Crescendo

      Цунаёши не мог сомкнуть глаз всю ночь. Стараясь не ворочаться, чтобы не разбудить спящего Реборна, он думал о предстоящем дне. Его беспокоила церемония, как, впрочем, и всех остальных, но что-то грызло изнутри. Грызло навязчиво, с особым удовольствием. Бессонницы не были чем-то новым для детектива, но именно эта… Она была вестником, вот только вестником чего?       Реборн проснулся с трелью будильника около семи, спасая Саваду от самого себя и водоворота мыслей. — Ты уже проснулся? — спросил мужчина, касаясь щеки юноши. — Или ты и не спал?       Шатен лишь грустно улыбнулся и откинул одеяло, вставая с постели.

***

      Церемония наследования была назначена на десять утра. С пятого поколения Вонголы повелась традиция проводить её в час, совпадающий с очередным по счёту боссом семьи. Но приготовления начались намного раньше.       Цунаёши стоял у стены и наблюдал за последними приготовлениями. На воротнике его пиджака был прикреплен небольшой значок с гербом Вонголы — как новый внешний советник он имел уже на это полное право. Сама церемония была больше данью прошлому, способом показать другим семьям, что Вонгола всё так же сильна, раз не боится приглашать в стены своей резиденции столько гостей. Для самого Савады как-то малозначим был его новый пост, хотя и приятно тоже было, что Реборн так ради него постарался. — Савада, не заметил чего?       К детективу подошёл Скайрини. Преемник был в кителе и форме своего отряда убийц. На его губах играла различными оттенками усмешка. — Нет, но у меня дурное предчувствие, — нахмурился шатен.       Занзас мрачно уставился на середину зала, где и будет проходить церемония. Вокруг стояли столы с закусками, сновали официанты, вот-вот готовясь принять гостей. Время подходило к началу десятого. — Держи в курсе, я не хочу неприятностей до того, как официально приму пост, — и с этими словами Скайрини ушёл, оставив Цунаёши в одиночестве.       Пару раз мелькнул Реборн с девятым боссом, но они пошли встречать гостей. Сам же детектив остался в зале, где находились кольца. Интуиция подсказывала, что нужно не выходить из зала, ждать. И он послушно следовал её указаниям, как и бесчисленное множество раз, что спасало ему жизнь.       В зал стекались гости. Среди них были известные политики, научные деятели, боссы альянса и других мафиозных кланов, бизнесмены и прочая «верхушка» элиты Италии, да и не только её. Савада тоже был известной личностью — его узнавали, а видя герб Вонголы на воротнике, рассыпались в сладостных речах. Детективу было противно, но и одновременно лестно — как «Неуклюжий» он сделал себе имя.       Время неумолимо отсчитывало последние минуты перед церемонией. Музыканты сменили мотив, переходя на торжественный марш. Девятый босс вышел на середину зала, к постаменту, на котором покоилась шкатулка с кольцами. К нему подошёл Занзас и остановился около своего отца. Девятый раскрыл шкатулку, взял кольцо Неба и лично надел перстень сыну на средний палец правой руки. Затем им передали мантию первого босса, после чего пожилой мужчина накинул Скайрини поверх кителя этот официальный знак власти. — Клянёшься ли ты жить ради семьи и только ради неё, устраняя противников и помогая союзникам? — спросил у преемника предыдущий босс, готовясь сложить с себя обязанности и передать их новому поколению.       Хмыкнув, Занзас встал на одно колено. Положив руку на сердце, он поклялся: — Клянусь, что ни союзники, ни враги не усомнятся в авторитете Вонголы. Я продолжу дело предыдущих боссов и сделаю семью ещё более выдающейся.       Голос нового босса потонул в аплодисментах. Он одарил гостей снисходительной улыбкой, с высокомерием глядя на них.       К Цунаёши подошёл Реборн: — Пока всё тихо, — нахмурился мужчина.       Савада кивнул. Сложив руки на груди, он наблюдал за залом, как и охранники, стоящие в углах зала. Интуиция особенно сильно выла где-то внутри, но пока всё было подозрительно спокойно. — Тебе лучше быть рядом с Занзасом, — заметил детектив. — Пусть рядом с ним его Хранители, но лучше перестраховаться. Наблюдать и я могу.       В словах шатена была доля истины. Опасность могла затаиться где угодно, они не знали, чего ждать. Кольца не должны были найти до церемонии — это факт, но они были найдены, а заказчик всё ещё оставался в тени. Отпечатков на шкатулке и внутри неё не нашли, как и следов пламени, кроме Реборна и Цунаёши, державших в руках шкатулку. По всей видимости, кто-то позаботился уничтожить все следы. — Тогда будь на связи в случае чего, — Реборн протянул руку к шее любовника, из-под ворота рубашки которого к уху тянулся провод гарнитуры, и нежно провёл по его коже.       Савада улыбнулся и кивнул. Реборн опустил руку и исчез в толпе, появляясь уже рядом с Занзасом, его отцом и Хранителями.       Детектив остановил проходящего мимо официанта с подносом и взял один бокал с вином. Пригубив, он ещё раз окинул взглядом зал. Неожиданно в спину шатена упёрся чей-то локоть. От неожиданности выронив бокал, Цунаёши обернулся. Он столкнулся с мужчиной. — Простите, — извинился тот и поспешно зашагал прочь.       Савада успел отметить у того красивое тату на шее, у кадыка, но разглядеть его не успел. Официант принялся собирать осколки. Детектив опустился на корточки, собираясь помочь тому, но заметил такое же тату, что и у мужчины, на лодыжке одной из девушек. Интуиция завопила как резанная.       Цунаёши, сглотнув, аккуратно, так, чтобы его действий не заметили, достал телефон и сфотографировал ногу девушки. Он тут же хотел переслать по почте изображение Реборну, но вспомнил, что они ещё не успели обменяться с ним ни номерами, ни мейлами. Цыкнув, шатен нажал на гарнитуре одну из кнопок. — Реборн, — прошептал Савада, боясь привлечь к себе внимание. — Тебе знакома татуировка с китайским иероглифом, напоминающим цветок? — Нет, а что такое? — прозвучал в передатчике голос Реборна. — Проверьте на всякий всех гостей с этим тату, — разглядывая фотографию, нахмурился детектив. — Оно может быть на любом участке тела. — Хорошо, буду держать в курсе дела, — ответил мужчина и отключился.       Цунаёши разглядывал изображение на экране. Он впервые видел такую татуировку, но именно это его и беспокоило. Если о ней не известно ему, то это может быть просто совпадением, а картинка не связана с церемонией, просто тату, которое тебе могут сделать в любом салоне. Но в то же время это могло и не сулить ничего хорошего — получалось, что к ним проникли враги.       Савада открыл список контактов в телефоне и, выбрав один номер, принялся писать сообщение своему знакомому из тату-салона. Приложив фотографию, он отправил письмо.       Сердце билось часто, в висках стучала кровь. Детективу не нравилось происходящее. Что-то затевалось.       Зашуршала гарнитура. — Да, Реборн? — Мы не можем в открытую проверять этих людей, — произнёс Реборн. — Мы не должны привлекать внимание, иначе начнётся паника. Будем действовать только в случае крайней необходимости. — Знаю, Реборн, — вздохнул Цунаёши. У него в руке завибрировал телефон. — Так, погоди-ка…       Он разблокировал экран и открыл входящее сообщение. От прочитанного у него перехватило дыхание: «Неуклюжий, какого чёрта ты мне присылаешь фотку Триады Воло? Они только неделю назад нашего Масимо отделали после татуажа так, что он в больничке на койке через трубочку питается. Не связывайся с ними, брось это дело. Оно того не стоит». — Реборн, это точно они, я чувствую, — Савада был в ужасе. — Я кое-что узнал. Это Триада Воло. Похоже, это кто-то из новеньких. Защищайте Занзаса и гостей, иначе ты знаешь, чем всё может закончиться!       Расклад был очень плохим. Детектив не знал, что задумала эта Триада Воло, но что бы ни входило в их планы, это нужно было пресечь на корню. В том случае, если пострадает преемник, то Италия и Флоренция потонут в крови. Да, Вонгола занималась легальным бизнесом, но и криминала в её структурах хватало, потому они могли учинить расправу. Могли пострадать сотни людей, которые ничего общего не имели с мафиозными группировками. Это уже были не шутки. Но что задумали Воло?       Цунаёши скрипнул зубами, ломая голову над тем, чего же ждать. Наручные часы показывали без пяти одиннадцать утра. В зале было шумно, гости развлекались и вели праздные беседы. А детектив был один. Ему было страшно как никогда. Не за себя — за других людей. К своей жизни он относился не слишком трепетно, но и умирать тоже не хотелось. Но невинные люди… Они ни при чём.       Внезапная догадка ошеломила. Все три сына девятого босса были мертвы. Десятым становился Занзас — приёмный ребёнок. Нарушалась кровная связь, как было в случае с первым и вторым поколением Вонголы. Кто-то хотел захватить семью и, скорее всего, убрать помехи — десятого и его отца, — после чего без проблем можно захватить самый сильный мафиозный клан. — Реборн! — Савада ринулся сквозь толпу, связываясь по гарнитуре с мужчиной. — Защищайте Занзаса и девятого!       Реборн что-то говорил в ответ, но детектив не слушал. Он расталкивал гостей, боясь не успеть. Если умрут два самых главных на данный момент человека в Вонголе, это будет подобно торнадо или цунами. Будут жертвы и море, даже океаны крови.       Цунаёши заметил знакомую уже девушку поблизости от Занзаса и остальных. Адреналин в крови бунтовал, вспенивая её. Девушка запустила руку в разрез платья у бедра, оголяя стройную ногу. В её руке сверкнул пистолет.       Савада налетел на неё, сбивая с ног, тут же ударяя ту головой об пол. Рядом кто-то закричал. Началась паника. — Цуна, обернись! — донёсся из передатчика до детектива голос Реборна.       Интуиция не находила себе места, извиваясь где-то внутри в конвульсиях. Вокруг сновали люди.       Всё ещё сидя на вырывающейся девушке, он обернулся. Именно тогда, когда в него самого была выпущена пуля. Что-то вошло в плечо, отзываясь дикой болью. И так же внезапно рядом что-то громыхнуло, взрываясь. Барабанные перепонки лопнули.       Уже теряя сознание, Цунаёши понял, что пуля была разрывной. И мир померк.