Связь

      Зал, в котором должен был проходить этот, по словам Максима, крупнейший аукцион, располагался в неожиданно большом подвальном помещении того же дома. Там и вправду было устроено некое подобие зрительного зала, круглая «сцена» и стоящие полукругом старые стулья с протёршимся тёмно-красным бархатом на сидениях. Стены были завешаны многочисленными плакатами с похабными фотографиями, кое-где в щелях между ними проступала светло-песочная краска, в некоторых местах покрывшаяся пузырями и облупившаяся от влаги. Под потолком болтались пыльные лампочки, не прикрытые даже никакими абажурами и из-за этого рассеивавшие резкий, бьющий в глаза глянцевый свет, штукатурка вокруг также запузырилась и пошла трещинами. Явно некогда рыжий паркет на полу сейчас был буквально чёрным от грязи и времени. Влад, рассматривая всю эту обстановочку, думал, что Максим небось наврал, ну не может место, где собираются для покупки Жертв богатые и знатные Хозяева, выглядеть настолько убого. Но несмотря на это, народу туда набилось столько, что на полу буквально яблоку было негде упасть. Само действие ещё не началось, многочисленные участники разбились по кучкам и беседовали каждый о своём.       Влад в компании ещё троих таких же юношей, как он, сидел на стуле возле выхода на своеобразную «сцену» и внимательно наблюдал за обстановкой в зале через небольшую щель между косяком и пыльной шторой занавеса. Этот запах пыли, доносившийся от тряпки даже на такое расстояние, вызывал першение в горле и желание громко чихнуть, а гудящие голоса потенциальных покупателей вызывали мигрень. Влад не выносил шума, гул его раздражал, поднимая из глубины души удушливую чёрную волну ненависти ко всему окружающему. Чем ближе подкрадывался час начала аукциона, тем сильнее у него сосало под ложечкой. И это было далеко не радостное возбуждение, как хотелось бы думать.       — Эй… — услышав сбоку сдавленный шёпот и ощутив лёгкий тычок пальцем в плечо, Влад насторожённо дёрнул ушками и резко повернул голову, слегка щуря глаза, чтобы разглядеть собеседника в темноте. Один из его товарищей по несчастью, красивый черноволосый, не по-московски смуглый парень смотрел на него огромными, как у больного лемура, карими глазами. В них без слов читалась немая мольба и нешуточная боль. —…Ты новенький? Я тебя раньше тут не видел.       — Да, меня только пару дней назад привезли сюда, — тихо отозвался Влад, на самом деле даже не знавший, сколько времени он провёл взаперти, из-за боли от разрыва Связи не осознавая окружающую обстановку. Куда уж тут время рассчитывать, когда внутри тебя всё буквально распадается на части, и ты сам очень отчётливо это ощущаешь. С ума бы не сойти. — А что?       — Просто спросил, — пожал плечами тот, сдавленно кашлянул, дотронулся до своего горла, скрытого длинным воротником свитера с короткими рукавами, и поморщился. — Слушай, ты не мог бы мне помочь?       — Смотря в чём, — прагматично сказал Влад, покачав головой и прижав к ней ушки.       — Посмотри, что у меня на горле, — попросил парень и с сиплым свистом втянул в себя воздух. — Давит очень, дышать не могу.       Влад огляделся по сторонам, убеждаясь, что помощницы, которая обычно стоит возле выхода на «сцену» и зорким взглядом приглядывает за «товаром», чтобы не рыпался, и может наподдать за то, что без разрешения встал с места, рядом нет, развернулся к нему, опустил воротник и увидел ошейник из толстой рыжей кожи. Он и вправду был застёгнут так туго, что даже в полутьме было видно, как глубоко он врезается в посиневшее горло парня. У самого Влада на шее был точно такой же кожаный ремень с колечком, к которому была приделана толстая цепь, но он совершенно не давил на горло, Максим по непонятной причине решил поберечь шею новичка, а вот в случае с этим парнем люди пакостного Хозяина явно перестарались.       — Это ошейник, — прошептал он, поднимая руки и касаясь толстой полоски. — Сейчас, подожди минутку, попробую его слегка ослабить…       Всеволод с трудом, поднатужившись, смог расстегнуть ошейник, а потом закрепить обратно, не затягивая так туго. Дрожащие пальцы очень плохо его слушались, как будто перепали ему от другого человека и не желали подчиняться новому владельцу. Парень глубоко и хрипло вдохнул, кашлянул, пощупал горло и обрадованно воскликнул:       — Ура, я снова дышу!.. Спасибо!       — Не за что, — через силу улыбнулся Влад, усаживаясь обратно на стул и вновь начиная пристально наблюдать за залом. Он не терял надежду увидеть где-то там своего истинного Хозяина. Нить Связи продолжала тихо позванивать при каждом малейшем движении, она таким образом показывала, что половинка где-то поблизости. Влад знал, что он, лишь увидев своего Хозяина, сразу же его узнает. Публика всё прибывала и прибывала, появлялись новые люди, взгляд голубых глаз скользил по присутствующим, но его среди них не было.       — Тебя как зовут? — вдруг спросил парень, сидевший рядом. Он явно изводился от скуки и горел желанием завязать разговор хоть с кем-нибудь. Опасно. В таком месте вообще лучше молчать, всё сказанное может быть потом использовано против тебя, как в полиции.       Влад повернул к нему голову и окинул товарища по несчастью своим обычным холодным взглядом. Вот привязался. Среди Жертв ведь не принято вот так откровенно пытаться познакомиться друг с другом. Жертвы вообще обычно не дружат, они всегда жутко ревнуют собственных Хозяев, которых почитают, как божество, к другим представителям своего вида, и предпочитают держаться на расстоянии, сухо кивая при встрече.       — Всеволод, — ответил он равнодушно и для приличия спросил в ответ: — А тебя как?       — Луис, — представился тот и, увидев, как округлились глаза нового знакомого, фыркнул: — Не смотри на меня так. Это имя дал мне Хозяин. Своего настоящего я не знаю.       — Нет-нет, я просто… — Влад медленно моргнул. Луис. В принципе, нормальное, если бы они находились где-нибудь в Испании, или где там такое имя национальное. Но они ведь в Москве, странное имя для представителя средней полосы России. Правда, может, родители с чудинкой были, мать, например, насмотрелась мексиканских сериалов и назвала ребёнка в честь главного героя одного из них, но что-то сдаётся, что этот парень родителей своих не знает, а брошенному в роддоме бы не присудили такое имя, дали бы что-нибудь попроще. — Просто имя очень необычное.       — Уж какое есть, — развёл руками Луис. — Хозяин у меня был с большим прибабахом. Таскал меня за собой повсюду и всем сообщал, что, мол, я редкий вариант Жертвы, из хорошей семьи — мать испанка, отец итальянец.       — А что, это не так? — ну надо же, почти угадал, Хозяин был чокнутый. Влад тяжело вздохнул, не к месту вспомнив своих родителей. В семьях люди обычно распределяются так, что мужчина — Хозяин, а женщина — его Жертва. Ребёнок, родившийся Жертвой — позор в семье. Как правило, от таких детей сразу же отказываются, оставляют их в роддоме. А у Влада было не так. Мама и папа, несмотря ни на что, любили его, однако, попав в распоряжение первого Хозяина в пятнадцать лет, юноша лишился всех прав на то, чтобы остаться со своей семьёй или хотя бы изредка видеться с ними. Где сейчас родители, Влад не знал. Мельком он слышал, что якобы они уехали куда-то за границу и оборвали все связи с родиной. Наверное, не захотели оставаться в месте, где столь многое напоминало об отобранном единственном сыне. А значит, Влад теперь уж точно никогда их не увидит. И это навевало порой тоску. Парень любил родных, очень, и не осуждал их за то, что они так легко от него отказались, он хорошо понимал, что они бы никогда так не поступили, если бы не было идиотского закона о том, что всех Жертв, едва им исполняется пятнадцать, силой отбирают у родителей, если таковые имеются, и отдают Хозяевам. Но Влад уже так давно не видел отца и мать, что начинал потихоньку забывать их лица; сохранились лишь воспоминания о мамином светло-розовом шёлковом платье и цветочном запахе духов, который её сопровождал, да о голубых глазах отца, которые Влад от него унаследовал.       — Разумеется, нет, — фыркнул Луис. — Я не знаю своих родителей, они меня бросили сразу после рождения.       — Прости, не хотел тебя обидеть, — Влад виновато опустил голову.       — Да ничего, здесь почти все такие, как я, — вздохнул новый знакомый, устраиваясь на жёстком стуле поудобнее и начиная раскачиваться из стороны в сторону.       Влад посмотрел на двух других мальчиков, которые, не шевелясь и даже не прислушиваясь к их разговору, немигающим взглядом глаз, похожих на стеклянные пуговицы, пялились в стену, словно на ней было нарисовано нечто необычайно для них интересное.       — А с этими что? — спросил он у Луиса.       Парень проследил за его взглядом и посмотрел на апатичных ребят.       — Ты что, совсем слепой? Не видишь, они под наркотой. Максим их чем-то обкалывает, прежде чем отправить сюда.       — Но зачем? — недоуменно пробормотал Влад. — Они что, настолько буйные?       — Как раз наоборот, — покачал головой Луис. — Вот ты сколько Хозяев сменил, прежде чем попал сюда?       — Двоих, — спокойно сообщил Влад, сощурив глаза. Он уже знал, что последует за этой фразой.       Глаза Луиса расширились и заняли почти половину красивого личика.       — Двоих? И ты при этом остался жив и даже без каких-либо психических нарушений и болевого шока?       — Как видишь, — равнодушно отозвался Влад, которого уже начинало раздражать такое удивление по поводу его стойкости. Да, пережил разрыв с двумя Хозяевами, ну и что, прям подвиг гражданский, чего они так удивляются?       — Ты «чистая» Жертва, — ошарашенно прошептал Луис. — Ничего себе. Вот уж не думал, что столкнусь с таким вариантом на аукционе Максима.       — Ну да, «чистая», этот мразь так и сказал вроде… Только чего тут удивительного? Таких, как я, много… А зачем этих ребят обкалывают наркотой? И почему в таком случае мы с тобой избежали этой участи? — вернулся к прежней теме Влад.       Луис подтянул к лицу коленку.       — У этих мальчишек, как и у тебя, было по два Хозяина. Обычно после разрыва Связи со вторым Хозяином Жертва умирает, если только она не «чистая». А эти остались живы. Но у них такой сильный болевой шок после произошедшего, что они не реагируют на окружающую обстановку. Наркотиками их Максим обкалывает затем, чтобы они могли хоть не шатаясь выйти на сцену и постоять без поддержки, пока торги идут. Максим не теряет надежды продать этих бедняг хоть за какую-то цену. На мой взгляд, это просто варварство.       — Вот оно, значит, как… — протянул Влад. Странно, но почему-то этот душераздирающий рассказ совершенно не вызвал у него жалости. Наоборот, стало как-то противно при мысли о том, до какого состояния может довести неправильный Хозяин обычную Жертву. А ведь, по сути, это сам Влад мог бы оказаться на месте одного из них, если бы не был «чистым». Но он бы предпочёл смерть или такую вот замученность тому, чтобы продолжать прыгать, как заяц, от одного Хозяина к другому. Он и так уже от жизни натерпелся.       — А откуда ты всё это знаешь, Луис? — поинтересовался он, наклонив голову. — О таком ведь Жертвам не рассказывают, только некоторые Хозяева осведомлены о подобных вещах.       Луис прикусил пухлую нижнюю губу.       — Просто я уже несколько месяцев тут болтаюсь и много чего слышу и запоминаю. Моего истинного Хозяина ни разу не было среди клиентов Максима, я даже Нитью его не чувствую. Но если я в ближайшее время не продамся хоть кому-нибудь, он меня…       Парень зябко обхватил себя руками за плечи и густо сглотнул. Его лицо вдруг побледнело до синевы, мигом проступили синяки под глазами и тёмные ямы на щеках.       — Что он тебя? — недрогнувшим голосом спросил Влад, хотя у него по коже пробежалась стайка мурашек от его испуганного вида.       Луис медленно моргнул.       — А куда, по-твоему, девают некондиционный товар, который на протяжении почти полугода никому не понадобился? Максиму скоро надоест со мной возиться и пытаться подсунуть меня к какому-нибудь Хозяину, и он меня уничтожит. Впрочем, — Луис вдруг улыбнулся, — если меня никто не возьмёт, я буду даже рад, если он меня убьёт.       — Не говори так! — не выдержав, ужаснулся Влад. Этому-то парню что не так, что он о собственной смерти задумывается? Он вовсе не похож на несчастную замученную Жертву. Наоборот, свежий, как раскрывшийся утром бутон розы, и вполне бодрый. И, кстати, у него нет ушек… Подумав об этом, Влад дёрнулся. Странно, однако. Ушки — неизменный признак любой Жертвы, к какому бы виду она ни относилась, как же Луис может быть Жертвой, если у него они отсутствуют?       Влада это кольнуло, но он отмахнулся от тревожных мыслей и предпочёл переключиться на другие. Сейчас не до того, чтобы удивляться отсутствию у случайно встреченной Жертвы главного признака. Может, бракованный какой, поэтому и не может Хозяина найти, всякое случается в их сумасшедшем мире.       — Из песни слов не выкинешь, — вздохнул Луис. — Если я не найду Хозяина, я в ближайшее время сам погибну. Нельзя Жертве без Хозяина. Без него Жертва слабеет, у неё нет источника сил.       У Влада внезапно сжалось сердце, что-то здесь явно было не так, инстинкты били тревогу, но он никак не мог сообразить, что именно его беспокоит.       — Это значит, что и меня ждёт подобная участь? — тревожно спросил он.       Луис криво усмехнулся.       — Не-а. Ты «чистая» Жертва. В отличие от обычной, ты спокойно можешь жить без Хозяина. Перспектива скончаться от отсутствия источника сил тебе не грозит. И Максим тебя никогда не убьёт, потому как варианты вроде тебя очень редки и не падают в цене.       В помещение, приподняв пыльную занавеску, прошмыгнула молодая женщина с безупречной укладкой и суровым выражением лица. Она подошла к сидевшему с краю мальчику, потянула его за цепь, идущую от ошейника, и коротко сказала:       — На выход.       Совершенно безропотно тот последовал за ней, как приговорённый к смертной казни на плаху.       — Началось, — прошелестел Луис, когда парочка исчезла за чёрной тряпкой. — Ставлю сто против одного, что этот сейчас никому не понадобится. Максим сволочь. Эти бедолаги никогда не смогут прийти в себя, ему следовало бы усыпить их и не мучить. Так нет же, пытается прибыль извлечь. Ненавижу таких упырей, которые пытаются высосать деньги даже из того, что уже просто бессмысленно продавать.       — Откуда ты знаешь, что в зале нет сейчас их истинных Хозяев? Бывает же такое, что везёт людям в жизни, может, и их смогут спасти, — Влад передёрнул плечами. Судьба этих несчастных его не заботила, сейчас бы собственную шкуру спасти, какое уж тут сочувствие к незнакомым мальчикам.       Луис изогнул брови.       — Ты серьёзно? Да это уже не Жертвы. Это ходячие трупы. Нитей Связи у них внутри, по сути, уже нет. Как зомби, только в разы хуже. Зомби хоть на движение способны и на удовлетворение своих инстинктов, а эти вообще ничего не могут. Если даже и появится подходящий Хозяин, он не сможет реанимировать подобное существо.       Влад открыл было рот, но тут грудь слово пронзили острым мечом. Вскрикнув, юноша приложил ладони к полыхающему огнём месту боли, морщась и сжимая зубы. Нить, на время разговора с Луисом затихшая, неожиданно активировалась вновь и заболела с утроенной силой, примерно так же, как было при последнем разрыве. Означать такая внезапная резь в груди могла лишь одно…       — Что? — испугался Луис. — Что такое?       — Чёрт, больно… — не выдержав, простонал Влад, шумно дыша через рот. — Он… Он где-то здесь…       — Кто? — не понял его Луис и с тревогой посмотрел по сторонам.       — Мой Хозяин… — юноша тяжело выдохнул через рот, надеясь, что отсутствие воздуха в лёгких поможет остановить боль, но Нить не затихала, она неприятно зудела, как укус какого-нибудь насекомого.       — Ты так сильно чувствуешь своего Хозяина даже при том, что ты «чистая» Жертва? — недоверчиво прищурил один глаз Луис.       — Можешь не верить, но да… — прошипел сквозь стиснутые зубы Влад, боясь, что слёзы предательски выступят на глазах. Даже при разрыве Связи боль была не такой сильной. Терпеть это становилось всё сложнее.       Занавес приподнялся, пропуская в тёмную комнату немного света, со сцены внутрь вновь проскользнула помощница Максима. Сохраняя каменное выражение лица, она взяла Влада за цепь от ошейника и молча потянула за собой. Влад взвыл и принялся отчаянно вырываться, пытаясь освободиться от поводка, но ошейник больно впился в горло, и он был очень крепкий, явно специально рассчитанный на впавшую в буйство Жертву. Парень захрипел, едва не удушив сам себя, и был вынужден подчиниться. Но он никак не мог избавиться от мысли, что его тащат, как какое-то опасное и злое животное на арену цирка. Последнее, что Влад увидел перед тем, как его выволокли на свет божий, были расширенные испуганные карие глаза Луиса.       Яркие лучи глянцевого света, источаемого кучей висевших на круглом потолке ламп, буквально ослепили его, заставив дёрнуться и закрыть лицо ладонью. Похлопав длинными ресницами, чтобы привыкнуть, Влад медленно отвёл руку в сторону и поймал на себе множество внимательных взглядов. Глаза судорожно забегали по залу, пытаясь заметить в незнакомых лицах нечто родное. Влад был уверен, что если увидит своего Хозяина, сразу его узнает.       — Итак, друзья, мы переходим к следующему лоту, — провозгласил стоявший за стойкой Максим. Он весь светился, явно уже умом тратя полученный за «чистую» Жертву громадный куш. — Позвольте представить Вашему вниманию редчайший «чистый» вид Жертвы. Начальная цена сто тысяч долларов.       «Вот, значит, сколько стоит в наши времена жизнь Жертвы, даже и необычной», — подумал Влад, усмехнувшись про себя. В его холодных голубых глазах, всё ещё пытавшихся отыскать половинку, постепенно возникало разочарование. Нить Связи гудела, Хозяин явно был здесь, но найти его юноша никак не мог. Люди, явно впечатлённые словами Максима про редкий вариант Жертвы, то и дело выкрикивали свои цены. А сам «товар», расстроенный до невозможности, их и не слышал. И тут вдруг Влад увидел его.       Невысокий, хрупкий, изящный, как фарфоровая статуэтка, молодой человек лет двадцати в слишком строгом для его возраста чёрном костюме простого покроя, но сшитом идеально по фигуре, белой рубашке и с завязанным под горлом галстуком-ленточкой. Густые волосы, слегка завитые к кончикам, в беспорядке, явно продуманном элитным парикмахером, лежали на худых плечах и золотились под светом многочисленных ламп. На фоне чёрной одежды резко выделялись тонкие белые кисти и очень бледное лицо с острыми скулами, сильно вздёрнутым носом и пухлыми губами с выступающей в углу нижней белой полосой шрама. Парень, в отличие от остальных людей, ни с кем не переговаривался, тихо сидел в углу, смотрел в пол и держал в зубах тонкую, почти дамскую сигаретку. Казалось, что происходящее на сцене волновало его меньше всего.       Влад дёрнулся, как от удара под дых — внутри него всё так и затрепетало. «Это он. Это мой Хозяин. Я чувствую…»       Словно ощутив на себе взгляд Жертвы, блондин медленно повернул голову. Зелёные глаза необычного, какого-то хищного разреза, окружённые со всех сторон длинными загнутыми ресницами, посмотрели на юношу и слегка расширились. У Влада закружилась голова. Нить в груди вновь вспыхнула огнём. А юноша даже этого не заметил, он продолжал, не мигая, смотреть на парня. Они оба молча глядели друг на друга, не смея отвести глаза в сторону.       Клиенты продолжали выкрикивать всё повышающиеся цены, которые были готовы отдать за «чистую» Жертву.       — Пятьсот тысяч!       — Пятьсот пятьдесят!       — Шестьсот!       Блондин же хранил зловещее молчание. В душу Влада вновь закралась тревога. Что-то не так. Не чувствует? Нет, этого быть не может, Хозяева обычно не менее остро ощущают, что Жертва поблизости или, наоборот, чересчур далеко.       «Почему он не торгуется? Неужели я опять ошибся? Нет-нет-нет, в этот раз никакой ошибки быть не может, Нить никогда до этого так не реагировала на кандидата в Хозяева…почему же он молчит?»       — Восемьсот!       — Восемьсот пятьдесят!       — Девятьсот! — в азарте выкрикнул мужчина, сидевший в первом ряду.       — Девятьсот тысяч раз, девятьсот тысяч два… — Максим стукнул молоточком по красному дереву столешницы и занёс его в третий раз. Влад обречённо вздохнул и обхватил себя руками за плечи. Ну всё, теперь он достанется этому отвратительному жирному гаду, сделавшему последнюю ставку. Что ж, этого следовало ожидать, вполне.       — Полтора миллиона, — вдруг донёсся до ушей спокойный хрипловатый баритон. Юноша, вздрогнув, распахнул веки. Блондин продолжал сидеть на своём месте, положив ногу на ногу, он словно и не шелохнулся ни разу с той секунды, как Влад его увидел. Зажатая в зубах сигарета уже сгорела больше чем наполовину. Глаза чуть прищурились. А голос Хозяина, которым он сделал так ожидаемую ставку, оказался красивым, мелодичным и именно таким, каким Влад его себе представлял. Слишком разве что низким и хриплым для парня столь нежной наружности.       — Полтора миллиона раз, полтора миллиона два… — мужчина вновь занёс молоточек. — Нет больше желающих торговаться? Полтора миллиона…три! Продано!       Предполагаемый Хозяин всё так же равнодушно, словно не он сейчас сделал последнюю ставку и его вообще всё это не касается, поднялся с обитого бархатом стула и, сунув руки в карманы пиджака, направился к выходу. А Влада вновь грубо ухватили за толстую цепь и поволокли обратно за чёрную занавеску.       — Не трогайте меня, уроды! Отпустите! — заорал Влад, пытаясь вырваться, однако эти попытки ни к чему его не привели, крепкий ошейник, рассчитанный на большую нагрузку, лишь сжался и больно впился в горло, парень опять захрипел и вцепился пальцами в ремень. — Куда вы меня тащите?! Там мой Хозяин, я хочу к нему!       В груди сильно давило и зудело, раскалённая Нить отчаянно сопротивлялась отдалению от наконец обретённого Хозяина. Влад тихонько поскуливал, прижимая руку то к ошейнику, то к груди. От боли темнело в глазах.       Но всё произошло так быстро. Весь путь до зала, из которого вела короткая лестница наверх, занял какие-то мимолётные мгновения. Влад закашлялся, когда его с силой швырнули на холодный мраморный пол, он довольно сильно ударился лбом об каменные плиты, и на секунду у него в глазах заплясали яркие искры. Не было уже сил даже подняться. А через секунду тонкие руки захватили его в объятия и подняли, тёплые губы прижались к повреждённому лбу, успокаивая боль в полученной ссадине. Юноша со всей силы стиснул зубы и, не поняв сразу, что происходит, принялся отчаянно вырываться из захвата, извиваясь в пытающихся удержать его неожиданно сильных руках. Пришёл в себя он только тогда, когда его вдруг сильно дёрнули за край ушка: Влад взвыл и замер, шумно дыша и боясь открыть глаза. Теперь в придачу к зудящей Нити прибавилось ещё и болящее ушко. Разве ж можно его так дёргать, это чуть ли не самая нежная деталь на теле Жертвы, фактически оголённые нервы, покрытые тонкой кожицей и шёрсткой.       — Тихо, успокойся. Будешь брыкаться — отведу обратно, — раздался всё тот же красиво окрашенный баритон. Только сейчас он был холоден и отстранён, настолько, что аж мурашки по коже поползли.       Тугая горячая волна энергии прокатилась по всему телу, как жар от взрыва, сметая всё, что вставало на пути. Опасно. Жертва всегда, несмотря ни на что, будет защищаться. Даже под риском навредить тем самым себе. Только Владу этот поток чужой силы внезапно для него самого принёс невероятное успокоение и облегчение, заставляя Нить наконец затихнуть и перестать болезненно саднить откуда-то изнутри. Скорее наоборот — она тихонько зазвенела, опьянённая энергией Хозяина.       — И вправду та самая Жертва… — уже не так сурово прошептали в ухо, обдав раковину горячим дыханием. Прохладные ладони, создавая резкий контраст с пылающей кожей, обхватили лицо юноши и приподняли его. — Подними голову. Дай-ка мне посмотреть на тебя…       Влад с трудом, медленно разлепил веки и столкнулся с глядящими на него зелёными глазами. Блики слегка подрагивали на переливающейся радужной оболочке. Во взгляде Хозяина хотелось утонуть. Но само лицо тем не менее всё равно казалось злым. Даже несмотря на то, что ни сдвинутых бровей, ни поджатых губ не было, оно было совершенно расслабленным. Однако всё равно во всём этом образе странным образом мелькало что-то угрожающее. Просто глаза его смотрели с каким-то даже презрением. Знакомо. Ровно так же глядели на Влада и остальные Хозяева — как на странное и уродливое животное в зоопарке.       — Так это всё-таки ты… — прошептал парень, густо сглотнув и слегка наклонив голову.       — Почувствовал? — пальцы опять пробежались по его волосам, зарываясь в них и легонько поглаживая пушистые ушки.       — Мягко сказано — почувствовал… Я чуть от боли не подох, пока там сидел. Сразу подумал, что мой истинный где-то поблизости, — Влад тихонько вздохнул ему в плечо, успокоенно прикрыв глаза. — Как ты меня нашёл?       — Ты же молил прийти тебе на помощь. По-твоему, я мог не откликнуться? А отыскать тебя было очень непросто, но усилия, как я вижу, того стоили.       Каким же красивым был его голос, хоть и звучал так отстранённо. Таким бархатным и обволакивающим, проникающим прямиком в душу. Владу казалось, что его попросту вывернули наизнанку: это было жутко мучительно для него, больно. Он невольно почувствовал, как по щекам сбежало несколько слезинок. Прикусил до крови губу, стараясь держать себя в руках. Не хотелось выглядеть в глазах этого парня слабым и сопливым.       — Не реви. Всё самое страшное позади. Ничего плохого я тебе не сделаю, если ты только сам не подашь мне для этого повод, — довольно раздражённо проговорил Хозяин, щуря свои страшные зелёные глаза. — Ненавижу плачущих детей.       В любое другое время Влад бы мигом огрызнулся, что он давно не ребёнок, совершеннолетие своё отпраздновал несколько месяцев назад, но сейчас он попросту боялся это сделать. Этот Хозяин пугал его. Вызывал не отвращение и тошноту, как предыдущие, а именно страх, неприятный такой, поднимающийся из самых тёмных уголков души.       — Всё страшное позади? — он вдруг усмехнулся краешком рта. — Я ведь даже имени твоего не знаю.       Ни один мускул не дрогнул в этом красивом лице.       — Называй меня Димой. И это всё, что тебе пока что положено обо мне знать.