смотри: мы мертвы

Сдерживать блевоту было уже невозможно, потому отстрел вёлся непрерывно. Трупы оттаскивали в боковую комнату. Сквозь опущенные ставни свет не проникал, и только желтые лампы освещали комнату. От летней жары воздух был спёртым, пахло потом. Зелёные стены раздражали глаз. Элла обессиленно валялась в углу. За пару часов это место превратилось в Преисподнюю. Из-под слипшихся ресниц она наблюдала за тем, как юноша в кожанке переговаривается по телефону. Он говорил тихо, почти не раскрывая рта. Элла не умела читать по губам, но была почти уверена, что уловила слово “конец”. Странно было то, что никто из присутствовавших больше не испытывал никаких чувств. Осталось едва ли больше дюжины человек, и никто из них не боялся, не грезил спасением, не пытался покончить с собой. Все были спокойны, как в церкви. Двое в толстовках всё время стояли у двери, держа в руках автоматы. За всё время они ни разу не присели, не сказали ни слова. Охранник читал газету. Элла переводила взгляд из одной стороны в другую, силясь принять реальность. Юноша договорил. Он подошёл к одному из заложников - средних лет мужчине в офисной рубашке. Тот вжался в стену, скривился, едва не заплакал, но, поймав взглядом направленное на него дуло, поднялся на ноги и пошёл следом за юношей. Он дал ему телефонную трубку, набрал номер. Элла закрыла глаза. В детском доме, где она выросла, не было условного деления на девочек и мальчиков. Все были равны. Одни и те же игрушки, одни и те же правила. Тяжело было заводить друзей, но куда легче найти себе покровителя. Покровительствовали, в основном, ребята постарше. Среди них было четверо крупных парней, две спортсменки, и трое считавшихся бесполыми, предпочитающих использовать интеллект. Элле, будучи смазливой от рождения, ничего не стоило подластиться к одному из них. Тот заботливо принял под своё крыло милую большеглазую куколку. Она готовила для него, убирала в его комнате, ласкала его, пока воспитателей не было поблизости. У него было длинное красивое имя, но оно совсем ему не шло. Друзья звали его просто "Бью". Элла стала для него всем. Матерью, сестрой, другом и возлюбленной одновременно. Они всегда и повсюду были вместе. Бью обещал сделать её своей женой, Элла же видела в нём своего неотъемлемого покровителя. Но всё это должно было кончиться. Шестнадцатилетнюю Эллу, к всеобщему удивлению, удочерили. Такое происходило крайне редко. Мало кто захочет в свою семью уже взрослого ребёнка. Тем не менее по прошествию двух недель формальностей и слезных прощаний, девушка сменила имя и переехала в другой город. Бью говорил, что найдёт её. Элла же смирилась с расставанием. - Бью... - шептала девушка в забытье. - Бью, это неправильно... - Меня зовут Двейн. Поднимайся, ты заблевала пол. Она распахнула глаза, в ужасе оттирая рвоту с губ и подбородка. От запаха тошнило ещё сильнее. Девушка отчаянно, не помня себя, принялась подбирать рвотные массы под ноги, пытаясь спрятать. Щелчок. Юноша поднял руку и приставил дуло ко лбу жертвы. Она со страхом осознала, что полностью парализована. Стоит на коленях, измазанная в собственных отходах и ничего не может сделать. Никакой надежды. И сейчас Элла, наконец, поняла, почему ей казалось странным спокойствие заложников. Они были спокойны, потому что надежды на спасение будто не было и вовсе, как только в здание вошёл Он. Элла опустошённо выдохнула и придвинула голову к оружию. Оно обдавало металлическим холодом. “Паф”, - коротко произнёс юноша. Элла зажмурилась. - Я сказал подняться. Зачем ты размазываешь это дерьмо по полу? Умереть не хочешь, да? Не боишься, но не хочешь? Интересно, почему? - он отодвинул пистолет, схватил Эллу за руку и дёрнул вверх. Девушка ошеломлённо уставилась на юношу. Он, поставив её на ноги, обтер рвоту о стену и спокойно отошёл обратно к телефону. - Думала, я убью тебя? Убил бы. Но ты осталась одна. Кто-то должен отвечать на звонки. Элла огляделась по сторонам. Никого. Никого живого не осталось. Свет в комнате стал сгущаться, потолок и стены отдалялись друг от друга. Крик отчаяния застрял в горле. Она закрыла лицо ладонями и внезапно ощутила жар. Кровь прилила к голове, и пол поплыл под ногами. - Ну же, - вкрадчиво говорил он. - подойди и скажи, что всё в порядке. Шатаясь, спотыкаясь о тела мёртвых, она шла по грязному окровавленному кафелю. В глазах плыл туман. Она внимательно, с придыханием, взглянула в глаза юноше. Что надеялась она увидеть там? Серые, голые, как пустоши, глаза. - Алло. - Кто это? - нервно отозвались на том конце провода. - Это Габриэлла Гленис. У нас всё в порядке. - Есть раненные? - Элла зажала динамик трубки, всхлипнула. - Габриэлла, ответьте! Раненные, у вас есть раненные? Вам нужна помощь? - Нет, нам не нужна помощь. Всё в порядке. - Отлично. Будьте на связи, Габриэлла. Мы сделаем всё, чтобы люди вышли из банка невредимыми. А теперь передайте трубку террористам. Она передала трубку юноше. Тот кивнул. Девушка, под прицелом двух автоматов, прошла к креслу, на котором до нападения сидела женщина с ребёнком. Здесь ещё лежали её сумка и бутылочка со смесью для младенца. Охранника нигде не было видно, двое в толстовках, всё также молча, стояли по бокам от дверей. У них тряслись руки. Четверо дышащих людей в комнате, и только один не выдаёт никаких эмоций. Его зовут Двейн, едва ли старше Эллы, он хорошо владеет оружием, жесток и безжалостен. Беспричинно убив больше пятидесяти человек, он сейчас спокойно писал что-то в маленьком желтом блокноте, не обращая и малейшего внимания на трупы и кровь. “Что с тобой не так?” Двейн, как будто услышав немой вопрос, оторвал взгляд от блокнота и взглянул на Эллу. - Ты соврала по телефону. Жить хочешь. Точно. Ты знаешь, что если бы сказала правду, то они бы не подумали спасать тебя. - Я соврала не по этой причине. - Закрой рот. Ты осталась последней, но это не значит, что я не могу прострелить тебе голову в любой момент, - он вновь взялся за ручку и стал делать заметки в блокноте. - Сначала я хотел оставить больше живых. Даже дал медикаменты на лечение раненных. Но, к чёрту. Мне не нужна кучка измученных потных больных. Джеф! - позвал он. - Джеф! - из-за двери боковой комнаты показался охранник. - Убери оставшихся. А этой, - мотнул головой в сторону Эллы, - принеси ведро и тряпку. Охранник удалился, а вскоре перед Эллой уже стояло ведро воды и швабра. “Умойся и вымой пол, мы здесь надолго”, - сказал Двейн. Девушка, каждый раз, глядя на него, отчего-то вспоминала детство и приют. Вспоминала Бью, его худое, измождённое тело, его потухший, но волевой взгляд. Приближалась ночь.