Сквозь стену

Кёнсу души не чаял в своем ребеночке. Молодой папочка назвал его Донсу. Он отдавал себя всего. Омега мог ночами стоять над его кроваткой, которую привезла бабушка, сказав, что это кроватка ее внуков, поглаживать по темным волосикам и напевать колыбельные. Недавно Кёнсу сдал экзамены и закончил школу. Сейчас ему уже семнадцать и он решил, что пройдет еще год и он обязательно устроится на работу. Ведь ребенку нужна колоссальная забота, которую Кёнсу давал не жалея. Мать сказала, что будет обеспечивать сына до 18 лет, а после пусть что хочет, то и делает. Редко Кёнсу садился на излюбленный подоконник и мечтал о любви. Не о детской, о настоящей. Интересно, где же его альфа. А может его и вовсе нет? Если же есть, примет ли он его с ребенком? С особенным ребенком. Когда Донсу был годик, он делал слабые попытки, не без помощи папочки, ходить. Но омежка лишь улыбался, аккуратно ставил ребенка на свои ноги и медленно ходил по квартире, говоря, что это совсем не сложно и когда сыночек подрастёт, они будут бегать по парку. Конечно, Кёнсу знал, что они вовсе не смогут бегать, а лишь изредка выходить на улицу, подышать свежим воздухом и зайти обратно в дом. Врачи говорят, что ребенок очень плохо развивается и это из-за того, что на раннем сроке он вообще чуть не умер, оставшись без кислорода. Малыш в основном молчал. Он издавал лишь мычания и иногда тихо плакал. Сердце у Кёнсу сжималось, что ребенок не такой как все, но он все равно любил его больше всех на свете. Он был очень похож на омежку, что безмерно радовало юного папочку. На восемнадцатилетие омега устроился на работу в кафе. С утра он сидел с сыном, а вечером бегал на работу, оставляя Донсу с бабушкой. Когда Кёнсу приходил домой к нему шел двухлетний сынок мыча что-то на своем. Омега расплывался в улыбке и брал ребенка на руки, крепко прижимая к себе и целуя в лоб. Донсу стал чаще двигаться, хоть это и давалось ему с трудом. В один из вечеров Кёнсу сидел у окна, думал о чем-то, как услышал тихое "Папа". Омега подорвался, поднял на руки сына и стал кружить его, весело смеясь. Два года он ждал этого. И наконец-то это случилось. Омега в этот день был счастлив как никто другой. Вот он его альфочка, и кроме него Кёнсу никто не нужен. Через два года, когда Донсу было 4, он уже мог хорошо говорить, но только очень медленно. Он выкручивал пальчики, ручки, иногда спотыкался о собственные ножки и падал. Кёнсу же бежал и утешал сыночка, потом подолгу они сидели на подоконнике, омега читал сказки, а маленький альфа рассматривал картинки. Они стали выбираться в парк. Двадцатилетний омежка крепко держал сыночка за руку, чтобы тот не убежал и не поранился. Некоторые люди смотрели на Донсу с жалостью, некоторые с отвращением, но Кёнсу было плевать на всех. Он любил сына таким, какой он есть. Он не инвалид, нет. Кёнсу говорил всем, что он особенный. Но не все хорошо, как казалось. У сына началось ухудшаться зрение, затормаживаться работа мозга. Кёнсу ночами глотал слезы и просил у Бога, чтобы его любимый сын выздоровел. Врачи утверждали, что его развитие остановилось и долго он не протянет. Тогда омега кричал на них, говоря, что они не люди и нельзя так прямо говорить родителю о его сокровище. Но время было на стороне омеги. Ему исполнилось 22 года, он расцвел, похорошел. Прохожие альфы оглядывались и не скрыто желали его, но омега крепко сжимал ручку сына и не обращал внимание на отвратительных альф. Он жил только для одного человека. Донсу делал небольшие успехи в передвижении, но видеть стал еще хуже, из-за чего теперь носил маленькие очки. Они до безумия шли сыну, поэтому Кёнсу не упускал возможности сфотографировать чем-то занятого альфу. Через некоторое время здоровье малыша ухудшилось. Он стал по долгу спать, часто уставать, плакать. Альфа взахлёб плакал и показывал на сердце, как бы говоря, что оно очень сильно болит. Омега каждую ночь сидел у кровати сына и тихо утирал слезы. Все будет хорошо. Так ведь?.. Когда он привел сына в больницу, врачи сказали, что у Донсу врожденный порок сердца и злокачественная опухоль мозга. Омегу будто ледяной водой окатили. Он не мог остановить слезы, когда его малыша положили в больницу и присоединили ко многим аппаратам. Почему они не сказали этого раньше? Почему именно с Кёнсу происходит такая чертовщина? На 23 день рождения Кёнсу пришел в больницу к сыну с цветами. Мальчик еще спал и чему-то улыбался во сне. Кёнсу нежно улыбнулся и присел рядом с кроватью. Он убрал пряди волос с глаз альфочки и провел ладонью по щеке. Малыш нахмурился и открыл глазки. - Привет, родной, - прошептал папочка, улыбаясь. - Па..па-, - в миг все аппараты запиликали, а из глаз малыша брызнули слезы. Кёнсу стал судорожно хватать ртом воздух и пытался встать, чтобы позвать врачей. Те прибежали за считанные секунды, выставили папу за дверь и не пойми что делали с его сыном. В этот момент Кёнсу находился на грани реальности. Он мог в любой момент упасть в обморок от переизбытка чувств. Сейчас его заполнял страх. Страх за самого дорогого человека в мире. Кёнсу мог отдать свою жизнь, лишь бы его ребенок был здоров. Молодого папочку так и не пустили к сыну, поэтому Кёнсу бродил по ночным улицам, думая о своем будущем. Омега часто задумывается, а почему именно он? Что он такого сделал, что жизнь его так губит? На следующий день улучшений не обнаружилось. Донсу не просыпался и находился в коме. Опухоль росла и врачи ничего не могли с ней сделать. Омега лишь ухмылялся в лицо своей отвратной жизни и сидел напротив палаты мальчика, надеясь, что его впустят хотя бы сегодня. Кёнсу приходил сюда и сидел так две недели. Мальчик держался за последние минуты жизни, а папу так и не пускали к сыночку. Но после большого скандала, Кёнсу выиграл и уже сидел рядом с сыном, держа того за ручку и напевая его любимую колыбельную, утирая слезы. Хочется, чтобы малыш проснулся, обнял папочку и сказал, что все будет хорошо. Но ведь это Кёнсу, с ним такого не может произойти. Через несколько дней, Кёнсу шел к сыну с приподнятым настроением, но зайдя в палату к сыну он обнаружил в ней врача, который отсоединял провода от его любимого альфочки. - Кёнсу, ваш сын... сегодня он скончался. Примите мои соболезнования. - доктор опустил голову. Сознание Кёнсу окончательно покинуло тело.