По ту сторону монитора

***

— Почему ты так кричал? — как можно осторожней спросил Дмитрий, отпуская окончательно притихшего парня и заглядывая в его лицо. Слегка покрасневший нос, всё ещё влажные щёки и полуоткрытые глаза со слипшимися от слёз ресницами предстали перед ним, а Джес тут же утёр нос. Он терпеть не мог, когда кто-то видел его таким: слабым, раздавленным. Может, он и есть такой, но видеть, как человек всё больше разочаровывается в тебе, видя как какой-то фантом раздирает тебя на части, — до боли ужасно. — Ничего, — ответил он, мотая головой и опуская взгляд. Рука Куплинова продолжала сжимать его плечо. — Ты так рыдал, я думал, ты умом тронулся… — честно признался мужчина. — Оно просто… — Дима поёжился, вспоминая. — Как бы забралось в мой мозг, доставая то, что мне хотелось видеть в последнюю очередь. Я видел… — и тут он решил заткнуться, закрыв глаза. Брюнет слегка свёл брови, обводя взглядом лицо друга, и отпустил его плечо. — Ладно, если ты не хочешь говорить, не надо. — Нет, погоди, — Джесус провёл рукой по свалившимся на лоб прядям, убирая их назад и снова открывая глаза. — Просто… Нам умирать вместе, и… — Не говори так, мы обязательно выберемся из этой ёбанной психушки. — Не суть, — Карпов мотнул головой. — Так вот… Мм… Это было летом, — начал он, отводя глаза в сторону и выуживая из воспоминаний то, что изменило его жизнь тогда. Терпеливо ожидая продолжения рассказа, Куплинов облокотился о стекло и внимательно смотрел на то, как Джес готовится продолжить. — Макс и я ездили на др к его другу. Было, в принципе, круто, если не считать, что мы нажрались как незнамо кто. У нас был выбор… Мы могли остаться в доме друга, переночевать там, и на утро, в нормальном состоянии ехать домой. А сделали мы по-другому. — Поехали под градусом? — Да, — парень выдохнул. — Я был против, всё пытался уговорить его не ехать, но… Он отмахнулся, назвав меня просто трусом, и мы в итоге поехали. В какой-то момент я окончательно отключился, чего мне не стоило делать. Видно было, как ему тяжело говорить об этом: голос был тихим, постоянно сбивался и заикался. Дмитрий нахмурился, стараясь додумать, что могло произойти, а когда фактически понял, то Джесус продолжил. — Мне было двадцать, и я потерял любимого человека, — глухо произнёс он, а Куплинов оторопело поднял на него взгляд. — Я очнулся, когда машину кинуло влево. Оказалось, что Макса вырубило, и руль повело. Мы въехали на встречку, и отлетели на обочину. Скрежет колёс об асфальт, звон стекла, сигналящие машины, резкий удар и темнота — всё как проносилось перед глазами парня, но он старался не подать виду. Падать ниже не хотелось. Он ненавидел выглядеть жалким. Потерянным. Жалующимся на свои проблемы. И сейчас он чувствовал себя последним слабаком, рассказывающим о самом сокровенном, о том, что знал только он. И странное равнодушие, с которым он произнёс последнюю фразу, было лишь напускным. Куплинов молча смотрел на задумавшегося парня, пытаясь представить, о чём он размышляет. Понять, как лучше следует продолжить, но мысли только и делали, что крутились вокруг ужасного образа, сложившегося за момент рассказа. — Мне жаль, — просто произнёс мужчина, не зная, что сказать ещё. — И… Макс, он… Джес снова промолчал, жалея, что вообще рассказал об этом. Сейчас будет… — Что с ним произошло? — продолжал Дмитрий, но, кажется, он уже знал, что случилось. И последующие слова Карпова только подтвердили это. Он поднял взгляд, смотря с лёгким удивлением, смешанным с тоской и туманностью, и проговорил: — Сильнейший удар в череп. Он не выжил. Они осторожно вошли в дверной проём душевых, старательно вглядываясь в камеру. Их лица, подсвеченные зеленоватым светом монитора, были ужасно уставшими, измождённо бледными. После разговора у обоих как силы отняли. Продолжать разговаривать не хотелось, да и смысла не было: Дмитрий понимал, что лишний раз жалеть парня не стоит. К тому же, он совершенно не представлял, что говорить. Банальные утешения, а-ля: «Кошмар»? «Я сочувствую»? Как он может сочувствовать, не пережив такого? И Дима был благодарен. Он был бы не в силах снова слышать все эти соболезнования и так далее — наслушался в первые полгода после смерти Максима. А уж больше всего он был рад и удивлён тому, что Куплинов не стал ничего спрашивать насчёт того, почему это был парень. «Не лезть в личную жизнь друга» — пожалуй, это был бы лучший девиз друзей Джеса, однако они не стали принимать его. Он и не рассказывал. Вдруг из глубины помещения прозвучал отдалённый, пронзительный, полный боли крик, и парни остановились. Немного погодя, Карпов, не оборачиваясь, прикрыл дверь, и в комнате повисла абсолютная темнота. Где-то справа, за очередной решёткой, угадывался приглушённый свет, падающий на пол. Парни гулкими шагами проследовали ближе к источнику, идя по леденящему ступни бетону вдоль плетёной ограды. Узрев на повороте высокое окно, они вплотную подошли к нему, стараясь увидеть через темноту за стеклом хоть что-то, похожее на спасение, будь то рассвет или задуманный разработчиками поворот игры, превратившейся в их реальность. Но за окном было непроглядно, и только громоздкие капли дождя поблёскивали от вспышек молний. Через мгновение послышался отдалённый гром, как вестник ещё большего ужаса нарушивший тишину. Капли скатывались по стеклу, мокрыми дорожками добираясь до подоконника, разбиваясь друг о друга и образуя всё новые и новые потоки. Как бы они были счастливы выйти туда, на улицу, почувствовать холодные дождинки, промокший гравий вперемешку с листьями под ногами… Но они были внутри. Чувствуя забирающийся под волосы сквозняк, каменный пол под подошвами и слыша обезумевшие от боли и страданий крики людей. — Мы выберемся, — негромко пообещал Джес, обращаясь то ли сам к себе, то ли к застывшему рядом Куплинову, держащему в худой руке камеру. — У меня есть план, — Дмитрий развернулся к другу, блеснув стёклами очков, и в темноте пытаясь найти его глаза. — Чем быстрее мы двигаемся, тем быстрее мы покончим с этим и выйдем наружу… Тут Джесус схватил его за кисть, и Куплинов заткнулся. Блондин повернулся, вслушиваясь в тишину, тщательно скрываемую громом молний и отдалёнными и редкими криками. Что-то явно было рядом с ними, они не одни. Странные, может быть только создаваемые обострившимся от напряжённой атмосферы воображением шаги, дыхание… Перехватив замершую камеру из пальцев недоумевающего друга, Карпов занёс её на уровень глаз, всматриваясь в зелёно-мутные очертания окружающей обстановки. Пусто, никого… Развернувшись, парень медленно сделал шаг вправо, ведя ничего не видящего и от этого покорно повинующегося Куплинова за собой, осторожно и стараясь не шуметь. Брюнет старательно вглядывался во тьму, с неприязнью ощущая болезненный пульс в рёбрах. Давление резко повысилось, адреналин сжал виски, заставляя сердце колотиться и гонять холодеющую кровь по артериям быстрее и быстрее. Вдруг, вцепившись в руку Дмитрия мёртвой хваткой, Дима затормозил, как вкопанный замирая на месте и, кажется, даже прекращая дышать. Когда Куплинов сделал попытку спросить, что там, Карпов резко развернулся, сжав руку Куплинова ещё сильнее, насколько это возможно было, и отчаянно махая рукой с камерой на окно. Брюнет, мучаясь в поисках глаз друга, вопросительно повёл подбородком. Джес только поднял и свёл брови, кивая в сторону пролёта. Не устраивая допросов, Куплинов быстро перемахнул через подоконник, почувствовав резкую вспышку боли, и повиснул на карнизе. Не долго думая, он поспешно заперебирал руками, освобождая место для друга, который также молниеносно перескочил проём и оказался рядом с мужчиной. Дыхание летсплейщика было тяжёлым и глубоким, он, распахнув глаза, смотрел на Дмитрия, кажется, вновь вслушиваясь в звуки. Неожиданно сверху послышался клокочущий и глуховатый голос: — Боже мой, они исчезли. Нескончаемые капли разбивались о спины, головы и плечи повисших на узком карнизе парней, превращаясь в тёмные мокрые пятна на их одежде и забираясь в волосы. Не разговаривая, летсплейщики карабкались вдоль окон, вцепляясь руками в подоконник и втягивая холодящий воздух. До земли было высоко — если спрыгивать, то непременно разбиться. — Пропали без следа… — эхом вторил второй голос первому. Перед глазами была лишь кирпичная стена, твёрдая и холодная. Где-то позади тяжело дышит Джес, перебирая руками вслед за Куплиновым. — Это что, сарказм? — выдохом, отражающимся от стен по Маунт-Мэссив, спросил голос. «Они чересчур разговорчивые…» — подумал Карпов, оборачиваясь к помахивающему оборванными занавесками окну и убеждаясь, что близнецы всё ещё внутри здания. — Да, так и есть… Молния на мгновение осветила стену и лица друзей, как раз в тот момент, когда они повернулись друг к другу. На лице Дмитрия застыло сосредоточенное выражение, кожа бледна, а под глазами залегли тёмные круги. Губы сжаты в тонкую полоску, взгляд острый, уставший. — Думают, мы придурки. — Или тупицы… — А давай вытащим их и вскроем им пуза. Сердечный стук, казалось, подступил к самому горлу, лоб похолодел. В первую секунду Джес не сразу сообразил, что делать, настолько ужасающе врезалась фраза одного из громил ему в мозг. Удирать, и как можно скорей, скрыться где угодно, спастись. Бесконечный поток одних и тех же эмоций — он устал от них. Думать о предстоящем, о прошедшем —, но всё слилось. Это просто бесконечный страх, боязнь потери, боли, смерти. Снова. — Погоди, одну минуту. И вся эта гора эмоций, вновь и вновь обрушивающаяся на них — как он устал! Почему, почему эти гады не могут просто оставить их в покое? Что не так, что они им сделали? И этот отец Мартин… Он взял и словно так и надо засунул их в самое пекло больницы — полное оголённых, как нервы, чувств, людских страданий и сдавшихся, потерявших последнюю надежду. Почему они? Столько людей ежечасно скачивают эти игры, снимают прохождения — но почему они?! Улучив мгновение, когда ноги Куплинова скрылись в пролёте стены, Дима напряг мышцы и вскользнул за ним, стараясь бесшумно приземлиться на пол. Его друг замер чуть впереди, не видя абсолютно ничего в холодной темноте. Дрожащими от напряжения и страха пальцами Джесус поудобней ухватил включённую камеру, обернувшись назад. На экране монитора промелькнула нагая спина громилы. Едва касаясь пола полной ступнёй, Карпов придвинулся к брюнету, снова мысленно вспоминая слова молитвы. Он молится, но слышит ли его кто-нибудь? Может, Бога и придумали те, кто отчаялся? Кто боялся и пытался найти защиту хоть в чём-то? Мимолётно скользнув рукой по плечам друга, Дима прижал его ближе, решая, что так будет лучше. Так они не потеряют друг друга. Тем более, когда второй не видит. «Хоть кого-то ты не потеряешь.» — шепнул голос в сознании, и Джесус мотнул головой, прогоняя мысли. Влажный пол как назло слишком отчётливо (при полной-то тишине) хлюпал под подошвами, и парень постоянно чувствовал, как внутри всё сжимается от одного только шага, от страха перед тем, что произойдёт, пройди психи в их сторону. Как это называется? Психофобия? Боязнь психически больных людей. А если и правда подумать, они же не предсказуемы. Их разум словно перепрошит пережитыми ими событиями, эмоциями. Их пытали, над ними ставили эксперименты… Произойдёт ли то же и с ними? Будущее… Непредсказуемо. Что, если всё обойдётся не так гладко, как до этого? Свернув за угол, летсплейщики ещё раз оглянулись. Больные не заметили их, и волна двоякого облегчения накатила на Джеса. Почему двоякого? Не заметили в этот раз — хорошо. Но не заметят ли в другой? … С этими мыслями он коснулся ручки двери похолодевшей от пота ладонью, сжав затёртую поверхность. Помедлив секунду, боясь наделать шуму, он всё же повернул её вниз, а Дмитрий рвано и практически неслышно выдохнул ему в затылок, затем оборачиваясь и бегая глазами по чёрной тьме. Шмыгнув вдвоём с Джесусом в следующее помещение («Господи, опять коридор…» — с отчаянием подумал Карпов), Куплинов прикрыл дверь. Подняв взгляд на лицо друга, Джесус увидел абсолютно и окончательно уставшее, безэмоциональное выражение, никогда ещё не появлявшееся у брюнета ранее. Он по-настоящему измождён. Встретившись с немного обеспокоенным взглядом парня, Куплинов покачал головой, без слов говоря, что всё в порядке. Но глаза выдавали его целиком и полностью: покрасневшие, с розовато-голубыми пятнами на веках, с плескающимся во взгляде переживанием. Грудь, сдавленная «перевязкой», тяжело двигалась в такт дыханию, а пропитанная засохшей кровью рубашка прилипла к коже, заметно побелевшей и покрывшейся мурашками. Неожиданное и правдивое осознание полнейшей безвыходности нахлынуло на парня, когда их взгляды встретились. Пауза затянулась, но ни один не отводил глаз. Точно ведя мысленный диалог, они прислушивались к тишине за дверью, одновременно подталкиваемые внутренним голосом бежать и оставаться стоять у двери, не в силах сделать ни шага. — Надо идти, — чуть слышно шепнул Куплинов. Джес промолчал и отвёл взгляд. Его друг такой спокойный, с самого начала верящий в наличие выхода, но… — Куда? — задал он уже давно засевший в голове вопрос, надеясь, что Дмитрий сможет дать ответ. — Я не знаю. Дима кивнул. Провёл кончиком языка по сухим губам и неловко шагнул, осматривая тянущийся вперёд и вправо пустой коридор с жёлтыми потрескавшимися стенами. Брюнет, ещё раз покосившись на дверь, последовал за ним. После перелазки рёбра стали болеть сильнее, и эта новость привела Куплинова в задумчивую панику. Если сейчас, прямо сейчас что-либо нападёт на него или он сам сделает что-то не так, кости могут впиться в лёгкие, а там — смерть. Последнее, как неожиданно для себя решил мужчина, не пугало его. Он ждал момента, когда они выберутся, и этим моментом вполне может стать летальный исход. Но он боялся только одного — уйти одному. Оставить Диму наедине с психами, в Маунт-Мэссив, в этой чёртовой игре, не имея ни единого понятия, что с ним происходит и где он. Коридор петлял, снова уходя в темноту и там да сям выпирая редкими поржавевшими трубами на стенах. Вязкое напряжение усиливалось во тьме, но Дмитрий продолжал доверчиво идти вслед за другом, глядя на поблёскивающий у него в руках экранчик. Наконец показалась неяркая лампа, и Карпов отключил камеру, опуская её вниз. Кто-то отдалённо закричал, и летсплейщики замерли, внимательно оглядываясь вокруг. Несколько окон в стене открывали вид на ещё одну диспетчерскую. Впереди, ближе к не первому повороту коридора, стояли две решётки, к которым парни незамедлительно и подошли. Между оградами скромно расположилась серенькая дверь в комнату безопасности. Со скрипом приоткрыв её, Джес осторожно всунулся во внутрь, проверяя наличие врагов, коих, к счастью, не оказалось. — Как думаешь, если мы здесь откроем двери, а потом найдём выход, игра закончится? — спросил Куплинов, вслед за другом входя в комнату. — Не знаю. Давай для начала просто посмотрим здесь всё. Закрыв дверь за собой (на всякий случай) и ещё раз оглядевшись, они разбрелись по разным углам помещения, ища что-нибудь важное. Диспетчерская была обставлена довольно странно: в правой стороне её, прямиком под открытой вентиляционной шахтой, поставлена парта, за ней — шкаф с полками. С подозрением зыркнув на странную конструкцию, Карпов обошёл её, рассматривая один-единственный предмет мебели в конце комнаты: примитивный рабочий столик с компьютером на нём. — Такое ощущение, что мы здесь уже были, — скучающим голосом проговорил он, шагая к Дмитрию. Последний, повернувшись спиной к другу, сдвинул брови, нерешительно зависнув над красной кнопкой прямо перед ним, на столе. Несомненно, её нужно нажать, но… — Была не была, — выдохнул он и вжал клавишу в корпус. Вдруг в комнате за стеклом, расположенной перед застывшими друзьями, повалил едкий зелёный пар, лампы на потолке шлюза замигали красным, а в сам шлюз зашла огромная, увесистая фигура. — Твою мать, Барецкий! — взвизгнул вместе с проматерившимся Дмитрием Джесус, рефлекторно бросаясь в противоположную сторону от стекла. Уокер, которого мало того что не ждали, но и всеми фибрами души послали куда подальше, неожиданно навалился всем весом на несчастное окно, долбя по нему своими громадными ручищами. Действуя исключительно на адреналине, Карпов, внезапно понявший смысл той самой конструкции, запрыгнул на парту, тут же вползая в вентиляцию и разворачиваясь с протянутыми руками (на кисть одной из которых Дима в спешке нацепил камеру) к Куплинову, что прибывал в бездействии под люком. Звуки ударов становились всё громче, стекло грозило разлететься в любую секунду, и брюнет, ухватившись за друга, как только мог быстро влез в шахту, в этот же момент свалившись на парня из-за нехватки места на двоих. Дыхание смешалось, страх всё ещё бил в висках, и летсплейщики с трудом закопошились, сдвигаясь подальше от входа в вентиляцию. Повисла неловкая пауза, и они, выжидающе прислушиваясь, затихли. Стекло, как и следовало ожидать, не выдержало напора громилы и с треском разбилось. Джес, вжатый другом в пол вентиляции, приложился головой к пыльной поверхности, всем телом чувствуя приятное тепло, исходящее от Куплинова. Замёрзшие от сквозняка оголённые руки испачкались в смеси пыли, паутин и ржавчины, а парень тяжело дышал, стараясь успокоить колотящееся в груди сердце. Дмитрий, морщась от ноющей рези в рёбрах, уткнулся куда-то в район плеча и шеи друга, терпя усиливающуюся боль. В диспетчерской Уокер подозрительно притих, изредка топая изуродованными ногами. — Барецкий? — чуть слышно усмехнулся брюнет, пытаясь не обращать внимания на свои рёбра. Джесус беззвучно засмеялся, из-за чего лежащий на нём Куплинов снова ругнулся от обострившейся из-за движений рези. — Просто он реально на него походит, — сквозь смех пробормотал Карпов и замер. Дима тоже окаменел, вслушиваясь в приближающиеся шаги громилы к люку. Без слов поняв общие намерения, друзья еле-еле разобрались, как им выпутаться друг от друга, и, привалившись к стенкам шахты, поползли вперёд по вентиляции. Завернув за угол и едва не врезавшись друг в друга, летсплейщики осторожно спрыгнули один за другим в тускло освещённый коридор. Напряжённость всё ещё не спадала, и они, переглянувшись, бросились влево, сворачивая за угол. Мысленно проклиная разработчиков игры, оба чуть не врезались в ограду, и, бесцеремонно оттолкнув решётчатую дверцу, побежали вперёд, оборачиваясь на бегу. Уокер вдруг нарисовался на повороте, и парни, одновременно выругавшись, засеменили быстрее, как неожиданно увидели колыхающееся яркими языками пламя прямо на их пути. — Дима! — окликнул друга Куплинов, заметив огонь раньше товарища, и попытался остановить друга, но едва он успел схватиться за руку Карпова, как резкий взрыв ошпарил их с правой стороны, и летсплейщики, зажмуриваясь от яркой вспышки, полетели куда-то вниз.