Глава 14. Блок с психами и муки совести.
2 июня 2015 г., 18:17
***
Темнота и вспышки перед глазами постепенно расстворились, а способные самостоятельно работать лёгкие рефлекторно сократились, и Дима резко раскрыл глаза, хватая воздух ртом. Куплинов быстро отстранился, убирая руку с шеи друга, позволяя Джесу отдышаться и откашляться, и несколько обеспокоенно уставился на него. Парень выглядел бледным, сильно шокированным, он испуганно и при этом благодарно смотрел на мужчину, не способный говорить. Грудь вздымалась вверх-вниз, бедные лёгкие ускоренно закачивали воздух в грудную клетку. — Спасибо… — выдохнул юноша. Найдя рукой лоб, он прижал показавшеюся даже самому себе холодной ладонь к коже, смазывая выступившую испарину и закрывая смущённые глаза. Не знает, что сказать, потому что та волна благодарности, которую он хотел выразить брюнету просто-напросто не могла выразиться словами. Куплинов, сидя рядом с замершим и обдумывающим всё произошедшее другом, глубоко дышал, одной рукой держась за рёбра. Очки, в спешке отброшенные на пол, смирно покоились рядом с головой Карпова, поблёскивая линзами. Это было очень странно: наклоняться к его лицу, видеть его закрытые веки, пересохшие губы, вдыхать воздух в расслабленный рот, зажимая тонкий нос… Чувствовать его так близко. На мгновение мужчина решил, что всё кончено, и потому последние несколько вдохов он сделал, как ему теперь казалось, уж очень сильно. — Ты чуть было не погиб! — наконец проговорил он. — Спасибо, — снова прошептал в ответ летсплеер, более уверенно. Приподнявшись на локтях, он, до сих пор редко подрагивая, протянул руку к Куплинову. Тот тоже подался вперёд, приобняв друга, и осторожно прижал его к себе. Ладонь Джеса, липкая от крови и пыли, аккуратно легла на спину мужчины, точно боясь сделать больно. — Кто это был? — тихо спросил брюнет, зарываясь носом в плечо Джесуса, вздрогнувшего от прикосновения холодного носа к коже. — Я не знаю, — промолвил он в ответ. — Но ему… Скучно. Он хочет играть. У него громкий голос. Как будто… Это его мысли. Он был привязан. И люди, одетые в халаты, смотрят на него, так задумчиво… Что-то надевают на его голову, куда-то помещают его… — голос звучал отрывисто, и вскоре стих. Прижав парня крепче прежнего (при этом не удержав сорвавшийся болезненный стон) и напоследок похлопав его по спине, Куплинов отстранился, тут же заглядывая в глаза Карпова. Последний поспешно убрал руку, задумываясь о чём-то и опуская взгляд в пол. — Как думаешь, почему это происходит? — Дмитрий внимательно следил за тем, как Джес, окончательно приняв вертикальное положение, опёрся на руки. «Потому что всё здесь сумасшедшее? Потому что ему это доставляет?» — на лице юноши промелькнула усмешка, которую он тут же убрал. — Хер знает, — честно выразился он, —, но он как специально… Слова не шли. Карпов, не говоря ничего, закрыл глаза, борясь с усталостью и дикой ломкой во всём теле. Руки и ноги наливались тяжестью, череп раскалывался от боли. На глазах непроизвольно выступили слёзы, но парень усиленно старался не подавать виду. Столько всего… В последние несколько секунд он видел что-то действительно непонятное. Это были чьи-то лица, серьёзные и застывшие в хмурой сосредоточенности, чьи-то руки, тянущиеся к его голове и будто поправляющие на ней что-то… — Ты чего завис? — донёсся сквозь вату в ушах голос Куплинова, и Джесус быстро поднял голову. — Ничего, — протараторил он. — У меня голова болит. Ничего. Дмитрий, как-то недоверчиво глянув на друга, потянулся к своей оправе. Оглядев коридор, плохо освещённый и старый, он наткнулся на единственную дверь в нём — серую диспетчерскую, коих было много в этом блоке. Но когда брюнет, с зарождающейся надеждой подойдя к ней, дёрнул металлическую ручку, оказалось, что комната заперта. Джесус, немного пошатываясь, встал с пола, распрямляя плечи и тоже осматривая помещение. «Что только что произошло?» — Ты в состоянии идти дальше? — поинтересовался Куплинов, сокрушённо оставляя попытку войти. Дима молча качнул головой, а мужчина, краем глаза заметив этот жест, поторопился к решётке у пола. Встав на корточки, он осмотрительно просунул голову в ход, но увидеть что-либо не смог: темнота не позволяла. А потому летсплейщик, вздохнув, повернулся к другу, протягивая раскрытую ладонь за камерой. — Может, я первый? — предложил Джес, наклонившись к Дмитрию и подав ему своеобразный фонарь. Куплинов отрицательно замотал головой, проговорив «Ещё чего», и, взяв камеру, снова склонился к решётке. Подозрительно пусто и безопасно, как про себя отметил брюнет, неторопливо влезая под ограждение и задевая конечностями ржавые, пахнущие странным химическим раствором прутья. — Если здесь будут пауки, я убью кого-ни… — начал Джесус, немного погодя залезая вслед за другом и тут же ошарашенно осёкся, ибо в этот момент мужчина сорвался на вопль, дёрнувшись назад и чуть не врезавшись в парня. — Что там? — долбанувшись о «потолок» прошипел Карпов, уже заранее готовясь давать дёру, а Дмитрий, тяжело сопя, склонил голову к холодному бетону. Как только грохот в груди немного успокоился, он уставился прямо в монитор перед собою, ища глазами то, что его напугало. Миг назад в пролёте показалось жуткое, покрытое шрамами и ожогами лицо, он точно видел его! Или он с ума сходит? … — Нич-чего… — проговорил Куплинов, сводя брови, и задвигался вперёд. Выкарабкавшись из довольно короткого прохода, он поспешно встал. И тут же отшатнулся в сторону, неожиданно уловив странное движение слева. К стене рядом с пролазом был прислонён старый, затасканный и впитавший в себя пятна сукровицы и крови матрас, на котором согбенно съёжился какой-то молодой человек, время от времени содрогавшийся то ли от холода, то ли от уже окончательно поехавших нервов. Его глаза, ярко горящие на экране камеры, бегали по фигуре Дмитрия, а голова, склонённая вбок, лихорадочно дёргалась, дополняя абсолютно психованный образ. Дима аккуратно выполз из-под решётки, распрямляясь, и хотел было позвать друга (которого не видел по причине кромешной темноты), но тут же налетел на него, охнув от столкновения. — Чувак, блядь, я не прозрачный! — чуть слышно упрекнул брюнет парня, держась за рёбра и ища взглядом Карпова. — Прости, — пробормотал тот, отступая, и прищурился, выглядывая неяркий свет чуть впереди. Обойдя друга, летсплейщик осторожно приблизился к источнику освещения, ступая пошатывающейся походкой. Высокая тёмная ограда с чуть прикрытыми решётчатыми дверями закрывала собой просторную пустую площадку, посередь которой в жуткой, неестественной позе одиноко замер в предсмертной агонии труп. От головы мёртвого широким мазком тянулся кровавый брызг, запачкавший светло-жёлтый пол, там и сям зияющий раскиданными вещами: будь то какие-то железки, бумаги и даже подушки. Над всей этой трагедией, в выси полуобвалившегося потолка, тускло светила лампа, заставляя все предметы отбрасывать жутковатые тени. Что-то громко стучало, звук исходил именно из глубины арены, но шумящего не было видно. Железный рокот эхом разносился по коридору, на какой-то момент приводя в состояние аффекта. Прутья дребезжали под чьими-то руками. Куплинов тихо подошёл к Джесу сзади, выглядывая из-за его макушки, и опустил камеру. Порывисто обогнув Диму, мужчина сдвинул в сторону дверь, опасливо проходя внутрь огромного блока. Площадка оказалась совершенно не безлюдной, как подумал Джесус: на верхнем ярусе, стоя у решётки своей камеры, находился заключённый, бьющий по ограде больными руками и создавая сумасшедший шум, звенящий в ушах, а справа, ступая медленно и лениво, к летсплейщику двигался довольно высокий псих, сгорбленный и не внушающий ничего хорошего. К тому же, помимо безумца на втором этаже, в камерах там и тут были другие пациенты, так же отчаянно терзающие прутья дверц. Отвлёкшийся на разглядывание больных Дмитрий не смотрел вперёд, и если бы не Карпов, схвативший его за руку, брюнет бы столкнулся с прущим прямо на него психом. Увернувшись в сторону, оба друга уставились на зашитое кожей лицо пациента, чьи глаза были, насколько видно, вообще удалены. — А у тебя что-нибудь чешется? — шепеляво спросил он, незряче поворачивая голову к летсплейщикам, и дёрнул подбородком, — Кажется, да. Его руки были плотно связаны на уровне пояса, а вся нижняя часть тела полностью обнажена, но посмотрев на неё, парни не увидели наличия даже половых органов: всё устилали неаккуратные шрамы, зашитые странными тёмными нитками, в некоторых местах виднелись старые нагноения. — Я… Могу рассказать тебе секрет, — продолжил он, вертя головой и волоча ноги вслед за пытающимися отойти друзьями. Карпов, отчего-то потянувшись за рукой друга, ухватил её чуть выше запястья, и пошёл вперёд, утягивая за собой Куплинова. Все звуки слились в единый унисон, состоящий из несвязных бормотаний, отдельных и бессмысленных фраз, звона железа поверх всего этого и шумного дыхания обоих друзей. Дмитрий, косясь на безумцев, всеми силами старался сохранить в себе здравый ум и осознанность, чтобы не затеряться во всём этом хаосе. — Шелковистый, такой шелковистый. Хочешь, я расскажу тебе секрет? — У меня зуд. Пациенты липли к решёткам, поглаживая их руками и не способным сосредоточиться на чём-то одном взглядом встречаясь с глазами парней. Как двое единственных нормальных в общей психушке, те не представляли, насколько могли быть ужасны все те мучения, через которые прошли эти люди. Джес то сжимал, то ослабевал хватку, но не отпускал руки Дмитрия, понимая, что если не будет чувствовать хоть какой-то связи со здравым, то у него просто-напросто поедет крыша. Обойдя арену по кругу, летсплейщики в ужасе стали вертеть головами, панически не способными найти выход из сумасшедшего блока. — Минутку, я просто хотел… Пульс начинал давить на лёгкие, а воздуха не хватало. Брюнет, идя немного впереди Джесуса, буквально таращился на множество ограждений, не в силах увидеть прохода. К тому же, увязавшийся за ними псих вовсе не способствовал построению разумных планов. — Эй! Вы! — неожиданно раздалось справа, и парни повернулись к двери одной из камер, за которой стоял, облокотившись на локти к прутьям, очередной пациент, весь какой-то жилистый и жутко беспокойный. — Выпустите нас отсюда. Эта решётка не остановит Вальридера. Он заберёт нас одного за другим. Пока никого не останется. Ради Бога! — вскричал он, когда парни посторонились от его заключения. — Пожалуйста! — Интересно, кто этот Вальридер? — выдохнул Дима, не отводя глаз с безумца. — Наверное, кто-то наподобие Уокера, — мимоходом ответил брюнет, продолжая поиски выхода. Наконец его взгляд направился вверх, на обломанный пол, и тут-то долгожданная лампочка в голове ослепительно щёлкнула, озаряя рассудок и заставив сердце на радостях пропустить один удар. — За мной! — потянул он за собой Диму, подбегая под железобетонный настил и примеряясь для прыжка. Вложив в это все силы и направленность, мужчина подпрыгнул и схватился руками за карниз, едва не пробив себе череп торчащими из него железными палками. — Ты мой друг? — спросил стоящий за решёткой больной, сверху вниз оглядывая повиснувшего в рассеянности летсплейщика. Тот, проигнорировав вопрос, стал оглядываться по сторонам в поисках места для вылазки, но такового не виднелось. Да и рёбра заныли пуще прежнего… — Я хочу помочь тебе! — Дима! — крикнул снизу Джес и дёрнул друга за ногу, принуждая спуститься. Спрыгнув обратно, Куплинов вопросительно и одновременно сокрушённо воззрился на парня, начиная паниковать. — Посмотри туда, — Карпов взял друга за руку и потащил в другой конец площадки, и Дмитрий почувствовал сильно учащённый пульс летсплеера у себя под пальцами. Приблизившись к ни с того, ни с сего поставленной в этом помещении койке, Джесус, отпустив брюнета, забрался на неё и затем, схватившись за пол верхнего яруса и напрягшись в руках, подтянулся и вполз на второй этаж, тут же разворачиваясь и протягивая бледную ладонь мужчине. Тот, цокнув от собственной невнимательности, отказался от помощи, самостоятельно забираясь вслед за товарищем. На втором этаже, прямо напротив того места, где вскарабкались друзья, располагалась очередная камера, на полу которой, привалившись к решётке, сидел вялый и полуголый псих, тут же позвавший охрипшим и скрипучим голосом: — Сестра! Сестра… Помогите мне отмыться! Сестра… Человек был почти что весь скрыт темнотой, на тусклый свет попадало лишь его изувеченное красными блестящими ожогами лицо и высунутая через прутья в мольбе о помощи рука, передёргивающаяся, слабая. Летсплееры обошли её, и Карпов робко посмотрел на лицо друга, застывшее в размышлениях и сосредоточении. Взгляд его глаз нервозно скакал по оградам, а губы были сжаты в тонкую полоску. «Кажется, расстроился, что не нашёл прохода сам… — винил себя Джес, неосознанно обгоняя Куплинова. — Столько ответственности берёт на себя… Наверное, надо было как-нибудь подвести его самого, чтобы это он нашёл выход, а не я.» Вдруг спокойно сидящий на своём стуле больной (которого юноша даже и не заподозрил ни в чём) подскочил со своего места и грубо вцепился руками в плечи Димы, начиная качать его из стороны в сторону, мельтеша своим обожжённым лицом перед парнем и наваливаясь на него всем своим весом. Внезапно разозлившись на всё на свете и даже не давая Дмитрию возможности подбежать и помочь, Джесус резко и так же жёстко ухватил напавшего за предплечья, не позволяя задушить себя, и ловко отшвырнул пациента назад, от себя, в бортик, с которого псих полетел вниз на площадку. Запоздало бросившись к Карпову, брюнет схватил его за плечи, следя за полётом больного и тем, как он глухо приземлился на твёрдый пол. — Молодец, — ошеломлённо похвалил он друга, а Дима в ответ сухо поджал губы, с отвращением отталкиваясь от бордюра. — Это ужасно, — сказал он, оборачиваясь к Куплинову. Тот покачал головой и только хотел ответить, можно сказать, утешить парня тем, что так и нужно было, но вдруг какой-то псих не дал ему произнести ни слова, резко выкрикнув и перебив своим голосом все остальные звуки в огромном блоке: — Какой эксперимент поставил бы покойник над живым? — вопросил он, рвано и хрипло, сопровождая свою речь режущими уши ударами о железную решётку. — Даю подсказку. Он ещё идёт! Эксперимент не кончился. — Вот видишь, — грустно ухмыльнулся Дима, смотря мужчине в глаза. — Даже они это понимают. И, не произнеся больше ничего, зашагал вперёд. Куплинов, смеря взглядом поникшую спину друга, не стал пререкаться, поспешив следом. Джесус шёл быстро, не оборачиваясь, и создавалось чувство, что даже от спины его исходит противоестественная серьёзность, до этого скрываемая страхом.***
Одна из камер, мимо которых проходили летсплейщики, зацепила внимание Карпова, и он скосился на неё, тут же остановившись на месте. Дмитрий тоже притормозил, тотчас ёжась от открывшейся картины. Комнатушка, с одиноко стоящей у стены койкой, была вся в ало-красных подтёках, начиная от разлитой по посеревшему и сгнившему полу лужи крови и заканчивая багровой надписью на стене. Рядом с пожелтевшим и пошедшим чёрной плесенью унитазом в углу палаты стояло ржавое ведро, наполненное кровью, а под кроватью, загнутый коленями к подбородку и закрывший лицо худыми костлявыми руками, лежал ещё один пациент. Издавая странные пищащие звуки, он не отреагировал на чуть заглянувшего в каморку Диму, оставаясь всё таким же сжатым и отрешённым. Железный каркас над ним пропитался кровью, редко капающей на одежду и кожу больного. На невысокой зеленовато-болотной табуретке рядом с постелью покоилась синяя папка, на удивление чистая по сравнению с общим видом камеры. Поборов в себе рвотный позыв, Джес зашёл и, перегнувшись, чтобы не наступить в красную лужу, схватил документ и тут же отошёл подальше от жуткого зрелища. Стенка над тумбой была сплошь исчирикана углём, неровными чёрными буквами излагая сумасшедшие мысли. Некоторые слова стёрлись, другие были подведены.оН стар ПоТому чТо
УбиЛ еГо вРагОв поЧему
Я поШли мы сМерТь
СвиДеТЕЛЬ
Парень снова поморщился, и, про себя проматерив отца Мартина, сделал пару шагов вправо и развернулся, направляясь к открытой двери ограды, ведущей в коридор. Ему казалось, что сейчас лучше не говорить много. От всего исходила странная опасность — вот и свет, тянущийся широкой полосой по полу, представлялся гнетущим знаком чьего-то присутствия за поворотом. Отчего-то он чувствовал вину перед Димой. Начиная от самого предложения сыграть (а сделал его именно он) и заканчивая принуждением откачивать себя порождали дикую неопределённость, и парню хотелось принять на себя главный удар. Его также раздражала собственная пугливость. Господи, отбери страх! Почему каждый раз он робеет перед врагами, перед даже самыми обычными пациентами, отчего не может видеть результаты их мучений? По спине пробегают мурашки от каждого шороха, а тишина стала жутким предвестником тьмы. Высокие двойные двери лифта и горящая красным цветом кнопка «неактивно» — вот что ожидало их за поворотом заместо недоброжелателей. Брюнет, тоже ощущающий неестественную напряжённость в воздухе, остановился у прохода в коридор, гадая, что его друг собрался делать. — И куда ты пошёл? — наконец спросил он, но тут же смягчился, видя, что с парнем не всё в порядке. — Короче… Там же лестница есть. Наверх. — Бля, — Дима быстро повернулся и вышел к мужчине, который, ещё раз обеспокоенно обернувшись к нему, зашагал по направлению к лестнице. Третий этаж ничем не отличался от второго: всё те же длинные ходы с одноместными комнатами для пациентов по боку и впечатление полного конца жизни. Гул голосов не стихал ни на минуту, звон железа и шаги тоже — неудивительно, что Джеса начинало коробить от происходящего. Куплинов был вынужден включить ночное видение, чувствуя себя идиотским сталкером с камерой в руке и дрожащими коленками, и обвести глазами длинный ярус. Больной в палате напротив тёмным силуэтом прилип к решётке, скользя руками по ней; справа проход обрывался из-за опять-таки обвалившегося пола, а слева по стеночке шатался какой-то безумец. Привыкнув спокойно проходить мимо таких, Дмитрий двинулся в левое крыло, идя на свет в конце, как вдруг человек бросился к нему с криками: — Эй! Эй! — совершенно неожиданным стал довольно сильный удар в плечо. — Сука! Урод! Джес, в темноте не до конца понявший, что за сыр-бор происходит, поспешил к источнику криков, отпихнув сумасшедшего от друга и в ответ получив меткий удар в скулу невесть от кого из них. Зашипев, летсплеер ухватил брюнета чуть ниже груди и потащил в сторону, в то время как больной, дезориентированный во мгле, остановился у стены. — Падла, ещё и кидается! — бросил Карпов, когда они с Куплиновым подошли под лампу на углу коридора. Кожу неприятно саднило, но холодные пальцы значительно облегчали боль, и Джесус глянул на мужчину, разозлившегося и потирающего плечо. — К концу мы будем инвалидами, точно говорю, — негромко отшутился тот, заметив беспокойный взгляд Димы. — Ну что, шуруем дальше, или будем ныть? — Я первый, — отозвался парень, храбрясь перед узким карнизом, являющимся единственным проходом, и шагнул на него. Балансируя на тонких остатках железобетона, он задвигался вправо, прислонившись спиной и руками к решётке позади. Ноги слегка подрагивали от осознания высоты, но летсплейщик утешал себя тем, что если что — разобьётся насмерть и без мучений. Хотя стоп, там же ещё выступ второго этажа, и тогда… — ДИМА! — вдруг крикнул Куплинов, и парень не успел даже подумать о причине его крика, как сзади чьи-то руки плотно сжали его горло, вжимая в ограду и вцепляясь ногтями в кожу. Рефлекторно руки дёрнулись к угрозе, и крепко схватили тиски в попытке отодвинуть от себя. Гортань больно упиралась в надгортанник, глаза заслезились, а сопротивление становилось всё непослушней из-за паники, но тут удушающую хватку удалось расцепить, и Дима, отшатнувшись и быстро разворачиваясь лицом к решётке, хватился её, заодно уворачиваясь от цепких пальцев сумасшедшего и пятясь от него влево. Пациент, злобно гаркнув что-то, оттолкнулся от решётки, скрываясь в тьме своей камеры. Джесус, переводя рваное дыхание, взглянул на друга, который, казалось, собирался бежать на помощь: одна нога была поставлена на карниз, рука уцепилась за удобный выступ. — Он не выдержит нас вдвоём, — выговорил Карпов, вместе с этим делая шаг за шаг. — Погоди секунду… Выдохнув, он влез в какую-то палату, и высунул голову, следя за мужчиной. Как не странно, ему переправа далась без приключений, видимо, пациент обиделся на предыдущего Диму. Махнув к юноше, брюнет, не тратя времени, привалился к стене и завозился с камерой. — Батарейки у тебя? — спросил он, переводя глаза на Джеса и протягивая раскрытую ладонь. — Да, вот, — летсплеер выудил из кармана небольшой корпус и подал его другу, мимолётно коснувшись холодными пальцами его ладони, от чего вздрогнули оба. — Ты замёрз? — Куплинов перезарядил камеру и снова посмотрел на парня. — Нет, — соврал тот, просто понимая, что толстовка нужнее рёбрам его друга, чем ему самому. Дмитрий включил ночное видение, мельком оглядывая комнатушку, и почти сразу заметил небольшой пролаз у самого пола, ведущий в соседнюю палату. Присев рядом с ним, мужчина заглянул внутрь. И встретился взглядом с человеком под кроватью. Тот почувствовал чьё-то присутствие, а потому шевельнулся, бегая глазами по темноте. — Доктор однажды сказал мне, — дрожащим и высоким голосом пробормотал он, укрываясь ладонями и вжимаясь коленями в грудь сильнее. — Что если бы пещерному человеку показали наши технологии, он принял бы их за магию. А если современному человеку показать магию, он примет её за технологии… Брюнет молча просунулся в камеру «философа» и привстал на колени, оценивая обстановку. Которая, впрочем, не сулила ничего плохого. — Эй, Дим, — он пододвинулся ближе к дыре в стенке. — Ты там идё… Мысль просунуть голову в пролаз, чтобы позвать друга, была поспешной, и Куплинов тотчас за неё поплатился столкновением с Карповым, который и без оклика друга полез в проход. Приложившись лбами и носами, оба зашипели, а Дмитрий отпрянул назад. — Иду, блядь, иду, — закивал Джесус, пролезши, — Аккуратней, а то и впрямь инвалидами останемся. Как-то одновременно неловко и грустно усмехнувшись, мужчина встал с пола, переключая внимание на монитор камеры. Грязная, лостнящаяся плесенью и пылью ограда чуть приоткрыта, и Дмитрий шагнул к ней, сдвигая в сторону решётку и выходя наружу, в прохладный коридор. — Мы верим не в те вещи! И это погубит нас! — раздалось откуда-то, и мужчина почувствовал, как тугой узел нервов затягивается всё сильней, будто каждая минута приносит всё более грузную тяжесть на душу. С каждым получасом им овладевало желание лечь. Просто лечь, раслабиться, закрыть глаза и забыться к чёрту, проснуться в своей квартире и больше никогда не переживать всего этого. Он не знал, что по этому поводу думает его друг, но создавалось впечатление, что и он сам непрочь наконец передохнуть. Мужчина неожиданно для самого себя стал копаться в голове. Складывать всё по полочкам, осознавать и строить планы, думать над хоть каким-то подобием защиты. Всё же он был рад наличию рядом Джеса, который, хоть и боялся, но давал ощущение поддержки и понимания. Ниточка с реальностью, что ли. — Ты помнишь? — неожиданно спросил Карпов, поворачиваясь. К слову, Куплинов не мало не много отстал от юноши, задумавшись, и тот стоял теперь у входа в очередную камеру, где в районе пола виднелся лёгкий просвет. — Что? — не понял брюнет и посмотрел на странное выражение лица друга. — Мы… — Джесус невесело улыбнулся краешками губ, продолжая смотреть на друга, — Снимали вместе, играли в игры, а сейчас… Я не понимаю. Он засмеялся, неуверенно и тихо, отвернувшись и взглянув на потолок. Что-то робко истеричное неожиданно закралось в его сознание, и он сам не понимал, отчего говорит всё это. Отчего-то вид кровянного следа в провал в бетоне навёл его на все эти размышления, и стало совсем тошно. — Ржали, не задумываясь о том, что может произойти! Представляешь? И оказались! — он развёл руками вверх, представляя обшарпанные и обвалившиеся стены, сумасшедших в камерах, одновременно всё. Дмитрий не ответил. Лучше не поощрять друга в этом — увязнуть в страданиях вместе не было решением проблемы. Потому он неопределённо повёл челюстью, ещё раз посмотрев на просвет, и направился навстречу ему, обходя Диму и задевая того плечом. Карпов потупился, на какой-то момент забывшись, и развернулся внутрь каморки. — Спрыгнем туда? — Думаю, это лучшее решение, — подтвердил мужчина, с камерой на пару заглядывая вниз. — Там вроде ничего и никого нет… Он подошёл к краю и скрылся в дыре. Парень резко почувствовал, как стало неудобно и пусто без друга рядом, какой опасностью тут же повеяло от блока с психами, а поэтому он, не долго думая, бесшумно спрыгнул вслед за ним.
Примечания:
Спасибо за бэту, Кристина ♥
