По ту сторону монитора

***

— Окей, здесь, по крайней мере, светло, — выговорил Джесус, когда почувствовал сладковато-металлический запах крови, разлитой повсюду: по ступеням короткой лестницы вниз, сложенным из светлого кирпича стенам и пыльному бетону под ногами. Кровь капала даже сверху, тяжёлыми каплями оседая на одежде и полу, растворяясь в лужах воды с ржавчиной. Не решившись спускаться в затемнённые проходы по бокам небольшого помещения, Димы последовали алой стрелке-указателю на стене, спускаясь по маленьким, скрытым темнотой ступенькам к комнате с белым кафелем, красующимся бликующей тёмно-красной лужей. В нос вдарил кошмарный запах протухшей плоти, и в поле зрения наконец показался источник душка: хаотично разбросанные в кровавом месиве внутренности светло-бардового цвета. Оба друга, как по команде, развернулись, простонав, и скривились. — Боже, что за хуйня… — Куплинов поднял глаза к потолку, вдыхая ртом. Карпов, преодолев себя, повернулся, с отвращением глянув на творчество священника, и красноречиво процедил: — Богослужитель, ничего не скажешь, падла… Всё было исписано кровью, стекающей к полу и даже как будто бы распылённой по кафелю стен. В углу скромно стояло ведро с „краской“.

ВаЛьридер

ВАЛЬРИДЕР

      вальридер вальридер вальридер «Так называется проект „Меркоф“», — думал Дима, рассматривая неровные буквы, — «Да и пациенты говорят о нём… В том документе сказано, что это „нечто, найденное ими в горах«… Шизофрения больных, или правда? Твою мать, но я ведь сам был в руках чего-то, что можно было бы назвать этим „нечто“. Надеюсь, я не схожу с ума…» С тошнотворным хлюпаньем пройдя через потроха, парни срезали за угол, включая камеру. Во тьме пряталось огромное помещение с колоннами, соединёнными между собой тонкими железными палками. Здесь было абсолютно пусто: ни людей, ни мебели, ни трупов. Только тёмный след, сворачивающий куда-то вправо. Повернувшись и всмотревшись в неясные очертания на экране, Дмитрий, ведя за собой и Джеса, решил немного пройти вперёд. Это место напоминало мужчине старый бассейн или какое-то убежище: уложенное кафелем с пола до потолка, заброшенное и звучащее негромким журчанием воды откуда-то. Наученный опытом летсплейщика, он начал внимательно смотреть в пол, проходясь взглядом по отвалившимся пластинкам и плесени, и в конечном итоге нашёл, что выглядывал: заветная батарейка, сиротливо покоящаяся почти что в самом углу. Друзья обошли столбы, и Дмитрий опустил камеру: тусклый свет освещал пролом в полу. — Больше никаких ходов нет, думаю, нам сюда, — Джес склонился, присел на корточки рядом с провалом и посмотрел на брюнета снизу вверх. Молчание. Кажется, Дима слышал, как работают шестерёнки в голове Куплинова, в то время как лицо его оставалось напряжённо сосредоточенным, а глаза остановились на Карпове, точно прикованные. Но взгляд был туманен, и Джесус, погодя с полминуты, осторожно произнёс: — Знаешь, если ты постоянно будешь так тщательно всё обдумывать, то очень быстро исчерпаешь себя. Пожалуйста, прекрати. — Я хочу, чтобы мы выжили, к твоему сведению, — ответил мужчина и, переведя глаза на ход, опустился рядом с парнем. — А идти чисто по чутью не пробовал? — юноша продолжал смотреть на друга. Дмитрий промолчал, аккуратно спускаясь на камень в проломе. Чуть ниже, в темноте, был пролёт ещё дальше, вглубь. Подняв камеру на уровень глаз и нажав на кнопку „Night vision“, он обернулся к Джесусу: — Давай, за мной. Парень, дрогнув в полуулыбке, пролез вслед за летсплеером и приостановился позади него, ожидая, когда тот пройдёт дальше. Медленно и с опаской, Куплинов прокладывал путь по низкому и тесному проходу, пригибаясь к полу и подсвечивая дорогу камерой, задевая спиной верх пролома. Сплошные трубы разной ширины и длины ветвились по бокам, шершавый камень впивался в колени и ладони небольшими, но острыми выступами. В голове нет мыслей — только подсознательная тяга идти вперёд, навстречу, быть может, ещё большему ужасу… — Сейчас надо будет спрыгнуть, — шепнул брюнет, а Дима притормозил, вслушиваясь в тишину. Едва различив тихий стук подошв о камень, парень слепо нащупал край обрыва, перекинул ноги через него и застыл. Еле видный зеленоватый свет угадывался в темноте, где-то там его ждал Куплинов. По-настоящему ждал. Чувство, до этого момента как-то особо не задевающее Карпова, стало настоящим открытием для него. Это было что-то тёплое, объёмное, рвущееся наружу и… Непонятное. Он спрыгнул вниз, приземляясь на твёрдый камень, и вновь посмотрел на огонёк, отражающийся в глазах мужчины, смотрящего куда-то вверх. Дмитрий, наконец, ступил вперёд, отворачиваясь, и Джес снова был вынужден идти за ним по пятам, не отставая, практически дыша ему в спину. Звенящую тишину нарушали только их, объединившиеся в одно, шаги и дыхание, а барабанные перепонки готовы были взорваться от напряжения из-за неизвестности. Парень понимал, что сейчас целиком доверяет другу, но при этом ощущал, что их объединило чем-то совсем странным. Призрак будто поставил метку на их дружбе, рассекая на две половины то, что было, и то, что стало, создавая что-то новое и угодное его тёмной душе. Блондин и так-то не очень хорошо знал Куплинова, ведая только о таких поверхностных фактах как то, что он среднестатистический человек со своими тараканами, жизнью и друзьями, что он, в каким-то смысле, застрял в детстве и что характер у брюнета не простой, если не сказать специфический. А теперь… Он помнил все взгляды, ухмылки, малейшие жесты: как он сжимает пальцы в периоды сильного волнения, как сбивается его вдох, как темнеют зеленовато-голубые глаза. Ему хотелось остановить это всё, поставить на паузу, и говорить, говорить, а потом долго слушать, что скажет в ответ Дима, понять его мысли, переживания и наконец то, что заставляет его так менять взгляд, стоит ему посмотреть на Джеса. Почему в этом взгляде плещется горечь? Как ношу ли воспринимает его он? Или всё же, как друга и поддержку? — Сейчас снова, — предупредил тем временем летсплещик, аккуратно ступая вниз по склону. Он спрыгнул ещё ниже, оказываясь напротив прохода между двумя полуразвалившимися стенками, и под ногами стало неожиданно мокро и сыро. Поджав губы, Куплинов пролез вперёд, неотрывно смотря в монитор камеры, и остановился. Округлый нависающий потолок, ржавая вода скрывает пол, ото всюду слышится глухое постукивание капель… — Ну отлично! — воскликнул Дмитрий, когда Джесус, тоже спрыгнув, приостановился позади. — Что там? — тихо прошептал он, стараясь разглядеть что-нибудь из-за друга. Брюнет удручающе оглядел расстилающийся в обе стороны тоннель и, шагнув в холодную и грязную мелкую воду, так же негромко произнёс: — Канализация. Запах отсыревшего помещения, смешанный с гнилым металлическим, наполнил лёгкие парней, свернувших вправо, к свету. С тонких труб под потолком свисали лохмотья, от каждого шага маленькие чёрные пиявки разлетались в стороны, освещаемые противно-жёлтым светом прикреплённой сверху лампы. Новая цель: Найти выход из канализации. Что-то отдалённо скрипело, вода впитывалась в ткань обуви Джеса. Он шёл слева от Куплинова, время от времени поглядывая на него, но тот молчал, опустив камеру и то и дело оборачиваясь. Дима тоже чувствовал, что слова как застревают в горле, то ли из-за страха быть пойманными, то ли из-за чего-то другого. Всё, что они с мужчиной могли делать, это молча идти, перекидываясь взглядами и вопросительно подаваться подбородком вперёд, безмолвно спрашивая, всё ли в порядке. Тоннель медленно сходил в темноту, и камеру пришлось вновь задействовать, а руки сцепить, чтобы не потерять друг друга в длинном и тихом коридоре. Наконец, он расходился в стороны. Дмитрий, заглянув вправо, тут же повернул в противоположную сторону, завидев груду булыжников, закрывающую собой весь проход до потолка. За поворотом немного светлело, но выключать ночное видение не стоило. На полу, рядом с круглым отверстием в стене, сидел труп худющего пациента с оголённым торсом. От мертвеца шёл просто отвратительный душок, разбавляющийся запахом канализации, а голова его была опущена вниз, с безжизненно остекленевшими глазами на иссушенном лице. Проход вёл в тупик: кирпичная стена и крошечная сточная труба внизу, идентичная той, у которой сидит мёртвый. — Мы снимаем всего тридцать семь минут, — зачем-то известил брюнет, одновременно присаживаясь на корточки у единственного прохода. — Там свет. — Так поползли, что тянуть-то, — Дима подошёл к трубе. — Давай я первый. — А что это всё ты? — заспорил Куплинов, но пропустить пропустил. — У тебя рёбра сломаны, а я пока цел, — Карпов пригнулся, пролезая. — Если там что-то будет… Он не закончил, скрываясь в проходе, и Дмитрий поспешил за ним. Вода намочила локти и колени, холодными пятнами оставаясь на одежде, но места внутри хватало на двоих, и парни ползли практически бок о бок, тяжело сопя и вдыхая кислый воздух. Выбравшись из пролаза и встав на ноги, оба прошли ещё вперёд. Мужчина предусмотрительно поднял камеру, а Джесус внимательно смотрел вперёд, следя за светом. До конца тоннеля оставалось совсем немного, как вдруг перед летсплейщиками проскользнула какая-то тёмная фигура, оставляя за собой знакомый чёрный дым, и Карпов застыл, с участившимся дыханием глядя на пустой проход. — Это он! — проговорил парень, поворачиваясь к другу. - Он! — Тише… — Дмитрий придвинулся ближе, тоже всматриваясь, но призрака уже не было. Джес рвано втянул воздух сквозь зубы и опустил голову, думая, что сходит с катушек. — Там уже никого, тише, — Куплинов осторожно положил руку на плечо друга, сжимая. — Тише… — Мне кажется, это и есть Вальридер, — произнёс Дима, сглотнув пересохшим горлом. — Я видел его… Тогда, когда мы… — Я тоже его видел. Успокойся, он нас не заметил. Всё хорошо… Хотя и Дмитрий не считал, что всё именно „хорошо“, он отчаянно внушал это и себе, и юноше, вместе с этим обдумывая пронёсшуюся фигуру. У неё не было ног, но она пробежала, оставляя шлейф из тёмного дыма позади, с тихим шипением исчезая за поворотом… Выходит, вот он, тот фантом, мучивший Карпова? Он ли носит страшное имя — Вальридер — что написано кровью на стенах не единожды? Тот, о ком говорил священник, перед тем как отрубить их в диспетчерской? Тот, кто швырял из стороны в сторону спецназ у административной стойки? Возможно, ответ когда-нибудь откроется им, а пока Димам остаётся одно: идти дальше и не терять рассудок. Последняя цель заботила мужчину больше остального. С каждым пройденным метром становилось всё темнее, и ночное видение пригодилось вновь. Оказавшись на перекрёстке, Джесус разглядел полосу света, и подошёл ближе. Узкий проход между старыми досками, прекрасно. Протиснуться не было проблемой, и Дима боком шагнул в узкое пространство между досками, прижимаясь спиной и грудью к отсыревшему дереву и при этом смотря на светлую площадку, находящуюся сразу за этой преградой. От неё веяло непонятной угрозой, слишком она была открыта и освещена, представляясь напоказ и отметая возможность скрыться. Пол был не ровным: примерно посередине углублялся, и над углублением этим была положена покоричневевшая от ржавчины крепкая сетка. Куплинов вскользнул за другом, чувствуя в горле комок предчувствия от странного спокойствия канализационной шахты, от навалившегося невесть откуда страха, от отсутствия возможности предвидеть, что сейчас будет. Когда доски остались позади, друзья осторожно прошли к центру помещения. Тишина. Капли с тихим плеском разбиваются об пол. Дмитрий немного прошёл вперёд, вставая на потемневшую решётку, а Карпов, недоверчиво нахмурившись, неторопливыми шажками приблизился к занятному круглому углублению в холодном поле, ведущим с лестницей ещё ниже. Единственное, что мешало влезть внутрь: вода, заполнившая с низу до верху весь проход. Вдруг послышался гулкий грохот, и Куплинов, рассматривающий своеобразную карту канализации на стене, вздрогнул и поднял глаза на пролёт впереди, скрытый темнотой и по каким-то неясным причинам начавший веять угрозой. Джесус тоже дёрнулся от резкого звука и посмотрел на мужчину. Обменявшись недоуменными взглядами, оба подошли друг к другу, оглядываясь по сторонам, но не видя источника удара. — О Господи… — пробормотал брюнет, резко округлив глаза, и вцепился мёртвой хваткой в руку парня. — Что? — тихо спросил Джес, тут же замотав головой в поисках того, что увидел его друг. Тот, не говоря больше ничего, бесшумно толкнул юношу в сторону, скрываясь неизвестно от чего за углом, рядом с затопленным люком. Дима почувствовал, как грудь сдавило от страха, а лоб покрылся лёгкой испариной, и снова взглянул на товарища, от повысившегося внимания не замечающего его волнения. Карпов легонько дёрнул мужчину за рукав, в надежде, что он ответит, но Куплинов только махнул рукой, беззвучно шикнув. Неожиданно летсплейщики услышали совсем близко раздающиеся шаги, и Джесус в ужасе поджал губы — звон цепей и грузная походка были знакомы его памяти. Негромкое ворчание грянуло почти что у самого укрытия парней, и тут уж Дмитрий решился. Потянув за собой друга, он вскочил на ноги, тотчас услыхав клокот из уст абсолютно точно увидевшего их Уокера, и рванул вперёд, мимо громилы, который сразу же потопал вслед. Они пробежали проём, оказываясь в ещё одном помещении, заставленном деревянными ящиками, и Джес, не отставая от брюнета, свернул вместе с ним в какой-то закоулок, затемнённый и холодный, шлёпая ногами по мокрому полу. — Какого хера он здесь делает? — на ходу застонал он, обхватывая ведущую его руку поудобнее. — Перепрыгивай! — вместо ответа воскликнул хозяин руки и перемахнул через преграду в виде приколоченной доски. Мокрый и тёмный тоннель казался бесконечным, он петлял в разные стороны, и Дима покорно следовал решениям мужчины, слепо бежал за ним, изредка улавливая свет камеры. Смело держа его за руку, Дмитрий вёл одиночную игру: один неверный шаг с его стороны, ошибка, приведшая к тупику, поведут за собой непростительные последствия. И пусть этого великана уже не слышно позади, опасность осталась, она никогда не прекратит жить в стенах этой лечебницы. За очередным поворотом светила лампа, а парни притормозили, чтобы не врезаться в стену. Дышать было тяжело, особенно брюнету, но останавливаться ни в коем случае нельзя. Он повернул голову, прислушиваясь. Звон цепей слышался подозрительно близко, и летсплеер спустился к полу, жестом призывая Джесуса к такому же действию, пролез в трубу. Не успев проползти и нескольких шагов, он остановился, с мысленным фейспалмом смотря, как грузные ноги Уокера проходят мимо выхода из сточного прохода. Карпов замер сзади, выглядывая из-за друга, и осторожно коснулся его спины, спрашивая. Куплинов повернулся, одним только взглядом показывая, насколько плохо обстоит дело. Клокочущее дыхание не умолкало, то отдаляясь, то вновь приближаясь. Уокер, точно загнанный зверь, рыскал в тёмном уголке в поисках жертвы, тихо и утробно рыча. Попытка Куплинова выглянуть увенчалась неудачей: великан вдруг развернулся на полпути, и посмотрел в район трубы, подходя к ней. Прошли мучительные минуты, за которые друзья не шевелились, затаившись в безопасности. Карпов чувствовал тихое и сбивчивое дыхание друга рядом с собой, в какой-то степени наслаждался мимолётной передышкой. Наконец, брюнет придвинулся ближе к выходу из трубы, камерой помогая себе хотя бы увидеть врага, но фигуры громилы не было видно. Стихло и звяканье цепей. Дмитрий молча протянул руку назад, и, как только почувствовал, что Джес взялся за неё, и взялся крепко, выполз из убежища поднимаясь. Темнота удачно скрывала собой половину помещения. Парни успели немного пройти вперёд (всего три шага!), как неожиданно увидели тело Уокера, ступающего сбоку от них. Не растерявшись, мужчина придвинул Диму к себе, отступая в мглу, а юноша снова мысленно взывал к высшим силам. Попятившись в сторону, оба в последний раз посмотрели на внушительную мышечную массу их врага и бросились в свободный проход, уже не обращая внимания на то, сколько шума наделали. Громила всё-таки заприметил их и зашагал следом, одновременно выцеживая: — Вы у меня кровью истечёте… Перебежав знакомую площадку с коробками, друзья побежали напрямик в тоннель, и только потом поняли, что бегут по кругу. Джесус на ходу цеплялся за друга, а тот, в перерывах между вдохами и выдохами, шептал: — Сейчас… Всё… Будет… Они свернули немного в другую сторону, оказываясь в тупике с дверью в какую-то комнату. Ввалившись в небольшое помещение и захлопнув за собой дверь, Димы, плюнув на явно просящий повернуть себя вентиль у стены, шарахнулись к шкафчикам, друг за другом влезая в укрытие. Обессиленные, они навалились друг на друга, игнорируя всякое личное пространство и просто пытаясь отдышаться. Носом втягивая запах рубашки Куплинова, Джесус облокотился о стенку позади, при этом утыкаясь в плечо мужчины, и судорожно сглотнул. Брюнет, в свою очередь дышащий в волосы парня, приложился лбом к холодному металлу, ёжась от мысли о том, что, быть может, Уокеру вздумается открыть именно этот шкафчик. Дыхание Карпова приятно щекотало ему кожу. „Как-то странно“ — подумал про себя брюнет, когда его друг, чуть поменяв положение, выдохнул приоткрытым ртом ему в шею. Прошло какое-то время, а их врага всё не было слышно. Наконец не вытерпев, Дмитрий аккуратно открыл дверцу, выбираясь наружу, а Карпов, всё ещё не успокоившийся, остался внутри, следя полуприкрытыми глазами за летсплеером. Последний, задумчиво взглянув на круглый и пыльный вентиль, всё же положил ладони на клапан, с отвратным скрипом поворачивая его корпус влево. Когда было ясно, что дальше он крутиться не будет, Куплинов посмотрел на друга, и зачем-то обернулся назад. Стеллаж. За стеллажом — полная темень. Интересно, для чего? … Стоп. — Послушай, подойди-ка сюда… — мужчина обошёл стойку с заставленными бумагами полочками. Дима, выбравшись из шкафчика и закрыв за собой дверцу, прошёл за ним, так же присаживаясь в тёмный угол. Вопросительно мотнув головой, Джес проследил за взглядом товарища, устремившемуся за стеллаж, на дверь. Тут громкие шаги прорезали тишину, и блондин сдвинулся ближе к другу, практически вжимаясь ему в бок. Тот, увидев лёгкую дрожь, которой пошёл парень, осторожно приподнял руку, перекидывая её через голову Джесуса и обхватывая того за плечи, прижимая к себе. Карпов благодарно прильнул. Дверь задребезжала под ударами Уокера, собравшегося, кажется, не только выбить её, но и показать силу своих мускулов железной затворнице, которая, не выдержав, обрушилась с громким грохотом на бетонную поверхность пола. Дима пытался дышать ровно, неслышно, концетрируюясь на тёплой руке друга и его тяжёлом дыхании. На мгновение Джесу в голову пришла странная, по сути, не вяжущаяся с ситуацией мысль. „Чай и кровь.“ И действительно, от мужчины пахло чем-то притягательно дурманящим, и Карпов, сам того не осознавая, полностью отвлёкся от Уокера, прошедшего к шкафчикам, — только подсознательно отметил, какое хорошее предчувствие у брюнета. Незаметно наклонившись ближе, он воровато потянул носом, вдыхая успокаивающий запах, и закрыл глаза, абстрагируясь от происходящего, хотя сердце колотилось, как сумасшедшее, где-то у горла. Дмитрий же сидел, как громом поражённый: следя за действиями громилы, он представлял себе жуткие картины, бывшие бы реальностью, если бы он не решил спрятаться здесь, в углу за стеллажом. Великан осмотрел оба шкафчика, при этом недовольно клокоча. Со скрипом хлопнув последней дверцей, он развернулся, ещё раз прислушиваясь, и громоздкими широкими шагами вышел из комнаты в сопровождении характерного его персоне звона сплетений из железных колец. — Дим… — Куплинов потрепал Джесуса по плечу рукой, обнимающей его, и повернул лицо к забывшемуся парню. Тот заморгал, всё ещё прибывая в лёгкой прострации, и посмотрел в глаза друга. Из-под поблёскивающих стёкол они взирали с вопросом и немым побуждением. — Подождём, когда он подальше отойдёт, — прошелестел летсплейщик. Дмитрий отвёл взгляд, снимая руку с шеи друга, и оттолкнулся от стены, тихо вставая с пола. Карпов тоже поднялся, одновременно вопрошая самого себя, что сейчас происходило в его голове. Отчего-то идея приблизиться к лицу брюнета казалась не только заманчивой, но и вполне правильной… Карпов, опять-таки мысленно, дал себе пощёчину. Но на миг промелькнувшая картинка его, сначала осторожно, а потом более порывисто целующего Куплинова, который отвечает с явным желанием… Прямо здесь… „Ебать, давно у меня никого не было… — осёкся юноша, с виду выражая спокойствие и невозмутимость. — Ёбанный педик.“ — Что ты встал? — отвлёк его от воспоминаний мужчина, вставая в позу, и с укором посмотрел на друга. — Жду дальнейших указаний… — рассеянно проговорил Джес, удивляясь собственной извращённости. — Могу дать одно, — Куплинов ухватил его за запястье, развернулся и поспешил из помещения. Парень покорно пошёл с ним. Уокера точно и не было: коридор был пуст и лишь выбитая дверь говорила о его присутствии. С оглядкой преодолев знакомый и, кажется, выученный до каждого поворота тоннель, парни вернулись в помещение с ящиками. Не успел Куплинов сделать шаг по направлению к противоположному проходу с оставшейся комнатой с рычагом, как Дима, резко схватив за руку, потянул его назад. На немой вопрос брюнета он ответил кивком и выразительным взглядом куда-то на север. Мужчина покосился в указанном направлении и тут же отступил ещё дальше, различая в одном из тупиковых проходов никого иного, как громилу. Он стоял спиной к ним, напрягая и расслабляя огромную мускулатуру, и медленно поворачивал лысую голову то в одну сторону, то в другую. Дмитрий мучительно закусил нижнюю губу и спешно обдумал план действий. Сейчас можно быстро побежать через площадку к нужному тоннелю, а там где-нибудь спрятаться, переждать… Время тянуть было некуда — Уокер вот-вот обернётся и тогда мама не горюй. Глубоко вдохнув влажный воздух, летсплеер, не отпуская ладони друга, метнулся вперёд, с тихим плеском засеменил по мокрому полу. — Поросёнок… — проскрежетал верзила, и Джесус, летящий за Димой с истошно бьющимся в груди сердцем, зачастил так, что обогнал даже своего товарища. — Указание поменялось! — выдохнул Куплинов, когда тяжёлые шаги врага загремели совсем близко. — Теперь просто беги, Дима, беги! Тёмный поворот сбил с толку Уокера, на какой-то момент потерявшего из вида своих жертв, и друзья, пользуясь мглой и растерянностью (пусть и приведущей громилу в ещё большее раздражение) великана, поспешили влево по тоннелю, вдыхая отсырелый воздух и сцепляясь руками как можно крепче. Множество каких-то петляющих проходов, бегущий по жилам адреналин, смешанный с невероятным страхом и неугомонное аллегро заставили лица обоих побледнеть, а разум запутаться. Они бежали долго, то и дело натыкаясь на тупики, постоянно сворачивали, и им казалось, что этот ад никогда не закончится, как тут впереди начал угадываться узкий дощетчатый пролаз. По очереди протиснувшись меж досками и путаясь в тонких нитках паутинок, горе-летсплейщики угодили в нужное место: прямо здесь, в конце, скрытая странным паром, находилась искомая комната с последним рычагом. „Уокер сюда не пройдёт!“ — с облегчением подумал Карпов, оглядываясь на слишком маленький для верзилы проход, и поторопился за Куплиновым к вентилю. Мужчина с усилием поворачивал круглый диск, и тут же морщился от вспышек боли в груди. Каждое напряжение мышц сопровождалось резью, мешающей продолжать, но Дмитрий упорно стоял на своём, пытаясь сдвинуть вентиль ещё хоть немного. Неожиданно холодные руки опустились на его, и брюнет повернулся к Джесу. — Дай я, — произнёс тот, настойчиво стараясь убрать ладони друга. Наконец, рычаг был повёрнут, а тишина вокруг резко стала давящей. С минуты на минуту придёт громила. — Дима, — осторожно позвал Джесус, выходя из комнаты и оборачиваясь. — Быстро иди сюда. Брюнет послушался просьбу друга, сделав шаг вперёд по направлению к двери, и сразу же оказался схваченным за руку решительным движением. — Бежим, — отрезал Карпов, разглядев в глазах мужчины протест и колебание, и вытащил его из помещения, утянув к проходу из досок.