По ту сторону монитора

***

Тихо приоткрыв дверь и высунув голову наружу, Димы одновременно выдохнули: огромное двухэтажное помещение с решётками и камерами, подсвечиваемое светящими желтоватым светом лампами, окутывало атмосферой неизвестности и беспричинного страха. Разрушившиеся платформы, раскиданные по обшарпанному полу бумаги… Дмитрий сделал несколько шагов вперёд, направляясь к перилам, откуда можно посмотреть на происходящее внизу, на первом этаже, но не успел он дойти до цели, как кто-то истошно завопил и послышался звон железной решётки. — Назад! Отойди! Отвали от меня нахрен! Куплинов от неожиданности вздрогнул и быстро повернулся к источнику крика, находящемуся в коридоре за одним из ограждений. Сумасшедший вцепился руками в тонкие железные прутья и зарычал, дёргая сетку. Его голос и звон металлического кружева громко разносились по помещению, жутким и заставляющим содрогаться эхом отражаясь от стёртых и покрытых кровью стен. — Чё ты зыришь?! — грубо продолжил безумец. — Нефиг на меня пялиться! С этими словами он отпустил решётку и отступил назад, злобно смотря на вставшего в недоумении летсплейщика. Плюнув на пол, уродец скрылся в темноте. Дима поднял брови и вышел вслед за другом на ярус. Голова всё ещё немного кружилась, но в целом жить можно. К тому же он не в первый раз принимает подобные вещества… В прочем, вспоминать о прошлом Карпов хотел меньше всего. — Смотри, — нарушил молчание брюнет и указал вниз. Там и сям бездумно сновали психи: кто-то просто так, взад-вперёд, а один индивидуум додумался биться головой об каждый столб, до крови разбивая лоб об поверхность. Противный хруст размозжённых в результате постоянного самобичевания костей неприятно перебивал тишину, тяжело давящую на уши. Джес вздохнул, с отвращением отводя взгляд от заключенных. Во рту — сухо, в желудке — пусто, а попить или поесть им удастся еще не скоро. Под ложечкой тут же засосало от мысли о еде. — Сколько мы здесь пролежали? — спросил парень, закрывая глаза и прижимая холодную руку к горящему лбу. Приятная прохлада немного облегчила боль. — Не знаю… Около часов трёх, не менее, — задумчиво ответил Куплинов, прибывая в состоянии полного погружения в мысли. Он не представляет, что делать. А это плохо — Дима надеется на него. Вся ответственность за их жизни лежит на нём, это брюнет почувствовал сразу. Сам того не понимая, он подсознательно проверяет присутствие друга, его самочувствие и реакцию на ту или иную ситуацию. То, что он так сорвался на него, заставляло проснуться давно впавшую в спячку совесть. Что делать, когда твой мир рушится? Падать дальше или спасаться? Попасть в такое положение с человеком, которого не знаешь, с которым тебя связывали исключительно отношения на уровне «коллега» — странно. При этом Дмитрий не хотел бросать его, как бы поступил, скажем, с тем же самым Паукообразным. От Джеса исходило что-то непонятно доброе, светлое, он сам того не подозревая, дарил теплоту на душе, если бы эта душа существовала. Этакое ходячее солнце, пусть зашуганное, пусть испуганное, но всё же солнце. Иисус, ничего не скажешь. Мда, Дим, о чём ты думаешь? — Есть хочется… — скорее сам себе пробормотал Джесус, отрывая Куплинова от взвешивания собственного психического состояния, закусил губу и, отступив от поручней, пошёл в сторону лестницы, ведущей на первый этаж и находящейся за углом. — И? — хрипло спросил Дмитрий, поворачиваясь к другу. Поесть действительно не помешало бы. Когда он в последний раз ел? О, давно… — А мы можем найти что-ни.. — Карпов не договорил, сорвавшись на крик, свойственный ему в подобных ситуациях. Потому что только ему стоило подойти к ебучей двери второй ебучей камеры, как стекло маленького ебучего окошка в двери разлетелось на осколки от выбившей его ебучей руки, которая начала дёргаться и хватать воздух в попытке ухватиться за что-то. Психи не отреагировали на звук, продолжая заниматься своими делами. Куплинов подскочил. — Да что ты так орёшь-то?! — чёрт, он снова срывается. Может, это на него так снотворное действует? Джес маленькими шажками обошёл руку, глупо хихикая и глубоко вдыхая воздух. — Нет, ну ты видел! Рука! Блять, рука! — проговорил он в перерыве между смехом. — Истерика? — спокойно спросил брюнет, напуская на себя как можно более серьёзный вид. Как никак, Дима должен успокоиться. Согнувшись пополам и оперевшись ладонями о колени, Карпов опустил голову, унимая сдающие нервы. Твою же мать, и это он минуту назад говорил Куплинову о сдержанности? — Ну правильно, давай ржать, — закатил глаза Дмитрий, оттолкнулся от перил и, схватив друга за руку, потащил его дальше, не обращая внимания на странные мысли, заполняющие его голову. В соседней камере слышались тихие всхлипы и завывания. В углу комнаты стоял одетый в затёртую до дыр коричневую пижаму человек, закрывая руками перешитое лицо и дрожа всем телом. Джес со сбившимся дыханием отогнал навязчивые воспоминания. Тем более, в носу защекотало от отвратительного запаха, а брюнет же осторожно заглянул в каморку. И сразу отпрянул обратно. По стене над койкой больного были, если так можно вообще сказать, живописно размазаны чьи-то… Внутренности. Свисающий с постели кишечник, лужа багровой жидкости под самой кроватью, содранный скальп, распластанный по стене… Дима прижал руку ко рту, боясь, что оставшийся какой-никакой обед полезет в обратное путешествие. — Сказал, что не тронет тебя, он так сказал… — лепетал тем временем псих, вжимая костлявые руки в лицо. — Но когда котёнка нет рядом… — он снова завыл, с учащающимся дыханием шепча что-то ещё. Парни без слов развернулись и поспешили прочь от несостоявшегося убийцы-кошатника, но холодок пробежал по их спинам, когда они услышали ещё один голос, приглушённый, однако отчётливо слышимый в таком месте. — Кто это? — спросил он, и летсплейщики забегали глазами в поисках его обладателя. За ещё одной решёткой, скрываемые полутьмой, стояли двое. Грубые черты лиц, больше походящие на лица людей неандертальной степени развития, внушительный рост и схожесть во внешнем виде не предвещали ничего хорошего, равно как и вся лечебница и её жители. — Наверное, один из людей отца Мартина, — ответил первому второй таким же безжизненным и злым тоном, как и его дружок. — Возможно. «Отец Мартин? Тот священник?» — подумал Куплинов. «Сранная Мартинка, гореть ей в аду.» — проклял богослужителя Дима. — Кажись, нервничают. «А как тут, сука, не «нервничать»?! — хотел было закричать Джес, но сдержался, понимая, что если эти громилы каким-либо образом смогут перебраться через ограждение, друзьям не поздоровится. — Да я сейчас не то что нервничаю, я сейчас сдохну нахуй!» — Я бы их угрохал, — продолжил первый. Димы вздрогнули. — Я бы тоже… — Проповедник просил не трогать их, — добавил громила, наклоняя лысую голову с оттопыренными ушами набок, оглядывая своих жертв. — Это нелюбезно. — Только не здесь. — Дадим им фору? — А это идея. — А когда будем убивать их, сделаем это медленно, — один из психов подошёл ближе к застывшим от подобной наглости и ужаса парням, представляя совершенно обнажённое, изувеченное огромными швами и синяками тело. — Хочу язык и печень вот этого, — проговорил второй, протягивая руку и указывая на прихуевшего Куплинова. Куплинов в свою очередь покачал головой, опровергая надежды мужчины. — Они твои, — любезно уступил второй псих. Не желая слушать, как там эти двое решат разделить их несчастные органы, и округлив глаза до пределов возможностей, друзья чуть ли не бегом спустились по издающей противный скрежет лестнице на первый этаж. Там их встретил спокойный на вид парень, устало глядя на Дим тусклыми глазами. — Выглядите, как-будто призрака увидели, — обыденно произнёс он и отошёл от них, медленно передвигая ногами. Джес отвёл взгляд, переводя его на остальных людей, присутствующих на этаже. Покачивающийся мужчина на стуле у стены поднял голову и летсплейщика передёрнуло. — Не доверяй им, — произнёс человек, медленно шевеля губами, заставляя двигаться кожу, нашитую поверх глаз и носа, и дёргаясь, — Говорят, это наука. Но всё не так. Они ждали нас. Прямо здесь. Билли понял. Они всегда были тут. — Кто - они? — так же негромко спросил Карпов, делая осторожный шаг к больному. Но тот промолчал, опустив голову ещё ниже, чем было, и замер. Тем временем Дмитрий ненадолго отлучился от Джесуса, обходя по кругу помещение и заглядывая в окошки камер, в надежде заметить батарейки или документы - всё, что угодно, лишь это как-то помогло. Из одной из комнат послышались чьи-то крики и грохот, но разобрать Дмитрию сказанное не удалось. Вроде, немецкий. Стоп, то есть здесь есть и немцы? … Куплинов подошёл к следующей двери, опустил глаза на ручку и дёрнул. Чёрт, опять заперто, да сколько мо… Ебать! В только секунду назад ничем не выделявшимся окошке показалось страшное, изуродованное лицо очередного пациента, с тиком смотрящее на летсплейщика через стекло. «Дьявол, что они с тобой сделали?» — мысленно спросил у него Дмитрий, с внутренним ропотом смотря на торчащие из покрытого кожей рта жёлтые зубы и неровный, зашитый простыми чёрными нитками, шов посередине лица. Брюнет отошёл от двери. «Угораздило же. Да я ни за какие коврижки не притронусь больше к этим играм, блять! — думал тем временем Дима, зашуганно передвигаясь по периметру этажа и осматривая больных. — Если мы выберемся. Чёрт, а если нет? …» В эту минуту к нему неожиданно и довольно угрожающе подошёл один из пациентов, глядя из-под окровавленного лба на летсплейщика и двигаясь вперёд, почти что вплотную к нему. Но взгляд его был равнодушным, нежели злобным, и Джесус остался на месте. — Они у меня внутри и рвутся наружу! Я чувствую… Не успел псих нажаловаться оторопевшему Карпову, что там у него рвётся, как Куплинов резко обернулся, подбежал сзади и поддал ногой безумца, от чего тот полетел на пол, шипя и хватаясь за ушиб, словно его не пнули, а как минимум, выстрелили в него. Джес замер, вопросительно глядя на друга. — Т-ты чего? .. — выдавил он, переводя взгляд с друга на пострадавшего и обратно. Дмитрий растерялся. — Я не знаю… Он же опасный, не? — неуверенно поинтересовался он, не до конца понимая понимая, какого чёрта натворил. — Да нет… — Я, может, твою жопу спас, так что не упрекай меня без явного повода! — бросил брюнет, отходя от так и лежащего на полу больного. Дима не сводил с него обеспокоенных глаз. С его другом творится что-то не то, это видно. Раздражительный, ни с того, ни с сего кидающийся на… Как он сказал? Опасных пациентов? Погодите-ка, опасных для… Него? — Я не принцесса, сам как бы защититься могу… — нервно пробормотал Карпов. — Что с тобой? — Всё пучком. Здесь ничего нет, пошли наверх, — резко сменил тему Куплинов. — Нет, стой, — Джесус остановил двинувшего вперёд друга, выставив руку ему поперёк груди. — Ты туда не заглядывал. Он указал на запертую дверь. Дмитрий обернулся и пробормотал что-то нечленораздельное и последовал вслед за блондином к двери. Всё равно она закрыта, зачем про… А нет. Открыто. Тёмная камера, а в самом конце, напротив входа — гостеприимно разрушавшаяся стена, предоставляющая узкий проход. — Хорошо быть тощим, — подытожил Джес и аккуратно протиснулся внутрь узкого «коридорчика», сплошь утыканного тонкими трубами. — Камера нужна, здесь темновато. Куплинов прошёл следом и врезался в невидного в темноте друга. Еле слышно прошептав извинение, он включил камеру и протянул её в руки Карпову. Холодные пальцы на мгновение коснулись его собственных, от чего по шее пробежали мурашки. — Холодно? — Немного. Обменявшись этими односложными фразами, парни поплелись вперёд, обтираясь о ржавчину и пыль шершавых стен. Пахло сыростью, канализацией и… Мясом. Тухлым мясом. — Здесь коробка, а наверху… — Дима поднял голову. — Можно залезть. Я первый. Он перевернул камеру на тыльную сторону кисти и подпрыгнул, зацепляясь тонкими пальцами за грязный пол. Подтянувшись, он влез на этаж, нахмурился, услышав странное копошение, и тут же поднёс камеру к лицу. — Шелковистый. Шелкови-и-и-истенький… Представшая обомлевшему парню картина заставила его замереть, с роящимися в голове мыслями наблюдая за происходящим. Напротив него, глядя прямо в объектив камеры, стоял уродец, с тупым выражением физиономии улыбаясь опухшими и гноящимися губами. Руки его были связаны, на теле надета смирительная рубашка. А за ним… В луже крови происходило то, что и шокировало летсплейщика пуще всего. Тихие и прерывистые стоны разносились по коридору, а в луже засохшей крови лежали двое. Точнее, лежал один, и, судя по всему, уже не живой, а второй навис над ним, грубо входя и выходя из своего коллеги по лечебнице и явно получая массу удовольствия. Карпов вспотел. — Ты чего молчишь? — внезапно и довольно громко забравшийся к другу Дмитрий, не подозревая ничего такого, заглянул в экранчик камеры и стал причиной ускорившихся махинаций «актива». Он подскочил, резко и с отвратительным шлепком выходя из своей жертвы, испуганно оглядывая друзей. — Твою ж мать! — одновременно с Куплиновым взревел он, прижимаясь к стене позади. — Какого хрена вам надо? Вас никто сюда не звал, долбанные извращенцы! «Это кто же тут извращенец, скажите на милость?» — Джес с ужасом посмотрел на липкий от… Даже не хочется думать, от чего, труп «пассива». — Чё, нравится пялиться? — продолжил псих. — Придурки. Димы попятились влево, медленно отходя от взбешённого больного в новый проход. За ним слабо освещаемое лампой дневного света помещение, в углу которого — очередной труп в крови. — Знаешь, — начал Карпов охрипшим от шока голосом и остановившись, — если бы я смог загадать одно единственное желание в своей ёбанной жизни, я бы загадал… — Чтобы ты был Иисусом, — вдруг перебил его Куплинов, оборачиваясь к другу и улыбаясь вымученной улыбкой. — Ну, — Дима усмехнулся. Он понимал, насколько неуместен в данной ситуации смех, но ему уже было плевать, — я не Иисус! — А жаль. Парни посмотрели друг на друга, вздыхая. — Давай не будем страдать, бояться? … — предложил Джесус. — Раз уж вляпались, то не будем трястись. — Согласен. И они улыбнулись друг другу, с облегчением думая, что как же им повезло не оказаться в лечебнице по одиночке.