Попробуй, удержи

POV Виктора. - Как он относился к вам? – врач требовательно повторил вопрос, так и не дождавшись от меня ответа. А я не зал, что сказать и понимал, почему не могу произнести ни слова. Я просто сидел напротив мужчины в белом халате, который нервно постукивал ручкой по столу и надеялся услышать от меня что-то вразумительное. Алекс боялся меня, возможно не так сильно, как лысого, но все же боялся. И я это прекрасно понимал, помня, как он вздрагивал, когда видел меня, когда я брал его ладонь в свою. Парень напрягался в моем присутствии. И если он увидит меня сейчас, то может подумать, что снова лежит в той комнате, где его лечили раньше. Может решить, что нет смысла возвращаться к реальности, где, как только он выздоровеет, то снова последуют новые мучения. Снова им будет командовать этот похотливый изверг. Насиловать. И Алексу никогда не выбраться на свободу. А этого больше не будет. Его больше никто не тронет. Я не позволю этого сделать, даже если придется оставить его навсегда. И теперь у него есть свобода, которой он так жаждал. Он должен жить так, как хочет. И это будет его право, решать с кем он будет дальше. И будет ли он вообще с кем-то после того, что с ним сделать этот кретин. Я пойму. Я все пойму, чтобы он не решил. Я очень хотел быть рядом с Алексом, но, тем не менее, не знал, как парень отреагирует на мое присутствие и помнит ли он, вообще, как оказался на обочине. Да и что было с ним до этого. Я чувствовал, что как бы мне ни хотелось быть сейчас рядом с ним, лучше оставить его одного. Я боялся, что если он меня увидит сейчас, то я его потеряю навсегда. А я не смогу с этим жить, не хочу, чтобы моей виной стало то, что Алекс останется в таком состоянии. Но я что-нибудь обязательно придумаю. А сейчас… *** Врач еще подождал от меня ответа, но уже порядком нервничая. Надо ему отдать должное за выдержу. Конечно, я тут сижу и отнимаю его драгоценное время, а у него наверняка много дел и много других больных. Но я уже все решил для себя, только произнести вслух это не так легко. Правильнее сказать, это очень сложно. Я не понимаю до конца своих чувств к Алексу. Но если мое присутствие может ему навредить, то я засуну все свое хотение куда-нибудь подальше, и оставлю его. Надеюсь, что не навсегда. Но…даже если это будет так, то только бы у него все было хорошо. - Молодой человек, как я понимаю, то вы были не в самых хороших отношениях, раз вам нечего сказать…, - пожав плечами, сказал мне мужчина, тяжело вздыхая, - и лучше вам не приходить к нему, - вынес вердикт врач. Я тоже это понимаю, и я тоже так решил, только надеялся, что это будет временной мерой, но, тем не менее, услышать такое, было для меня ударом. - Да. Я с вами согласен, но это пока... – помолчав немного, чтобы собраться с силами, я ответил ему, стараясь произносить это спокойно, насколько бы тяжело мне не было, - только позвольте узнавать о его состоянии, а так вы правы, увидев меня, он может вспомнить сразу то, что ему точно сейчас не поможет. - Вы делали ему что-то плохое? Обижали брата? – немного округлив глаза, поинтересовался врач. Мне показалось, что он уже готов меня выпнуть из кабинета, испугавшись, возможно, того, что это я так поиздевался над парнем. - Нет, что вы! - я даже подпрыгнул на месте, желая убедить мужчину в том, что не представляю для Алекса угрозы, - не я, но вот отец... – я сделал паузу, думая, что сказать, волнуясь, и, все же решился, - дайте мне время, я обязательно найду решение, как будет лучше для него, вот увидите, он вернется к нормальной жизни! - Надеюсь, вы правы, - врач кивнул, согласившись, и попросил меня идти домой, сказав, что отдых необходим, иначе я, вместо того, чтобы помочь Алексу, сам могу оказаться в больнице. Вздохнув, я направился к выходу, уже думая, что мне делать дальше. POV Лысого. Я постучался в дверь еще раз, уже более настойчиво, но меня снова не услышали. Потоптавшись немного возле дома, все же толкнул ее, заметив, тонкую полоску тусклого света, значит она слегка приоткрылась, когда я облокотился на нее, и поэтому смог спокойно войти внутрь. Опрометчиво так вот оставлять дом не запертым. Хотя этому старику, судя по всему, нечего терять, а живет он невесть где, в какой-то заброшенной глуши. Вообще странно, как тут можно обитать. Вокруг ни души больше, только широко раскинутое поле, лес чуть подальше и река, из которой вылез я. Оказавшись в прихожей, тесной, пахнущей старостью и сыростью, я побыстрее прошмыгнул в другую комнату, мимо старика, опрокидывающего очередную стопку самогона, ну по крайней мере я так решил, глядя на мутную жидкость в прозрачной бутылке. Оглядев маленькое, пыльное помещение, похожее на кладовку, понял, что нахожусь в спаленке, судя по почти развалившейся койке, на которой из матраса торчали железные пружины . Тут так же воздух был спертым, да даже еще больше ,чем в прихожей, что хотелось зажать нос. Как так люди могут жить, для меня, привыкшего к идеальному порядку, было сложно понять. Брезгливо порывшись в шкафу, я достал трико и выцветшую рубашку. Выбор был не велик, да и старик слишком худой, поэтому в пору пришлось только это. Морщась и решая, а не остаться ли мне в своей мокрой одежде, я нацепил сухие и вонючие вещи на себя, а дальше подумал, как появиться перед хозяином дома. Может лучше сразу оглушить старика? Подумаешь, одним меньше, другим больше, убивать мне не в первой. Но почему-то рука не поднялась и я, подойдя к столу, присел на свободный стул. Выпив очередную стопку, старик, увидев меня, уставился как на приведение, отшарахнулся, перекрестился, еще раз потряс головой, еще раз перекрестился, вылупив глаза по пять копеек, затем залил в глотку новую порцию пойла и снова перекрестился. Он долго смотрел, ничего не говоря, затем встал, подошел к перекошенному шкафчику и достал оттуда граненый стакан. - До дна, - он, после того, как наполнил емкость до краев самопальным самогоном и протянул это мне, произнес таким тоном, что можно было понять, возражения не принимаются. Я молча взял и, не задумываясь, вылил эту гадость себе внутрь. Противная жидкость обжигала все внутри, но мне вдруг захотелось плюнуть на все и напиться. Я почувствовал усталость, и не только от побега, но и за всю прожитую мной, жизнь, полную грязи. Мне стало противно вспоминать то, что я натворил, но мысли понеслись в прошлое против моей воли. Старик разлил мерзкой жидкости снова, и мы оба выпили залпом. На второй раз самогон пошел лучше и меня начало развозить. Придвинув стул поближе к собутыльнику, я начал поведывать ему свою жизнь. Он внимательно слушал, поддакивал, возмущался, но не ругал меня. Я рассказывал ему абсолютно все. Говорил, как я любил сына, как сначала любил жену, а затем, как начал убивать и зарабатывать деньги. Я думал, что старик плохо воспримет мою привязанность к молоденьким мальчикам, но он просто слушал и пил. Это был прекрасный собеседник. Еще ни с кем мне не удавалось так поговорить, можно сказать, что я облегчил душу. Я понимал, что он просто пьяный, и не понимает смысла, иначе нормальный человек не стал бы слушать так спокойно об убийствах, насилии и, вообще, о куче всякого дерьма в моей жизни. Напившись в хлам и все рассказав старику, я замолчал. После продолжительной паузы, он вдруг завыл, как я вскоре понял, это дед начал петь. Хотелось заткнуть уши, но потом я к нему присоединился, подвывая в такт, все равно петь никогда не умел. Но это было не важно, зато вся тяжесть с души стала уходить с каждым вновь протянутым звуком. Вскоре мне стало так легко и весело, что я, присев поближе к старику, приобнял его по-дружески за плечо, и мы уже покачиваясь из стороны в сторону, напевали очередную русскую, народную. Мы орали, точнее, я орал так громко, как только мог, а мой собутыльник, плюхнувшись ничком своей пьяной моськой на стол, стал похрапывать. Когда я устал, а точнее, охрип голос, то скатившись со стула на пол, уснул прямо так, как там и оказался. Сквозь дрему я почувствовал, что-то влажное коснулось моей руки, а затем послышался рык. Я отмахнулся, желая продолжить сон, но мне не дали этого сделать, не хило пнув под ребра. Скорчившись от боли, которая не так уж сильно ощутима, но, тем не менее, заныло в грудной клетке, я постарался отодвинуться и свернулся калачиком. Но в покое оставлять меня не желали, и я с возмущением побурчал, что сейчас все объясню, только высплюсь. Честно, я просто решил, что это старик уже отрезвел и сейчас пытается понять, кто я такой. - Да поднимайся уже! - требовательно приказал голос сверху, который явно принадлежал молодому мужчине. Я и пошевелиться не успел, сказать что-либо не смог, как меня очередной раз пнули. Да, именно, пнули, прямо в самое лицо. Отлетая к ближней стене и чувствуя, как из носа уже сочится кровь, я понял, что надо спасаться. Что это не старик, и не вдруг приехавший его сын. Это пиздец мне. Меня нашли. Но как спасаться? Когда тебе даже не дали глаз разомкнуть нормально, чтобы оглядеться и понять, какова ситуация, и что вообще происходит. Так как посмотреть мне пока не удалось, я решил рискнуть. Так, как сдаваться не хотел живым, чтобы гнить за решеткой, то я потянулся за спасением, но оказался в шоке, когда моя рука не нащупала пистолета за поясом. Черт! Или я его обронил в реке, или его успели изъять. Как же я так мог лохануться? Как я теперь смогу там быть? И все же мне удалось разомкнуть глаза, но лучше бы я этого не делал. Дом был наполнен ментами, пара собак, пристально смотрели на меня и скалились, а мне уже начали зачитывать права, заводя руки за спину. Почему? За что? Я не выдержу за решеткой ни дня! Нет! - Попался, сученыш! - довольно оскалился один из ментов. Зря я вчера столько пил, надо было идти дальше...надо было уносить ноги как можно дальше отсюда… POV Алекса. - Папа? - я смотрел вроде бы на знакомое лицо, но с трудом узнавал его. Осунувшееся, как всегда покрытое слегка отросшей щетиной, за которой он никогда не следил, взъерошенные волосы. Но вот глаза, его всегда потухшие, замученные, потерявшие надежду, глаза, сейчас я в них увидел сияние. Они выражали счастье. Никогда не видел своего отца таким, его жизнь так потрепала, что он просто разучился радоваться. Но сейчас он был счастлив, о чем говорил блеск в его глазах, а на лице добрая, искренняя, хоть и скромная, лишь с слегка приподнятыми уголками губ, улыбка. Казалось, он не верил в происходящее, и боялся показать, как сейчас рад меня видеть. Или, может быть, боялся, что я его оттолкну. Он продолжал вглядываться в мое лицо, не говоря ни слова, и почему-то я тоже молчал, не зная, что нужно сказать, что спросить вперед. В голове закрутилось много мыслей одновременно, отчего мои глаза бегали по его лицу, разглядывая, сколько уже морщин на нем. Оглядел я и комнату, в которой находился. Больница. Белая комната, вокруг какие-то медицинские приспособления, напротив меня в верхнем углу висел маленький телевизор, а рядом с койкой на тумбочке ваза с фруктами. И отец сидел рядом, заботливо смотря на меня. Белая комната, где ничего нет. Что-то сжалось внутри меня. Мне стало страшно. Но ведь тут много вещей. Тут есть телевизор. И, что самое странное, рядом со мной сидит мой отец. Как он тут оказался? Это мираж. Его на самом деле нет рядом. Это наверняка все моя фантазия. Но почему вдруг я вижу отца, когда это не самое приятное воспоминание в моей жизни. А что вообще хорошего в ней было? Сложный вопрос, и мне даже нечего ответить на него. Видение отца стало мне неприятно, не смотря на его добрые глаза. Чтобы оно ушло, я решил снова заснуть. Но когда повернул свое лицо в другую сторону, потому что не хотел оставаться под пристальным взглядом призрака моей жизни, то почувствовал, как мою ладонь сжали. - Сынок, - услышал я неуверенный голос отца. - Папа? - резко повернув к нему голову, я сам сжал его руку, - это, правда, ты? - все еще не веря в происходящее, вопросительно произнес я, снова заглядывая в его глаза, которые теперь были взволнованы. - Конечно это я…твой отец. Я тут…с тобой…рядом... - начал говорить он с небольшими паузами, как будто ждал от меня поддержки. - Но ведь ты...тебе...как? - я растерялся, не зная что спросить в первую очередь. Как он мог быть тут, рядом со мной, когда ему это запрещено? Он же больше никогда не может видеть меня взамен на свою жизнь. - Мальчик мой, успокойся, - погладил он меня по голове, от чего я невольно сжался, стараясь отстраниться, - с тобой все хорошо? - Нет! - выкрикнул я. - Скажи, что у тебя болит? Может позвать врача? - отец обеспокоенно смотрел на меня, но как я скажу ему, что болит у меня не тело, а душа? - Ты никогда так не называл меня, и так не делал, - со страхом в глазах, я признался ему, - а он...да. - Все позади, - тихо произнес отец, - с тобой все будет хорошо. - Но как это возможно? - с искренним удивлением спросил я. - Просто поверь мне. Когда ты окрепнешь, то я тебе все объясню. - Я хочу все знать сейчас! - подскочив на месте, потребовал я, не выдержав. Неужели он думает, что я смогу тут спокойно лежать, ничего толком не зная и не понимая, что происходит? - Успокойся, Алекс, - приостановил он меня, возвращая на место, - тебе, правда, лучше сейчас не волноваться. - Но как я могу успокоиться, зная, что меня ждет, когда выпишут? И где я? И сколько я уже тут? - Хорошо, - отец улыбнулся, послушай меня, - он сделал паузу, а я кивнул, согласившись, - ты еще немного тут побудешь, но врачи говорят, что ты практически здоров, поэтому скоро мы поедем домой. - Домой? - не веря, переспросил я, - куда домой? Я не вернусь в этот ад! - Сынок, ты о чем? - с удивлением посмотрел на меня отец, - прости, конечно, что я не могу позволить, чтобы у нас был шикарный дом, но сейчас там лучше. Я почти закончил ремонт, по-простому, конечно, но все же... - Как такое может быть? - ничего не понимая продолжал пытать отца далее, - ты меня обманываешь. Тебя попросил он, да? Чтобы я спокойно поехал обратно… - Его больше не будет в твоей жизни, - отец наклонился ко мне, прижимая к себе с нежностью, как будто боялся сломать меня по-полам. - Как не будет? – удивился я. - Вот так, поймали его, а посадить есть за что, много за его плечами правонарушений. - Нет, это точно сон, я не могу в это поверить, - начал я бубнить себе под нос, убеждаясь в том, что сошел с ума. Мое подсознание создало образ отца, который рассказывает мне о том, что я свободен, и вернусь домой. В родной дом, там, где рос, а не в тот дом ужасов, где пробыл последние месяцы, словно в аду. Мой мозг решил упокоить меня тем, что лысый за решеткой, вот же я фантазер! Да быть такого не может. У этого изверга все куплено в этом мире, он может делать все, что захочет, и ему за это ничего не будет. - Это правда, - я, почувствовал, как отец, обхватив меня за плечи, стал трясти, чтобы привести в чувство. - Значит правда? Значит ничего не изменилось, а я просто не в себе... – бубнил я себе под нос, подумав, что отец в моем воображении подтвердил то, о чем я думаю. Он подтвердил то, что я на веки обречен терпеть муки лысого. - Да нет же! Сын, очнись! Все кончено! С этим ублюдком все кончено, его скоро посадят, и он больше никогда к тебе не прикоснется! - отец не позволял произнести мне ни слова более, стараясь каждую фразу говорить четко, чтобы до меня наконец-то дошла суть. - Но как? - я вцепился в его руку, - как? Его ни за что не могли поймать. Ты просто врешь мне! - Давай об этом потом поговорим, просто знай, что теперь ты в безопасности... – тяжело вздохнув, попросил меня отец, - я же тебе сказал, что пока рано все объяснять. Ты не до конца поправился, сынок… - Нет, я же не успокоюсь. Я не хочу возвращаться к нему! Пожалуйста, не надо! – я заорал испуганно. Паника охватило все изнутри. Почему этому нет конца? Почему я снова буду его терпеть? Нет! *** - Прошу, покиньте палату, ему нужен отдых… - Да, но скажите, когда же он придет в себя? - Это сложно сказать, но сейчас его что-то слишком взволновало. Боюсь, как бы это не навредило парню еще больше. - Я тоже боюсь…