Scio me nihil scire

Тсунаеши стоял в аэропорту, нервно теребя в руках билеты на самолет и паспорт. Через пятнадцать минут должны были объявить посадку. Приняв решение не возвращаться домой в Японию, Тсуна не предполагал, что будет так трудно выбрать страну, в которой ему хотелось бы пожить, поэтому он решил попутешествовать, посмотреть на мир, а уж потом остаться там, где ему больше всего понравится. На счет оплаты всего этого он не волновался: денег должно было хватить на довольно-таки длительное время безбедного существования. На сколько? Савада не мог сказать точно: сказывалась особая нелюбовь к математике, оставшаяся со школьной скамьи, но количество нулей в сумме впечатляло. Тсуна мог бы даже испытывать некие муки совести из-за забранных денег, если бы не знал истинного финансового состояния Вонголы, по сравнению с которым, взятое им выглядело сущими копейками. Единственное, что смущало Саваду - справится ли он со всем этим в одиночку? За время его недолгой жизни рядом с ним все время кто-находился: родители, одноклассники, друзья, да тот же Реборн, поэтому ехать куда-то одному было несколько непривычно. Так как времени выбирать первую страну для отдыха не было, Савада решил для начала полететь в наиболее близкую к Италии, ею оказалась Греция. Буквольно через час Савада уже жмурился под солнцем региона Афин, Аттике, в котором находился международный аэропорт. Дождавшись своих вещей, он забрал их с ленты выдачи и вышел на улицу. Не зная, куда идти дальше, Тсуна огляделся в поисках такси, которое могло бы довести его до столицы. Как же благодарен он был сейчас Реборну за то, что тот, не слушая его мольбы и стенания, все же сумел вбить в его голову несколько иностранных языков. К сожалению, греческий не входил в их число, так что оставалось только надеятся, что английский знают все, ну или, хотя бы, французский, или итальянский. Никаких больше Тсуна и сам не знал, ну, за исключением японского. Наконец, найдя свободную машину, Савада попросил водителя отвести его в хороший отель, расположенный недалеко от центра города, с комфортабельными комнатами и приемлимым питанием. Все время поездки Тсуна старался составить в голове приблизительный план, куда пойти после заселения в гостиницу, одновременно удивляясь уверенности, с которой он разговаривал и принимал решения, и которая была ему так не свойственна. Такси привезло его в Royal Olympic. Один из самых красивых и элегантных пятизвездочных отелей столицы... Прочитав отзывы о котором, Тсуна решил остановиться где-нибудь в другом месте. Что-то подсказывало ему, что с "ушастыми", как выразился один из посетителей, тараканами он все же не подружится. Представив, как они будут ползать по нему ночью, Савада содрогнулся. - Извините, - обратился он к таксисту на английском, - вы не могли бы подсказать мне какой-нибудь другой отель? Я не буду против, если он окажется более далек от центра. Главное - высокое качество, и совершенно не важна стоимость. - Есть еще три неплохие гостиницы, но я бы посоветовал вам Divani Apollon Palace & Spa. Сам, конечно же, не бывал, но на фотографиях выглядит волшебно. Только вот от центра далековато - 25 километров, да и не дешевое это удовольствие. - Я же уже говорил, цена неважна. Попробую доверится вам еще раз, надеюсь, на этот раз мои ожидания оправдаются. Тсунаеши, едва ли не впервые в жизни, действительно пытался выглядеть мужественно и решительно. Честно говоря, получалось пока слабовато: важный и деловой тон звучал слишком тихо, хорошо, что уже без заикания, взгляд совершенно не спешил становиться прямым и уверенным, да и гордая осанка проглядывалась с трудом, с очень большим трудом. Но Тсуна старался. Реборн, может быть, даже гордился бы им, если бы видел его отчаянные попытки. Второй отель понравился ему гораздо больше, не сказать, что роскошный, но жить можно. Все-таки поместью Вонголы Тсуна симпатизировал в гораздо большей степени, хотя и мечтал уехать оттуда. На ресепшн ему дали ключи от пентхауса, и, расплатившись за три дня, Савада отправился к себе в номер, который встретил его огромной кроватью с пологом, мягкими коврами, баром с так любимыми Занзасом коньяком и виски, уютными креслами со столиком посередине и захватывающим видом из окна. Попросив швейцара оставить сумки возле внушительного шкафа, занимающего приличное пространство комнаты, дав чаевые и дождавшись, пока за служащим отеля захлопнется дверь, Тсунаеши разбежался и прямо в одежде плюхнулся на кровать, упав в форме звездочки лицом вниз. Немного повозившись и подтянув к себе часть подушек, Тсуна перевернулся на спину и с наслаждением потянулся, зажмурив глаза от удовольствия. В его голове была блаженная тишина, он валялся на постели в снятом им номере за сумму, которая в школьные годы казалась ему недосягаемой, и радовался жизни. Весело засмеявшись, Тсунаеши вскочил с кровати, немного запутался в сбившемся одеяле, упал, поднялся снова и, вприпрыжку доскокав до окна, распахнул его. С улицы дыхнуло жаром и шумом. Поспешно отпрыгнув от окна, Савада захлопнул его. Прохлада комнаты манила его гораздо больше раскаленного солнцем города, поэтому выходить наружу он явно не собирался, по крайней мере, сейчас. А вот вечером, когда жара немного спадет и людей станет поменьше, можно будет покупаться и позагорать под закатными лучами, а после, вернувшись в номер, включить кондиционер, загрузить какой-нибудь интересный фильм, заказать мороженое в номер и, усевшись перед огромной плазмой, встречать ночь. И надеяться, что когда закончатся титры и погаснет экран, мысли не станут со всей силой долбиться в черепную коробку, стремясь пробить ее, что не накатит апатия, и не захочется опять домой, к семье, к друзьям, что все совершенное не будет казаться глупейшей ошибкой, что не польются слезы в бесполезной попытке пожалеть себя и утешить. Но все это будет потом. Сейчас же, крайне довольный жизнью, Савада мирно посапывает на своей огромной кровати, закутавшись в одеяло и прижав к себе подушку, а на столе лежит записка-напоминание на вечер: "Подготовить план мероприятий на завтра".