На окраине Вселенной +50

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Булычёв Кир «Приключения Алисы»

Пэйринг и персонажи:
Всеволод, Ким, Третий Капитан
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Фантастика, Психология, Hurt/comfort, AU
Размер:
Миди, 58 страниц, 9 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Попытка разрешить ситуацию, которую описала в своем фанфике "Тайна Третьего капитана" http://ficbook.net/readfic/2490104 уважаемая Птаха. Я просто не могла оставить героев в их почти безнадежном положении)

С любезного разрешения автора.

Посвящение:
Птахе, конечно) За ту тонну вдохновения, которую мне принес ее фик.

И The_Natik за то, что именно ее смелость подтолкнула меня попробовать написать продолжение. А то бы в жизни не решилась)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Огромное спасибо всем, кто помогал находить ошибки и стилистические ляпы, делился идеями и просто следил за процессом написания ^_^ Без вас этот текст не родился бы.

Названия "Искандар", "Балан" и "Болерас" взяты из аниме "Космический крейсер Ямато 2199" Уж простите, но у автора очень туго с выдумыванием имен. Поэтому я заранее извиняюсь перед поклонниками этого аниме, если вдруг они сюда забредут)
***
То, что изначально задумывалось как небольшое продолжение, неумолимо расширяется в отдельную Вселенную, и уже начинает диктовать собственные законы, довольно далекие от канона. Поэтому правильнее будет воспринимать этот цикл как АУ и не удивляться несовпадениям характеров.

Дополнения к основной истории:
"Научиться дышать заново" http://ficbook.net/readfic/3023879 - Воспоминания Третьего капитана о годах, проведенных в плену, его мысли и размышления.
Сборник всего, что написалось и продолжает твориться по этой ветке: https://ficbook.net/collections/6492372

Часть 4

9 марта 2015, 00:51
       Солнце припекало немилосердно. После часа работы без возможности спрятаться в тень, Всеволод не выдержал.
      — Всё, не могу больше.
      Воровато оглядевшись и, не увидев никого в пределах досягаемости, Первый стянул футболку, которую впору было выжимать.
      — Ой, красота какая, — облегченно выдохнул он, зашвыривая одежку куда-то под амортизатор "Синей чайки".
      — Ну и давно бы так, — заметил Третий, который латал обшивку, балансируя при этом на краю выдвинутого трапа. — Чего столько времени было мучиться?
      — Неудобно как-то, — дернул плечом Первый, вновь принимаясь за работу. — Не люблю я полуголым ходить.
      — Стесняешься здешних большеглазых дамочек? — улыбнулся фиксианец, бросив вниз лукавый взгляд.
      Всеволод от души запустил в друга грязной тряпкой, которой вытирал руки.
      — Единственная большеглазость, которую я здесь вижу, стоит сейчас на трапе и хихикает надо мной!
      — Заслужил.
      Сверху раздался короткий смешок и фиксианец скрылся из виду.
      — А куда Ким пропал? — удивленно спросил он через минуту, вновь вернувшись на трап. — Недавно ведь внутри корабля возился.
      — Да вон он, сидит на склоне, — кивнул Первый на скорчившуюся вдали фигуру. — Сказал, что ему плохо и нужно несколько минут уединения. Наверное, опять сны мучили.
      — Сны? — Третий повесил на плечо связку инструментов и ловко соскочил на примятую траву. — Какие сны?
      — Да так... — замялся Всеволод, сообразив, что только что проболтался. — У него в последнее время кошмары странные начались. Не высыпается из-за них и вообще...
      Большие глаза уставились на Первого с немым упреком.
      — Ну что? — попытался оправдаться тот. — Он сам просил ничего тебе не говорить, чтоб лишний раз не расстраивать. Да и мне-то проговорился случайно, когда я заметил что у него глаза постоянно воспаленные.
      — И ты молчал, — с упреком сказал Третий, продолжая смотреть так, что сквозь землю хотелось провалиться.
      — Ну, извини, — буркнул Всеволод. — Меня попросили молчать. Да и вообще, это всего лишь сны. Может, это на него так планета телепатов действует.
      — Пойду схожу к нему, — Третий снял с плеча связку, и Первый картинно закатил глаза.
      — Что? — непонимающе уставился на него фиксианец.
      — Вы друг без друга и пары минут прожить не можете, — весело хмыкнул Всеволод.       — Куда он, туда и ты. И наоборот. Вам надо друг на друга датчик повесить, чтоб всегда знать, кто где находится.
      — Я подумаю над этим, — полушутливо отозвался Третий.
      — Служебный броманс, — пробормотал Первый, за что получил в голову той самой тряпкой.
      — Еще и возмущается! — весело фыркнул он, глядя вслед фиксианцу. — Как будто я неправ.

***


      Второй уже часа два сидел без движения, бездумно уставившись на травинку, по которой туда-сюда ползало нечто, напоминающее земную божью коровку. В голове было пусто, на душе больно. Хотелось заползти куда-нибудь в нору, и чтоб никто его не видел, и ему никого не видеть. В памяти, словно карусель, кружились образы и сны, которые лавиной обрушивались на него в последние две недели, не давая нормально спать и не оставляя шанса на душевный покой.
      Две недели он молча боролся с собственным подсознанием, уговаривая себя, что вся муть, которая приходит к нему кровавыми видениями — не более чем следствие последних событий. Две недели он спал лишь по нескольку часов, в лучшем случае, и упрямо молчал о том, что происходит. Лишь однажды проговорился Первому, что иногда достают кошмары. И, возможно, он бы и дальше продолжал молчать, но сегодня случайно оброненная Третьим фраза расставила, наконец, все по местам. И теперь Киму хотелось лишь одного — забыть. Закрыть глаза, зажать уши, скрутиться в комок и чтоб не видеть, не слышать, не помнить все то, чему он невольно стал свидетелем, что заставила его увидеть эта странная планета...

      Они гостили на Балане уже три недели — в сознании, и пять недель в общем. Смотрители планеты оказались гостеприимными и дружелюбными существами, низкими — Киму по грудь, глазастыми, с вечно шевелящимися ушами, четырехпалыми, и все как на подбор женского пола. Нирхея, Альма, Кайлин, Терцея и Ализис. Они хвостиками ходили за капитанами, с огромным любопытством слушали рассказы о Млечном Пути, телепортировались, будто нарочно, так, чтобы оказаться перед самым носом, чем неизменно заставляли друзей подпрыгивать от неожиданности, и все время за это извинялись.
Когда капитаны осмотрели нещадно искалеченную "Чайку" и приступили к ремонту, смотрительницы напросились в гости, и у Кима целый день было ощущение, что по кораблю бегают дети — до того любопытными и неугомонными они оказались. В конце концов, выудив возмущенно пищавшую Терцею, которая никак не могла дотянуться до наручного телепортатора, из отсека с образцами материалов, Второй втихаря зарекся пускать на корабль еще хоть кого-нибудь кроме друзей. В тот же вечер Первый и Третий по секрету поведали ему, что пришли к точно такому же выводу.
      Балан и вправду оказался планетой-заповедником с весьма строгими правилами. Здесь были запрещены почти все достижения местной науки. Смотрительницы не пользовались какой-либо бытовой техникой — воду кипятили на кострах, еду готовили там же. Электричества не было — вместо него по вечерам зажигали какие-то светильники, напоминающие керосиновые лампы. А когда Всеволод спросил насчет приборов телепортации, то услышал длинную лекцию о том, что это не достижение современной науки, а наследие прошлого, оставшееся еще от ушедшей, не технологической, а биологической цивилизации. Первый тихонько сказал: "А, понятно", хотя не понял ровным счетом ничего, но переспрашивать не стал. И без того его порой посещало дикое чувство, что в глазах этих по-детски непосредственных существ они выглядят как пещерные люди, не понимающие элементарных вещей и законов Вселенной.
      На планете было всего два места, где техника присутствовала — небольшой космодром и медицинский блок. Раз в неделю на космодром приходил автоматический корабль с провизией. Отсюда же можно было связаться с обитаемой галактикой. Нирхея, как самая старшая, каждый вечер отправляла короткий отчет о том, что все в порядке. Несколько раз она делала запросы на доставку деталей, необходимых для ремонта "Синей чайки" и корабль привозил их буквально через несколько часов. Здесь же поместили саму "Чайку", которая была покорежена так, словно ее частично пропустили через мясорубку.
Когда Ким впервые увидел, что стало с любовью всей его жизни, он чуть не расплакался. Стоял и кусал губы, изо всех сил сдерживая наворачивающиеся слезы. Хотя за всю жизнь позволял их себе лишь в раннем детстве и когда думал, что Третьего убили. К счастью, поблизости кипела жизнь высокоразвитой галактики, а смотрительницы с энтузиазмом взялись помочь в поиске необходимых для ремонта деталей и инструментов. Так что уже на третий день друзья смогли приступить к починке своей верной боевой подруги. Работа закипела, и хоть конца края ей не было видно, все было почти хорошо. Планета действовала на самочувствие и настроение как гигантский санаторий, все болезни были растворены местной медициной, Третий больше не сползал по стенам от слабости, и они снова были вместе, как в старые добрые времена. Если бы не пережитое, которое невесомой, но прочной тенью периодически окутывало мысли, то Ким был бы абсолютно счастлив. По крайней мере, до тех пор, пока ему не приснился тот, первый сон. Это случилось спустя неделю после того, как он вышел из комы...

      Он лежит лицом вниз на какой-то плоской твердой поверхности. То ли стол, то ли что-то похожее. Что-то ужасно давит и наваливается на спину, не давая нормально дышать, дергает из стороны в сторону, то вдавливая в поверхность, то заставляя елозить по ней лицом. У самых глаз из столешницы торчит острая щепка, и он зажмуривается, чтобы не напороться на нее. Хочет пошевелить руками, но не может. С руками вообще творится что-то странное — он просто не может понять, где они у него. Вся спина горит огнем, словно там один сплошной ожог, его отвратительно тошнит, а в животе такое чувство, будто кишки наматывают на раскаленную кочергу. И, что самое ужасное — кошмарное чувство безысходности и отчаяния, словно то, что с ним происходит — конец всему. Как будто эта треклятая столешница крышка гроба, которая вот прямо сейчас захлопнется на всем его дальнейшем будущем. И какая-то детская обида примешивается ко всему: "Как же так?... За что?... Почему не пришли, почему бросили?"
      Второго буквально подкинуло на постели, и он вовремя успел придушить крик, рвущийся наружу. Дрожащей рукой утер со лба бисеринки пота и вновь откинулся на мокрую подушку. Его всего колотило и было настолько гадко, словно он только что несколько раз окунулся в отвратительное болото. Ким так и не понял, что за неведомая чушь происходила в этом сне, но одно он знал точно — до правды ему докапываться не хочется.

      Второй сон приснился на следующую же ночь. Обстановка была почти такой же, и стол был тот самый, и ощущения почти совпадали. Единственное, что было другим — отчаяние уступило место какой-то покорной обреченности. Не было и обиды, которая так ярко ощущалась в прошлый раз. Уткнувшись лбом в неровное дерево, он старался отвлечь себя мыслями о чем-то хорошем. Вспоминал "Синюю чайку", её уютные каюты, тишину капитанского мостика, россыпи звезд за обзорным стеклом... А потом увидел Севу и... себя. Как будто он бесплотным призраком стоял рядом с собой же. И поразился — насколько красивыми они с другом были. Как будто вокруг них клубились мерцающие облака энергии, и при малейшем движении эта энергия разлеталась в стороны россыпями искр. На душе ощутимо потеплело, и болезненная и непонятная действительность отодвинулась куда-то на задний план. Он даже смог чуть улыбнуться. Последнее, что Ким запомнил из этого сна — это как что-то дернуло его за волосы, заставляя голову запрокинуться назад, до боли в шее. Потом он проснулся и до утра лежал, глядя в потолок и пытаясь понять, отчего этот странный сон так к нему привязался.

      Третье сновидение догнало его днем, когда они сделали перерыв в работе и он развалился на залитой солнцем лужайке. Из-за бессонной ночи его быстро накрыла дремота, и он тут же осознал себя на чем-то распятым. Все тело огнем горело, по обнаженной коже медленно и щекотно ползли горячие дорожки. В воздухе стоял резкий металлический запах крови. Второй попытался приподнять голову, но она безвольно болталась где-то между полом и тем, на чем он лежал, и в ушах медленно, но верно нарастал шум, через который не могли пробиться даже странные скрипучие голоса, которые что-то требовательно повторяли... Из кошмара его вырвал Всеволод, который шутки ради выплеснул на него ведро прохладной воды. Ким повозмущался для приличия, но в душе был неимоверно благодарен другу за его выходку. Вечером того же дня он принял снотворное, но оно не помогло. Всю ночь ему снилось, что он ужасно хочет пить, но вокруг лишь темнота и шершавые камни. Он устало шарит руками по стенам, ища хоть какие-то капли влаги, прижимается потрескавшимися губами к прохладным камням, но утолить жажду это не помогает. И когда перед глазами начинают плавать разноцветные пятна, и он уже ничего не соображает, в горло начинают насильно заливать воду. Он захлебывается, но пьет так жадно, что чуть не задыхается...

      Когда Ким проснулся, он махом выпил целый графин воды, который неизменно оставляли в каждой комнате смотрительницы. У капитана дрожали руки, и сердце колотилось где-то в горле. Этот сон был хуже всего. Можно было перетерпеть боль, но изнывать от жажды в непонятном месте, где только камни и темнота было невыносимо. Вид кровати начал вызывать у Второго содрогание, поэтому он до рассвета просидел на подоконнике, успокаивая взгляд и нервы ночными пейзажами Балана. Спать он теперь просто боялся.
      После этой ночи сны стали приходить регулярно. Не только ночью, но и днем, когда он забывался легкой дремотой. За две недели Ким успел на собственной шкуре испытать, наверное, все пытки, которые изобрели извращенные умы садистов не одной планеты. Он почти не спал, но упрямо никому ничего не рассказывал. Только Всеволоду один раз сболтнул, сильно приуменьшив масштабы проблемы. Ким убедил себя, что это все от переживаний за Третьего. Он слишком сильно изводил себя, представляя, что же пришлось перенести его другу в плену, вот подсознание и выдало полный комплект, наверняка еще и сильно приукрашенный. Второй даже нашел лазейку, которая помогала отвлекаться и делать боль относительно терпимой — нужно было просто начать вспоминать их приключения в прошлом, учебу в академии, "Синюю чайку" и... себя. Вот этот момент был самый странный, но Ким всегда видел себя в своих же воспоминаниях со стороны. И неизменно его окружало это странное облако мерцающих искр. Постепенно он заметил, что в этих снах такое свечение окружает любой предмет, любое живое существо. Возле чего-то мерцание было сильней, возле чего-то — слабей. Сева и он всегда сияли сильней всего, причем, возле Всеволода это мерцание приобретало золотой оттенок, а возле него самого — сизый. Еще одной странной особенностью этих снов было отсутствие Третьего. Сколько бы Второй ни озирался, фиксианец всегда отсутствовал. Вначале это огорчало его, потом он привык. В конце концов, это просто сны.
      Так промелькнули две недели. Сегодня они собирались до обеда поработать с "Чайкой", а потом смотрительницы обещали устроить им экскурсию по древним храмам. Друзья давно заглядывались на исполинские сооружения, возвышающиеся над зеленым покровами леса, но решили, что сперва закончат хотя бы самую основную работу. И когда они с энтузиазмом принялись за починку обшивки, Всеволод начал вслух строить теории о том, кто и зачем построил эти храмы. Были ли это места поклонения богам, или там были огромные библиотеки, или...
      — Библиотеки, — отозвался Третий, не отрываясь от работы и кинув в сторону храмов лишь короткий взгляд. — Ну, или что-то вроде того. Но это точно места, где хранится память.
      — Откуда ты знаешь? — удивленно повернулся к нему Второй.
      — Вижу, — как само собой разумеющееся ответил фиксианец.
      — В смысле? — Всеволод тоже повернулся к другу.
      — В прямом, — улыбнулся Третий, опустив руки с инструментами. — У нас немного не такое зрение, как у вас.
      — Это трудно не заметить, — иронично протянул Ким, намекая на знаменитые "фиксианские глаза", термин, которым в галактике обозначали любые красивые и выразительные глаза. — Вашим анютиным глазкам можно только позавидовать.
      — Да нет, я не о том, — отмахнулся Третий. — Мы действительно видим больше, чем вы. Вот что ты видишь, когда смотришь на Севу?
      — Руки, ноги, голову бестолковую... — ехидно ухмыляясь начал перечислять Второй.
      Всеволод погрозил другу кулаком.
      — Глаза наглые, кулаки здоровые...
      — Все, все, я понял, — засмеялся Третий. — В общем, ты видишь его тело, видишь цвет кожи, глаз, волос. И все. А мы видим еще и жизненную энергию, которую источает любое живое существо.
      — Как это?! — округлил глаза Первый.
      — Ну... — замялся Третий, не зная, как объяснить. — Сложно пояснить, если вы ни разу с этим не сталкивались. Просто любое живое существо окружает облако энергии. Чем существо сильней и здоровей, тем это облако ярче. Неодушевленные предметы такой особенности не имеют, но в местах, где бывает много людей, часть их энергии остается, и даже спустя многие и многие годы ее можно заметить. Особенно этим отличаются учебные заведения, библиотеки. Над теми храмами такой след еще есть, потому я и предположил, что...
      — Третий, сколько еще секретов у вашей расы? — мягко перебил его Первый. — Знаешь, друг, я скоро начну опасаться фиксианцев. Почему ты никогда нам об этом не рассказывал?
      — А вы бы мне поверили? — честно посмотрел на него Третий.
      — Ну, сейчас же верим.
      — Вот именно. Сейчас. После того, как прыгнули через войд в подпространственные врата и оказались где-то на окраине Вселенной. После того, как вы узнали о другой нашей... особенности. А тогда?
      Всеволод не нашел что сказать. Слова друга неприятно отозвались где-то внутри. А и в самом деле, поверили бы они тогда? И доверяли ли они друг другу по-настоящему в таком случае?
      Первый в немного подавленном настроении вернулся к работе. Третий беспомощно обернулся к Киму.
      — Ну вот, я его обидел. Эй, что с тобой?
      Второй стоял, мертвой хваткой вцепившись в инструменты, и расширившимися глазами глядел перед собой.
      — Эй, — фиксианец наклонился к другу. — Что такое?
      — Какого они цвета? — резко спросил Ким.
      — Кто? — удивленно моргнул Третий.
      — Облака энергии, о которых ты рассказывал.
      — Разные, — пожал плечами фиксианец.
      — Хорошо, какого цвета они у нас с Севой?
      — У Севы золотое. Как солнце. А у тебя сизое.
      Алмазный резак, который Ким держал в руках, с грохотом рухнул им под ноги. Третий едва успел отскочить.
      — Ким? — не отрывая от друга встревоженного взгляда, фиксианец осторожно поднял резак. — В чем дело?
      Второй поднял на него помертвевший взгляд и неловко дернул уголками сжатых губ.
      — Все хорошо. Просто рука занемела.
      — Может, тебе стоит отдохнуть, а мы сами поработаем?
      — Нет, все нормально, — Второй забрал у друга инструмент. — Я сегодня поработаю здесь, а вы с Севой идите на ту сторону, там как раз работы на двоих.
      — Хорошо, — было видно, что Третий не поверил ни единому слову, но спорить не стал. — Если понадобится помощь, зови.
      — Да, конечно, — Ким выдавил улыбку, дождался, пока друг скроется за кораблем и направился в противоположную сторону.
      — Я ненадолго, — бросил он на ходу Всеволоду. — Третьему не говори, что я ушел. Хочу немного побыть в одиночестве.
      — Ладно, — пожал плечами Первый, не отрываясь от работы. — Что, опять не выспался?
      — Типа того.

***


      Итак, это правда.
      Ким неловко, словно все тело разом одеревенело, опустился на траву на краю зеленого склона, ничего не видя перед собой. Все его сны были не более чем проекцией мыслей и чувств Третьего. Смотрительницы рассказывали, что среди телепатов это обычное явление, когда близкие люди ловят сны и воспоминания друг друга. Он не был телепатом, но Третий был ему самым близким существом, и они были на планете, за которой присматривали телепаты. Удивительно ли, что все так получилось?..
      Второй вспомнил самый первый сон и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Это ведь...
      Мужчина застонал и вцепился в волосы. Легко было закрывать глаза на очевидное, когда казалось, что это просто дуреет подсознание. Но если вникнуть, то он невольно стал свидетелем таких вещей, о которых даже шепотом не вспоминают. И как после этого смотреть в глаза Третьему? Нет, хуже. Как после того, что они бросили, оставили его без помощи там, смотреть ему в глаза? Как вообще можно продолжать называть себя его другом после такого?!
      Киму хотелось исчезнуть сию секунду, раз и навсегда. Раствориться в этой чистой природе и обрести здесь долгожданный покой. Потому что он не сможет, просто не сможет жить с таким грузом вины. Он скорчился, словно пытаясь исчезнуть, да так и застыл, погрузившись в горестные мысли. В этой позе его и нашел Третий.
      — Ким? — осторожно позвал он, опускаясь рядом. — Что случилось? Тебе плохо? Сева проболтался, что тебя кошмары мучают... Ким?!
      — Как ты это выдержал? — прошептал Второй, даже не пытаясь скрыть слез, которые начали соскальзывать по щекам.
      Он повернулся к другу, и шокированный фиксианец увидел в его глазах то, чего не было там раньше — отражение собственной боли, которая медленно точила его душу день за днем.
      — Как? — полным боли и непонимания голосом повторил Ким, и заплакал.