Благоухание роз

- Возьмите, герр Наупмайзен. Думаю, этого достаточно, чтобы помочь мне в моей просьбе? - сказала женщина, протягивая сверток военному. - Ладно. Но зачем тратиться на это сейчас, если уже развернута пропагандистская кампания против членов католических орденов? Скоро придет конец вашей вере. - Но ведь наша церковь поддерживает ваши деяния, - возразила женщина. - Вам этого не понять, Анна. Отношения католической церкви и нас очень запутаны. Вы все время меняете свое мнение по поводу фашизма, а порой и вовсе молчите. Национал-социалистские и христианские идеи несовместимы, поймите это. - Хотите сказать, что скоро от церквей ничего не останется? - язвительно спросила монахиня, теребя рукав облачения. - Я ничего сказать не хочу и не могу. Это политика. На этом и закончим. Я сделаю то, о чём вы просите. Давайте деньги. Женщина протянула сверток, военный его развернул, осмотрел содержимое и одобрительно кивнул. - Завтра мы будем в вашем монастыре. - Тогда до завтра, герр Наупмайзен! - попрощалась монахиня и вышла из здания. Женщина накинула темный плащ с капюшоном и пошла к повозке. - Уезжаем, здесь отец Свэн, - обеспокоенно прошептала женщина, увидев высокого вороного коня. Старый дряхлый дедок ударил свою клячу кнутом, и повозка с ошеломляющим скрипом двинулась в сторону выезда с города. В это время, неподалеку, священнослужитель рассекал улицы в поисках одного дома. Через несколько минут он нашел нужный ему адрес, но увидел при входе двух солдат, стоящих на посту. Свэн развернулся и хотел было уйти, но военные его заметили: - О, преподобный отец! Как жизнь? - спросил молодой лейтенант. - Доброе утро. Все хорошо. А вы как здесь поживаете? - аккуратно поддержал беседу Свэн. - Да ничего... пока что нормально, но завтра придется поработать, - тяжело вздохнув, ответил паренек. - А что такое? - спросил второй лейтенант, не дав открыть рот преподобному отцу. - Как это? Ты еще не знаешь? Хм... странно. Наупмайзен сказал, что завтра едем в какой-то монастырь тут недалеко. Там нужно замять дельце одно. Говорят, что там есть беженцы евреи и их нужно арестовать. К тому же, не знаю правда для чего, нужно очистить весь монастырь от беженцев и нуждающихся. - И куда же их денут? - в недоумении спросил товарищ. - А черт его знает! Арестуют их, наверно. Скоро слуги Божьи будут бедовать... Ох и несладко им придется. Храни вас Господь, отец Свэн. Мне жаль вас всех, - с тяжестью в голосе сказал парень. - Не нужно нас жалеть преждевременно. Погодите, а какой монастырь? - с опаской спросил священник. - А тот, который герр Штроц содержит. Ну, там ферма еще... - начал объяснять парень. В глазах Свэна все померкло. С чего вдруг к ним должны приехать военные? Нет, это какая-то ошибка. - А что будет, после того как их арестуют? - стараясь сдерживать тревогу, спросил священник. - Тут два варианта: либо расстреляют на месте, либо в концлагерь, а там уже их ждет та же участь, а может и того хуже, - ответил второй солдат. Все они знали, что могло быть еще хуже. - Брать будут всех? - продолжил расспрашивать Свэн. - Да, всех. Кроме детей, которые там учатся и священнослужителей. Но это тоже до поры, до времени, - ответил молодой лейтенант. - Ясно, спасибо, - встревожено ответил священник. Он развернулся и быстрым шагом направился к месту, где оставил своего коня. - А зачем вы приходили, отец Свэн?! - крикнул вдогонку парень. - В следующий раз! - раздался уклончивый ответ. Быстро вернувшись к коню, он запрыгнул на него и помчался назад в монастырь. Он должен был успеть предупредить всех. Но, как правильно поступить? Все не смогут спрятаться. Военные знают, что там находятся беженцы, просто раньше они их не трогали. Нужно что-то придумать. Как никогда до этого, он хлестал коня кнутом, заставляя его скакать еще быстрее. На гладкой черной шерсти начинал проступать пот, но Свэн не переставал подгонять его. - Давай же! Быстрее! - закричал он. Конь скакал, уже натужно хрипя и жадно глотая воздух. Расстояние было слишком большим, чтобы все время мчаться на такой скорости, но времени было мало. У них был всего один день, чтобы что-нибудь придумать. - Ну же, Черный! Ты сможешь! - прикрикнул Свэн, но силы коня были на исходе. Из-за усталости он не заметил яму, попал в нее копытом и споткнулся. Их перекинуло прямо в воздухе. Лошадь бухнулась на землю с глухим звуком, а Свэн проехался спиной по песку и лежал, весь грязный и в пыли. Его нога жутко пекла и болела. Он начал вызволять раненую конечность из-под своего верного товарища, который потихоньку вставал. Свэн сделал попытку подняться, но с диким стоном упал обратно в пыль. "Нет, нет, нет! Я не мог сломать ногу, не мог!" - думал он про себя. Нога была не сломана, но сильно ушиблена. Он поднял полы своей сутаны, задрал штанину и увидел кровь. Ко всему этому он не мог повернуть левую руку. "Так, мне нужна какая-то тряпка", - подумал он. Немного поразмыслив, Свэн снял сутану, потом рубашку и с трудом, но порвал ее на две части. - Стой, стой, Черный! Ты куда собрался?! - беспомощно крикнул на коня священник, потому что тот, задрав голову, начал глядеть куда-то вперед и ржать. Вдалеке послышался звук колокольчика и стук копыт, это люди из деревни направлялись в эту сторону, - так вот куда ты смотришь, - обрадовался Свэн. Деревня, в другом конце которой находился его монастырь, была уже рядом. Пока стук копыт приближался, Свэн перевязывал разбитую ногу. - Преподобный отец! Что случилось?! - подбежав, начали спрашивать герр и фрау Хирше, - давайте мы вам поможем! Женщина подбежала к священнослужителю и посмотрела все ли с ним в порядке. Его лицо осветила обрадованная, но довольно вымученная улыбка, а внимание фрау привлекла раненая нога Свэна. - Рану нужно обработать! - взволновано захлопотала женщина. - Это я сделаю сам. Доставьте, пожалуйста, меня в монастырь. - Конечно, преподобный Свэн! Мигом! - хмыкнул герр Хирше. Он был пониже ростом, чем Свэн, но ему хватило сил помочь священнослужителю. Он взял его руку, положил себе на плечи и потащил его к своему транспорту. Чувствуя жгущую боль в ноге, Свэн доковылял до повозки и рухнул на нее. - Эх, и угораздило же вас! Ваш конь споткнулся? Вижу, у него колени разодраны! - сказал мужчина к Свэну. - Да, не заметили яму... - приглушенным голосом сказал Свэн. - Ну ничего себе "не заметили"! Там же огромная канава! Вы, видимо, сильно спешили, отец Свэн? - обеспокоилась фрау Хирше. - Нет... Как-то так вышло, - умалчивая о важном, ответил он. Герр Хирше привязал поводья Черного к повозке и они, развернувшись, двинулись назад в деревню к монастырю. Подъезжая к деревне, Свэн попросил накинуть на него сутану, и застегнуть ее, насколько это возможно, потому что он не мог появиться в таком виде на людях. Когда он въехал на территорию монастыря, все, кто его видел, были просто шокированы, а Свэн уставший от боли, только надеялся, что его не увидит в таком состоянии Элис. Герр Хирше позвал Тилля, они вместе донесли Свэна домой и положили на кровать. - Может, позвать фельдшера? - спросил Пауль. - Нет, мы сами справимся. Спасибо вам за ваше великодушие. Да поможет вам Бог, - сказал Свэн. Немного полежав, он уснул. - Видимо, он очень сильно повредил ногу, а то не отключился бы так быстро. Его вымотала боль. - Сказал мужчина, который помог священнику. - Погодите-ка, а что произошло? - спросил наконец-то Тилль. Пауль Хирше рассказал, что приблизительно произошло, поведал ему о том, как они нашли его на краю дороги и сказал о ране на ноге. - Но почему он так стонет? Вы же сказали, что там ушиб - максимум? - забеспокоился Тилль, почесав щетину, и спросил: - Может, осмотрим его? Неужели нога так болит? - Да, согласен. Нужно его осмотреть. Пока преподобный отец спал, измотанный болью, мужчины сняли с него сутану и всю остальную одежду, оставив на нем одно лишь нижнее белье. Тогда-то они и увидели, что у него огромный синяк на плече. - У него вывих, - поставил диагноз Тилль. - С чего вы взяли? - Я медик по образованию. - И что же нам делать? - Нужно вправить плечо. Но нам требуется обезболивающее. Где его можно взять? - Вы его не достанете. Даже в госпитале нет, - ответил герр Хирше. Он побежал на улицу, чтобы спросить у жены, не знает ли она каких-то трав, которые могли бы принести облегчение, а Тилль сел у кровати спящего священнослужителя. - И как же тебя угораздило, ангел? - тихо спросил солдат. Через полчаса, очнувшись, Свэн сказал Тиллю: - Тилль, послушай. Завтра сюда придут военные. Они хотят арестовать беженцев. Всех! Ты должен спасти хоть кого-то, помоги им. Спаси Элис! - Это поэтому ты так гнал домой? - обеспокоенно спросил Тилль. - Да! Иди к ним... придумай что-нибудь! У меня нет сил! - Хорошо, ангел. Я придумаю. Пока Тилль отправился к Элис, чтобы вместе обсудить то, что должно произойти, Свэн снова спал. В видениях ему являлись разные существа, ему казалось, что он горит в огне. Сам Бог стоял перед ним и смеялся, толкая его в огромное пламя. - Кайся, ангел! Иначе попадешь в преисподнюю, как сам Дьявол! - прогремел голос Бога. - Нет! Нет! Прости меня, Господи! Прости! Это Падший Ангел овладевает мною! Он тянет меня к себе! - закричал Свэн, хватаясь за полы одеяния Господа. - Это не он тебя тянет, Свэн. Я веду тебя не в преисподнюю, а в Рай. Но ты противишься. Ты потерялся! Ты запутался! Стань на истинный путь! Все не так, как ты думаешь, - сказал голос. Свэна метало в стороны, огонь превратился в воду, его куда-то несло священными потоками, его рвало на части, будто драло когтями какое-то чудовище, и вдруг он увидел крылья ангела. Божественное создание взяло его за руку и повлекло за собой. Далеко-далеко ввысь, в небеса, чистые и прозрачные, девственные небеса, которые так любил Свэн. - Скоро свершиться небесный суд, Свэн. Тебе выбирать на какую сторону встать, - сказал ангел. Над его головой светился нимб, а глаза были такими яркими... зелеными. - Свэн! Проснись! - кричал кто-то, - Свэн! Он очнулся, ему внезапно стало легче. - Да, Тилль, что? - Ты очень долго спал и что-то бормотал во сне. Тебе нужно вправить плечо, у тебя вывих. - Надо мной скоро свершится небесный суд... - прошептал Свэн, будто не слыша Тилля. - Дурень, что ты такое говоришь?! - засмеялся друг. - Это всего лишь вывих. В комнату постучались. - Входи, Пауль, - сказал Тилль. - Итак, что нужно делать? - спросил вошедший. Тилль рассказал, как он должен помочь, и они приступили. - Сейчас, Свэн, сильно не кричи. Будет больно, но обезболивающего у нас нет. Элис решила навестить Свэна и заодно предложить Тиллю некую идею. Она постучала в двери дома, но ей никто не открыл, и, отворив дверь, Эл зашла. Услышав голоса впереди, она подошла к закрытой комнате. Тихонько подкравшись, она прислонилась к двери, чтобы услышать, что там происходит: - Давай, готов? - спросил грубый голос. - Готов, - ответил второй. От ужасающего возгласа Элис отскочила назад. В ее глазах читался ужас, а за дверью слышался стон священника. - Все, тихо, успокойся. Теперь нужно наложить повязку, чтобы рука была неподвижна и не случился рецидив. Элис не выдержала и, зная, что это неправильно, все же постучала в створку и попросила: - Тилль, можешь выйти на пару секунд? Пока Тилль поднимался, Эл взглянула на преподобного отца, который лежал, запрокинув голову и что-то шептал. Когда она увидела на себе неодобрительный взгляд герра Хирше, Элис отвела глаза от Свэна, разглядывая стену. Тилль встал, и они вышли из комнаты. - Послушай, можно взять несколько облачений монахинь и одеть женщин. Я нашла пять таких одеяний, еще у нас есть халат фельдшера. Так мы спасем несколько женщин. Их детей можно спрятать у деревенских! - выпалила Эл. - Это все хорошо, но у нас должны остаться люди. Они знают, что их тут не меньше десятка. Пойми, мы будто вершим над ними суд. Кого спасать, а кого не спасать. - Но как же мы это сделаем? - Вот в этом и вся проблема. Думаю, детей можно приписать в ряды учащихся, несколько женщин одеть в монахинь, как ты и говоришь, но кто-то должен остаться. - Но мы не можем решать кому жить, а кому нет, - прошептала в отчаянье Эл. - Нам придется. Спасем только тех, у кого дети. Таких у нас человек пятнадцать-двадцать. - Это ты сам решай. Я так не могу. Я не хочу, чтобы наши руки были в крови! - прошептала девушка. Утро следующего дня подкралось незаметно. Элис и Тилль уже подготовили несколько женщин и их детей к тому, что случится. Все держалось в тайне. Оба чувствовали себя нехорошо и вряд ли от того, что не спали всю ночь. Их мучило что-то внутри. Это была совесть, но у них не было выбора: либо погибнут все, либо спасется хоть кто-то. На Элис накинули халат фельдшера. Как только солнце показало свои первые лучи, каждый начал играть свою роль. Дети же и обреченные на арест, мирно спали в своих корпусах. Элис тихонько зашла к спящему Свэну и присела на диван. От бессонной ночи она задремала, а в это время военные уже направлялись к ним. Через час Эл проснулась от переполоха на улице. Кто-то кричал, кто-то плакал, но Элис не подходила к окну. У нее не хватало внутренней силы посмотреть на тех, кому они не смогли помочь. Девушка в отчаянии начала ходить по комнате, от чего проснулся Свэн. - Элис? - с удивлением воскликнул мужчина. - Доброе утро... насколько оно может быть добрым, конечно, - сказала девушка. Перед тем, как завести Элис в комнату Свэна, Тилль одел на своего друга белую рубаху и какие-то первые попавшийся брюки, поэтому, увидев, что он в одежде, Свэн вздохнул с облегчением. Он захотел спросить Элис, пришли солдаты или нет, но душераздирающий крик, доносящийся с улицы и так все сказал. Они молча думали каждый о чем-то своем, пока их мертвое молчание не прервал Тилль: - Элис, уходи! Герр Хирше ждет тебя тебя за забором. Скинь халат и беги. Ничего не спрашивай! Беги! - заорал Тилль. Элис, недолго думая, сорвала с плеч халат и помчалась вон из дома. Увидев лежащую неподалеку женщину, облаченную в одежду монахини, Эл поняла, что что-то пошло не так, но времени на раздумья не было. Девушка свернула за дом и побежала к забору. Сзади послышались выстрелы, но предназначались они не Элис, поэтому девушка продолжила бежать и вскоре оказалась в повозке герра Хирше. Через несколько минут она уже была в его доме и пила зеленый чай с его супругой. Ее руки дрожали и фрау пыталась успокоить девушку, но та никак не унималась. - Почему они тронули наших псевдомонахинь? Откуда они узнали обо мне? - дрожащим голосом все вопрошала Эл. - Тихо, тихо, дитя. Кто-то рассказал о вас. Кто-то вас предал... - прошептала фрау. - Но кто? Зачем?! А если они тронут и всех остальных жителей?! - продолжала девушка. - Иди приляг, поспи немного. В это время в монастыре все закончилось. Солдаты забрали арестованных, жители отходили от произошедшего. - Но почему забрали всех?! - воскликнул Свэн. - Что случилось? - кричал он, вскакивая с кровати. Ковыляя по комнате и держась руками за голову, он находился в замешательстве. Чувство вины угнетало его, а боль в ноге выбивала из привычной колеи. - Анна, - тихо ответил Тилль. - Что? - в недоумении спросил священник. - Сестра Анна крикнула им, что это обман. Они были оповещены, что мы попытаемся спасти хоть кого-то. Анна сдала им всю информацию о количестве людей в монастыре. Вот для чего она заходила ко мне и брала документы о находящихся здесь на работе или же в укрытии. В документах все было четко прописано. Это ее рук дело. - Я не верю... Она не могла этого сделать, - шептал Свэн. - ЗАЧЕМ?! - воскликнул он. Шок от услышанного заставил его забыть о боли и он, как подорванный, метался из угла в угол. - Я не хотел говорить... скорее, не считал это важным, но придется рассказать, - сказал Тилль и сел на диван. Свэн посмотрел на него вопросительным взглядом и начал готовиться к чему-то плохому. - Так вот, - продолжил Тилль, - два года назад Хацкель и его товарищи списали огромное количество боеприпасов. Там была масса всего. Но провернуть это было не так-то легко, ясное дело. Поэтому, им нужен был человек, который бы им помог. Им и оказалась наша "любимая и родная" сестра Анна. - Нет, Тилль. Уже не смешно. Она же монахиня. Каким таким образом она им помогла? - горько засмеялся Свэн. Тогда Тилль рассказал историю о том, как несколько человек смогли украсть огромное количество оружия. "Красный товар" как они его называли. Он поведал ему о том, в чём сам был замешан и, как оказалось, Анна мстила деду Элис, а не просто невзлюбила девушку. Герр Хацкель не отдал ей ее долю денег, обманув монахиню. Да и на то время она еще не была монахиней. Послушание она приняла всего через полгода после произошедшего. Но дело было далеко не в деньгах. Она любила Хацкеля, а тот отверг ее и пропал на долгое время. Ясное дело, что Анна затаила обиду и теперь пыталась отплатить за причиненную ей боль. Свэн свалился на кровать и не мог до конца поверить услышанному. Но дело на этом не заканчивалось. Элис находилась у герра Хирше, а монахиня могла узнать о местонахождении девушки. - И где сейчас Анна? - после долгого молчания спросил Свэн. - Нам крупно повезло, Свэн. Нельзя такому радоваться, но у Анны сильные переломы. На нее в истерике напала одна из женщин и ее не успели остановить. Анна в госпитале и непонятно, выдержит ли она такие повреждения. К тому же, проблема с твоей ногой нам тоже на руку. Тебе дадут отсрочку до выздоровления, а я в это время уже получу повышение и тогда смогу взять тебя к себе. И мы будем вместе, рядом. - Что творится с этим миром? - спросил Свэн у самого себя, глядя в потолок. - Только есть одна проблемка. Солдаты тоже будут посещать монастырь во время мессы. Не знаю для чего это, но так будет. Я переговорил с одним из лейтенантов и он сказал, что им дали приказ посещать мессы, дабы присматривать, что у нас здесь никто не скрывается. Они сошли с ума. Сначала поддерживали церковь, а теперь идут против нее и ее деяний! - возмутился Тилль. - Нужно вернуть Элис сюда. Но так, чтобы никто не заметил. Во время месс она будет у себя в комнате, все равно она почти не посещала службу. - Богохульничает, чертовка? - с облегчением от принятого решения засмеялся друг. - То-то и оно, - улыбнулся Свэн. Вечером Тилль забрал Элис обратно в монастырь, но спала она теперь не у себя в корпусе. Ей выделили комнату в доме, где ночевали Тилль и Свэн, для её же безопасности. Через неделю Тилль ушел на службу, а Свэн пошел на поправку и обходился без чьей-либо помощи. Еще через несколько дней они возобновили мессы и на одной из них к священнику подошла очень красивая, но бедно одетая женщина и дала ему какой-то сверток. Ее голубые глаза чем-то напоминали глаза Эл, но отличались цветом. Он хотел ее спросить, что это и зачем, но женщина быстро удалилась, потому что в церковь зашли несколько военнослужащих. Свэн на несколько минут ушел в комнату, где он готовился к священнослужению и посмотрел, что внутри. Содержание его глубоко удивило, но времени не хватало, чтобы рассмотреть это как следует, и он пошел начинать службу, решив, что разберется со всем потом. Поздним вечером после службы Свэн взял сверток и пошел домой. Когда он добрался до жилья, дом был погружен в мертвую тишину. Элис, видимо, спала. Положив странный подарок на тумбочку, Свэн разулся и пошел на кухню попить воды. В эту ночь ему почему-то не хотелось спать. Чувствуя прилив сил и бодрости, молодой священнослужитель решил заглянуть в комнату Элис, надеясь, что она не спит, а читает и поэтому не услышала его прихода. Когда он приотворил дверь, то увидел, что в комнате горит лампа, но свет слишком слабый для чтения. Он не делал этого раньше, но всё же зашел в комнату и сел на край кровати у ног девушки. Она спала, сбросив одеяло и свернувшись клубком, как котенок. Ему так понравилось это зрелище, что он был готов смотреть на него часами, но такое действие выходило за все границы приличия, поэтому, еще немного посидев, он вышел. Сняв сутану и оставшись в уже обыденной одежде, Свэн сел в коридоре на стульчик и раскрыл сверток, чтобы посмотреть на него еще раз. Неаккуратно содрав в этот раз слои бумаги, он вынул невероятной красоты платье небесного цвета. Оно было длинным и легким. На талии был прикреплен тоненький ремешок, а на недорогой, но красивой ткани по-разному изворачивались цветы в одной цветовой гамме. Свэн находился в глубоком замешательстве, зачем эта женщина подарила им платье, но может быть, она знала о Элис и принесла его для нее? Свэн повертел в руках одежду и повесил её на стул, решив выкинуть бумагу. Собрав все листки, он заметил на одном из них выведенный чернилами какой-то текст.

Цвет жизни, скрой свое ангельское естество и приди в свою обитель завтра, в час назначенный.

Прочитав текст, Свэн вообще ничего не понял. Пока он шуршал всей этой бумагой, проснулась Элис. - Что случилось? - спросила она сонным голосом, выходя из комнаты. - Раз ты проснулась, иди сюда. Посмотри, - сказал Свэн, показывая на платье. Элис подошла к наряду и заулыбалась. - Оно прелестно! А для кого это? - заинтересовалась девушка. Сон как рукой сняло. - Вот и я не знаю. Предполагаю, что для тебя. Но к нему еще есть... - не договорил Свэн, как его перебила Элис. - Оно пахнет, как когда-то пахла моя мама. Такой же парфюм, запах которого сливается с запахом ромашек. Она так любила ромашки. - Грустно сказала Эл. - Не говори о ней в прошлом времени. Может быть, она жива. Прочти этот текст, - сказал Свэн, протягивая ей один из клочков бумаги. Эл несколько раз пробежала глазами написанное и сказала в недоумении: - Что-то я не поняла, - после этих слов внутренняя надежда Свэна провалилась в пропасть. Здесь не было ничего знакомого для Элис, - цвет жизни... погодите-ка! Цвет жизни! Так когда-то меня называл мой папа! Откуда у вас это платье, признавайтесь!? - нервно рассмеялась в надежде девушка. - Стоп, стоп! Читай еще раз. "Скрой свое ангельское естество и приди в свою обитель завтра". Обитель ангелов? Ангельское естество? Здесь написано о непогрешимости? - пытаясь расшифровать, спросил Свэн. - Так, наверняка, написали, чтобы в случае чего другие не поняли. Ангельское естество... Я поняла! Нужно скрыть то, что я незамужняя молодая девушка! А обитель? - Церковь! Больше ничего на ум не приходит. Что, если это твоя мама, или же кто-то из родственников? Они хотят, чтобы ты пришла завтра в церковь, а платье для того, чтобы ты пришла не одна, а будто чья-то невеста! Сейчас часто выдают замуж слишком молодыми. Назначенный час... здесь нигде нет никаких чисел и цифр. Ничего... - обшарив листки сказал Свэн. Через минутную паузу, Элис сказала: - Может, это время мессы? Это время назначено и все его знают. - Да! Молодец! - обрадовался Свэн. Ликуя, Свэн и Элисон пошли на кухню и заварили чай. Полночи напролет они говорили обо всем, о чем только они могли говорить. Через два часа их интересного разговора, Свэн сказал: - Помнишь, ты меня спрашивала почему я стал тем, кем я есть сейчас? - интригующе, но не без улыбки спросил мужчина. - Да, помню. Вы обещали мне рассказать, между прочим. - Раз обещал, значит расскажу, - с легкой улыбкой сказал Свэн. Обхватив обеими руками чашку, он начал вспоминать с чего все началось. - Когда я был маленьким, я очень любил лошадей. Впрочем, сейчас это не изменилось, несмотря ни на что. Я целыми днями готов был возиться с ними, потому что моя семья была небогатой и мы жили у одного землевладельца на ферме. С шести лет я уже помогал папе. - А кем работал ваш папа? - перебила Эл. - Кем он работал? Да кем он только там не работал. Он рубил дрова, смотрел за лошадьми, возил нашего хозяина в нужные ему места. Делал всякую тяжелую работу. Ему помогал отец Тилля. Его семья, также как и наша, жила там. Оттуда мы и знакомы. Наши мамы были служанками в доме, а мне попалась работенка, которая меня не сильно тяготила. Я смотрел за лошадьми: кормил, поил их, ухаживал за ними. Самым любимым делом для меня была выездка. О да, это было прекрасно! Как-то раз, мне исполнилось к тому времени одиннадцать лет, я решил попробовать поехать на лошади дальше загона. Эту лошадь нам тогда только привели, она была еще очень молодой и норовистой, но я об этом не знал. Оседлав, я повел лошадь дальше ограждений. В открытое поле, так сказать. Я взобрался на нее и пришпорил, а та, как подорванная, начала дергаться, метаться, вставать на дыбы. Я пытался ее успокоить, а в мыслях надеялся, что кто-то придет мне на помощь, но в тот день все уехали к какой-то женщине на званый обед. Родители тоже были там, как слуги. Все бы ничего, но моя нога застряла в стременах, а кобыла начала метаться, и вскоре помчалась куда-то вперед. Я не смог удержаться и вылетел из седла, но моя нога осталась в стремени и я беспомощно висел сбоку, задевая головой землю. Через несколько метров я ударился головой об камень и потерял сознание. Не знаю, как и куда бежала лошадь, но очнулся я в небольшой комнатушке и первым, что я увидел, была фреска на которой изображен ангел. Когда я рассказал это Тиллю, он начал называть меня ангелом. Наверно, из-за этого, - помедлил Свэн, в очередной раз задаваясь вопросом, поэтому ли друг называет его ангелом. - Вот... а помог мне отец Кристиан. Рослый, но худощавый священник. Он сказал, что лошадь чуть не сбила его с ног, а на ней он увидел меня. Тогда он сказал, что сам Бог спас меня. Священник был в поле, а пошел он туда, потому что находился в смятении. Уже позже, я узнал, что он так делает всегда, когда не знает как поступить. Он выходил в чистое поле и обращался к Богу. Так случилось и в тот раз. После этого случая я испытывал благодарность к отцу Кристиану и стал часто его посещать. Он научил меня многим вещам и потом я так увлекся, что сам захотел стать священником. На пути было много преград, строгая дисциплина, обычаи и обеты, но я твердо решил стать священником и я им стал. Вот такая вот у меня история, Элис, - со вздохом закончил отец Свэн. - Это невероятно! - в восхищении сказала девушка. Ее глаза блестели то ли от сонливости, то ли от услышанного, а Свэн, окончательно развалившись в кресле, допивал свой чай. - Ну, а что насчет тебя? - тем временем спросил Свэн. - Как ты попала к нам? - Наверно, герр Линдеманн вам говорил, что произошло в небольшой церквушке? Он ведь тоже там был. - Да, он мне не так давно рассказал, - соврал Свэн. Он узнал об этом чуть ли не в первый месяц из знакомства с Эл. - После того, как я сбежала из церкви через задний вход, благодаря Тиллю, я потерялась в лесу. Около дня я бродила по нему, пока не встретила немцев. Как сказать встретила... Я их заметила, но они меня нет. Они куда-то шли по тропе, а с ними были собаки. Вот последние меня и учуяли и начали лаять. Я сразу же пустилась бежать и думала, что на этом придет мне конец, но неподалеку на своей кобылке, запряженной в воз, какой-то дед собирал хворост. Он увидел меня и закричал что-то немцам. Я не помню что. В ужасе я этого просто не услышала. Они понимающе кивнули и просто ушли. Просто ушли! Представляете? Бог его знает, что он им сказал, но он привез меня к себе домой, накормил и повел к своему односельчанину. Тот, будто зная меня с пеленок, угождал мне, пока я жила у него. Но где-то через неделю ему пришло письмо, и он рассказал мне о вашем монастыре. Он еще почему-то назвал его "Пристанищем дьявола" или что-то типа этого, - услышав это название, Свэн сразу же смутился. Он прекрасно знал, отчего так раньше называли это место. Здесь, во времена Первой Мировой было казнено немало людей, и поэтому территорию монастыря и саму деревню так и прозвали, нарекая, что это из-за дьявола. - Он рассказал, как мне искать вашу деревню, но я не очень-то хотела прокладывать сюда свой путь. Эта страна, из-за которой все произошло, и тут я должна искать в ней убежище, но дедок был прав. "Кровавая женщина" не тронула ничего здесь. Сначала я была намерена найти родителей, но этот дед сказал, что в моем городе было расстреляно много людей и есть списки с их фотографиями и тогда он откуда-то достал фото... Среди них встречались мои знакомые, друзья и родные. Но главное, что у него оказались фотографии моих родителей. В списке были вписаны их имена. Выходит, их тоже расстреляли, - горько сказала Элис. От нахлынувших воспоминаний у нее задрожали руки и ей невыносимо хотелось заплакать, но она держалась. - Тогда он рассказал, что их тела увезли куда-то и похоронили, но мы даже не знали где, - вздохнув, сделала паузу девушка. Немного помолчав, она продолжила: - И тогда он помог мне добраться до границы Польши и Германии, оказывается, он был каким-то там военным с высоким званием и поэтому нам это не стоило больших усилий, - внезапно Эл закрыла глаза одной рукой и вытерла слезы. - Тихо-тихо. Не плачь, все уже прошло. Прошло, Эл! Слышишь?! - священник подошел к креслу на котором она сидела, присел на корточки, взял девушку за плечи и потормошил ее. Девушка больше не могла сдерживать слезы и всхлипывая, припала к его плечу, - Элис, девочка... не плачь. Завтра ты увидишься с матерью! Это она дала мне сверток! У тебя ее глаза... Я уверен, это была она. Элис, милая моя! Успокойся, - она обвила его шею своими ручонками и тихо всхлипывала на плече, он гладил ее по волосам и успокаивал. Она уже переставала плакать, а он все продолжал шептать: - Милая Эл, не плачь. Все будет хорошо! Нет, не хорошо... все будет прекрасно! Закончится война и все будет прекрасно! - без конца повторял он. Ему, как никогда прежде, хотелось, чтобы все закончилось. - А потом, когда мы перешли границу, он меня бросил одну, потому что его самого чуть не убили и меня схватил патруль, - всхлипывая, продолжала шептала девушка, - он... немец, солдат... содрал с меня одежду и начал целовать, а я пырнула его ножом, схватила вещи и убежала. Я пряталась в каком-то поселке и позже, - снова всхлипнула девушка, - потом я нашла эту деревню. Мне помогли люди, которые в ней жили. Герр и фрау Ридели. Фрау Ридель потом тоже убили, - задрожала Эл. Она еще крепче обняла Свэна руками и не отпускала, а он все гладил ее по волосам и успокаивал. Он сел на пол, рядом с ней и положил ее голову себе на колени. Так, уже в тишине, они просидели еще какое-то время, а потом заснули. Утро сменило ночь...