По ту сторону монитора

Ночи проходили одинаково кошмарно. С периодичностью в полчаса, в которые он просыпался и откачивал себя на кухне с чашкой успокоительного у рта, его преследовал один и тот же сон, где он бесконечно кружил по пыльным коридорам, бежал по мокрой траве, падая в грязь, и не видел конца и края беспричинному беспокойству, не позволяющему ему понять, от чего он бегает и чего боится. Знакомый до подгибающихся коленей, до проступающего на лбу пота, до не находящих себе места глаз голос преследовал его на поворотах. Если бы это было началом полугодия, как раз после сессии и каникул, он бы получил все зачёты автоматом, ибо не пропускал ни одного часа, присутствуя на лекциях постоянно, выполнял все задания и общался с преподами при любом попавшемся случае, пытаясь выразить интерес к тому или иному предмету. Ему казалось, что он неожиданно понял, зачем пошёл на психологический, к чему он стремится и по какой причине учит свои корявые записи в тетрадках. И пусть мимолётные обмены фразами со сверстниками вырывались у него на автомате, ему нравилось, что он что-то говорит, что-то делает. Как будто живой. Но по-настоящему живым он был только после восьми часов вечера. Его точно резко выудили из его воображаемого мира. Он перестал быть ленивым, старался успевать за всем, лишь бы вырвать лишний часик ближе к ночи. Не видеть щетинистого лица каждый день превращалось для него в абсурд. Он зависел, он привыкал, он мучился, если обстоятельства шли против. Всякий раз, когда речь заходила о Юле, внутри Карпова холодело и падало. Он на мгновение разрешал страшной, просто отвратительной мысли закрадываться ему на ум: а если мужчина предпочтёт остаться с девушкой, при нормальном статусе и с нормальной жизнью? Если он предпочтёт не делать ничего наперерез общему мнению и в один прекрасный день скажет ему, что всё кончено?