Crescendo

      Стоя у окна, Цунаёши испытывал смешанные чувства. С одной стороны, они нашли кольца, подлинность которых тут же проверил Реборн, — значит, его работа как детектива подходила к концу. А с другой стороны, было как-то грустно. Савада понимал, что как только всё решится, то он может больше не увидеть мужчину.       Реборн стоял в стороне и разговаривал с кем-то по телефону, сжимая подмышкой шкатулку, а детектив не понимал, что с ним происходит и почему он не хочет завершения дела. — … Хорошо, мы ждём машину, — отстранив телефон от уха, мужчина повернулся к Цунаёши. — Значит, я еду с тобой? — спросил Савада. — Да, до церемонии наследования ты пробудешь в резиденции Вонголы, — кивнул Реборн. — Сумма уже переведена на твой счёт, но нам нужна подстраховка. Всё твоё время будет оплачено.       Парень ничего не ответил. Отвернувшись к окну, он принялся разглядывать улицу, пытаясь не думать о находящемся с ним в одном помещении мужчине, к которому тянуло как магнитом. Но так трогательно завязанные шнурки, словно заячьи ушки, намертво врезались в память. Цунаёши понимал, что он не в порядке. Видимо, он устал быть один, а тут перед ним есть живой пример человека, у которого есть «семья».       Они молчали. В воздухе чуть ли не искрилось напряжение, отзываясь вольтами нереализованных слов, чувств и желаний. Реборн хмурился, разглядывая спину юноши, плечи которого смотрелись особенно хрупко на фоне голых стен и лоскутов штор.       С улицы донёсся звук клаксона. — А вот и наша карета, — фыркнул Савада.       Реборн мрачно проводил взглядом детектива, первым покинувшего квартиру.       У подъезда их ждал чёрный минивэн. Цунаёши устроился на последних сидениях, а Реборн предпочёл умоститься на переднем, перекинувшись парой фраз с водителем. Машина покатила прочь из неблагополучного района.       Киллер не понимал, что в этом хрупком шатене такого необычного. Они были знакомы всего пару часов, но он уже успел заметить то, как на него смотрел юный детектив. Это интриговало, даже завораживало. Реборн умел отличать взгляды, обращённые на него. Он без труда распознал влюблённость, которую, впрочем, заметил только он, но не сам Савада. Мужчина никогда не замечал в себе тяги к людям своего пола, его всегда интересовали женщины, но этот парень… Немного неуклюжий, со своими заморочками и глухим одиночеством в глазах, чем-то привлёк. Ему продолжали нравиться женщины, но парень был особенно интересен. Это наводило на определённые мысли.       Цунаёши дремал на заднем сидении, откинув голову на спинку. Он очень устал, а уже был поздний вечер. Вокруг них мерцали огни; приходилось тормозить из-за отмечающих Праздник фонариков процессий. А детектива рассматривал через зеркало Реборн, внимательно изучая лицо спящего. И он не знал, что у сидящего впереди мужчины имеются на него определённые планы, как, впрочем, и у Вонголы.

***

      Савада проснулся от того, что его теребили за плечо. Неохотно открыв глаза, он увидел Реборна. Сонно оглядевшись, парень понял, что они приехали. — Вставай, нас ждут.       Цунаёши рассеянно кивнул, пытаясь прийти в себя. Тело затекло, отдаваясь лёгкой болью в мышцах. Но он понимал, что его ждут, потому поспешно вылез из салона минивэна.       Они вместе с Реборном прошли по дороге, ведущей к громадному особняку, больше походящему на неприступную крепость с зубцами на крыше. Савада множество раз видел на фотографиях резиденцию Вонголы, но сам впервые ступал по территории этой семьи.       Изнутри особняк был ещё поразительней, чем снаружи. У Цунаёши было такое ощущение, что он попал в другую эпоху, и только благодаря крошечным камерам под потолком он понимал, что всё ещё в XXI веке, а не в прошлом.       Реборн остановился у массивных дверей, явно ведущих в личный кабинет. Не стучась, он просто вошёл. Детектив нехотя последовал за ним, хоть ему и не особо хотелось встречаться с главными лицами семьи Вонгола. Савада уже смутно догадывался, что так просто его не отпустят — это не в стиле мафии, — но это было даже интригующе. Он сотни раз влезал в опасные дела, а это на их фоне не было таким уж громоздким. Было даже интересно, чем всё закончится на этот раз.       В кабинете сидело двое мужчин, личности которых были на слуху в определённых кругах: девятый и ныне действующий Дон Вонголы, а также его приёмный сын, Скайрини Занзас. Два самых опасных человека в одном помещении — и сразу понимаешь, что это всё не шутки. — Осталось только поймать на живца мусор, который решил сорвать церемонию, — донёсся до детектива достаточно низкий голос преемника, обсуждающего с Реборном и отцом происходящее.       Из разговора трёх мужчин Цунаёши понял, что те собираются на церемонии наследования уличить в заговоре тех, кто имел что-то против семьи. Это — если не будет других попыток украсть кольца, но и эту проблему они решили, заменив кольца подделками, настоящие пока спрятав в каком-то известном лишь этим троим месте. Савада всё больше и больше понимал, что просто так его не отпустят, раз позволили услышать этот разговор. — Пошли, я покажу, где ты пробудешь до церемонии, — окликнул его Реборн.       Детектив кивнул и, не оборачиваясь на босса семьи и его сына, поспешил за мужчиной, чувствуя на своей спине тяжёлый взгляд преемника, от которого всё тело покрывалось гусиной кожей. — Твоя комната, — Реборн проводил Цунаёши до достаточно уютной комнаты и просто развернулся на каблуках туфель, поспешно удаляясь, видимо, по своим делам.       Саваде стало грустно. Его либо избегали, либо просто он не был интересен мужчине. Впрочем, как и всем. Парень много раз пытался завести дружбу или отношения — это даже получалось, — но заканчивалось всегда одним: его бросали. И он понимал почему: неумех, у которых выходит только находить неприятности на свою голову, не очень жаловали. До чего-то серьёзного никогда не доходило, и друзья с любимыми просто переставали отвечать на звонки.       Грустно улыбнувшись, Цунаёши вошёл в комнату и, не разуваясь, плюхнулся на кровать головой в подушку. Он не понимал, чего сам хочет. Вроде бы, и зарёкся больше не пытаться ни с кем сближаться, боясь опять почувствовать боль потери, но и совсем без людей он жить тоже не мог. Одному человеку всего за пару часов удалось сломать все барьеры, которые он сам же возвёл вокруг себя. Привлекательная внешность, чарующий голос и так мило завязанные шнурки — то, что сводило его с ума.       Савада перевернулся на спину и накрыл глаза рукой. Реборн — причина его головной боли — просто взял и ушёл. Это раздражало. Было такое ощущение, что с ним попросту игрались, чего-то ждали.       Не выдержав, он вскочил с кровати с единственным намерением — найти Реборна и расставить все точки над «i». Цунаёши шёл по коридору, ведомый каким-то странным ощущением в области груди. То была интуиция, но не только она, а смешанная в коктейле с чем-то глубоким, доселе неизвестным ему. Это что-то привело его к двери на втором этаже особняка. Сердце отчаянно билось, норовясь вырваться на свободу. Это было что-то новое и даже приятное. — Реборн?       Савада постучал в дверь. Никто не ответил. Он постучал ещё, но с тем же успехом. Интуиция подсказывала просто взяться за ручку и войти в комнату. Детектив, привыкший доверять ей, именно так и поступил.       Просторная комната в приятных тонах, минимализм в мебели и широкая двуспальная кровать. Цунаёши несмело прошёл в комнату и остановился у прикроватной тумбочки, на которой лежала шляпа-федора с ярко-оранжевой лентой на тулье. Руки сами потянулись к шляпе, а пальцы впились в ткань. В нос ударил запах одеколона, которым пользовался Реборн. Поддавшись искушению, он поднёс федору к лицу и вдохнул аромат полной грудью.       Из ванной доносился шум воды. Видимо, Реборн принимал душ после насыщенного дня и шатания по старому дому. Сердце билось как-то несмело, грозясь вот-вот остановиться.       Внезапно шум прекратился. Савада понял, что мужчина закончил. Его охватила паника. Он не знал, как себя вести с Реборном. Парень просто затравленно смотрел на дверь ванной, за которой был человек, перевернувший его жизнь одним своим появлением в детективном офисе.       Нервы натянулись как струны. В последний момент Цунаёши уже жалел, что явился именно сейчас, а не когда мужчина привёл себя в порядок после ванной. В голове была одна единственная мысль — бежать. Поддавшись панике, он бросил на тумбочку шляпу и собирался кинуться прочь из комнаты, но его подвела хроническая неуклюжесть. Наступив на развязавшийся шнурок, парень шлёпнулся на край кровати, едва не съезжая на пол. Пришлось вцепиться в покрывало, пытаясь сохранить равновесие.       И именно в этот момент дверь ванной открылась — вышел Реборн. Савада, отчаянно краснея, видя нагое тело мужчины, не знал, как ему быть. Но ему не дали придумать отговорку: двигаясь как пантера — так же стремительно и плавно, — Реборн в мгновение ока оказался рядом. Сильное тело прижало к кровати, а горячее дыхание обожгло лицо. — А ты смелее, чем я думал, — хмыкнул Реборн.       Савада сглотнул, чувствуя, как к щекам продолжает приливать кровь. Мужчина, из-за которого сердце было вот-вот готово покинуть его грудную клетку, был невероятно, просто ошеломительно сексуален. Его влажная после душа кожа сверкала капельками воды в свете горящей под потолком люстры, а что-то твёрдое упиралось в бедро.       Ситуация смущала юного детектива, но явно не мужчину. Когда горячие губы накрыли его, нежно покусывая их, Цунаёши просто сдался, позволяя целовать себя. Он был счастлив, что его «поймали».