Рассказ Римуса
«...Сегодня, когда увидел ее в коридоре. Она старательно пыталась придать своим волосам какой-нибудь естественный цвет. Я притаился. Она стояла смотрела в зеркальце и ругалась:
- Пять лет подряд я мучаюсь в этой школе. Нет, школа клевая, но ее правила...
Я сразу нас в ее возрасте вспомнил.
- Почему я должна подчиняться их правилам, а им сложно звать меня Тонкс!? Нет - каждому, каждому нужно назвать меня НИМФАДОРА!!
Ее, как обычно, волосы вспыхнули пурпурным, и все ее старания были тщетны.
- Мне нравятся розовые! Но видите ли, «вы, мисс Тонкс, мешаете учится остальным», не будь МакГонагалл таким классным профессором, за ее постоянные замечания я бы возненавидела ее.
Бедная Минерва, она же в восторге от девочки, и в то же время Дора у нас не самая примерная. Ну, просто воплощение нашей четверки, эх, были времена…
- А вот так тоже нельзя, «Дорогая Дора, вы так похожи на маму, что я так и хочу назвать вас Андромеда», ох уж этот Флифтик! Лучше Андромеда, чем Дора.
Мне интересно, настанет ли тот день, когда волосы просто больше не смогут краснеть?
- Ладно, пусть будет так!
Лили из Тонкс уж точно не получится, зачем она остановилась на рыжих волосах?
- О, нет, так я профессору Флифтику буду напоминать Лили. Здорово! С каштановыми Марлин, со светлыми Маргарет.
За считанные секунды она успела поменять себе три внешности, у меня в глазах зарябило!
- Ну что мне делать, а если так?
Она оставила свою излюбленную длину - до плеч - и выкрасила волосы в русый с легким оттенком фиолетового. Неймется ей с простыми волосами, подавай яркие. Зато этим-то она и особенная. Она так смешно дуется, когда у нее не получается что-то. В общем, она так и осталась в коридоре. В силу, наверное, любимой привычки ее ненаглядного дядюшки, или не менее ненаглядной его женушки, Тонкс запрыгнула на окно.
Я оставался в своем укрытии. Выйти сейчас означало разоблачить себя, показать, что я слежу за ней. Хотя, если честно, я сам не понимал, для чего я это делал.
- Что же все так печально… Профессорам не нравятся мои волосы, Рем и Северус злятся на меня за то, что они Рем и Северус! Блин, ну я же не виновата, что я привыкла за столько лет звать друзей своего дядюшки по именам.
Интересно она всегда вслух ругается и размышляет, или мне сегодня просто повезло?
- Может мне еще и Сириуса звать мистером Блэком, ага, а Марлин - леди Блэк.
О, Мерлин, какой у нее звонкий и раскатистый смех. Я понял, что никогда не слышал столь замечательного, задорного смеха.
- Представляю, что со мной сделает Лина, если я ее тетей назову. Круцио обеспечено. Она Гарри не позволяет ее тетей звать, мне так подавно.
Да, Мак… Блэк, уже Блэк, честно говоря, так за двенадцать лет привык, что она МакКиннон, что до сих пор запинаюсь, она у нас такая:
«Я еще не так стара, чтобы звать меня "тетя"»
Чем-то мне Тонкс ее напоминает. Такая же независимая, не зря они лучшие подруги!
- Что-то я совсем не о том думаю. Весна, птички поют, а я придумала себе проблемы. Так, значит вот так нормально.
Она разглядывала себя в зеркало.
- Буду делать на уроки такую причёску, а пока. Be brighter, как говорит тетя Лина!
Будь ярче, девиз нашей Марлин. Слышала бы эту розововолосую девчонку она, вот бы ей влетело! Про «тетю» молчу, за «Лину» уже убьет.
Я услышал шаги, кто-то шел по коридору. Прислушавшись к голосам, понял, что это Чарли Уизли и Тайлер Олман. Парни дружат с Дорой. Почему-то сразу обдало волной ревности, но дальнейшие события заставили меня забыть о ней.
- Тонкс, привет, а я-то думал, куда ты запропастилась?- обратился к ней Уизли.
- Что-то ты грустная, - улыбнулся ей проклятый Олман.
Сразу тогда решил, сниму пару десятков балов с пуффендуя за его улыбку. О, Мерлин, что творится в моей голове.
Дальше - хуже.
- Левикорпус, - он направил палочку на Тонкс, но та отскочила.
Что наши шалости еще актуальны? Не думал я, что так долго будет популярно наше заклинание, хотя о чем я, Мародеры навсегда останутся самыми крутыми за всю историю Хогвартса.
- Дожился, Тайлер, - рассмеялся Чарли, - ты в Тонкс заклинанием не можешь попасть!
Я сам чуть на весь коридор не заржал. Ну в метре стоит от нее. А если еще учесть, что мы говорим про неуклюжую Дору, так вообще, что-то парню пора подправить координацию, поставлю-ка я его с самым шустрым на дуэли. Коварные мысли так и лезли в мою голову. Если против Чарли я ничего не имею, он словно Джеймс, кроме метелок ничего не видит, так вот этот Тайлер меня раздражал!
- И не говори, Чарли, - рассмеялась она и невербальным подвесила Тайлера в воздухе.
А вот это уже Джима и Сириуса школа! Так все, пора из своего укрытия выходить.
- Чарли, Тайлер, - я сделал строгий голос профессора, - и ты, Нимфадора, тоже. - Чтобы я, и не поиздевался? Что я зря восемнадцать лет с обормотами дружил!
Волосы, конечно вспыхнули и я улыбнулся краем рта. Затем я снял заклинание с бедного-несчастно Олмана.
- Марш в библиотеку! – скомандовал я, - Уизли, Олман скоро экзамены.
Вся тройка развернулась и пошла в другую строну, и черт меня дерни, я произнес:
- А вас, мисс Тонкс, прошу остаться.
Парни скрылись за поворотом, и я наткнулся за злые каре-зеленые глаза.
- Рем! Какого черта ты зовёшь меня этим отвратительным именем?- она забавно на меня кричала.
Я ткнул в кончик носа Доры пальцем, ей Мерлин, идиотская привычка, но, кажется, ей нравится.
- Тонкс, будешь Нимфадорой, пока не запомнишь: в стенах Хогвартса я для тебя либо «сэр», либо «мистер Люпин»- с легкой насмешкой произнес я ей, наверное, в миллионный раз.
Волосы снова вспыхнули. Кстати, ей нужно подумать о красных, очень идет. Как и чертики в глазах, когда она злится. Я прям ей чуть не простил все, и «Рема», и дружбу с Олманом. Просто утонул в этих глазах, такого сложного неописуемого оттенка. Но, слава Мерлину, я опомнился.
- Тридцать очков с Пуффендуя! – усмехнулся я. Развернулся и пошёл в другую сторону.
- За что? - услыхал я.
- За неподобающий вид, - ну, должен же я был обосновать, за что снимаю баллы.
Дальнейшего развития событий я не ожидал. Эта девчонка подлетела ко мне и саданула по плечу со всей силы.
- Ненавижу тебя, Рем, - крикнула она мне в след.»
Северус молчал несколько секунд после того, как Римус закончил. Он сидел, привалившись спиной к книжному шкафу, и смотрел на друга, который всё ещё сжимал подушку и выглядел так, словно только что признался в государственной измене. Наконец Снейп позволил себе короткий смешок. — Значит, ты подслушивал за девушкой, прячась в нише, как какой-то первокурсник, а потом вышел и снял с неё баллы из ревности? — Он покачал головой, и в его чёрных глазах блеснуло что-то отдалённо похожее на веселье. — Лунатик, ты докатился. Я тобой горжусь. — Я не ревновал! — возмутился Римус, но тут же осёкся. — Ладно, ревновал. Немного. Но ты бы видел этого Олмана! Улыбается ей, понимаешь? А у самого ни одного «Превосходно» по зельям. — О, ну тогда конечно. Это меняет дело. — Снейп фыркнул. — Снять баллы с Пуффендуя за плохие оценки Олмана — это абсолютно рациональное поведение профессора. Я бы на твоём месте ещё и отработку ему назначил. Чистить котлы без магии. Месяц. — Я серьёзно, Сев! — Римус вскочил с кресла и снова принялся мерить комнату шагами. — Я тоже серьёзен, — спокойно ответил Северус. — Присядь и выслушай меня. Люпин, тяжело вздохнув, опустился обратно в кресло. Северус поднялся, прошёл к камину и, заложив руки за спину, повернулся к другу. — Давай разложим всё по полочкам, Лунатик. Ты влюблён в Нимфадору Тонкс. Это факт. Она — племянница твоего лучшего друга. Это второй факт. Ей семнадцать, и она всё ещё учится в школе. Это третий факт. Ты боишься, что её родители и Сириус тебя убьют. Это факт четвёртый, но, смею заметить, самый глупый из всех. — Почему глупый? — Римус поднял на него полные тревоги глаза. — Потому что Андромеда и Тед любят тебя как сына. Мы провели в их доме слишком много времени. Сириус — твой лучший друг. Марлин тебя обожает. Ты хочешь сказать, что эти люди предпочтут видеть тебя несчастным до конца жизни, чем позволят тебе быть с той, кого ты любишь? Римус молчал. — К тому же, — продолжил Северус, и уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке, — я сегодня наблюдал за тобой в Большом зале. И за ней. Она смотрела на тебя трижды за завтраком. И дважды — за обедом. Я считал. — Ты считал? — Люпин уставился на него с изумлением. — Я зельевар. Я привык считать ингредиенты, время варки и количество взглядов, которые глупые влюблённые бросают друг на друга, делая вид, что ничего не происходит. — Снейп пожал плечами. — Так вот, она смотрит на тебя. И краснеет, когда ты проходишь мимо. И этот её сегодняшний всплеск ярости — «Ненавижу тебя, Рем», — ты серьёзно думаешь, что это реакция на снятые баллы? Римус открыл рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось. Северус продолжил, и его голос стал мягче: — Ты — её профессор. Она — студентка. Это, пожалуй, единственная реальная проблема, которую я здесь вижу. Но она выпускается через год. Через год она уже не будет твоей ученицей. А до тех пор — будь осторожен. Будь сдержан. Не делай глупостей. — Я и так не делаю глупостей, — пробормотал Римус. — Ты прятался в нише и подслушивал, как девушка разговаривает со своим отражением. А потом снял с неё баллы, потому что на неё улыбнулся какой-то недоучка с Пуффендуя. — Снейп приподнял бровь. — Я бы назвал это глупостью. Но, должен признать, это самая очаровательная глупость, которую я видел за последние восемнадцать лет. Римус невольно улыбнулся — слабо, но улыбнулся. — И что мне теперь делать? — Для начала — перестать изображать трагического героя. У тебя отлично получается, но ты переигрываешь. — Северус вернулся к столу и взял в руки чашку с давно остывшим чаем. — Я предлагаю следующий план. Завтра вечером мы соберём совет. Лили, Марлин и Маргарет. Без Сириуса, без Джеймса, без лишних ушей. Они поговорят с Дорой — по-женски, тонко. Выяснят, что она чувствует. А потом мы будем решать, как действовать дальше. — Ты думаешь, это сработает? — Я думаю, что Лили Поттер — одна из самых проницательных женщин в магической Британии, а Марлин Блэк — самая прямолинейная. Если кто и способен разговорить Нимфадору Тонкс, так это они. А моя Маргарет просто будет рядом, чтобы всех успокаивать, когда они начнут спорить. Римус кивнул. Напряжение в его плечах немного спало. — А Сириус? — А Сириусу мы пока ничего не скажем. Когда придёт время — ты поговоришь с ним сам. И поверь мне, как бы он ни бушевал в первые минуты, в глубине души он будет счастлив. Потому что ты — один из самых достойных людей, которых он знает. И если уж его племяннице суждено в кого-то влюбиться, он предпочёл бы тебя кому угодно другому. Римус долго смотрел на друга. В камине треснуло полено, и на мгновение тёплый свет озарил их обоих. — Спасибо, Сев, — тихо произнёс он наконец. — За всё. — Пока не за что, — ответил тот, ставя чашку на стол. — Вот когда ты будешь стоять перед алтарём с Дорой, а я буду твоим шафером и одновременно следить, чтобы Сириус не убил тебя прямо на церемонии, тогда и поблагодаришь. Римус рассмеялся — впервые за этот безумный вечер, и его смех прозвучал на удивление легко. — Договорились. Северус поднялся и направился к двери, но на пороге обернулся. — И ещё кое-что, Лунатик. В следующий раз, когда захочешь понаблюдать за девушкой из укрытия — не делай этого в коридоре, где тебя может заметить любой студент. Есть Карта Мародёров. Есть мантия-невидимка. Ты же Мародёр, в конце концов. Веди себя соответственно. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь, а Римус остался сидеть в кресле, глядя на огонь. Впервые за долгое, очень долгое время будущее не казалось ему таким уж пугающим. Где-то там, в гостиной Пуффендуя, сидела сейчас девушка с меняющимися волосами и каре-зелёными глазами, полными чертиков. И он, кажется, готов был ждать её столько, сколько потребуется.
