Ответственное задание

— Ну, давай, открой ротик. Ложечку за папу, ложечку за маму… — Бутч, отвали! Я сам могу поесть, я не при смерти. — Ешь, я сказал. — В глазах Бутча сверкнула сталь. Опасный момент. — Ладно, давай, — Джеймс быстро сдался. — Но имей в виду, что мои любимые родители — последние в списке, за кого я бы стал есть. Эровец вздохнул и присел на край кровати. — Тогда за меня. Мерзавец! — И вообще-то, тебе плохо. Тебе вчера досталось. А я тебя лечу, ясно? — Ясно, чего же тут неясного, — кивнул Джеймс и взял тарелку с завтраком. На ней красовалось нечто, отдалённо напоминающее желе круглой формы. — Что это? — Карамельный пудинг, — Бутч выглядел необычайно довольным собой. — Я сам приготовил. — А-а. Съедобно хоть?.. Да понял я, понял, не смотри на меня так. — Джеймс отломил ребром чайной ложки небольшой кусочек пудинга и отправил в рот. Как ни странно, это оказалось вполне пригодным к употреблению. — Я не знал, что ты умеешь готовить. Бутч лишь улыбнулся. Когда напарник отставил пустую тарелку, он сказал: — Я и не умею. Я это заказал снизу, из ресторана принесли. — Я так и подумал, — тут же нашёлся рокет. — Слишком вкусно, тебе такое вовек не приготовить. Парень только нетерпеливо рукой махнул. — Я разговаривал с Джованни, пока ты спал. Джеймс привстал на локтях и выжидательно уставился на друга. — Он нас уволил? — Нет. Но посоветовал изменить тактику. И действовать по обстоятельствам. Я тут всё обдумал, и… в общем, теперь в душу будешь лезть ты, у тебя это лучше получается. А я на подхвате буду, если душа не поддастся. О’кей? — Лучше? — Морган поперхнулся. — Ну да. Ты же как-то запал мне в душу. Если ты даже со мной смог такое проделать… Джеймс откинулся обратно на подушки, обдумывая услышанное. Босс не пригрозил увольнением? Лучше получается лезть в душу? Кажется, сегодняшнее утро не на его стороне. — Хорошо, — снова не стал спорить эровец. — А что дальше? — Надо выследить Монтгомери. — Точно. А ты не думал, что он может быть уже в другом городе? — Я думал о том, что он может быть уже мёртв, — Бутч пожал плечами. — И тогда нам точно не светит выяснить, кому он передавал тот кейс. — А я вот как раз так не думаю, — медленно проговорил Джеймс. — Возможно, он не очень храбрый, но жить все хотят. Не исключено, что бедняга спрятался где-нибудь в надежде отсидеться. И понятия не имеет, что за документы таскает с собой. Это как бомба замедленного действия. А ты не в курсе, что там? Босс не говорил? — Не-а. — Рокет вертел в руках зажигалку. — Такими подробностями начальство не будет делиться с кем попало. А вдруг мы выдадим? Джеймс сложил руки на груди и гипнотизировал потолок. Так прошло минут десять. — Ладно, допустим… У тебя есть идеи, с чего лучше начать? Где, по-твоему, прячется Монтгомери? — Понятия не имею, — Бутч зевнул, лёг рядом с другом и уткнулся в его плечо. Улыбнулся, вспомнив подробности этой ночи. — Тебе понравилось?.. Напарник кивнул и развернулся к нему, запуская пальцы в волосы Бутча. Рокет закрыл глаза от наслаждения. Бутч был очень нежен сегодня, что и говорить. То и дело в памяти всплывали картинки и ощущения, заставляя пережить удовольствие ещё раз: агент, расстёгивающий ремень брюк, его силуэт в полутёмном номере, его прикосновения, поцелуи, страстный шёпот, от которого бросало в дрожь… Джеймс полностью отдался ему, и любовник взял всё на себя. — Не хочу никуда идти. Хочу остаться с тобой, здесь. Плевать на всех. На документы, на Максвелла этого, на босса… — Его зовут Митчелл, — машинально поправил друга Джеймс. — Без разницы. Я помню, как тебя зовут, и мне достаточно. Пошли все к чёрту. — Ты сам знаешь, что так нельзя. — Знаю, — вздохнул Флетчер. Иногда своим поведением он напоминал капризного ребёнка. — После задания я пойду к боссу и потребую для нас отпуск. Хотя бы на неделю. — Ты хотел сказать: «После успешного выполнения задания». — Прекрати меня исправлять. Я это и подразумевал. Если задание не выполним, не получим отпуск, — проворчал Бутч, вставая. — Пойдём прогуляемся. Джеймс вопросительно уставился на него. — Ты же не хотел никуда идти. Эй, подожди, — рокет перелез через кровать и обвил руками шею напарника. — Ты не обиделся? — Если бы я мог… — вздохнул Бутч, растворяясь в поцелуе. Из номера агенты вышли только через полчаса, окончательно убедившись, что в четырёх стенах дельные мысли им в голову не придут. Ненадолго выглянуло солнце, раздразнивая гуляющих горожан. Рокеты бездумно бродили по улочкам, останавливаясь у каждой второй лавки с сувенирами и другими занятными безделушками. Приятно было отвлечься от рутинных дел, да и Джеймс быстро шёл на поправку — тело уже не так болело. Пусть прохожие посматривали на них косо, но эровцы не обращали внимания — они были слишком заняты друг другом. Разговаривали о каких-то пустяках, купили мороженое в ближайшем кафе — Бутч выбрал фруктовый лёд цилиндрической формы, и теперь весьма провокационно расправлялся с ним, запуская наполовину в рот и водя по мороженому языком. Джеймс смотрел на это и понимал, что теряет голову. Что, прямо здесь?.. — Ты специально? — процедил агент, одарив напарника укоризненным взором. — Прости? — тот вопросительно изогнул брови, но уголки его рта дрогнули. — Прекрати так делать. Мне за тебя стыдно. Не на людях же! — Я ем мороженое, — Бутч пожал плечами. — Я уже взрослый и могу есть что захочу и где захочу. — Дело в том, как ты ешь! Рокет откинулся на спинку стула, пробежал глазами по украшенной к Новому году улице и сказал: — А тут неплохо. — Не переводи стрелки, — пробурчал Джеймс, открывая своё мороженое с карамельным наполнителем. Он взял маленькую пластиковую ложечку и принялся быстро уничтожать десерт. Бутч посмотрел на покрасневшего приятеля и улыбнулся. Где-то в городе зазвонили колокола, завораживая жителей и приезжих рождественской мелодией. И тут Джеймса как будто молнией ударило: он подскочил, чуть не опрокинув столик; мороженое упало на мостовую, а Бутч от неожиданности сжал челюсти и откусил слишком большой кусок льда и сидел теперь с перекошенным лицом — зубам стало холодно. — Ты чего? — прохрипел он, проглотив лёд. — Что стряслось? С тобой всё в порядке? Любовник смотрел перед собой, словно увидел привидение, потом моргнул и огляделся, словно не понимая, как тут оказался; чуть не сел мимо стула, снова встал и потряс напарника за плечи: — Точно. Я всё понял, — сообщил он шёпотом. Бутч ответил ему недоумевающим взглядом. — Что ты понял? — так же тихо спросил рокет. Кажется, никто ничего не заметил, все вокруг продолжали смеяться и праздновать наступление очередного года. — У меня есть одно предположение, где может находиться Монтгомери. Я бы на его месте тоже так сделал. Как же я раньше… не подумал об этом? — бормотал Джеймс, обращаясь к самому себе. — Конечно, не факт, я ведь не знаю его толком, но не исключено… Разозлившийся Флетчер обхватил друга за шею и потянул за волосы, как обычно делал — того здорово бесили такие выходки. Но сейчас аристократ даже не пытался сопротивляться. — Да говори толком, в чём дело! — Ты, кажется, говорил, что он работает в офисе? — Ну… судя по его виду, да. И вообще у меня создалось ощущение, что наш объект весь такой из себя правильный и ему просто не повезло — шёл по улице, и вдруг ему в руки сунули кейс, а он просто не знал, что делать. А какое это имеет отношение к делу? Джеймс кивнул. — Правильный, значит… А что делают правильные люди, если чувствуют свою вину? Сам посуди: нам здорово от него досталось. Ты мог посадить зрение, а меня избили. Конечно, он хочет попросить прощения у кого-то. Я почти уверен, что Монтгомери пошёл в церковь, чтобы исповедаться. — Серьёзно? Ты предлагаешь пойти в церковь? — Да. А что предлагаешь ты? Эровец нахмурился, обдумывая план действий. — Лучше бы он у нас прощения попросил, — сказал Бутч, складывая обёртку от мороженого в несколько раз. — Тогда бы и искать не пришлось. Церковь ребята нашли быстро — ориентировались на колокольный звон. И, чем ближе они подходили, тем чаще билось сердце Бутча, а дыхание сбивалось. Меньше всего ему хотелось туда идти, но причину этой боязни он и сам не понимал. Лёгкое чувство тревоги не покидало парня, и, когда перед ними выросло здание с резными оконцами, башенками и куполом в дальней части, он встал как вкопанный, пропуская Джеймса вперёд. Друг оглянулся. — Что? — Может, подождём здесь? Пока сам выйдет. — А если его там нет? Узнаем хотя бы, куда он пошёл. Если хочешь, я схожу один, — добавил Морган, дотронувшись до пальцев напарника. Тот крепко сжал его ладонь. — Нет уж. Я тебя теперь одного не оставлю. — Бутч хотел было толкнуть двери, как вдруг сзади их окликнул чей-то голос: — Молодые люди, могу ли я вам помочь? Друзья обернулись: к ним спешил священник. — Как всегда, нам везёт, — пробурчал Бутч. Джеймс так и не понял, прозвучал ли в голосе приятеля сарказм, или просто показалось. — Мир вам, дети мои. Как ваши имена? — Добрый день. Меня зовут Джеймс, а это Бутч. Э-э… Мы… Мы искали кое-кого, — нашёлся рокет, разглядывая мужчину в сутане. Вокруг глаз бегали морщинки, волосы уже тронула седина. Лицо его выражало беспокойство если не за судьбу мира, то хотя бы за них двоих. — Наш друг, возможно, приходил сюда. Священник кивнул. — Я — отец Доминик. А что касается вашего друга — что ж, многие приходят сюда в час нужды. Попросить благословения Божьего… — Да, — кивнул Джеймс, услышав раздражённый вздох позади себя. — Он сделал ошибку и теперь раскаивается. Мы подумали, что он тут был. Вы, случайно, не видели такого… — эровец запнулся, не зная, как описать Монтгомери. — Задохлик с кейсом не пробегал? — пришёл на помощь Бутч, до этого упорно делавший вид, что рассматривает мостовую. Служитель церкви, чьё внимания было обращено на Джеймса, посмотрел на агента. — Нашу священную обитель каждый день посещают много прихожан. Но вы же понимаете, что ни я, ни кто-либо другой не вправе рассказывать вам, о чём говорил ваш знакомый на исповеди? — Мы просто хотели узнать, куда он пошёл потом. Мы вовсе не... До Джеймса лишь сейчас дошла вся абсурдность ситуации. С чего вдруг Монтгомери будет докладывать, куда собирается пойти? А взгляд отца Доминика становился всё более подозрительным. Повисло неловкое молчание. — Что сделал вам этот человек? За что вы его преследуете? — Ничего такого, за что мы стали бы с ним брататься, — прорычал Флетчер. — Никакой он нам не друг, но в любом случае, мы должны найти его, пока не поздно! — Не поздно для кого, сын мой? — Для всех. Спасибо за «помощь», мы справимся сами, — рокет толкнул Джеймса плечом и направился к выходу с территории церкви. Доминик проводил их неодобрительным взглядом. Рокеты уже прошли через ворота, как до них донёсся голос священника: — Не гневите Бога! Бутч вытянул руку и показал неприличный жест. К счастью, напарник уже прошёл вперёд и ничего не увидел. В молчании рокеты пошли по улочке, раздумывая о сложившейся ситуации. Найти Монтгомери не представлялось возможным, даже если он и заходил в церковь. Парни наткнулись на какой-то сквер, очень уютный, и облюбовали лавочку, стоявшую чуть в стороне от прогулочной дорожки. Мимо проходили парочки, но на рокетов никто не обращал внимания. — Мне тут нравится, — сказал Джеймс, запрокинув голову. — Хочу просидеть так до лета, — он рассмеялся и придвинулся ближе к Бутчу. Эровец поцеловал его в висок. — До лета мы просидим в штабе наказанными, — парень покачал головой. — Надо же, Флетчер и Морган не справились с заданием. Такая новость, как же… — С каких пор тебя волнует общественное мнение? — приятель зажал его ладонь между своих. — Кажется, последнее, чего ты боялся, — это реакции окружающих на ту или иную твою выходку. — Да, просто… Но что следовало за этим «просто», Джеймс так и не узнал, да и не настаивал. Ему нравилось быть с Бутчем, и единственное, чего он опасался, — разлука с напарником. А ведь босс запросто может разбить их тандем, когда узнает о провале. Подумать только — из-за какого-то офисного мямли всё оборвётся в самый неподходящий момент! Ну почему, почему он не мог отдать им то, что было в кейсе? — П… простите, не подскажете, который час? — прозвучал тихий голос откуда-то из темноты. Бутч прищурился и повернул голову на звук. Внутри всё напряглось, и чувство мести, уже отступившее, вернулось сполна. У него аж в горле пересохло, а мысли в голове взрывались одна за другой, словно фейерверк: откуда? Как? Почему? Лишь бы не спугнуть… — Минутку, сейчас, — рокет чуть толкнул напарника и многозначительно кашлянул. — Ничего не видно. — Бутч встал и подошёл к фонарю, сдерживаясь, чтобы не наброситься на непонятно откуда взявшегося Монтгомери. Главное, чтобы тот не узнал их и не убежал. Судьба предоставила им ещё один шанс, и упускать его нельзя. — Так… без двадцати семь. — Благодарю. — Митчелл кивнул… и попятился, заметив хищный оскал на лице Бутча. — Ты! Он развернулся, но было поздно: сзади, в нескольких метрах от него, стоял и улыбался Джеймс. — И я тоже. Поговорим? — Я ничего не знаю! Эровцы привели упирающегося (правда, как-то вяло) Монтгомери в свой номер в отеле, усадили на кровать и перекрыли все выходы: Джеймс поставил стул в проходе к двери, а Бутч устроился на подоконнике рядом с балконом. По мере того, как пленник рассказывал обо всём, что с ним произошло, агенты обменивались выразительными взглядами и жестами. — А всё-таки? Монтгомери вздохнул. Он выглядел совсем несчастным. — Вообще-то я тут проездом. Всё началось с того, что мне нужны были деньги. Хотел подарок купить для… мамы. На Новый год. Я думал, где можно достать немного, и ко мне на улице подошёл какой-то человек, предложил помочь. За услугу. Он сказал, что ему некогда, ехать надо куда-то далеко. А в том чемоданчике нечто очень важное, а деньги я получу, как только доставлю бумаги по адресу. Ну, я сначала обрадовался, а потом… в общем, ко мне приставили двух помощников, чтоб защищали меня, если что. А они потребовали свою долю. Кейс-то я отдал, а денег не получил. Вот и бегаю от них. — Я почти пустил слезу, — в наступившем молчании произнёс Бутч. — Понятно, — Джеймс закусил губу, чтобы не рассмеяться. — А от нас вы зачем бегали? — Так я это… спасался! Вас тоже кто-то подослал. А мне нужно было выполнить поручение. Я защищался тогда, в баре. Вы уж простите, — сконфуженно закончил мужчина, нервно поправляя галстук. — Да не вопрос! — Бутч раскинул руки. — А ты, Джеймс, простишь его? Ведь это именно твои милые «помощники», как ты их назвал, избивали моего друга, в то время как ты поливал меня виски. Монтгомери побледнел, задрожал; казалось, одно неверное движение, и он задушит себя своим же галстуком. Эровец подумал немного, резко встал и подошёл к кровати, присел на краешек рядом с ним. Бутч слегка напрягся. — Видишь ли, если бы ты сразу отдал нам кейс, ты бы здорово облегчил нам жизнь. А за моральный ущерб мы потребуем с тебя компенсацию. Идёт? — Джеймс сощурил зелёные глаза. Напарник сжал зубы и выпустил воздух через нос, словно разъяренный бык, и демонстративно уставился в потолок. — А ч-что мне нужно сделать? — заикаясь, спросил Монтгомери. Ему было явно не по себе от такой близости с молодым человеком. — Нам позарез нужны документы, которые ты передал кому-то. Ты поможешь их вернуть. — Но как?! — изумился собеседник. — Наверняка их уже изучили и запрятали куда-нибудь. Или уничтожили. — Нет, не думаю, что уничтожили, — медленно проговорил Джеймс, задумчиво водя пальцем по губам. — Ты совсем недавно передал документы, и, скорее всего, с ними ещё не все ознакомились. Возможно даже, отложили на завтра… Начальство ведь такое занятое. Понимаешь, к чему я клоню? Монтгомери, если и понимал, соглашаться ни на что не хотел. Но потом сообразил, что выбирать ему не приходится. Джеймс вкратце изложил свой план, который сводился к следующему: завтра они втроём пойдут туда, где остался кейс, и попытаются проникнуть в самое сердце сомнительной организации. И поможет им в этом сам Монтгомери Митчелл, храбрый почтальон, который вызвался доставить столь важный груз собственноручно, и так же собственноручно заберёт его. А что касается их с Бутчем, то они будут изображать случайных знакомых — молодых, но перспективных, решивших вступить в ряды компании. — А дальше действуем по обстоятельствам. Не исключено, что придется разделиться. Так, ладно, уже поздно, — рокет показал на часы. — Полвторого ночи, ну и засиделись же мы. Завтра прямо с утра двинем. — Я… я не могу остаться. Это же двухкомнатный номер, а нас трое, — запротестовал Митчелл. — О, не волнуйся, — Джеймс похлопал его по плечу. — Мы с Бутчем прекрасно уместимся на двуспальной кровати. Лучезарно улыбнулся и закрыл дверь прямо перед его носом. Следующие полчаса офисный работник сидел, боясь пошевелиться. Он изо всех сил старался не прислушиваться к тому, что происходит за дверью, хотя готов был поклясться, что пару раз всё же слышал странные звуки, похожие на поцелуи, и приглушённые голоса. «Боже, куда я попал, — в ужасе думал Митчелл, хватая одеяло и накрываясь им с головой. — Это же Содом и Гоморра какие-то!..» А ещё в душу закралось недоброе предчувствие, что эта ночь может стать последней. Но вскоре его измученное нутро потребовало отдых, и мужчина, оставив отверстие для воздуха, улёгся и предпринял первую попытку заснуть. В конце концов, это меньшее из зол. Уж куда лучше, чем бегать по незнакомому ночному городу и прятаться в подворотнях. Похоже, его присутствие нисколько не стесняет тех двоих за дверью. «Они ведь тоже люди, — уже падая в объятия Морфея, сказал себе Монтгомери. — Имеют право на любовь…»