Пятьдесят оттенков черного

      Осознание того, что я люблю Снейпа разбивало душу на мириады осколков. Верить в это отчаянно не хотелось, но сердце билось предательски часто при одной мысли об этом человеке. Хотелось разрыдаться в голос. Черт, почему я люблю этого ужасного человека со странными «увлечениями», человека, который сам признался, что не умеет любить, человека, который спит и видит меня своим рабом, верным хозяину и готовым исполнить любой его приказ.       Однако вместе с болью пришло и понимание другого факта. Нельзя ждать вечера, я должен срочно идти к нему и обсудить все. Опять множество вопросов без ответа. Я хочу обсудить этот ужасный контракт. Таких отношений я не хочу, пусть и какая-то часть меня отчаянно тянется к нему. Но каких отношения я хочу? Не ходить же мне с ним в маггловское кино и не дарить ему плюшевых мишек и букеты с розами? Но одно я знаю точно, я не смогу полностью подчиняться одному человеку. Или все-таки смогу?       Да и я не хочу, чтобы он причинял мне боль. Да и не по нутру мне быть ведомым им. Что еще за глупые правила? Не смотреть в глаза, не прикасаться? Но как же тогда вообще?       Я уже ничего не понимаю и знаю твердо лишь только одно: мне надо к нему. Срочно.       Я бежал по лестничным пролетам замка, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Быстрей, быстрей. Куда я так спешу? Что я хочу ему сказать? Зачем я вообще иду к нему? Я совру, если скажу, что знаю, зачем я так бегу к нему. Я не знаю, как это можно объяснить, но я знаю, я должен быть у него сейчас.       Я распахнул дверь на бегу. Он сидел за своим столом, как это обычно и бывало, когда я приходил к нему на бесчисленные отработки. Тогда, когда я еще ничего не знал о его наклонностях, да и о нем в принципе. Хотя я не уверен, что знаю его и сейчас. Снейп удивленно поднимает голову и рассматривает меня, красного и запыхавшегося от бега. Он явно не ждал меня. - Где ты был утром? – вопрос слетает с моих губ раньше, чем я успеваю его обдумать, да и сам замечаю, как вновь называю его на «ты». - Какие-то проблемы, Поттер? – опять эта хищная ухмылка, от которой по коже пробегают мурашки. - Что случилось ночью? – я стараюсь говорить решительно, но мой голос срывается. - Хотите знать? Что ж, вы заявились ко мне, пьяным, а потом благополучно отключились прямо на столе. - Потом ничего не было? - Прости, но некрофилия не входит в число моих привычек. К тому же, если бы ты умел слушать, то вспомнил бы, что я не притронусь к тебе до тех пор, пока ты не подпишешь контракт, - как он умудряется говорить так спокойно, словно рассказывает прогноз погоды. - Я прочитал контракт, - я сглатываю волнение и пытаюсь унять неистово бьющееся сердце. – С чего вы решили, что я соглашусь на это? - Потому что в душе ты хочешь этого, не так ли? – я хлопаю глазами. И почему все вокруг понимают меня лучше, чем я сам? - Вы будете причинять мне боль? - Да, я буду причинять тебе боль. Столько, сколько потребуется. Но я могу показать тебе, что и боль может приносить удовольствие. - Какое может быть удовольствие от боли? - Ты узнаешь, если подпишешь контракт, - он властно смотрит на меня. Черт, ну почему я не могу успокоиться, находясь рядом с ним? - И еще, - я упрямо смотрю в его глаза.– Мне непонятны пределы допустимого. - Просто напиши, что я могу делать, и чего и будет для тебя недопустимо. Есть ли что-то из описанного в приложении, что тебе не нравится? - Но как я узнаю, что для меня допустимо, а что нет? - Ты же знаешь, что тебе нравится, а что нет. Хватит уже «блистать» своими умственными способностями, - раздраженно бросает он. - Но, если я не знаю, что мне нравится, а что мне не нравится. – я смущенно ерзаю под его настойчивым взглядом. - Так ты девственник? – в его глазах мелькает злость, смешанная с испугом. - Да, - кажется, будто я сейчас сгорю дотла под пристальным взглядом этих черных глаз. - Почему ты не сказал мне об этом?! – он в ярости, я нервно сжимаюсь, стараясь уменьшится под огнем его глаз. – Господи, ты непроходимый тупица. Это кардинально меняет дело. - Уж извините, но у меня нет привычки кричать на каждом шагу: «Мне шестнадцать и я девственник», - в ответ злюсь я. – Особенно преподавателям зельеварения, которые увлекаются доминированием и садо-мазо. К тому я как бы нормальный парень, и мужчинами особо не интересуюсь.       Его глаза вспыхивают холодным огнем и затуманиваются. Он встает и резко подлетает ко мне, я не успеваю среагировать и оказываюсь прижатым к стене. Он заламывает руки над моей головой и его черные глаза оказываются совсем близко, сердце бешеной птицей бьется о грудную клетку. - Будешь мне дерзить, Поттер, и я трахну тебя прямо на этом столе. И ты распрощаешься со своей девственностью.       Слова застревают в горле, все мое тело отзывается электрическим током на его тело, вжавшее меня в стену. Где-то в низу живота сразу идет реакция. Становится стыдно и невыносимо жарко. Нет сил сказать что-либо или попытаться скинуть его с себя. Есть только обжигающее желание. Я смотрю в его глаза. В его черные омуты с поволокой желания. - Ты ведь хочешь этого, я прав? - он говорит тихо, шепотом, обжигая кожу своим дыханием.       Я смотрю на него растерянно, потерявшись в собственных чувствах. Голос разума кричит, что я не должен этого делать, но внутри я понимаю, что он прав. Я хочу большего. Я лишь коротко киваю, отдаваясь своему внутреннему зверю, который жаждет этого.       Он ухмыляется, и его тонкие губы приближаются к моим. Неотвратимо, желанно. Он прикасается губами легко, почти невесомо, словно пробуя на вкус. Я растворяюсь в жаре, охватившем всего меня. Без остатка. Поцелуй становится все глубже и глубже и его язык врывается вглубь. Я знаю, что потом буду жалеть об этом. Но сейчас я просто отдаюсь наслаждению. Наши языки сплетаются в безумном танце. Он отрывается только тогда, когда мы оба начинаем задыхаться. Я жадно хватаю ртом воздух.       Вдруг он резко хватает меня за запястье и тянет в сторону спальни. Северус резко опрокидывает меня на кровать, прижимая своим телом. - Я ни с кем не занимался сексом на этой кровати, - выдыхает он мне в губы. От его хриплого шепота, все замирает внутри меня. В штанах становится тесно. Я хочу этого. Хочу своего профессора. Прямо сейчас. Полностью.       Его губы осыпают поцелуями мою шею, а умелые руки стягивают с меня футболку. Я пытаюсь прикоснуться к нему, но он рыча вновь заламывает мне руки над головой. Недолго думая, он достает волшебную палочку и связывает руки волшебными путами. Руки плотно связаны и я не могу ими пошевелить. - Ты же помнишь, что прикосновения запрещены.       А он тем временем спускается все ниже и ниже, изучая губами и руками мое тело, сжимая и закручивая бусинки сосков. С моих губ срывается стон, и я выгибаюсь навстречу ласкам. Каждое его прикосновение отдается разрядом тепла по всему телу. Мое дыхание, учащенное, сбивчивое, сменяется глухими стонами. Он обводит языком ямку пупка и обдает горячим дыханием нежную кожу живота.       Ловкими руками он снимает с меня штаны и нижнее белье и бросает на мое голое тело быстрый, похотливый взгляд. Все внутри сладостно сжимается под взглядом этих черных глаз. Я хочу притянуть его к себе, но руки плотно связаны, поэтому я лишь выгибаюсь ближе к нему. Ухмыляясь, он нарочито медленно расстегивает сюртук и рубашку.       Снейп продолжает мучительно сладкую пытку, оставляя мокрую дорожку поцелуев от пупка и до налитой кровью плоти. Я чувствую его прикосновения там, и с губ срывается громкий стон. Насколько же желанны эти прикосновения, насколько великолепны.       Он медленно проводит по всей длине моего фаллоса, и я растворяюсь в его прикосновениях. Он быстро целует меня и переворачивает на живот. Я покорно ложусь, руки до сих пор связаны сзади и неприятно саднят. Но это последние чувства, которые занимают меня. Я предстаю перед ним абсолютно голым, жаждущим его прикосновений. Наверное таким, каким он хотел меня видеть. Его руки опускаются на ягодицы, раздвигая их, длинные тонкие пальцы проходятся по напряженному колечку мышц. Я невольно вскрикиваю, когда в меня входит один палец. - Тише, за болью следует удовольствие, - шепчет он, и вся боль от проникновения притупляется, и я вновь растворяюсь в его руках. Мое тело охватывает судорога удовольствия, когда его палец внутри меня касается какой-то точки.       Я стону, когда он вводит второй палец, черт, это все-таки больно. Он издевательски прокручивает их, двигает, периодически касаясь той самой точки, от которой по телу разливается тепло. Он добавляет еще один палец. До чего же сладкая эта пытка. - Сейчас я войду в тебя, - шепчет он мне на ухо, отчего я вновь вздрагиваю. Его пальцы выходят из меня, и я слышу звук расстегиваемых пуговиц. Миг и я чувствую горячую плоть прямо там. В таком стыдном и запретном месте, жаждущем его принять.       Он медленно входит в меня, и я кричу. Кричу, впиваясь ногтями в простыни. Как это невыносимо больно. Он немного двигается вперед, заполняя меня всего изнутри, присваивая меня полностью, поглощая меня. Его член касается той самой точки внутри меня, и я теряюсь в наслаждении, он начинает двигаться, и неприятная боль от проникновения сменяется полной эйфорией. Пьянящая смесь ощущений. Я теряюсь в нем, теряюсь в своих чувствах. То, что происходит, кажется таким запретным, но таким желанным. Он переворачивает меня на спину и входит вглубь меня быстро, резко. Я нахожу губами его губы, и мы сливаемся в неистовом поцелуе. Это невыносимо приятно. Удовольствие, смешанное с болью, которая теперь уже отошла на второй план. Я кричу ему в губы. Выгибаюсь навстречу его плоти, принимая его всего и отдаваясь ему без остатка. После очередного резкого толчка, я чувствую, как по всему телу разливается тепло, я достигаю пика, и извиваюсь в судорогах. Я люблю его. Люблю. Сейчас я принадлежу ему и только ему. Это кажется таким безумно правильным, и я изливаюсь, судорожно сжимая его внутри. Он хрипло рычит, и я чувствую, как внутри разливается горячая жидкость. Он выходит из меня, снимая с меня заклинание, руки саднят, и на них синеет яркий след, но это нисколько не заботит меня сейчас. Я расслаблено обмякаю в его руках. Мое дыхание сбивчиво, внутри все горит. Он лежит рядом и удовлетворенно смотрит на меня.       Я смотрю на него. На его бледное лицо, испещренное ранними морщинами, черными смоляными волосами. Я утопаю в нем, глаза вновь наливаются свинцом и я вновь падаю в его руки. В руки любимого человека, а все контракты, препятствия, тянущая боль в районе живота: все это кажется таким бессмысленным, таким глупым.       И я вновь растворяюсь в Северусе, предаваясь легкому приятному сну.