Связь

      Снова эти гадкие ощущения. Мрачная комната, похожая на внутренности огромного мраморного куба, полы, сверкающие от света плоских ламп на потолке так, что слепит глаза. Острая, жгучая боль в груди, на месте Нити, ищущей свой второй кончик. Наплывающие слёзы, мешающие смотреть на окружающую обстановку. Колени, уже онемевшие от жёстких ремней, которыми они прикованы к ледяному железному стулу. И что самое мерзкое — какой-то нечеловеческий, давящий ужас, поднимающийся из желудка комом и вызывающий тошноту, и ощущение приближающейся опасности.       Влад медленно поднял голову и дёрнул шеей, пытаясь освободиться от толстого кожаного ремня, сдавливавшего горло, но полоска, рассчитанная на огромную нагрузку в случае, если обезумевшая Жертва попытается вырваться, даже не скрипнула и только сильнее, до посинения впилась в кожу. Юноша захрипел и прикусил губу, чтобы не разрыдаться от боли. Становилось невыносимо. Отчего же ему постоянно так не везёт с Хозяевами? Почему каждый из них непременно оказывается таким жестоким и вскоре отказывается от подобной Связи? Влад ведь и вправду, если окажется в паре со своим истинным Хозяином, может стать необычайно сильным, ему просто не хватает веры в себя и твёрдой руки, которая сможет направлять его. Неужели юноша просит так много?       До тревожно дрогнувших ушек донёслось глухое постукивание. Каблуки. Сюда кто-то идёт. И ничего хорошего от чьего-либо визита в это ужасное место ждать не приходится. Влад опустил веки на влажные глаза. Пугающий звук становился всё громче и отчётливее. Прошло примерно пять минут, пока стук не начал больно бить по ушам и отдаваться в мозгу, а после он наконец стих. Юноша боялся приподнять голову. Его замутнённый взгляд наткнулся на резко выделявшиеся на белоснежном мраморе чёрные высокие кожаные ботинки на платформе и высоком толстом каблуке, и заправленные в них блестящие узкие брюки.       — Подними голову. Нечего пялиться в пол, дырку в нём взглядом ты всё равно не проделаешь. Влад дёрнулся. Этот голос. Низкий, хрипловатый. Голос Димы. Но опять звучащий страшно холодно и злобно. Какая-то неведомая сила заставила юношу пойти против своего страха, подчиниться и поднять взгляд.       Светлые волосы, лежащие на плечах. Бледная кожа, сливающаяся с белоснежными сверкающими стенами. Подведённые карандашом хищные зелёные глаза, смотрящие с насмешкой. Глухая чёрная рубашка. Кончики тоненьких пальцев заканчиваются чёрными ногтями, такими длинными, что можно подумать, будто с них капает нефть. На каждом из них по несколько железных колец. Влад испуганно зажмурился. Нет, это не Дима. Это чудовище не может быть Димой. Просто кто-то похожий.       Его подбородок тут же ухватили, больно оцарапав кожу.       — Смотри на меня. Посмеешь моргнуть или отвести взгляд — выпотрошу живьём. Понял?       Веки приподнялись. Взгляд столкнулся с глазами последнего Хозяина. Минута прошла в пугающей тишине. У Влада закололо в глазах, как будто кто-то насыпал в них песку. Было очень страшно.       — Хороший мальчик. Ты мог бы стать идеальной Жертвой. Жаль, что судьба распорядилась иначе… — Дима подался вперёд и устроился у него на коленях, сжав ногами бока и прижавшись влажными губами к уху. Горячий шёпот отдавался прямиком в мозг. — Очень печально, что тебе придётся умереть. А ведь всего лишь оказался не в том месте и не в то время.       Он, наблюдая за взглядом Жертвы, облизнулся и медленно расстегнул шёлковую рубашку. Влад будто только этого и ждал — едва обнажилась шея Хозяина, юноша впился в неё поцелуем, по мере ослабления остальных пуговок он спускался вниз. Оказавшись на груди, Влад просунул нос за тонкую ткань и обхватил губами сосок, с силой втягивая и покусывая зубами. Дима, устроив подбородок на его макушке, обхватывал голову обеими ладонями, тянул пальцами русые пряди волос и только постанывал, пока юноша продолжал облизывать нежное местечко. Лишь когда стало больно, Хозяин зашипел и с силой дёрнул его за волосы.       — Чёрт побери… Чего присосался, как к мамкиной сиське? Спустись уже ниже, дурачок… Влад послушно выпустил изо рта затвердевший комочек плоти и продолжил движение вниз. Запускал язык в ямочку между рёбрами, затрагивая пульсирующую кожу, вылизывал плоский животик. Ему безумно хотелось обхватить руками тонкую талию Хозяина и притянуть его поближе к себе, но это не представлялось возможным — запястья были крепко скованы за спиной всё теми же кожаными ремнями. Опьянев от непривычных действий, Влад пропустил момент, когда Дима приподнялся на коленях, стягивая свои брюки и расстёгивая джинсы Жертвы.       — Не…не делай этого, прошу… — чуть слышно, севшим голосом прошептал Влад, ощутив его прикосновения, с трудом отлепившись от гладкой кожи и залившись огненной краской. — Ты ведь сам говорил, что ещё рано…       Дима вновь уцепил его подбородок, заставил поднять голову и приблизил лицо вплотную к его.       — Владик, — проговорил он, по-птичьи наклонив голову набок и глядя прямо в глаза Жертвы, — как ты думаешь, почему я сейчас здесь, с тобой?       Влад опустил ресницы и прислушался к своим ощущениям. Нить тихо ныла, безуспешно пытаясь соединиться со своим вторым концом. Но что-то словно поставило блок между ними.       — Наша Связь всё ещё существует… Даже несмотря на то, что ты от меня отказался, — бессильно отозвался юноша. — Лучше бы ты порвал её, как мои остальные Хозяева, быстро и сразу. Лучше пусть один раз было бы очень больно, чем вот так постоянно!       — Это не ответ, — Дима сдвинул брови. — Скажи мне то, что я хочу услышать. Почему я сейчас с тобой?       Он наклонился и легонько поцеловал Жертву в губы. От его прикосновения у Влада из лёгких словно разом вышибли весь воздух, он начал кашлять и бессильно подался назад. Дима усмехнулся краешком рта.       — Ну, мой хороший?       Юноша медленно моргнул и, шумно дыша через приоткрытый рот, посмотрел на лицо. Когда-то эта холодная красота разом пленила его, а уж в зелёные глаза с миндалевидным разрезом и такой поражающей глубиной цвета Влад и вовсе был готов глядеть целую вечность, не отрываясь. Готов был исполнить любой приказ своего Хозяина, хотел защищать его, даже если бы за это пришлось отдать жизнь или убить кого-нибудь. Но сейчас эта решительность улетучилась, уступая место бесконечной усталости и разочарованию. Теперь Влад знал, что скрывается за этими ангельскими глазами. Внешне выглядящий как небесное создание, на самом деле Дима сущий дьявол, он очень напоминает собой железный прут, обёрнутый ватой, вроде бы мягкий, нежный, ласковый, а на самом деле холодный, жестокий, расчётливый и очень злой — не согнёшь.       Дима настойчиво буравил его взглядом, ожидая ответа. Влад с трудом собрался с мыслями.       — Это для того, чтобы… — паренёк густо сглотнул. — Чтобы высосать из меня все силы, что ты сейчас и делаешь, а потом убить. Как и всех предыдущих твоих Жертв. Я прав, Дима?       В зелёных глазах мелькнул странный огонёк. Дима вновь потянулся к Жертве, чтобы поцеловать.       — Очень хорошо, что ты понял истинную причину.       Влад распахнул веки, наткнулся взглядом на тёмный потолок и резко подскочил на мягкой постели. Сердце в груди колотилось так, что казалось, будто через пару сильных ударов оно просто проломит рёбра и вылетит наружу. Голубые глаза с расширенными до предела от ужаса зрачками судорожно заметались по комнате. Слава богу, это не то страшное белое помещение. Тёмная спальня. За окном медленно падают крупные хлопья снега. Вокруг очень тихо и спокойно.       Влад густо сглотнул, повернул голову и увидел спину Хозяина, обтянутую тонкой серой майкой. Даже в темноте было заметно, как проступает под кожей каждая косточка и позвонок. Длинные белокурые волосы в беспорядке рассыпались по подушке. Худые плечи мерно поднимались и опускались, Дима спокойно дышал во сне. А на голову Влада будто вылилось ведро ледяной воды. К лицу и ушам волной прилила кровь, в висках застучало, сердце заколотилось ещё сильнее. Юноша отбросил одеяло, соскочил с постели, как можно тише, буквально на цыпочках вышел из спальни и отправился в ванную. Прикрыв за собой дверь, Влад приблизился к раковине, пустил холодную воду и принялся плескать ей себе в лицо, стараясь успокоиться.       — О боже… Приснится же такое, — прошептал Влад, оперевшись ладонями на фаянсовую поверхность. — Похоже, у меня началось половое созревание. Иначе как можно объяснить эти «мокрые» фантазии? У меня никогда не было подобных сновидений… А ещё и такой антипод Димы… Что бы это могло значить?       Юноша задумчиво упёрся лбом в стену, пытаясь унять дрожь по всему телу.       — Надо всё же поинтересоваться у Димы, кто такой Дориан Грей… Теперь я начинаю думать, что Луис прав, неспроста мой Хозяин заслужил такое прозвище в обществе. Что, если он и вправду каким-то образом высасывает из Жертвы силы, доводя её до смерти от слабости?       Тонкие холодные руки вдруг обняли его за талию, Влад дёрнулся. Не удалось уйти незамеченным, он всё-таки разбудил Хозяина.       — Какое забавное предположение, Влад. Даже злиться не хочется, потому что смешно, — послышалось над самым ухом. — Кажется, я слишком напугал тебя своим сегодняшним поведением. Но тебе не стоит так бояться и мысленно делать из меня Джека Потрошителя. Я не самый дружелюбный человек, могу согласиться, но считать меня таким уж злобным тебе незачем.       Влад не успел даже повернуться. Ладони быстро проникли под фланелевую футболку и принялись там копошиться.       — У тебя очень соблазнительное тело. Красивое такое, кожа гладкая… Так бы и гладил, — влажные губы прижались к затылку. — Чего ты подорвался среди ночи?       — Я тебя разбудил? — виновато спросил Влад, прикрыв глаза. — Неужели ты услышал, как я ушёл? Вроде тихонько всё проделал.       Дима хрипло рассмеялся.       — Вот дурак. Мой острый слух тут ни при чём. Ты забыл про Связь. Она всё ещё не установилась полностью и очень чутко на всё реагирует. Стоило тебе отойти от меня в соседнюю комнату, как Нить тут же начала дёргаться. И я проснулся. Понял?       «И вправду настоящий дьявол. Чувствует каждое моё движение».       — Да, понял… — прошептал юноша и чуть повернул голову. — Дим, я… Можно спросить у тебя кое-что?       — Спрашивай. Только вот отвечу ли я, зависит от самого вопроса, — послышалось в ухе. — Давай, говори.       — Ты знаешь, кто такой Дориан Грей? — наконец осмелился Влад.       Руки, обнимавшие талию, дрогнули.       — А почему это тебя вдруг заинтересовало, Влад?       — Просто так. Услышал от одного одноклассника… — парень запнулся, думая, говорить или не говорить. — …Что такое прозвище тебе дали другие Хозяева. Вот и стало интересно, что оно значит.       — Вот оно как… Надо же, не думал, что кто-то до сих пор помнит эту мою кличку. Видать, ошибался. Дориан Грей — главный герой романа Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея». Необычайно красивый юноша, позавидовавший вечной молодости собственного изображения на картине и продавший душу дьяволу за то, чтобы всегда оставаться таким же молодым и красивым. Ничем хорошим это, разумеется, не окончилось. У меня в библиотеке есть книга, если хочешь, я могу дать тебе её почитать.       У Влада в голове мгновенно зазвучал испуганный голос Луиса: «Ходят слухи, что он тоже душу дьяволу продал. Он очень красив внешне, но…все Жертвы и даже некоторые Хозяева боятся его, как огня. Насколько я знаю, он сменил много Жертв, и неизвестно, что с ними произошло…» И вправду, между двумя этими историями есть нечто общее. И они обе пугают.       — Думаю, «Дорианом Греем» меня прозвали за то, что я одно время буквально боготворил этот роман и повсюду ходил с книжкой под мышкой, — спокойно продолжил Дима. — А ты что подумал?       — Да так, ничего, — отмер Влад, решив не говорить ему правду о своих страхах, — нафантазировал всякой ерунды. У меня слишком больное воображение.       — Тогда пошли спать, — зевнув, Хозяин потянул его за руку.       Так же безропотно юноша последовал за ним в комнату.       — В следующий раз, если твоё больное воображение опять сыграет с тобой злую шутку, лучше толкни меня, а не убегай в ванную, — зевая, проговорил Дима, устроившись на груди Жертвы и крепко обнимая её обеими руками. — Я так не люблю просыпаться и вставать среди ночи. Избавить тебя от эмоций из-за плохого сна намного проще, чем пробуждаться от движений Нити и идти искать тебя.       — И почему же это проще? — с улыбкой спросил Влад, запустив пальцы в его длинные волосы, стараясь пригладить разлохмаченные пряди. — Неужели знаешь какую-то магию, чтобы залезть мне в башку и вычистить оттуда все ненужные мысли?       Дима медленно разомкнул веки.       — Нет. Эмпатия мне, к сожалению, недоступна. А ты сам как думаешь, что я могу сделать, чтобы отвлечь тебя от нехороших мыслей? — усмехнулся он и наклонил голову, волосы упали на подушку, оголяя горло. — Не хочешь, кстати, сейчас на практике этот способ проверить? Он бы и для Связи был весьма полезным.       — Спрашиваешь, — при одном только виде его обнажившейся бледной шеи Влад облизнулся и без предупреждения прижался ко рту своего Хозяина. Дима на секунду распахнул глаза, потом опустил ресницы и не менее жадно ответил, смыкая и вновь размыкая губы, запуская язык и обводя им контуры рта и зубов. С лёгкостью отбросив в сторону, подальше, одеяло, Дима крепко обхватил рукой шею юноши и с силой дёрнул, заставив навалиться сверху и придавить себя к простыням. А Влад так увлёкся, что на него практически не повлияла смена положения. Лишь когда Дима с силой потянул пряди русых волос у него на затылке, отстраняя, чтобы глотнуть воздуха, которого совершенно не хватало, парень с неохотой покорился, настороженно дёргая пушистыми ушками. Что-то сделал не так?       — Моя Жертва… — Дима приподнял руки и обхватил его лицо, обводя большими пальцами слегка выступающие скулы. Влад опять поразился тому, насколько ледяные у него ладони — странно, учитывая то, что в квартире тепло и Дима впридачу только что вылез из-под одеяла. Да и металлическая отдушка никуда не девалась. — Насколько же милой ты можешь быть?       Влад, преодолев лёгкое сопротивление его пальцев, наклонился и упёрся носом в щёку.       — Ровно настолько, насколько захочет мой Хозяин, — прошептал он с нежной улыбкой.— Прикажет — буду милым, а захочет — стану злым и жестоким.       В глазах Димы что-то мелькнуло. Буквально на секунду зелёную радужную оболочку опять затянул ледок холодности.       — Ты и правда готов выполнить любой мой приказ?       В голосе явственно слышался отголосок какой-то печали. Казалось, что Дима был разочарован, услышав слова Жертвы. Но Влад не придал этому значения и, поставив ушки торчком, кивнул:       — Да.       — Я бы на твоём месте не говорил подобных вещей, пока не дойдёт до дела. А если я прикажу тебе сделать нечто такое, что противоречит всем твоим принципам и желаниям? — Дима наклонил голову. — Вот представь, что некий очень сильный Хозяин с не менее сильной Жертвой вдруг захотел моей крови. Сильно захотел. Что ты будешь делать, Влад? Сможешь сразиться с ними и победить?       Влад не дрогнул.       — Если речь пойдёт о твоей защите — всех зубами загрызу. Независимо от того, кто они и насколько сильны.       Дима нахмурился.       — Не шути с вещами, о которых ничего не знаешь. Ты пока не начал тренировки и понятия не имеешь, насколько сильны могут быть Хозяин и «чистая» Жертва вроде тебя, если они правильно сопоставлены.       — Ты считаешь, что я слаб? — растерялся Влад. — Настолько слаб, что даже не смогу защитить дорогого мне человека? Глупости. Если мне будет надо, я горы сверну.       — Сила и упёртость — разные вещи, — отозвался Дима. — Как бы то ни было, сейчас ты всего лишь слабенький мальчик, находящийся под крылышком Хозяина. Может, ты и сильная Жертва, но я пока судить об этом не могу. Поэтому лучше не говори, что исполнишь любой мой приказ. Понял?       Владу оставалось лишь кивнуть.       — Вот и хорошо. В способности быстро ориентироваться в ситуации тебе не откажешь, — констатировал Дима.       Юноша, дрожа, упёрся лбом в его лоб.       — Я…Я стану сильным, Дим… Я пойду на всё, чтобы иметь возможность защитить тебя.       — И опять ты обещаешь то, о чём понятия не имеешь, — тяжело вздохнул Дима и, подняв подбородок, на секунду прихватил его нижнюю губу. — А впрочем, ладно. Говори, что хочешь. Правдивы ли твои слова, будет выясняться по ходу дела.       Влад принял его движение как сигнал к дальнейшим действиям и опять накинулся на его рот. Ещё сильнее прижал к подушкам, стал кусать нижнюю губу до того, пока на ней не выступили капельки крови, сдавил коленками бёдра, а руками придавил тощие запястья к подушке, зафиксировав положение и не оставляя таким образом Хозяину ни единого шанса вырваться. Нет, Влад больше не отпустит. Если сейчас, когда дело уже зашло так далеко, он позволит себе отстраниться — завтра или через какое-то время эти безумные желания сведут его с ума.       — Блин, Влад… Отпусти! — Дима вдруг сильно рванул запястья из его захвата. — Больно! Что я завтра буду говорить, если у меня появятся синяки на руках?       Влад на секунду задумался.       — Ну…так и скажи, что я сошёл с ума, накинулся на тебя и изнасиловал.       — Ага, и мне мигом ответят, что за психанутая у меня Жертва, которая не слушается моих указаний, — усмехнулся Дима. — Отпусти. Тебе незачем меня держать, я вовсе не собираюсь противиться, сам хочу это сделать.       — Что-то не верится, что сам хочешь, особенно учитывая, как презрительно ты со мной вечером разговаривал, — отозвался Влад и, резко склонившись, заткнул его поцелуем. Рука на ощупь потянулась к столику, нащупала тонкую шёлковую ленту, которая только утром исполняла роль галстука на шее Хозяина, схватила её и быстро обвязала вокруг прижатых друг к другу запястий. Дима, ощутив на своей коже давящую ткань, дёрнул головой и, оторвавшись от рта Влад, в очередной раз криво усмехнулся:       — Эротизм разбушевался, блять. Не хватает только розовых свечек вокруг кровати и бутылки шампанского на столике.       Влад хихикнул.       — Шампанское, если хочешь, могу принести.       — Не надо. Не вздумай от меня отстраняться, а то придушу, — Дима неестественно выгнул спину и ткнулся носом в щёку любимого. Глаза — в глаза. — …И знай на будущее, Влад: я терпеть не могу шипучку. Как, впрочем, любое спиртное. Мигом пьянею и схожу с ума.       — Хорошо, учту, — согласился Влад, плотнее прижимаясь к нему и опуская ресницы. — И всё-таки — почему ты вдруг решил дать мне послабление и позволить сделать подобное?       — Потому, что эта постоянно дёргающаяся Нить меня бесит, а секс может плодотворно повлиять на установление Связи, во-первых, ускорить его, а во-вторых — упрочнить, — Дима сощурил глаза. — Ты мне не противен, почему бы и нет?       — Вот уж удивительно. Ты ведь даже притрагиваться к себе особо не давал, дёргался каждый раз, как я тебя касался, — Влад наклонил голову и покраснел. — Я тоже не против, но ты… Если у тебя есть какие-то зоны, которые не следует затрагивать, ты лучше скажи мне об этом сразу, чтобы я не сделал больно случайно.       — Больно ты мне в любом случае сделаешь, как бы ни старался. Действуй. Это всё, что мне от тебя надо.       — Да, Хозяин…       С этими словами Влад медленно поцеловал его.       …Одежда была почти сразу же отброшена на пол. Влад на секунду распахнул глаза, оглядывая парня. Без своих эксклюзивных, безумно дорогих нарядов Дима вовсе не казался пафосным Хозяином, способным убить одним только ледяным взглядом. Обычный парень, очень тощий, настолько, что под белой полупрозрачной кожей явно проступают синие ниточки вен и абсолютно все косточки, но при этом весьма красиво сложенный, весь такой пропорциональный. Смущённый слегка. И очень, кажется, нервничающий. Если бы Влад не успел изучить своего Хозяина, он бы сейчас подумал, что Дима и сам впервые оказался в подобной ситуации.       — Всё хорошо? — тихонько спросил юноша, прижавшись на мгновение к губам.       — Честно? Нет, не всё хорошо, — Дима прикусил нижнюю губу и повернул голову набок, чувствуя, как Влад едва уловимо касается его шеи. Щёки против воли окрасились розовым румянцем. — Не смотри на меня так пристально…       Влад невольно улыбнулся. Дима сцеплял зубы до скрипа, дёргал связанными запястьями, пытаясь высвободиться, он явно по каким-то причинам стеснялся своего тела, краснел, прикрывал глаза.       — Успокойся, всё в порядке… Никто, кроме меня, не смотрит.       Влад ухватил пальцами подбородок Димы и повернул его голову к себе. Лихорадочно блестящие глаза, пламенеющие щёки и пунцовые распухшие губы без слов говорили о его чувствах.       — Что? — прохрипел Дима, поймав его внимательный взгляд.       Влад медленно провёл по его щеке самыми кончиками пальцев. — Нет, ничего. Просто… Ты сейчас очень красивый.       И он совсем не удивился, когда Дима смущённо отвёл глаза в сторону.       Владу уже было практически невозможно самому себя сдерживать. Забыв обо всём, он покрывал поцелуями бледную кожу, оставляя яркие засосы везде, где только мог, покусывал особо нежные местечки, оглаживал ладонями продолжающее дрожать тело. Дойдя до самого низа, поцеловал и облизнул плоский живот, а потом резким движением перевернул на него. Дима дёрнулся и вскрикнул от боли в ударившихся о подушку руках. Шёлк очень нежная ткань, но не в том случае, когда служит наручниками. Лента уже почти до крови стёрла тонкую кожу Хозяина.       — Погоди… Ты что, хочешь вот так, сразу? — в голосе явственно появились нотки страха. Потеряв возможность наблюдать за движениями Жертвы и контролировать ситуацию, Дима испугался. — Влад!       — Всё нормально, не напрягайся, — Влад прижался губами к плечу, обжигая холодную кожу. — Я же просил тебя предупредить об особо эрогенных зонах, ты отказался. Значит, я могу прикасаться к тебе так, как мне самому этого захочется.       — Развяжи мне руки, — дрожащим голосом прошептал Дима. — Обещаю, что не буду сопротивляться… Рукам больно.       — Потерпи немного, — шепнул Влад.       Он принялся целовать трясущуюся спину, потираться щекой о ходящие ходуном от сбивающегося дыхания лопатки. Спустился вниз, провёл большим пальцем по сжатому колечку мышц, а следом дотронулся до него языком.       — Что ты… Владиус! — Дима дёрнулся и резко вскинул голову, стараясь вывернуться так, чтобы отчётливо видеть каждое действие Жертвы. Но он всё же не был настолько гибким, спину мгновенно заломило, Дима бессильно рухнул на подушку, сжимая в кулаки простынь, почти что разрывая её. Влажный бархатный язык, иногда сильно надавливая и пытаясь проникнуть внутрь, обводил узкий вход, заставляя Хозяина прогибаться дугой от подобной ласки. Дима и вправду был слишком уж чувствителен, каждая его точка трепетом отзывалась на прикосновения.       Дима всё ещё пытался бороться с противной лентой, но при малейшем движении его затёкшие руки пронзала острая боль. Зажмурившись, юноша продолжал ощущать на себе прикосновения осмелевшего Влада. В один конкретный момент всё слилось воедино, жар, поселившийся в мозгу, уже разбежался по всему телу, заставляя кровь закипать под кожей, а лёгкие раздуваться почти до разрыва.       — Ааахх, ччёрт… Ты меня с ума сведёшь! — простонал Дима, прогибаясь до боли в спине. Только сейчас он начал понимать, что если Владу будет надо, он и впрямь запросто станет жестоким и неумолимым. Продолжая ощущать на себе его ласки, Дима заливался краской буквально с головы до пят, он, человек, уже не впервые вступающий в интимный контакт, сам стеснялся этой близости больше, чем Влад, ведь никто раньше не трогал его в таком нежном местечке. А парень продолжал поддразнивать его, то слегка проникая в мягкую плоть, то лаская языком, то находя какие-то более изобретательные способы поразвлечься. В конце концов Дима не выдержал. В очередной раз выгнулся, как грациозная кошка, из-под растрёпанных светлых волос, закрывших его лицо, послышался вскрик:       — Хватит, Влад! Я сейчас… Прекрати!       — Дим… — Влад отлепился от чувствительного места, заменив язык на поглаживание пальцем. Узкий проход уже был достаточно смочен, правда, лишь слюной, но этого было вполне достаточно. — Расслабься.       Дима сморщился, ощущая, как сильно упирается в него влажная головка. Он дрожал всем телом. Боялся, даже зная, что собственная Жертва не причинит ему боли. Но Дима уже очень давно не оказывался на пассивной стороне действия, последний раз это ещё в подростковом возрасте произошло, и уже совсем забыл, каково это. Но невольно вспоминал своих предыдущих Жертв, трепыхавшихся под ним и кричащих от боли. Может, дело было в его собственной жестокости и нетерпимости? Да как же теперь понять, так это или не так… Решив и вправду не сопротивляться, Дима постарался расслабиться настолько, насколько это было бы возможным. Хозяин уже не мог держать себя в руках, он стонал, как распутная девчонка, прогибаясь под мощью своей Жертвы, захватившей его в окончательный и бесповоротный плен, и когда Влад оказался внутри него, Дима забился под ним, как бабочка, которой придавили крылья камнями, захныкал, понимая, что так сделает себе только хуже, но поделать с собой ничего не мог.       — Дим… Я прошу тебя, расслабься… Пока ты так напряжён, нам обоим будет больно… — Влад поцеловал его в затылок и прижался губами к ушку. — Пожалуйста, успокойся… Всё хорошо…       — Владиус… — Дима с трудом повернул голову, уставившись ему прямо в глаза. Зелёная радужная оболочка казалась мутной, как болото. — Ты… Ты и вправду не такой, как другие Жертвы… Совсем другой…       Влад подался вперёд и коротко поцеловал его в губы.       — Я рад, что ты выделяешь меня на этой почве.       Чувствуя слабое одобрение в действиях Димы, юноша сделал осторожный толчок. Ладони проскользнули по холодной коже и устроились на костлявых бёдрах, Влад, не забывая чутко следить за реакцией своего Хозяина, который сейчас был раз в десять чувствительней обычного, начал медленно двигаться. Стоны эхом отдавались от стен и высоких потолков, нарушая жутковатую тишину, стоявшую в спальне. Дима, морщась, продолжал дёргать запястьями, стараясь разодрать ленту, которая сейчас казалась ему уже не полоской гладкой ткани, а железными наручниками с шипами на внутренней стороне, растрепавшиеся светлые прядки колыхались из стороны в сторону, падая на покрасневшее лицо и прилипая к мокрому лбу, Влад то и дело прижимался к спине Хозяина и протягивал руку, чтобы убрать волосы с его лица. Одновременно он, ускоряясь, продолжал вталкиваться в узкий проход, поглаживая ладонями бёдра Хозяина. Отчётливо чувствовалось, что если бы Дима даже и пожелал сейчас отбиться от напористой Жертвы, то не смог бы этого сделать, его словно разом покинули все силы. Что-то ёкало в груди с каждым новым толчком и стоном.       — Влад, развяжи руки… Я не буду вырываться, не буду, честное слово… — прошептал Дима чуть слышно. Его глаза были красными от наплывающих слёз, розовые скулы поблёскивали от влаги, говорить без всхлипывания, как бы он ни старался, не получалось. Ему нравились ласки Влада, его обжигающие поцелуи, плавные движения, в голове с самого начала зародилось желание отвечать ему тем же, которое сейчас уже начало больно давить на мозг. Но словно остекленевшие руки в каждой своей точке отдавали болью и презрением к своему владельцу. А посиневших пальцев Дима не чувствовал совсем, возникало полное ощущение, что руки обрублены где-то на уровне запястий.       — Влад… Руки, умоляю… Развяжи их… — захрипел Хозяин уже с мольбой, чувствуя, что, похоже, они с Владом непроизвольно поменялись местами. Вчера вечером точно так же Влад хныкал и просил разжать пальцы, которыми Дима в гневе сдавил его горло, а теперь сам Хозяин умоляет свою Жертву развязать шёлковую ленту, не дающую рукам двигаться.       Влад насторожённо прижал к голове ушки и с недоверием поглядел на любовника, но решил, что лучше не стоит больше его мучить, иначе Дима потом отомстит ему по полной программе. Не выходя из Хозяина, юноша наклонился и зубами потянул за самый край ленты. Затёкшие кисти были свободны. Отбросив соскользнувшую с гладкой кожи ткань подальше, Влад, внимательно наблюдая за реакцией Димы, вновь прижался к нему, возобновляя ласки. Бережно взяв онемевшее запястье одной рукой, Влад поцеловал его и начал растирать большим пальцем.       — Больно? — виновато спросил юноша, ещё раз поцеловал красную кожу, крайне аккуратно развернул Хозяина к себе лицом, укладывая на спину, и вернулся к его шее, начиная покрывать её поцелуями.       Картина и впрямь была не для слабонервных. Руки Димы были сине-красными, затёкшими и ещё более холодными, чем обычно, просто как два куска льда, и шевелить ими Хозяин практически не мог. И болели запястья так, словно что-то разрывало их изнутри. Однако ласки Влада слегка успокоили нервничающего парня, и Дима перестал так сильно сосредотачивать своё внимание на боли. Даже сам потянулся ко рту Жертвы, обводя языком контур губ.       Теперь, когда основной раздражитель в виде шёлковой ленты был убран, Дима начинал входить во вкус. Ему очень нравился привкус губ Жертвы, его движения, его запах, даже совершенно безумный взгляд лихорадочно сверкающих ярко-голубых глаз — всё это рождало в Хозяине давно уже позабытое чувство желания. В какой-то момент Дима даже попытался подаваться бёдрами навстречу любимому, помогая таким образом ему достать до самой чувствительной точки, от которой кругами по всему телу расходилось острое удовольствие. Не заметив даже, Дима сам по себе полностью отдался Жертве, не переставая впиваться в его губы с утроенной силой. Руки уже непроизвольно скользили по мускулистой спине Влада, такого же влажного и горячего, как он сам.       Чем громче и протяжней становились стоны Димы, тем быстрее и жёстче начинал двигаться Влад, буквально плавясь от страсти и удовольствия. Сейчас он был полностью сосредоточен на своём Хозяине, так красиво и вожделённо извивавшемся под напором Жертвы. Сейчас Дима расцвёл, он уже не был похож на холодную фарфоровую куклу, как обычно, его щёки заливал яркий румянец, глаза блестели, как в лихорадке, он ежеминутно облизывал пересыхающие губы кончиком бархатного языка и приоткрывал рот, с хрипом вбирая в лёгкие побольше воздуха. И Владу таким он нравился куда больше. Потому что в обычное время нет-нет да и мелькала у парня в голове мысль, что его Хозяин чем-то похож на робота, даже металлическая отдушка в аромате его кожи в таком случае находила себе объяснение. Но сейчас всё было иначе.       — Какие развратные стоны для такого холодного и невинного мальчика… — не удержавшись, хмыкнул Влад, целуя шею парня и прикусывая её. — Неужели понравилось, а, Дим?       Толчки стали более медленными, но глубокими. Теперь Влад старался входить резко и сильно, а потом едва-едва, тягуче, стараясь продлить эту сладострастную пытку, двигаться обратно.       Внутри Димы всё полыхало, ему самому казалось, что каждая клеточка и каждый миллиметр его тела прямо-таки вопили от страсти и требовали немедленного продолжения. Его нежное аристократическое тело словно превратилось в одну сплошную эрогенную зону и остро отзывалось на каждое прикосновение. Парню хотелось большего, и Дима уже никак не был способен себя сдерживать. Сквозь безумные стоны он пытался что-то сказать Владу, выразить все свои чувства, но вместо этого смог только впиться в шею Жертвы. Кожа Влада казалась такой гладкой и мягкой, в ноздри пробрался острый аромат парфюма, так и не выветрившийся в течение дня и после душа, но в то же время его горьковатый запах смешивался с ароматом детского мыла, конфет… Чего-то ребячьего, настолько милого, что у Хозяина невольно закружилась голова. Дима запрокинул назад руки, прогибаясь в спине и приподнимая бёдра, и на выдохе, хрипло закричал:       — Влад! Влад! Это…прекрасно!..       — Димка… — голос Жертвы сорвался, переходя на какой-то рычащий шёпот. Обхватив хрупкого возлюбленного одной рукой за спину, а другой за бедро, Влад резко поднял его и насадил на себя. На Диму резкая смена положения сильно повлияла, доказательством тому явился изумлённый стон. Продолжая придерживать своего Хозяина на весу, без конца целуя его, прислушиваясь к хриплым низким стонам, Влад ощущал, что никогда уже больше не сможет приспособиться ни к какому другому Хозяину. Колыхающиеся шелковистые светлые волосы, сверкающие в темноте, как у кота, зелёные глаза, влажная гладкая кожа, опухшие губы, постоянно хватающие воздух… Всё это сводило с ума окончательно и бесповоротно. Уже сорвавшись на безумный темп и начав с силой вколачиваться в извивающееся тело, парень понял, что теперь ни за какие пряники не выпустит Диму. Даже если тот разорвёт Связь — Влад всё равно продолжит следовать за ним, как тень. Потому как сердце уже ни за что не примет кого-то другого.       Тут он вдруг услышал вопль Димы, который до острой боли сдавил коленками его бёдра, и, почувствовав рукой появившуюся на животе Хозяина густую тёплую влагу, сам кончил во всё сильнее сжимающееся тело. Уставший Влад почти без сил повалился на грудь Димы и закрыл глаза, ощущая, как тот обнимает его и прижимает к себе.       — Люблю тебя… Люблю, люблю, люблю… — чуть слышно прошептал Влад, не раскрывая глаз. Дима, наблюдавший за ним из-под полуопущенных ресниц и расслабленно прислушивающийся к биению его сердца, запустил пальцы в мягкие русые волосы, легонько массируя кожу головы. Одновременно он зачем-то обратил внимание на Нить и с изумлением отметил, что она, ещё совсем недавно нывшая, совершенно успокоилась. «Связь… — вяло подумал юноша перед тем, как окончательно провалиться в сон. — Она установилась». ***       — Вот оно, значит, как, — Луис старательно прижимал ко рту кулак, изо всех сил пытаясь подавить рвущиеся наружу смущённые смешки. — То-то ты сегодня сонный такой.       Влад зевнул и машинально приложил руку к печати, по-прежнему завязанной бинтом. Если Дима уверен, что Связь установилась, почему же оттиск на коже по-прежнему так сильно жжёт откуда-то изнутри? Хотя, наверное, это уже саднит сам ожог, кожу ведь раскалённой железкой прожгли почти насквозь, такие вещи не сразу успокаиваются.       — Да уж… Не могу даже чётко сказать, во сколько мы спать легли, — сонно ответил юноша, потирая отметину ладонью. — Светать, по-моему, уже начинало. Но это того стоило, Луис… Ты даже не представляешь.       Луис порозовел и прыснул в кулак.       — …Я смог увидеть такое новое выражение лица своего Хозяина, и узнал, какие прекрасные звуки он, оказывается, умеет издавать, — мечтательно продолжал Влад, не замечая его реакции. — Знаешь, я никогда даже и не думал, что у меня когда-то будет Хозяин, в которого я смогу так сильно влюбиться…       Луис тяжело вздохнул.       — Осторожнее, Владька. Я тебя прошу, держи ухо востро. Твой Хозяин, похоже, далеко не так прост, как кажется. Хотя мне, если честно, завидно. Очень. У меня с Хозяином далеко не такие отношения. Он хорошо ко мне относится, но держит дистанцию и не предпринимает никаких попыток сблизиться настолько. Да и я не влюблён в него, а так хотелось бы… А у тебя с самого первого дня такая тесная связь с Хозяином…       — Всё у тебя ещё впереди, — улыбнулся Влад и сцепил пальцы в замок перед собой. — К тому же… Я почему-то не уверен, что такая влюблённость в Диму хорошо мне отзовётся. Ты прав, он не так прост.       Луис покачал головой.       — Насчёт этого…       Но сказать он ничего не успел. К ним внезапно подошла классная руководительница, Ангелина Степановна — пожилая, но весьма хорошо сохранившаяся для своего возраста женщина. Ещё в первый день, когда Дима записывал его сюда, Влад отметил, что эта учительница наверняка будет гонять нещадно. Вся такая из себя, по ней за версту видно, что редкой стервозности человек.       — Соколовский, — сурово позвала Ангелина Степановна, складывая руки под грудью. Влад, дёрнувшись, повернул голову. Давненько уже никто не звал его по фамилии. Когда первый Хозяин забирал Влада у родителей, фамилия была единственным, от чего юноша наотрез отказался отрекаться. Он был согласен сменить имя и биографию, но фамилию — ни за что. Владу очень хотелось сохранить хоть что-нибудь от самого себя. — Тебя хочет видеть директор.       Влад ощутил, как вцепился в его руку Луис. С трудом сумев взять контроль над своими эмоциями и стараясь казаться спокойным, Влад спросил:       — Зачем я ему вдруг понадобился?       — Без понятия, он мне не доложил, — с каменным выражением лица отреагировала учительница. — Но, видно, ты натворил нечто из ряда вон, раз уж директор лично тебя вызывает.       — Но Влад ведь и не косячил особо, — вмешался Луис, блестя карими глазами, — он всего лишь второй день тут, и все эти дни мы с ним практически не высовывались из класса, ходили только поесть! Влад на секунду ответно сдавил его ладонь, потом встал и сказал:       — Отведите меня к директору, Ангелина Степановна. Бояться мне нечего, потому как Луис прав, и ни в чём я не косячил. Пойдёмте.       Делая вид, что не замечает испуганно расширенных глаз друга, Влад гордо вскинул голову и пошёл вслед за ковыляющей на слишком высоких каблуках учительницей.       Кабинет директора оказался в самом конце длинного невзрачного коридора на первом этаже. Ни разу, возвращаясь вместе с Луисом из столовой в класс, Влад не посмотрел в эту сторону и даже предположить не мог, что и здесь есть кабинеты. В душу вползла тревога. Юноша осторожно постучал подушечкой пальца по саднящей печати, пытаясь таким образом послать Хозяину сигнал об опасности. Оставалось только надеяться, что Дима его услышит.       — Туда, — равнодушно сказала Ангелина Степановна и показала рукой на дверь в самом углу. — Иди.       Влад сделал морду топориком и невозмутимо направился к двери. Осторожно постучал кулаком по створке.       — Входите, — послышалось из кабинета. Влад толкнул тяжёлую дверь и оказался в небольшом помещении. Кабинет был оформлен с купеческой помпезностью, повсюду деревянные панели, кожа, мозаика из перламутра и позолота. Пол покрывал ковёр тёмно-вишнёвого цвета, обои имели оттенок сливочного масла, вдоль одной из стен тянулся огромный диван, чуть поодаль стояли низенький журнальный столик и пара кресел. Но самое невероятное впечатление производил письменный стол: огромные глыбы гладкого мрамора, украшенные бронзовыми скульптурами античных богинь. Со стороны можно было подумать, что посреди комнаты устроен старинный погост. За ним восседал мужчина средних лет, облачённый в строгий серый костюм. Небольшие карие глаза, крупный нос, сидящие на нём прямоугольные очки с диоптриями — в его внешности не было ничего выдающегося, увидишь такого на улице — даже взгляда не задержишь.       — Ну здравствуй, Владик, — увидев парня, мужчина широко улыбнулся, встал и протянул руку. — Рад наконец-то тебя увидеть.       — Взаимно, — растерянно отозвался Влад, подавая ладонь в ответ. Хотя на самом деле было далеко не взаимно, ему с первого взгляда не понравился этот дядька, больно липкий взгляд у него был. — Правда, не понимаю, почему удостоился такой чести…       — Я уже наслышан о появившейся в нашей школе необычной Жертве, — улыбнулся директор. — Вот, решил познакомиться лично. Ой, прости, мой хороший, кажется, я ещё не представился. Меня зовут Константин Шотаевич Меладзе.       — Очень приятно, — пробормотал Влад. — Извините… Не хочу показаться грубым, но, может, Вы мне всё-таки объясните, зачем вызвали меня сюда?       — Ну зачем же нам так спешить, мальчик мой? — щерился улыбкой Чеширского кота Константин. — Присаживайся. Мне много о чём надо с тобой поговорить.       Влад послушно присел на кожаный диван и машинально поправил рукав футболки, натягивая его на по-прежнему прикрытую бинтом печать. Но Константин заметил его движение. Карие глаза сощурились:       — Так-так-так. Бинт на руке? Дай угадаю, там находится печать Хозяина, которую ты не хочешь никому показывать?       Влад насторожился:       — Какое Вам до этого дело?       — Значит, по крайней мере часть сведений верна, — удовлетворённо проговорил Константин, садясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу. — И вправду «чистая» Жертва.       — Эм…простите, я что-то совсем Вас не понимаю, — Влад вжался в спинку. — Что Вам от меня нужно?       — Ничего, мальчик. Я просто хочу побольше о тебе узнать. Всё же не часто мне попадаются такие Жертвы — «чистые» и при этом прячущие печати своего Хозяина, — директор усмехнулся краешком рта. — Разрешишь спросить, кто твой Хозяин?       Влад сцепил зубы. Дима ведь приказал не разговаривать о нём с одноклассниками, распространяется ли это правило на учителей и тем более директора? Неизвестно.       — Кто? — уже более сурово поинтересовался Константин, сцепляя пальцы в замок на коленях.       Печать под бинтом вдруг полыхнула огнём: Влад вскрикнул и вцепился в больное место до побеления костяшек на пальцах. Означать это могло лишь одно. И от этой мысли на секунду стало легче.       — Он — моя Жертва, Константин Шотаевич.       От холодного хриплого голоса у Влада по спине побежал ледяной пот вперемешку с огромными мурашками. Это тот самый голос. Из его сна.