Любовь вопреки

Третья неделя проживания в замке ничем не отличалась от первых двух. Юри усердно трудился на конюшне, вычищая лошадей, денники и таская воду в большую бочку, откуда Шан ее уже и разливал по поилкам. Конюх оказался человеком неразговорчивым, любившим только своих лошадей, с другими слугами Юри тоже не разговаривал, если не считать слов благодарности поварихе, когда та выдавала Юри его порцию еды. Ел он отдельно от остальных слуг, забившись в самый дальний угол кухни. Нет, его не прогоняли, просто сторонились и не спешили начинать общение, да и сам Юри, стыдясь своего статуса раба, старался держаться от всех подальше. К вечеру от работы и холодной воды у него неизменно начинали болеть пальцы, причем иногда так сильно, что он даже щетку удержать не мог, но попросить травки или мазь для рук Юри не решался. Зато иногда ему перепадало с кухни немного теплой воды для омовения. Юри выливал воду в таз и опускал в нее ладони. От тепла ему становилось немного легче, хотя совсем боль и не проходила. Заметив как-то, что Юри страдает от боли, Шан принес ему банку с довольно вонючей черной мазью. - Лошадям в суставы втирают, если те пухнут, - буркнул неразговорчивый конюх и ушел, не слушая благодарностей. С тех пор Юри начал каждое утро втирать мазь в пальцы. То ли от этого, то ли еще от чего, но к концу третьей недели пальцы и в самом деле начали меньше болеть. А тут еще и оживление среди слуг произошло, все начали что-то бурно обсуждать за трапезой. Прислушавшись к разговорам, Юри узнал, что король нашел себе невесту, которая вскоре должна была прибыть ко двору. При этом слуги рассуждали, приедет хозяин перед свадьбой или нет, но имени его так никто и не назвал. К стыду своему Юри признавал, что так и не узнал, кто его выкупил. Спрашивать же теперь, спустя три недели, было стыдно, вот он и ловил каждое слово в надежде понять: кто и зачем. Увы, безрезультатно. Как-то вечером, когда все дела уже были сделаны и можно было ложиться спать, Юри услыхал, как перекрикиваются стражники на стене, потом загрохотали цепи, открывая ворота, и вот по камням двора застучали копыта. Юри, прекрасно зная свои обязанности, вышел, чтобы принять лошадей у поздних путников, но как только разглядел, кто пожаловал, замер, чувствуя, как прерывается дыхание и судорожно сжимается сердце в груди. Ирдан, все такой же красивый, откинул полу плаща и спешился, устало поведя плечами. Он оглянулся, в поисках конюха и заметил Юри. Оба на мгновение замерли, вглядываясь друг в друга, потом Ирдан в один момент преодолел разделяющее их расстояние, обхватил ладонями лицо Юри и впился в его губы жадным поцелуем, от которого у того задрожали колени. - Заколдовал ты меня, - прошептал Ирдан, едва разорвав поцелуй. – Заколдовал так, что не могу без тебя. Думаю и думаю о тебе. Всегда. Везде. Когда Ирдан подхватил Юри на руки, тот только растеряно пискнул и обхватил шею мужчины руками. Подошедший к ним Гастер еще что-то говорил, но ни Ирдан, ни Юри его не слышали. Юри просто вцепился в Ирдана, уткнулся ему в шею, вдыхая такой знакомый и родной аромат, который не в силах был перебить даже конский пот, и тихо заплакал, не замечая своих слез. Ирдан же, поддерживая его под попу чтобы не уронить, буквально взбежал по лестнице в замок и устремился в свои покои, чтобы поскорее насладиться своим мальчиком. Он так долго думал об этом, так мечтал… Боли первого проникновения Юри даже не заметил, но Ирдан все же приостановился, давая ему привыкнуть к себе, а потом ночь превратилась для них в хоровод чувственных удовольствий. Только когда Юри кончил в третий раз, Ирдан позволил ему провалиться в сон, словно в омут. Просыпался Юри неохотно. Ему снился такой замечательный сон, в отличие от предыдущих ночей, мучающих его кошмарами. И только когда Юри потянулся, вспоминая ночное видение, легкая боль между ягодиц дала ему понять, что сном это не было. Юри тут же подскочил, оглядываясь. Он находился в большой комнате, на огромной кровати, один. Соседняя подушка была примята, и от нее явственно пахло Ирданом, но самого его нигде не было видно. Юри осторожно выбрался из кровати, чувствуя легкое жжение внизу, отыскал свою одежду и надел ее, вернее попытался надеть. С брюками было все нормально, если не считать того, что шнуровка была немного запутана, видимо вчера Ирдан так и не развязав их как следует, просто стянул штаны с еще больше похудевшего Юри. А вот на рубашке, после нетерпеливого раздевания, отсутствовала добрая половина пуговиц. А еще на полу у кровати Юри нашел свой ошейник. Покрутив его в руке, решая: надевать или нет, Юри все таки решил не надевать. Если Ирдан скажет ему, что статус раба не поменялся, тогда и наденет. Кое-как надев свои вещи, Юри вышел из комнаты и тут же натолкнулся на Гастера, явно поджидающего его под дверью. - Проснулся, наконец? Хозяин не велел тебя будить, - Гастер окинул Юри недовольным взглядом. – Что же ты не сказал, что хозяин тебя для постельных забав приобрел? Идем. Он велел поселить тебя в комнате рядом и пригласить портного. То, что хозяином его являлся Ирдан, обрадовало Юри, а вот слова «для постельных забав» покоробили, но Гастеру он ничего говорить не стал, ведь его и в самом деле купили не для того, чтобы он ухаживал за лошадьми. А для чего? Ирдан ему и самому еще не сказал. Не до разговоров им было ночью. - А где… хозяин? – неловко помявшись на пороге своей новой комнаты, все же спросил Юри, за что получил еще один недовольный взгляд. Он чуть не назвал Ирдана по имени и только в последний момент опомнился, не годится рабу фамильярничать с хозяином, пусть и у него за спиной. - Уехал. Еще ранним утром уехал в столицу. Когда будет, не сказал. Он никогда не говорит. Хозяин же. Сердце Юри тут же рухнуло в пропасть отчаянья. Уехал и ничего не сказал. Только передал, чтобы кровать к нему поближе выделили, чтобы искать долго не пришлось в следующий раз, да одежду дали поприличнее, а то стыдно перед слугами, любовник хозяина и в таких обносках ходит. Так обидно Юри давно не было. Он уже начал надеяться, а тут… Юри молча дошел до своей новой кровати, уже застеленной свежим бельем, скинул разорванную рубашку, упал на кровать, поджал колени к груди, обхватив их руками, и прикусил нижнюю губу, с трудом сдерживая непрошеные слезы. У него было такое чувство, словно его предали. Так же больно было, когда он понимал, что ничего не значил для отца. Второй сын, практически не нужный, лишь тень первенца. Потом когда Ирдан отдал его на пытки, пусть все было не совсем так, как представил ему Тюбир, но ведь не пришел, не спас, а теперь вот постельная игрушка, доступная по желанию хозяина, но такая же ненужная по сути. Поиграет, пока не надоест и… Юри всхлипнул. Если бы Ирдан хотел, чтобы он был рядом, не стал бы отправлять его в замок, до которого нужно добираться верхом полдня. Осознание того, что Ирдан стыдится показать свои чувства к рабу, было намного хуже, чем когда Тюбир выкручивал ему пальцы. Больнее! Пусть она, боль эта, и не была физической, она, кажется, убивала саму душу. Наплакавшись, Юри вновь заснул и был разбужен служанкой, пришедшей звать его на обед. Встав, Юри взял принесенную ею новую рубашку, поглядел на себя в зеркало, висевшее на стене рядом с кроватью, и… надел ошейник раба, подобрав его с пола, куда уронил, услыхав об отъезде хозяина. - Раб должен оставаться рабом, - прошептал он сам себе, застегивая пуговицы на рубашке, – а то размечтался… В кухню он зашел не поднимая глаз. Ему вполне хватило шепотка, прошелестевшего едва он переступил порог. Под чужими взглядами аппетит пропал напрочь, но Юри все же заставил себя что-то проглотить, совершенно не чувствуя вкуса. Когда кухня почти опустела, Юри отыскал взглядом управляющего и подошел к нему. - Мне бы работу какую-нибудь, - пробормотал он, отводя взгляд. – Не могу же я сидеть и ждать. Гастер ненадолго задумался, а потом подозвал кухарку. - Милли, тебе на кухне помощник был нужен, вот его бери. Немолодая и слегка полноватая женщина с выдающимся бюстом с сомнением поглядела на Юри. - Ты готовить умеешь? - Немного. Я помогал. Овощи чистил, крупу варил и все такое… - Понятно. Ладно, овощи и тут можешь чистить. Пойдем. Милли выдала ему небольшой нож и миску с репой. - Почисти, мы ее запечем с медом. Чистить овощи оказалось сложнее, чем ухаживать за лошадьми. Ведра носить и мешки таскать можно было почти не действуя пальцами, а вот ножом орудовать… Через полчаса пальцы начали ощутимо ныть, а когда последняя репа легла в миску – уже откровенно болели. Юри привычно обхватил себя, зажав пальцы подмышками, утишая боль, посидел так немного, а когда стало немного легче, отнес работу Милли. Та придирчиво оглядела овощи и одобрительно кивнула, велев их вымыть и порезать дольками. К концу работы Юри уже едва держал нож. Руки откровенно дрожали от напряжения, а пальцы страшно болели. Заметив, как неловко Юри держит нож, Милли отослала его в угол перебирать фасоль, с чем он и провозился до ужина. Спать Юри отправился в новую кровать, а утром суставы пальцев опухли так, что он ими едва мог шевелить. Даже ложку с трудом удержал, не говоря уже о том, чтобы работать. Увидав руки Юри, Милли вызвала Гастера. Он поглядел, почесал затылок, а потом, отправив Юри обратно в комнату, пообещал вызвать целителя. Поскольку заняться было совершенно нечем, Юри выпросил разрешение взять что-нибудь почитать из библиотеки. - Вы только скажите, где она, а я дальше сам. - Так нет у нас библиотеки, - пожал плечами Гастер. - В кабинете хозяина, может, чего и найдешь. Пойдем, провожу. Книг в кабинете оказалось немного, всего два десятка, но почти все они касались магии. Покрутив их в руках, Юри поставил все на место, тяжело вздохнув. Почитать их было, конечно, интересно, но он не смел без разрешения хозяина брать их, а вот небольшая книга по истории королевства, написанная еще при прадеде нынешнего короля, его заинтересовала. - Вот эту, можно? – Юри показал Гастеру обложку. - Бери, чего уж, - махнул он рукой. Когда же Юри вышел, управляющий запер кабинет и проводил его до комнаты. Вскоре явился лекарь, осмотрел руки Юри и прописал мазь, велев втирать в суставы пальцев. Узнав, что Юри уже пользовался чем-то подобным, разве что предназначенной лошадям, согласно закивал: - Пользуйся и дальше, это почти то же самое. Пара травок лишних, но они не повредят. На следующий день опухоль спала, и Юри попытался вновь поработать на кухне, но Гастер и Милли его решительно выпроводили прочь, заявив, что пока хозяин разрешения не даст, на кухне он будет только есть и ничего больше. Повздыхав Юри почитал книгу, в которой рассказывалось, как шла охота на магов в королевстве. Чтение было несколько жутковатым, Юри сразу вспомнились его мучения в казематах тайной стражи, но все же это было лучше чем ничего. Увы, но книга к вечеру закончилась, а сидеть без работы на следующий день стало совсем тоскливо. Промучившись до обеда Юри, вопреки запрету, явился на конюшню и принялся помогать Шану. Тот ничего не сказал. Гастер явился уже через полчаса, посмотрел на работу Юри, а потом махнул рукой: - Вся ответственность на тебе, - и ушел. Так Юри и жил, бегал на конюшню каждый день, помогал чем мог, и дважды в день втирал в руки мазь Шана. А еще Юри отчаянно скучал по Ирдану. Он сам себя не понимал. С одной стороны обида никуда не делась, а с другой без него становилось так тоскливо, что хоть вой, особенно по ночам, когда воскресали его страхи. Когда-то давно Юри читал в одном из романов, что настоящая любовь живет вопреки всему, вот так он и чувствовал. Ругал сам себя, обещал вытравить из сердца того, кому был не нужен, и все равно любил. Любил вопреки всему. Поздним вечером через десять дней в замок явился хозяин. Юри как раз закончил ужин и шел к себе, когда его подхватили на руки. Вскрикнув, Юри испуганно забился, но вскоре узнал Ирдана по голосу и позволил нести себя дальше, не сопротивляясь. И вновь Ирдан умчался еще до рассвета, не попрощавшись. В следующий раз хозяин появился через шесть дней, а потом еще раз через десять. И каждый раз им было не до разговоров. Юри послушно отдавался, радуясь хоть такой малости, а Ирдан… Он просто брал, молча, а потом уезжал. *** - Ваше Величество, я Вам еще сегодня нужен? Эрхан I погладил белого сокола сидящего на подлокотнике кресла. Птица тревожно повела головой, почувствовав прикосновение, и серебряный колокольчик на клобучке тоненько звякнул. - Ирдан, каких-то два месяца назад я не мог тебя отправить на отдых не пригрозив. Потом ты съездил к моей невесте, привез от нее письмо и вот этот замечательный подарок, - король вновь погладил сокола, - и с тех пор тебя не узнать. За последний месяц ты четыре раза пропадал до полудня следующего дня, причем выглядел после этого так, словно это не ты, а на тебе кто-то всю ночь скакал карьером. Думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, не знаю, кто выкупил баронета Шор и куда он после этого делся? Я только не понимаю, зачем такие сложности? - Ваше Вели… - Ирдан, - Эрхан поморщился, - давай без титулов. Я хочу просто поговорить. С другом поговорить, а не с начальником тайной стражи. Итак… - Я запутался, - Ирдан тяжело вздохнул. – Даже в детстве не ощущал себя таким… беспомощным. Даже когда мы бежали от заговорщиков и голодные шлялись по дорогам, спасаясь от преследования. - И в чем проблема? Насколько я знаю из доклада Тюбира, наше предположение насчет магии из Софрии оказалось ошибочным, да и в заговоре мальчик не участвовал. - Да, он ни в чем таком замешан не был, но все же я чувствую, что-то не так. Он стал другим. Замкнулся в себе. Отдалился от меня. Не смотрит на меня. Даже когда ему хорошо – отворачивается и сжимает губы, молчит. А еще слуги доложили мне, что его ночью мучают кошмары. Он стонет и плачет, иногда даже кричит, но утром ничего не помнит, или делает вид, что не помнит. - А что ты хотел? Мальчик побывал в застенках тайной стражи, хоть там и обращались с ним достаточно… мягко, это не могло не оставить свой след. К тому же, насколько я знаю, мальчик долго не знал, кому он принадлежит, так что его обида на тебя вполне понятна. - Да, но он отказывается принимать мою заботу. Он мог бы жить в моем замке в свое удовольствие, но вместо этого я каждый раз нахожу его на конюшне. Я чуть не наказал Гастера за то, что он принуждал Юри работать, а оказалось, он сам туда ходит. Я хотел спросить почему, но… - Но так был занят его телом, что не подумал узнать, что на душе. - Да, - Ирдан покаянно склонил голову. – Я с ума по нему схожу. Когда не вижу несколько дней – места себе не нахожу. - Так почему держишь его там? - Я думал, ему неудобно будет жить в моем столичном доме. Все-таки бывший баронет, а стал… Если его кто-нибудь узнает, ему будет неловко. - А я думаю, что ты совсем разучился здраво оценивать ситуацию, когда речь идет о твоем Таюрисе. Может, пора начать думать головой, а не тем, что у тебя между ног? Если ты помнишь, через десять дней тебе ехать встречать мою невесту на границе, так что закончи все свои личные дела до этого. Мне совсем не нравится, когда мой начальник тайной стражи думает не о безопасности короля и его невесты, а о мальчике, предпочитающем конюшню его кровати. Езжай и привези его. Думаю, в твоем столичном доме он будет в такой же безопасности, как и в замке за высокими стенами, тем более, что по городу он вряд ли будет бродить. Да и не узнает его никто из знати, ведь баронет Таюрис Шор никогда в столице не был, а помощник горшечника… Кто, по-твоему, обращает внимание на слуг? - Тогда я могу отбыть за Юри немедленно? – Ирдан вскочил на ноги. - Можешь. Езжай. Только коня не загони, а то пешком идти придется, - Эрхан смотрел на Ирдана, почти бегущего к двери, посмеиваясь. Белый сокол переступил по подлокотнику, вновь зазвенев колокольчиком. *** Юри уже начал засыпать, когда дверь в комнату отворилась, стукнувшись о стену. Юри подскочил на кровати, с испугом глядя на силуэт позднего посетителя. В испуге он сжал одеяло, едва сдерживая рвущийся наружу крик, и только когда в комнате зажглась масляная лампа, выдохнул спокойно, узнав Ирдана. - Одевайся, - бросил ему Ирдан, даже не поздоровавшись. – Мы уезжаем, - и тут же вышел из комнаты, оставив Юри в полном недоумении. На крепость ожидается нападение? Другой причины для спешки Юри не находил, а потому не стал мешкать. Одевшись, он вышел из замка и тут же увидел ожидающего его Ирдана. Он сидел верхом на свежей лошади из замковой конюшни и держал в поводу еще одну для Юри. В остальном все было спокойно, так же как и в обычные вечера, так что о нападении речи быть не могло. Тогда в чем дело? Наскоро попрощавшись с Гастером, стоявшим возле хозяина, Юри сел в седло, мимолетно взглянув на небо. Полная луна светила достаточно ярко, так что можно не опасаться сбиться с пути или угодить в яму, но все же без острой необходимости гнать коня в ночь не следовало. - Почему без плаща? – недовольство в голосе Ирдана заставило Юри поежиться. - У меня нет, - тихо ответил он, и Ирдан зло выругался. - Надень мой, ночи уже холодные, - и легкий но теплый плащ упал на руки Юри. От неожиданности он едва не уронил плащ на камни двора, но все же удержал, накинул на себя, укутываясь в шерстяную ткань и в запах его владельца. И тут же оба коня двинулись к воротам, а пройдя их, устремились легкой рысцой по дороге к столице. Ирдан ехал впереди, намотав поводья лошади Юри на луку седла, но тот и не думал возражать. Он просто держался в седле, полной грудью вдыхая ночной воздух и слушая окружающий мир. Он понимал, что его жизнь вновь меняется. К добру или к худу? Там видно будет. А пока они двигались вперед, и путь им освещал серебряный лунный свет.