Pink Hair Happiness

Маггловская кофейня на углу Черинг-Кросс-роуд и Оксфорд-стрит была местом, которое Лили открыла для себя случайно, вскоре после возвращения из Америки. Здесь пахло свежемолотым кофе и корицей, играла тихая музыка, а за большими окнами, выходящими на оживлённую улицу, текла обычная лондонская жизнь — автобусы, прохожие с зонтами, велосипедисты, спешащие по своим делам. Никто из них не подозревал, что за угловым столиком сидят три волшебницы, обсуждающие то, что в магическом мире назвали бы сенсацией. Лили пришла первой. Она заказала латте с миндальным молоком и устроилась у окна, наблюдая за прохожими. За те годы, что она прожила в Америке, выдавая себя за Пегги, она привыкла к маггловским кафе — в Техасе, где все знали её как тихую вдову с маленьким сыном, она часто сидела в похожих заведениях, читая маггловские романы и притворяясь, что ей не хочется домой. Теперь притворяться было незачем: дом, в который ей хотелось возвращаться, снова существовал. Джеймс ждал её там, и Гарри ждал, и даже старый кот, которого они завели по настоянию сына, встречал её у порога. Следом за Лили в кофейню впорхнула Марлин. Высокая, стройная, с неизменными фенечками на запястьях и ярко-бирюзовыми стрелками на веках, она привлекала внимание даже магглов. За эти годы её хипповый стиль никуда не делся, разве что стал чуть более сдержанным — всё-таки трое детей и статус хозяйки собственного дома накладывали определённые обязательства. Но сегодня на ней были свободные брюки с цветочным принтом и лёгкая блузка, сползающая с одного плеча, а в ушах поблёскивали крупные серьги в виде перьев. — Привет, Лилс! — она расцеловала подругу в обе щёки. — Я опоздала? — Нет, я пришла раньше. Касси с кем? — С Тонкс, разумеется. Эта девчонка готова нянчиться с ней сутками. Говорит, Касси напоминает ей её саму в детстве. — Марлин усмехнулась и заказала капучино. — Хотя, между нами, Касси куда спокойнее, чем Тонкс в её возрасте. Та уже в четыре года разнесла половину гостиной, пока Андромеда не наложила защитные чары на мебель. Они ещё немного поболтали о детях, о том, как Гарри недавно впервые сел на игрушечную метлу и тут же врезался в куст, а Кассиопея заявила, что хочет быть драконом, — пока не заметили спешащую к ним Маргарет. Маргарет Таберт-Снейп, в девичестве просто Таберт, а теперь уже несколько лет как миссис Снейп, выглядела как всегда безупречно. Светлые, почти белые волосы, завитые мягкими локонами, струились по плечам. Она по-прежнему была бледна, по-прежнему походила на нимфу — Северус называл её так до сих пор, — но в ней появилась та спокойная, уверенная грация, которая приходит к женщине, знающей, что она любима. В руках она держала маленькую сумочку из драконьей кожи, а на пальце поблёскивало кольцо с лунным камнем — подарок мужа на годовщину. — Девочки, простите, задержалась, — Маргарет присела за столик и, бросив взгляд на официантку, заказала травяной чай. — Сев опять спорил с директором по поводу учебной программы. Говорит, что стандарты Слизнорта безнадёжно устарели и он не допустит, чтобы студенты варили зелья по рецептам столетней давности. — Ох уж эти мужчины, — фыркнула Марлин. — Вечно им надо что-то доказывать. Но вообще-то мы здесь не для того, чтобы обсуждать учебные программы, верно? Ты сказала, что есть важная новость. Маргарет слегка покраснела и кивнула. Она отпила глоток чая, который как раз принесла официантка, и собралась с мыслями. — В общем, — начала она, понизив голос, — Северус рассказал мне кое-что по секрету. Но он взял с меня слово, что я не буду распространяться. Точнее, он сказал, что это не моя тайна и я могу только поделиться с теми, кому доверяю. А я доверяю вам. — Интригуешь, — заметила Лили, отставляя чашку. — Это касается Римуса, — продолжила Маргарет. — Северус узнал это случайно. На днях они вместе сидели в учительской после уроков, и Римус был сам не свой. Рассеянный, задумчивый, даже на вопросы отвечал невпопад. Северус, естественно, пристал к нему с расспросами — в своей манере, — и Римус не выдержал. Сказал, что влюбился. — О! — Марлин подалась вперёд. — В кого? Маргарет сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — В Нимфадору Тонкс. За столиком воцарилась тишина. Лили замерла с открытым ртом. Марлин, которая как раз подносила чашку к губам, поперхнулась и закашлялась. — В Дору? — переспросила она, прокашлявшись. — В нашу Тонкс? В племянницу Сириуса? — В неё самую, — подтвердила Маргарет. — Но ей же… — Лили быстро подсчитала в уме, — семнадцать? Или уже восемнадцать? — Через месяц восемнадцать, — уточнила Маргарет. — Да, Римус и сам понимает, что разница в возрасте большая. Ему двадцать девять. Он из-за этого страшно переживает. И из-за своей ликантропии, разумеется. Говорит, что недостоин такой девушки. — Вот глупость, — фыркнула Марлин. — Я Римуса знаю почти столько же, сколько Сириуса. Он самый добрый, самый порядочный человек, которого я когда-либо встречала. И он до сих пор считает себя чудовищем! Мы же уничтожили эти предрассудки много лет назад! — Марлин права, — поддержала подругу Лили. — Римус заслуживает счастья. И Дора тоже. Я помню, как она, ещё совсем девчонкой, смотрела на него. Она всегда относилась к нему как-то по-особенному, ты не замечала? — Замечала, — кивнула Марлин. — Она вечно крутилась вокруг него, когда приезжала в гости. Но я думала, это просто детское восхищение. Значит, вот оно как обернулось… — Что будем делать? — спросила Лили. — Я имею в виду, мы должны помочь ему. Римус так просто не решится. — Я думаю, — медленно произнесла Маргарет, — что ему нужен толчок. От близких людей. Ты, Лилс, умеешь говорить так, что тебя невозможно не послушать. Сириус, хоть и дурачится вечно, но Римус ему доверяет безоговорочно. Джеймс тоже. И Северус уже высказал ему всё, что думает. Но одного разговора мало. Нужно, чтобы он понял: мы все на его стороне. Что мы не осуждаем его, а, наоборот, поддерживаем. — Тогда предлагаю сегодня же вечером поговорить с ним, — решительно сказала Марлин. — У Поттеров как раз собираемся. Будет отличный повод. Только, девочки, без давления. Римус — натура тонкая, он должен сам прийти к решению. — Договорились, — улыбнулась Лили. Они ещё немного посидели, обсуждая детали предстоящего вечера, и разошлись по своим делам. Лили отправилась домой — нужно было подготовить дом к приходу гостей и заодно поговорить с Джеймсом. Марлин трансгрессировала на площадь Гриммо, чтобы оставить Сириусу записку. Маргарет вернулась в Хогсмид, где её ждал муж с очередным докладом о школьных реформах. Дом Поттеров встретил гостей теплом и светом. После всех разрушений, которые он пережил во время войны, Лили собственными руками превратила его в уютное семейное гнездо. Повсюду стояли живые цветы, на каминной полке красовались фотографии — Гарри на метле, Кассиопея с огромным бантом, вся компания на прошлогоднем пикнике. В гостиной потрескивал огонь, а на столе уже стояли закуски и напитки. Первыми, как обычно, прибыли Блэки. Сириус трансгрессировал прямо во двор, держа на руках сонного Гарри — они зашли по пути, и мальчик успел заснуть, пока его нёс крёстный. — Привет, Поттеры! — прогудел Сириус, вваливаясь в гостиную. — Принимайте гостей. Ваш сын опять уснул, и я ни за что не отвечаю. Лили забрала Гарри и уложила его в детской, а Марлин устроилась в кресле, с наслаждением вытянув ноги. — Ты выглядишь уставшей, — заметила Лили, вернувшись. — Я и есть уставшая, — призналась Марлин. — Касси сегодня устроила истерику из-за того, что я не разрешила ей съесть третий кусок торта. Представляешь? Третий! В пять лет! Она меня до инфаркта доведёт. — Вся в отца, — хмыкнул Сириус, присаживаясь рядом с женой. — Не напоминай, — вздохнула Марлин, но улыбнулась. Вскоре подтянулись и остальные. Северус и Маргарет прибыли через камин — в зелёном пламени возникли две фигуры, и вот они уже отряхивают с мантий сажу и здороваются. Римус трансгрессировал прямо к калитке и вошёл, как всегда, тихо, почти незаметно, словно извиняясь за своё присутствие. Друзья обняли его, похлопали по плечу, предложили выпить, и он, чуть поколебавшись, согласился. Лили, заметив его состояние, ободряюще улыбнулась. Маргарет, сидевшая рядом с мужем, едва заметно кивнула Марлин. Они всё понимали без слов. Вечер потёк своим чередом. Говорили о школе — Хогвартс понемногу возвращался к нормальной жизни после войны, и МакГонагалл, ставшая директором, активно привлекала бывших Мародёров к преподаванию. Северус рассказывал о новой программе по зельям, Римус — о своих уроках Защиты от Тёмных искусств, Джеймс жаловался, что мракоборческий центр завалил его бумажной работой. Сириус больше отшучивался и травил старые байки. Но в какой-то момент внимание всех обратилось к Римусу. Тот сидел в стороне, вертя в пальцах бокал с огневиски, и молчал. Его лицо было напряжённым, а взгляд рассеянным. — Лунатик, — окликнул его Сириус, отрываясь от разговора о квиддиче. — Ты весь вечер сам не свой. Что случилось? — Ничего, — слишком поспешно ответил Римус. — Рем, — Лили посмотрела на него тем самым взглядом, от которого невозможно было укрыться. — Мы же видим. Расскажи. — Да нечего рассказывать, — попытался отмахнуться он. — Лунатик, — Джеймс подался вперёд, — мы с тобой с одиннадцати лет. Если у тебя что-то случилось, мы должны знать. Может, мы сможем помочь. Римус долго молчал, уставившись в свой бокал. Все терпеливо ждали. Наконец он поднял глаза и обвёл друзей взглядом. — Я влюбился, — произнёс он глухо и тут же залпом допил виски. — Лина, ущипни меня, — не сдержался Сириус, но тут же осёкся, поймав строгий взгляд жены. — В кого? — мягко спросила Лили. — В Нимфадору Тонкс, — ответил Римус. Повисла пауза. Не потому, что друзья были шокированы — Марлин и Лили уже знали и успели подготовить остальных, — а потому, что Римус ждал их реакции. — Я знаю, что вы скажете, — продолжил он, не давая никому вставить слово. — Что я старый, что я оборотень, что она молодая и красивая и ей нужен кто-то лучше. Я всё это знаю. Я сам себе это повторяю каждый день. Но я ничего не могу с собой поделать. Она… она особенная. Когда она рядом, я забываю обо всём. И мне страшно, понимаете? Страшно, что я её недостоин. — Закончил? — спросил Сириус. Римус кивнул, не поднимая глаз. — Тогда слушай, — Сириус поднялся и подошёл к другу. — Ты мой брат. Ты прошёл со мной через всё — через школу, через войну, через потерю Лиззи. Ты рисковал жизнью, спасая нас. Ты один из лучших людей, которых я знаю. И если ты думаешь, что какая-то там ликантропия может помешать тебе быть счастливым, то ты сильно ошибаешься. — Бродяга прав, — поддержал Джеймс. — С зельем, которое Северус создал для тебя, ты больше не представляешь опасности. Ты контролируешь себя даже в полнолуние. Ты преподаватель, ты герой войны, ты наш друг. Чего тебе ещё нужно? — Возраст — не помеха, — добавила Марлин. — Дора уже взрослая. Через месяц ей исполнится восемнадцать. И я тебе больше скажу: я знаю Дору с тех пор, как она родилась. Она никогда не делала того, что от неё ждали. Если она решит быть с тобой, её не остановят никакие предрассудки. — Вы правда так думаете? — тихо спросил Римус, и в его голосе прозвучала надежда. — Мы правда так думаем, — ответила Лили. — И мы все тебя поддержим. Что бы ты ни решил. Римус глубоко вздохнул. — Я подумаю, — произнёс он наконец. — Обещаю. — Вот и отлично, — заключил Сириус, поднимая бокал. — За Лунатика! И за то, чтобы он наконец позволил себе быть счастливым! — За Лунатика! — хором поддержали остальные. Огонь в камине весело потрескивал, отбрасывая золотистые блики на лица. За окнами давно стемнело, но никто не торопился расходиться. Они сидели в гостиной, как когда-то в школьные годы, и строили планы на будущее. И пусть впереди было ещё много трудностей, сегодня они были вместе — и это было самое главное.