Scio me nihil scire

Тем временем в особняке Вонголы. Утром стало ясно, что Десятый босс был похищен прямо из под носа у своих хранителей. Было шумно: толпы людей бегали по коридорам, лаяли ищейки, везде звонили телефоны, слышались крики. Гокудера метался между комнатами с динамитом в руках, выкрикивая проклятия на тех, кто похитил его любимого Джудайме, Ямамото, неловко смеясь, пытался остановить его, Ламбо как всегда ныл, Сасагава был на ЭКСТИМальной пробежке и пока не знал о случившимся, Мукуро дрался с Хибари. Нет, пока не за место нового босса Вонголы, но... Всякое может случиться. И только Реборн спокойно сидел в кресле, протирая свой пистолет. Он уже позвонил Варии и Внешнему штабу, которые должны были скоро прибыть в особняк для осмотра места преступления. Семья Каваллоне тоже не осталась в стороне. Бросив все дела, Дино, спотыкаясь об собственные ноги из-за спешки, скакал для помощи в поиске и поимке похитителей своего "младшего братишки". Реборн отложил пистолет и встал с кресла с намерением прогуляться и подумать. Что-то в сложившейся ситуации ему катастрофически не нравилось. Что-то выбивалось из построенной им логической цепи. Во-первых, даже если предположить, что Савада был похищен, то как похитившие его смогли пробраться в одно из самых защищенных зданий мира? Им следовало хорошенько подготовиться к этому, и эта подготовка должна была бы быть очень обширной и задействовать большое количество людей, а такое мероприятие никак не могло остаться незамеченным агентами Вонголы, но информации об этом не поступало. Во-вторых, маячок с кольца оказался в комнате под шкафом. Да, он мог отвалиться во время сопротивления, но следов драки не было видно вообще, что было очень странно, из этого можно сделать вывод, что он был снят намеренно, но, зная Тсунаеши, Реборн мог с уверенностью сказать, что это оказалось случайностью. Неприятной для него, Реборна, случайностью. Можно было бы предположить, что Тсуну похитил кто-то, кому он доверял, но таких людей на самом деле не так уж и много, и во всех них Реборн уверен, как в себе. Тогда, вывод один: Савада Тсунаеши покинул Вонголу самостоятельно! Реборн сел на скамейку, находящуюся в саду на территории особняка, и прикурил сигарету. Ужасная привычка, появившаяся не так давно из-за Савады, который постоянно во что-то влипал, заставляя своего репетитора тратить на себя драгоценные нервные клетки. Он пытался понять, что заставило его ученика так поступить. Из-за кого он это сделал? Из-за хранителей? Но с ними у Тсуны никогда не было особых проблем... Ну, не считая некоторых моментов, о которых, наверняка, можно на время забыть, как о чем-то незначительном. Из-за Варии? Возможно, но все равно не то, они не особо виделись в последнее время для того, чтобы успеть чем-то друг другу навредить. Он сам? Да, он бывает строг, но это же для блага самого Тсунаеши. Или не из-за кого-то, а чего-то? Что случилось такого в последнее время? Вроде все было по-старому, ничего необычного. Хотя... Закончить мысль, Реборну не дал послышавшийся шорох гравия под колесами подъезжающих к дому машин. По известному всей Вонголе крику "ВРООООЙ!!!" стало понятно, что приехала Вария. Киллер встал и, отбросив сигарету, пошел встречать гостей. Вскоре прибыл и Внешний штаб, во главе которого был взволнованный исчезновением сына Ямитсу, а после и Каваллоне. С теорией, высказанной Реборном, в конечном счете, после долгих обследований комнат и раздумий, все вынуждены были согласиться. Особенно тяжело это далось, конечно, Ямитсу. Началось совещание. В результате было решено, что никто не должен узнать, что десятый босс исчез по своей собственной воле, и неизвестно, собирается ли возвращаться назад. Ведь тогда поднимется скандал, появится множество претендентов на место нового босса, Вонгола погрязнет в междоусобице и ослабнет, возможно, даже будет уничтожена другими крупными семьями, давно точащими на нее зуб. Этого нельзя было допустить! А уж с причиной, толкнувшей никчемного Тсуну на это, он разберется позже. Через несколько дней было официально объявлено, что Десятый босс Вонголы - Савада Тсунаеши - был спасен своими хранителями, и сейчас отдыхает в родной Японии. Похитители же были найдены и уничтожены. Тех, кто знал правду было немного: Реборн, хранители колец Вонголы, отец Тсуны, Дино и, как ни странно, Занзас. Остальные же оставались в блаженном неведении о том, что Савада так и не был найден. Последняя ниточка оборвалась на побережье Афин, и оставалось лишь догадываться, жив ли он. Вонгола же была передана на управление хранителям. Поиски продолжались, но уже тайно. Некоторое время назад. Греция, Афины. " Акрополь, Башня Ветров, гора Ликавиттос, зоопарк "Аттика"... " Тсунаеши сидел на диване в своем номере и вычеркивал из списка уже посещенные им места. Оставалось только одно - Музей греческого народного творчества. Описание этого места и его история была напечатана на брошюрке, взятой им на ресепшне. Тсуна перевел на нее взгляд. Она гласила: "... В 1918 году музей был основан под названием "Музей греческого рукоделия" и располагался в здании мечети Цидаракиса на площади Монастираки. В 1923 году он переименован в "Национальный музей декоративно-прикладного искусства", а с 1959 года носит свое современное название. В 1973 основная экспозиция музея переехала в новое здание по улице Кидатинеон, 17..." Переписав адрес на клочок бумаги, Савада спрятал его в карман. Он собирался сходить туда сегодня. А завтра? Завтра он уже будет вкушать все прелести пляжного отдыха в Турции. Да, он мог бы поплавать и позагорать и в Афинах, возможно, здесь даже было бы гораздо лучше, но слишком долго оставаться на одном месте было нельзя, а выбор между достопримечательностями и пляжным отдыхом был для него очевиден. Тсунаеши прекрасно понимал, что, несмотря на пересадки, которые он делал во время своего путешествия сюда, он не сможет выиграть слишком много времени для себя, до того как его найдут. Уж он то знал возможности своей семьи, поэтому следовало поспешить. На утро следующего дня Тсунаеши уже стоял возле здания морского вокзала в ожидании парома, который отвезет его в страну яркого солнца и дешевого шведского стола. При упоминании о еде Савада схватился за живот, который издал жалобное голодное урчание. Так случилось, что к утру его телефон разрядился и будильник не сработал, хорошо, что его разбудил служащий отеля звонком на телефон, стоящий в номере, но позавтракать Тсуна так и не успел и теперь мучился от голода. Поглядев по сторонам и заметив неподалеку ларек с выпечкой, Савада отправился к нему, насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодую. Купив себе два пирожка: с мясом и творогом - Тсуна сел на ближайшую скамейку и жадно вгрызся во вкусно пахнущее тесто. Зажмурившись от удовольствия, он поглощал пирожки, жалея, что купил так мало, и только он собирался отправиться за добавкой, как тут объявили посадку, и, тяжело вздохнув, Тсунаеши встал и, подняв свои сумки, побрел к парому. То, что перекус был лишним, Савада понял, когда они отплыли от берега. В то время, как все остальные пассажиры с интересом наблюдали за отдаляющейся землей, пили, ели, веселились, Тсунаеши обнимался с унитазом, оставляя в нем то, что раньше было вкусной выпечкой. Кто же знал, что у него окажется "морская болезнь"? Никто. Если бы знал, то его бы здесь и сейчас не было. Да еще и ветер, как на зло, поднялся, из-за чего волны увеличились, и качка усилилась. Погода портилась. Небо заволокло тучами, ветер и не думал затихать. Море волновалось, волновались и некоторые пассажиры, но слыша уверения капитана, что все в порядке, немного успокаивались до тех пор, пока очередная волна, поднявшись слишком сильно, не обрушивалась на край платформы. После объявления штормового предупреждения заволновались уже все, ну почти все... Тсунаеши оставался в блаженном неведении о происходящем, да и не до этого ему было: измаявшись от качки и тошноты, он заснул прямо на полу туалета. Поэтому и не слышал, как завыла сирена, и толпы людей побежали на палубу в надежде на спасение. Небольшой паром, не выдержав состязания со стихией, начал тонуть.