалевидные глаза, правда, у старшего они тёмные, почти чёрные, а у младшего светлые, зелёные, как у матери. Влад вздрогнул. Он понял, что один из этих весёлых детишек — его Хозяин; а второй, получается…       — Это…       — Всё правильно. Я был младшим ребёнком в семье. У меня был брат, Саша.       — Почему же ты никогда об этом не говорил?       — А смысл? Наши пути давным-давно разминулись. Сразу после гибели родителей. Меня забрал Константин, увёз прямо из детского сада, а Саша… Я даже не знаю, куда он в тот момент подевался. Наверное, попал в приют, или его взяли к себе какие-нибудь очень дальние родственники…       — И что, ты больше никогда его не видел? — растерянно спрашивает Влад.       — Ну почему же… Видел. Правда, не при тех условиях, при которых хотелось бы… А если мы выберемся из этого барьера живыми и невредимыми, у тебя тоже будет возможность лично познакомиться с моим братом.       Влада пробирает крупная дрожь.       — Твой брат — один из Высших?       — Не один из них, Влад. Мой брат — это тот, кто рулит всей этой шайкой уродов.       Дима поджимает губы и щурит глаза.       — Подожди. Тогда получается, что это он хочет тебя уничтожить?       — Именно.       — Но почему?       — Потому, что считает, что я отнял у него ту жизнь, которая была изначально предписана ему.       — Откуда у него такое глупое мнение? Каким образом ты мог отнять у него предписанную судьбу?       — Очень просто. Тем, что я родился Агнецом. А Саша Хозяин. Хоть он и очень сильный, по спектру способностей он уступает мне, и это было явно заметно уже в детстве. А откуда у него эти мысли… Во всём виноваты детские комплексы.       Озеро и сад исчезли. Вместо них появилась большая светлая гостиная с огромными окнами. Теперь женщина в тёмном сарафане сидела в кресле, выпрямив спину, скрестив ноги и сложив на коленях пальцы, унизанные кольцами, и с тревогой следила за высоким темноволосым мужчиной, который, ероша рукой волосы, ходил туда-сюда по комнате.       — Общество начинает по-немногу выходить из-под контроля. Этим заразам не хочется быть под чьим-либо контролем, каждый только и смотрит, как бы занять место выше остальных.       — Так распусти их! — возмущённо воскликнула женщина высоким голосом. — Не хотят — не надо, других найдёшь, более ответственных!       — Ты не понимаешь… Дело не в них. Дело во мне.       Мужчина присел на диван, закидывая голову на кожаный подголовник.       — Каких бы Хозяев я не избирал Высшими, они не будут подчиняться мне так, как надо. Все они хотят лишь одного — власти.       — А что именно им не нравится?       — То, что мой младший сын — Агнец с невероятным спектром. Они боятся, что общество Высших превратится в монархию, где власть станет передаваться по наследству.       — Никогда Димочка не станет управлять сборищем этих больных придурков! — взвилась мать. — Делать ему в жизни больше нечего, кроме как занимать место главы Высших! Мой сын пойдёт своей дорогой, никогда он не повторит ни моих ошибок, ни ошибок своего отца!       — Я не отрицаю, дорогая, — мужчина взял её руки в свои. — Но пойми — если Дима изберёт путь Хозяина, а я в этом уверен, ему всё равно рано или поздно придётся стать одним из Высших. Но он, в отличие от меня, сумеет держать эту кодлу в кулаке, его способности — явный тому показатель. А если он ещё и найдёт сильную Жертву — он перевернёт весь мир.       — А Саша? — тихо спросила женщина. — О его судьбе ты подумал?       — Саша — Хозяин с достаточно нейтральным спектром, по крайней мере пока он ничем не выделяется, вряд ли ему будет суждено хватать с неба звёзды. Его судьба быть бизнесменом, в случае чего ему, как старшему ребёнку, достанется большая часть моего дела. И это будет его потолок. К сожалению, так уж судьба распорядилась, что наши дети получились такими разными… Один сын простой, мало чем выделяющийся Хозяин, а второй — Агнец с зашкаливающим спектром. У каждого из них своя судьба. И не думаю, что им удастся повернуть её так, чтобы пойти по жизни рука об руку. Уже сейчас они враги. Хотя и не подозревают об этом.       Родители говорили об этом, не замечая, что за прикрытой дверью, в коридоре, притаился Саша. Восьмилетний ребёнок в тот момент узнал и понял много чего из того, что ему знать пока не следовало. И оттуда начали расти корни его желания уничтожить брата.       — И Саша до сих пор изо всех сил старается вставлять мне палки в колёса. На пару с Константином.       Дима складывает руки под грудью, мрачно глядя куда-то себе под ноги.       — И ты уверен, что сумеешь его убить? — Влад трогает его за плечо, наклоняясь и пытаясь заглянуть в лицо.       — Этот человек — давно уже не мой брат, — сквозь зубы цедит Хозяин. — Для меня он враг. Как и Константин. И я сделаю всё возможное, чтобы уничтожить их. Ради нашего с тобой спокойствия. Я же говорил — в покое нас не оставят, если в живых останется хоть кто-то из этих упырей. Мы должны их уничтожить, будь даже один из них мне кровным родственником…       Перед глазами появился длинный больничный коридор. Тот самый, в котором они побывали сегодня вечером. Только сейчас Влад будто стоял в самом его конце, возле створки, ведущей в кабинет врача, и потому мог видеть всё происходящее, хотя парень уже прикинул себе в уме, что примерно сейчас случится. Двери огромного лифта разошлись в разные стороны, показались двое санитаров с чёрными, неразличимыми лицами, закрытыми масками. Они волокли каталку, на которой, пристёгнутый к жёсткому матрасу ремнями и вдобавок одетый в смирительную рубашку, лежал Дима. Дёргаясь, как в конвульсиях, он до крови кусал губы и смотрел прямо перед собой стеклянными, ничего не выражающими глазами.       У Влада закололо в глазах, под веки как будто насыпали кучу песка. Даже так, при понимании, что это воспоминания, и их не исправишь, Жертве было непривычно и больно видеть своего гордого и во всех ситуациях держащегося прямо, как вязальная спица, Хозяина в таком состоянии. Тёмные волосы перепутаны, губы покрыты ранами от укусов, нос покраснел и опух, кожа стала серовато-белой, только щёки багровые, с явно нездоровым румянцем.       Сместив взгляд в сторону, Влад увидел, как его призрачный Хозяин мрачно насупился и отвернулся.       Санитары быстро утащили каталку в первую палату. Спустя секунды из кабинета вылетели Константин и врач и, громко топая, ринулись туда же.       Повисла пугающая тишина, продолжавшаяся на протяжении нескольких минут. Потом дверь скрипнула, мрачный как туча Константин и доктор вышли наружу. Из палаты полетели громкие вопли.       — Я так понимаю, это приговор? — тихо спросил Константин.       — Можно и так сказать. Прогрессирующая шизофрения, в какой-то ураганной форме, сопровождающаяся приступами с мощными галлюцинациями. И ситуация будет только ухудшаться, я вам это гарантирую. Если Диму оставить без корректировки, он может нанести вред себе или даже убить кого-то постороннего, — с тяжёлым вздохом ответил врач, снимая перчатки. — Простите, Константин. Медицина здесь бессильна. Боюсь, что в дальнейшем мальчишку ждёт полное безумие. Можно, конечно, попробовать экспериментальные методы, но это не совсем законно, и может даже угрожать его жизни.       — Какие ещё экспериментальные методы? — прошипел Константин, трясясь от злости.       — Для начала посадим его на сильные лекарства. Вероятно, это поможет купировать приступы и свести их к минимуму. А если не получится… Остаются такие вещи, как лечение электрошоком, лоботомия…       — Сажайте его на лекарства, бейте током, вырезайте нервы из башки — мне всё равно, — взревел Константин, — но через пару месяцев он должен принять адекватный вид и предстать перед Высшими! Про меня слухи поползут, едва появится хоть один намёк, что у меня в Жертвах психически больной, неадекватный подросток!       — Я всё понимаю, Константин, но обещать вам полную стабильность я не могу, при всём желании, — доктор развёл руками. — Постараемся сделать всё возможное.       — И что, тебя правда лечили электрошоком?       Владу кажется, будто это он сам сейчас лежит там на операционном столе, привязанный ремнями — становится так страшно, что начинает подташнивать и постукивать в висках.       — Лечили. Константин довёл меня до такого состояния, что никакие лекарства уже не справлялись. Хорошо хоть до лоботомии дело не дошло… Но вот электрошока я через себя пропустил столько, что, наверное, этой энергии бы хватило, чтобы целый город осветить. Обычный человек бы умер. Но моё тело выдержало. Хотя и было после этого покрыто ожогами второй степени и выше.       Дима передёргивается и обхватывает себя руками за плечи.       — Хватит уже. Пора выбираться из этого барьера.       Вокруг его тела появляется чёрное облако из мелких иголочек. Они разлетаются в разные стороны, как стрелы, и врезаются в стены коридора; и те вдруг начинают рушиться, светящимися кусками падая вниз, в пропасть. Пол под ногами тоже проваливается, Жертва чувствует, что падает вниз, но отчего-то совсем не страшно, даже кричать не хочется — Влад ведь чувствует руку Хозяина и знает, что у того всё под контролем. Они перенесут это. Выберутся на первый уровень барьера живыми и невредимыми. ***       В голове словно заработала камедробилка. Мерное гудение разлилось по ушам, по телу пошла вибрация, руки задрожали. Но это странным образом помогло. Дима наконец смог проснуться. Открыв помутневшие глаза, он обнаружил себя лежащим на полу в прихожей собственного дома. Вокруг было темно и пугающе тихо; ни единого звука.       — Чёрт… Ненавижу эти барьеры. Они всегда так морально выматывают… Высасывают всё, что можно, и что нельзя.       Дима, кряхтя, сел на колени и огляделся. В темноте он с трудом разглядел Влада; Жертва лежала рядом, сложившись в положение эмбриона. Ресницы юноши мелко подрагивали, на шее ходила жилка, ушки легонько шевелились, он был жив, просто ещё не пришёл в себя.       Облегчённо вздохнув, Дима подвигал руками и ногами, похлопал подушечкой пальца по виску, убедился, что физически цел абсолютно, а морально — более-менее, и потянулся, как кот, чтобы размять затёкшие мышцы. И вдруг его нога наткнулась на что-то одновременно твёрдое и упругое, до омерзения знакомое по ощущениям. Подскочив, Дима обернулся и увидел, что ногой он упёрся…в чьё-то тело, покрытое плёнкой запёкшейся крови.       К голове волной прилил жар.       — Влад! — заорал Дима, подполз к Жертве и принялся пихать её в бок, пытаясь разбудить. Влад недовольно заворчал, но глаза не открыл. Тогда перепуганный Дима с силой дёрнул его за край ушка; юноша взвыл и резко сел, будто ему в спине воткнули иглу. Голубые глаза с расширенными зрачками заметались по помещению и остановились на Хозяине.       — Дим?.. — протянул Влад, хлопая ресницами и потирая пальцами повреждённое ушко. — Мы живы?.. Вернулись на первый уровень барьера?       — Мы-то живы, чего нельзя сказать вот о нём! — Дима ткнул пальцем в труп.       Влад наклонил голову и, обняв нервного Хозяина одной рукой, чтобы успокоить, свободную конечность протянул вперёд.       — Ой, — испуганно вздрогнул он. — Он же мёртв!       — Спасибо! — взорвался Дима, разом растеряв всё своё хладнокровие, нервы уже не справлялись с напряжением. — А я-то, дурак, не понял, что он мёртв! Я думал, он жив, просто… Ну не знаю, облился кетчупом и лёг спать!       Влад медленно повернул голову. Его глаза расширились:       — Дим… Он здесь не один… Оглянись по сторонам…       Дима невольно послушался и, опять дёрнувшись, сильнее прижался к Жертве.       Вокруг была кровавая бойня. Весь холл был усеян окровавленными трупами. Человек двадцать, не меньше. Все, как один, были распотрошены насквозь — их кожа и мышцы были разорваны, органы валялись в лужах крови рядом. И судя по выражениям лиц, это с ними сделали ещё при жизни, и они умирали в страшных муках. У нескольких человек отсутствовали пальцы рук, а у других и сами кисти; один, молодой мужчина, лежал с перерезанным горлом.       Дима затрясся и зажмурился, тыкаясь носом в плечо Влада и молясь лишь о том, чтобы Жертва подумала, что Хозяин трясётся от ужаса. Хотя вот ужаса в Диме как раз не было, он за свою жизнь насмотрелся на изуродованные тела, тем более что многие уродовал до неузнаваемости сам. Нет. Его трясло совсем от других чувств, прямо-таки противоположных — от желания, безумного и распирающего. Ему страшно захотелось сию секунду наброситься на Влада, разодрать на нём одежду и слиться с ним воедино, послав Высших куда подальше и забыв обо всём на свете. Удержать себя в руках стоило ему громадных усилий.       — Похоже, кто-то сделал за нас всю самую грязную работу, — пробормотал Влад, вставая и фактически силой поднимая Диму за собой. — Если это Высшие, конечно, а не просто какие-то Жертвы…       — Да, это Высшие, — севшим голосом отозвался Дима. — И никто эту работу не делал, Влад. Это последствия попадания в барьер. Многие не выдерживают напора своих воспоминаний и начинают творить всякую хрень, в том числе и совершать суициды. И этим сукам, видимо, пришлось слишком уж несладко…       — Ну надо же, догадался. А я думал, что ты решишь, что опять впал в ярость и убил их всех, и съедешь с катушек. Вот жалость.       В холл вышел Константин. За ним медленно и бесшумно двигался… Дима. Влад не поверил своим глазам, на секунду зажмурившись и снова распахнув веки. Нет, почти не показалось. Рядом с Константином и вправду стоит человек, до омерзения похожий на Диму, но всё же не он. Лицо и фигура почти одинаковы, но у этого парня коротко остриженные тёмные волосы, смуглая кожа, глубокие чёрные глаза и высокий, явно больше метра восьмидесяти, рост. И он выглядит гораздо старше, чем на двадцать лет, на лице заметны крохотные морщинки. Это тот самый Саша — единокровный брат Димы и главарь Высших. И, судя по взгляду, который он сейчас на них бросает, он уже приготовился раздавить неугодных, как тараканов, и торжествовать по поводу своей победы.       Влад сжал кулаки. Не выйдет. Пусть даже он так похож на Диму и, возможно, попытается этим воспользоваться — эту Жертву он не проведёт, и рука Влада с занесённым ледяным колом не дрогнет. Потому что Дима у него один-единственный — он стоит сейчас за спиной, скрипя зубами от злости. И от этих действий зависит судьба их обоих.