The darkest part of me

      Остальное я или неосознанно помню, или думаю, что помню, потому что Драко рассказывал мне об этом спустя время.       Берег оказался ближе, чем мы оба подразумевали. И вскоре Драко неожиданно для себя ощутил твёрдую почву под ногами. Его радости не было предела. Он едва сам держался в сознании, устав от этой мучительной гонки за выживание. Он обернулся ко мне, перевернул моё безжизненное тело на спину, обхватил меня руками поперёк живота и потащил на берег. Ноги его так горели и не слушались, что он пару раз упал, прежде чем оказался со мной на берегу.       Положив меня на снег, он начал звать меня по имени, бить по щекам, пытаясь разбудить. Он склонил голову к моей груди, слушая сердце, и когда оно слабо отозвалось, он приподнял меня, прижал к себе одной рукой, а второй стал растирать мне спину, руки и щёки.       - Блейз! — мне чудился его голос во сне. - Мы на суше. Открой глаза, придурок ты редкостный! — его голос изменил ему не то от злости, не то от отчаяния.       Он видел вдалеке фигуры наших друзей, спешивших к нам со всех ног. Но как это всегда бывает в подобных ситуациях, их движения казались замедленными, а ситуация безвыходной.       - Быстрее! — крикнул Малфой им, уже различая из напуганные лица.       - Что, б…ь, случилось? — спросил Нотт, первым добежав до места назначения.       - Палочку! — потребовал Драко.       Пьюси бросил ему его волшебную палочку, не в силах даже что-либо спросить.       Малфой не слушающимся голосом, но с твёрдой решимостью поднять меня на ноги, стал накладывать на меня одно заклинание за другим. Парни следили за его действиями, как завороженные, боясь пошевелиться. В их головах рисовались картины одна страшней другой.       Постепенно моё тело стало оттаивать. Чувствовать внезапное тепло было не менее больнее, чем ледяной холод. Пьюси накинул на меня моё пальто и повязал шарф мне на шею. Драко всё ещё держал меня у себя на руках, не замечая, как с самого уже сошло заклятие и что он дрожит всем телом.       Помню, что, когда я открыл глаза, я долго не мог понять, как здесь оказался, какой день и что происходит. Почему мы сидим на заснеженной холодной земле, почему у Драко ужасно бледное лицо, синие губы и обледенелые волосы.       - Забини, — позвал меня Кребб. - Ты жив?       - Нет, я умер и стал инферналом, — попытался пошутить я. Губы ещё слегка не слушались меня.       - Так что случилось? — повторил свой вопрос Нотт, вздохнув с облегчением.       - Заклинание прекратилось раньше времени, — ответил Драко, пытаясь выбраться из-под меня. - Дайте мне одежду, — потребовал он.       - О, Мерлин! — прокомментировал Гойл, с трудом представляя, что нам пришлось пережить.       - А я говорил, что идея плохая! — сказал Эдриан, с волнением поглядывая то на меня, то на Драко.       - Заткнитесь все и быстро в школу! — Малфой наспех высушил одежду на себе, надел пальто, не сразу попав в рукав левой рукой, и первым двинулся к школе.       Я попытался подняться, но у меня не было сил. Руки и ноги были похожи на вату. Если честно, то и застегнуть пуговицы я не мог. Когда Малфой оглянулся и увидел эту не радостную картину, он чуть ли не взревел от досады. Я подумал, что сейчас он меня убьёт за все те неприятности, что ему сегодня пришлось пережить из-за меня.       - Помогите ему дойти, — с раздражением попросил он Кребба и Гойла. Они тотчас послушно подошли ко мне, положили мои руки к себе на плечи и потащили меня в школу.       Только когда мы оказались в нашей комнате, непонятно каким чудом не застигнутые Филчем, я почувствовал облегчение. А ещё давящую усталость. По дороге ребята переговаривались между собой и Малфой рассказал им, как всё это произошло, не забывая через каждое предложение ругать мою персону и всех моих родственников вместе взятых. Я не реагировал на эти высказывания, понимая, что сам был виноват во всём случившемся. Если бы я умер, то у Драко бы были большие неприятности, во-первых, что воспользовался неким служебным положением для выхода из школы ночью, во-вторых, что использовал на мне заклинание, не предназначенное для использования его в ледяной воде, в-третьих, за опасные состязания, запрещённые в Хогвартсе. Его тут же бы отчислили, а, возможно, и привлекли бы к ответственности. Если бы Драко сам утонул, то был бы виноват только сам в своей глупости, но в данной ситуации он был ответственен и за меня, так как уверил в правильности заклинания.       Меня уложили в кровать, сняв с меня верхнюю одежду и обувь. Я укрылся одеялом, но тепло, которое, казалось бы, вернулось ко мне на улице, куда-то пропало сейчас. Меня трясло. Чтобы не выслушивать очередную порцию ругательств в мой адрес, я наглухо закрылся пологом со всех сторон и попытался уснуть. Но не тут-то было: голова раскалывалась в зоне висков, а перед глазами то и дело вставали ужасные картины недавних событий.       Я слышал, как кто-то затопил камин. Потом все еще немного поболтали и улеглись. А я всё лежал и лежал, в мучительном ознобе стараясь не думать, как я оплошал. Но тут мой полог пошевельнулся, и ко мне на краешек кровати сел ни кто иной, как Драко. Он изучающе посмотрел на меня.       - Какого чёрта, Забини? — спросил он.       - Извини, — сказал я одними губами.       Он нервно выдохнул и отвернулся. Но не уходил. Я понимал, что-то, что случилось на чёрном озере, оставило большой отпечаток на нём. Наверное, это страшно отвечать за чью-то жизнь.       Далее он, словно вспомнив что-то, протянул мне бокал с чем-то тёмным.       - Что это?       - Огневиски, — ответил он. - Берёг на какой-нибудь особенный случай.       - Зачем он мне?       - Согреешься, придурок! — зло сказал он.       Я послушно выпил. Он же глотнул из бутылки, которую я сначала не заметил в его левой руке.       - Зачем я только связался с тобой? — произнес он, разглядывая моё лицо, насколько это вообще было возможно в темноте.       Мне стало хорошо внутри. По жилам разлился жгучий напиток, придавая мне сил и затуманивая разум. Кажется, теперь я мог уснуть.       - Спасибо, что не бросил меня, — сказал я, протянул руку и сжал его холодные пальцы, лежащие на моём одеяле.       Он вздрогнул от моего прикосновения и в тот же миг поспешил убрать свою ладонь из-под моей. Забрав бокал, он удалился, обдав моё лицо холодом от приоткрывшегося балдахина. Я ничего другого и не ожидал. Однако, его забота и это странное затянувшееся молчание согрело меня сильнее виски. Сон настиг меня едва моя голова коснулась подушки.       На следующее утро я осознал, что заболел. Всё моё тело ломило, а горло так болело, что невозможно было глотнуть. По шуму в комнате я понял, что все уже давно встали и скорее всего даже позавтракали. Хорошо, что было воскресенье, иначе я бы впервые проспал на занятия. Услышав шевеления с моей стороны, Кребб отодвинул балдахин в сторону и посмотрел на меня с прищуром.       - Между прочим, уже час дня, — сообщил он. - Мы было подумали, что ты умер, но Драко уверил нас, что ты спишь.       - Как час? — удивился я и хотел подняться, но почувствовал такую тяжесть во всём теле, что вернулся обратно в горизонтальное положение.       - Легко, — Кребб ничего не понял и, видимо, принял меня за лентяя. - Все уже ушли в Хогсмид. И я ухожу.       - Хорошего дня, — сказал я, жалея, что так глупо потрачу долгожданный выходной.       - Кстати, никто ничего не пронюхал пока, — добавил Кребб, уходя. - Всё тихо.       - Это радует, — еле выдавил я это из себя. Горло так горело, что каждое слово давалось мне с трудом.       Я остался один, совершенно не представляя, что делать. По-хорошему, необходимо было отправиться в больничное крыло. Я бы и пошёл, но мне было так плохо, что я не хотел двигаться с места. Подумав ещё немного, я решил, что сон излечит меня, и снова заснул.       Разбудило меня прикосновение чьей-то руки к моему лбу. Дальше была какая-то суета, и позже я уже очнулся в больничном крыле под неустанным присмотром мадам Помфри. Она пичкала меня разными лекарствами и микстурами, а я был счастлив оказаться в чьих-то заботливых руках. В комнате я мог умереть, потому что там никому не был нужен. Не знаю, откуда во мне возникли эти пессимистичные мысли, возможно, из-за моего болезненного состояния и жара. И я чувствовал слёзы, и я не мог остановить их из-за осознания своего одиночества в этой школе. Воспалённое сознание подсовывало мне разные воспоминания о прошлых курсах, где были рождественские вечера, проведённые наедине с книгами, и бесцельные прогулки по Хогсмиду. Чего стоили эти виды довольных однокурсников, которых я замечал в окнах кафе с красивыми гирляндами. В кафе, в которые я никогда не заходил, чтобы не занимать собой целый столик.       Неужели я был не способен к дружбе? Я понимал, что это лишь моя вина, и никак не нескольких десятков человек вокруг. Быть может надо было чаще соглашаться с собеседниками, льстить, делать комплименты или делать что-либо полезное для общества. Почему, черт возьми, Малфой, зачастую грубивший и высмеивающий людей, был им всем так дорог? Значит, в нём были какие-то другие качества, перекрывающие все остальные грехи. Некоторые из них я успел понять, например, неоспоримое лидерство, умение находить выход из любых ситуаций и, что таить, он безусловно был душой Слизерина, его олицетворением и главным защитником его чести.       Мне было грустно. Особенно теперь, когда я познал сладостное прикосновение призрачной дружбы. Это прикосновение в моих воспоминаниях имело очертание крепких рук Драко, тянущих меня к берегу, чтобы спасти мою никчемную жизнь. И какие бы остроты и оскорбления не сходили с его языка, это всё же было внимание, это был диалог. Человеку ведь нужен диалог…       Иногда мне чудилось, что во время сна на меня кто-то смотрит, но, просыпаясь, я никого не обнаруживал. Однако ощущение присутствия этого человека меня не отпускало. Быть может, я придумал себе его, чтобы хоть как-то скрасить своё одиночество больной мыслью, что кому-то понадобилось за мной присматривать. И этот фантом на странность грел мне сердце, моё воспалённое сознание.       - Кто-нибудь ко мне приходил? — спросил я на следующий день мадам Помфри.       - Что ты, дорогой мой! Я объявила карантин и запретила посещать больных. Одному Мерлину известна причина твоей болезни.       "Ага, и ещё как минимум пятерым из Слизерина", - подумал я.       - Не хватало ещё, чтобы ты перезаражал половину школы!       Итак, в больничном крыле я пробыл четыре дня, провожая закаты и рассветы через большое готическое окно. Отсюда был прекрасный вид на озеро. Я часто подолгу замирал у окна с горячим чаем в руке и пялился на озеро, как завороженный. Иногда я замечал непонятные всплески на его чёрной поверхности и невольно ёжился.       На пятый день, когда карантин был снят, ко мне внезапно завалились Кребб, Гойл, Нотт, Пьюси, Паркинсон и Малфой. Я настолько их не ожидал увидеть, что чуть не подавился микстурой, которую мне так некстати всучила мадам Помфри.       - Жив? — спросил Пьюси, усаживаясь на соседнюю кровать. - Мрачновато тут, — он огляделся.       - Вроде да, — сообщил я, пытаясь как можно незаметней пригладить спутанные волосы на голове и вообще вспомнить смотрелся ли я сегодня в зеркало.       - Ты нас так напугал! — сказала Пенси.       Она села рядом со мной и приобняла за плечи. Это был первый случай, когда Пенси выразила ко мне подобную нежность, и я ей был очень благодарен.       - В какой-то степени я виновата перед тобой, ведь это моё воображение придумало такое опасное задание. Но если честно, то я надеялась, что вы откажетесь от него. Я была действительно уверена! Это вообще было придумано в шутку и с надеждой, что мы выиграем.       - Ты тут совершенно не причём, — поспешил заверить её я. Мне не хотелось говорить о случившемся сейчас, особенно под пристальным взглядом Малфоя.       - Если это тебя успокоит, то мы завалили всё уже на первом задании, — усмехнулась она, отстраняясь от меня. - В поисках миссис Норрис мы нарвались на неё спустя полчаса, но она была не одна, как ты понял.       - Надеюсь, Филч не был слишком жесток? — спросил я, искренне жалея девчонок.       - Ну, у нас благодаря Драко были значки Инспекционной дружины, — она послала Малфою воздушный поцелуй, отчего он закатил глаза и отвернулся к окну, — и Филч протаскался вместе с нами по школе ещё добрых два часа, а потом аккурат проводил до гостиной и нам пришлось оставить эту мёртвую затею.       Все заржали. Было заметно, что ржали над этой историей они уже не первый раз.       - Я как представил, что в то время, как мы спасались от хагридовой псины, меняли мётлы и чуть не потеряли солдата на озере, они слушали брюзжание Филча по поводу лёгкости наказаний за различные мелкие правонарушения, так меня прямо разрывает, — покатывался Эдриан со смеху.       - Вы хотя бы сфотографировались с ним в подтверждение? — издевался Пьюси. - А то кто знает, не придумали ли вы всё это.       - Очень смешно, — сказала Пенси. - К слову, это и правда была самая безумная ночь в моей жизни. Ночь с Филчем.       Все снова засмеялись, в том числе и я. Теперь мне представлялось, что мы и правда пережили не такое уж и плохое приключение. Вероятно, безумнейшее за все годы.       - Вот чёрт, что хотел сказать-то первым делом, — внезапно Гойл хлопнул своей ручищей по одеялу и попал по моей ноге. У меня от боли чуть не покатились слёзы из глаз, но он не заметил. - Драко рассказал нам о твоей надписи на окне Грифов. Я тогда ещё подумал, что как такую великолепную идею можно было так бессовестно испоганить…       - А сегодня мы подслушали, — продолжил за него Пьюси, — как Уизел делился со своим дружком, что его так напугала ночью эта странная надпись, что он до сих пор плохо спит, ожидая, что кто-то придёт.       Я забыл про ногу от такого сообщения и буквально сложился пополам. Это превзошло все мои ожидания. Да я, если честно, вообще об этом забыл. Перед глазами встала картина, как Уизли просыпается ночью попить водички, но с ужасом понимает, что за окном мелькает чей-то чёрный силуэт, а спустя секунду подносит свечу и воспринимает незаконченное слово на свой лад.       - Мы едва смогли выдержать непроницаемые лица, пока он это говорил, — добавил Нотт.       - Но через минуту, не сговариваясь, вылезли из-за стола и побежали ржать в коридор, чтобы не спалиться, — подхватил Гойл.       - А я вообще ничего не поняла и пошла с ними за компанию, — сказала Пенси.       - Не жаль было даже десяти баллов, снятых с нас Макгонагалл за чрезмерный шум в коридоре, — заметил Нотт. - Это того стоило!       - Ну, а про мётлы! — вспомнил Пьюси.       Пока он с жаром и сквозь смех рассказывал про неразбериху на прошедшей тренировке по квиддичу, я не без интереса наблюдал за Драко, который не проронил за всё это время ни слова. Он стоял, облокотившись о стену у окна и что-то с напускным вниманием изучал сквозь вечернюю февральскую морось. Сложилось такое впечатление, будто его привели сюда силой или что он дал обет молчания, не меньше. Это было совсем не похоже на любящего покрасоваться Малфоя, который не преминул бы вставить про меня парочку дерзких фраз, особенно когда все были так полюбовно настроены.       Посплетничав вдоволь, они ушли, оставив мне несколько коробочек со сладостями из Зонко и превосходное настроение. Все мои предубеждения, копившиеся эти дни, показались мне пущей ерундой, не стоящей и вспоминать про них. Я ошибался, что эта ночь отдалила меня от моих однокурсников навсегда. Оказывается, я стал им интересен и никто не хотел исключать меня из круга общения. Малфой, если только. Он лишь кивнул мне на прощание, словно его бы тотчас пронзило смертельное проклятие, скажи он мне хоть что-то доброе, или хотя бы «Пока, Забини! Я всё ещё считаю тебя придурком, но ты выздоравливай».       Провожая взглядом его гордый профиль, я со смехом подумал о том, как же сложно придётся девушке, решившей по наивности стать его женой.       Выписали меня через пару дней, и по странному стечению обстоятельств я вошёл в гостиную именно тогда, когда Пенси и Драко, уединившись у камина, беседовали обо мне. Меня они не заметили, так как спинки их кресел были повернуты ко входу. А я мог пройти мимо или обнаружить себя, подав голос, но, когда моего уха коснулось моё же имя, я невольно заинтересовался и замедлил шаг.       - Итак, — спросила Пенси, — твоё мнение о Блейзе изменилось?       - Нет, — ответил Драко, после не олгого молчания. - Он никакой. В нём нет характера. Его постоянно надо подталкивать к решению, и он не может постоять за себя.       - Но… - хотела вставить слово девушка, но он не дал.       - Веришь, я держал его за руку над землёй, а он даже не попытался ударить меня после этого. Ей-Мерлин, если бы я не знал, что у него есть член, я бы подумал, что имею дело с девчонкой.       Я чувствовал, как краска прилипает к моему лицу. Мои ноги приросли к полу. Я был словно под заклятием Петрификус Тоталус. Я, конечно, догадывался, что был ему неприятен, но чтобы настолько… Получается так, что он ценил меня ещё ниже, чем даже Поттера. Его он хотя бы признавал, как соперника. Ещё противней было для меня, что это он сказал в лицо Пенси, девушке, которая ко мне хорошо относилась. От негодования и злости я хотел сломать что-нибудь в этой гостиной, желательно моего обидчика.       Пенси заметила меня и толкнула Драко локтем. Он поднялся со своего места и неприятно улыбнулся.       - Тебя выписали? — не своим голосом спросила Пенси, надеясь, что я ничего не услышал.       Малфой меж тем двинулся в мою сторону, чтобы, как оказалось, забрать со стола свою книгу. Я не смог сдержаться, когда его бессовестная персона оказалась в такой близости от моих обострённых нервов. Я вцепился в его свитер и приложил Драко спиной о каменную стену. Потом размахнулся и врезал кулаком по его лицу.       - Ненавижу тебя! — сорвалось с моих губ.       - Да правда, что ли? — издевательским тоном ответил он, сплёвывая кровь на пол.       Он отшвырнул меня от себя, я натолкнулся спиной на стол и потерял равновесие. Девчонки завизжали и в ужасе отбежали в другой угол гостиной. Драко же рванул в мою сторону и нанёс ответный удар по челюсти. У меня перед глазами появились искры, но от адреналина я не чувствовал боли.       - Прекратите! — закричала Пенси, но никто прекращать не собирался.       Он ударил ещё раз. Кровь хлынула из моего носа, а он продолжал смеяться, зля меня ещё сильней.       - Слабак! — издевался он.       На это я пнул его ногой в живот, и он согнулся пополам. Я толкнул его, и он упал на пол. Я сел сверху и начал бить его наотмашь. В какой-то момент он поймал мои запястья в воздухе, вывернул мне руку и прижал меня лицом к холодному полу. Он так выкрутил руку, что я не мог подняться, а лишь лежал, тяжело дыша. Он склонился над моим лицом и прошептал:       - Уже лучше.       Я вырвался, и всё началось сначала. Мы били друг друга по лицу, вцеплялись в волосы, сшибали стулья и столы, падали, оскорбляли друг друга почём свет стоит. В гостиной собралась толпа народу со всех курсов, пытаясь разобраться в причине шума. Девчонки визжали, закрывая лица руками от вида крови, но парням приносило это зрелище большое удовольствие. Ещё бы, не каждый день слизеринцы позволяли себе рукопашную драку. Это, так скажем, было у них не в моде и считалось вовсе не аристократичным занятием. Многие кричали и улюлюкали, подбадривая каждого из нас.       Я был на адреналине, пока Малфой не приложил меня головой о что-то острое. Едва не теряя сознание, я поспешил накинуться на него, но успел только вцепившись в воротник, порвать ему свитер, когда почувствовал что чьи-то крепкие руки оттаскивают меня от цели. Это был Гойл. Кребб же отталкивал Драко в другую сторону от меня. Вероятно, парни только что вернулись и, придя в ужас от разгромленной гостиной, поспешили положить всему конец.       - А ну прекратите оба! — крикнул Нотт. - Пока я не вырубил вас обоих Авадой!       Это и насмешило меня и немного отрезвило. Я посмотрел через плечо Гойла и ужаснулся от вида Малфоя, растрёпанного, с разбитым лицом, порванным свитером и совершенно неадекватным взглядом. Он был так заведён, что Креббу пришлось заломить ему руки за спину.       - Разошлись по комнатам! — скомандовал Нотт. - Пенси, забери его к себе, — он небрежно махнул в мою сторону.       - Пойдем, — Пенси взяла меня за руку, и я подчинился.       Все провожали нас взглядами и перешёптывались. Думается, всех съедало любопытство, какова причина нашей драки. Теперь, когда Пенси бесцеремонно уводила меня в свою комнату, а Драко оставался, скованный кольцом из рук Кребба, многие, боюсь, заподозрили этой причиной саму Паркинсон. Ей-Мерлин, это была бы действительно благородная причина подраться из-за девушки. Но не логичная. Отчего бы мне могло прийти в голову претендовать на её расположение подобными выходками, когда моим соперником был идеальный по всем аспектам Малфой. Хотя в тот момент меня это подзадорило, что кто-то мог так подумать, и я покрепче сжал руку Пенси перед тем, как мы скрылись на лестнице.       - Блейз, — сказала Пенси, как только закрыла за собой дверь. - Что на тебя нашло?       - Мне надоело, что он относится ко мне как к ничтожеству. У меня тоже есть гордость, — ответил я, присаживаясь на её кровать.       Только сейчас я осознал, как всё болит, особенно лицо, которое, как мне казалось, было разбито вдребезги.       - Мда, — оценивающе осмотрела меня Паркинсон, — выписался так выписался.       Я усмехнулся. Она взяла в руку волшебную палочку и как могла привела моё лицо и одежду в порядок.       - Синяки и гематомы я убрать не смогу, только заживить открытые раны, — вздохнула она, оценивая свою работу.       - И на том спасибо! — я добродушно улыбнулся. - Мне правда очень приятна твоя забота.       - Не связывайся ты с ним. Просто не замечай! — посоветовала она. - К нему не так и легко найти подход.       Я стал рассматривать свои иссиня-красные кулаки, чтобы не наговорить лишних неприятных слов. Всё-таки Пенси была непровозглашённой девушкой Малфоя, хоть они никогда это и не подтверждали.       - Но если этот подход найдёшь, то он тебя очень удивит. Вот такой он сложный человек. Все его друзья в каком-то смысле мазохисты - любят его через боль и унижения.       - Увольте меня от общества этого человека, — в сердцах сказал я. - Теперь совершенно не представляю, за что его можно любить.       Я вернулся в комнату довольно поздно, надеясь, что все спят. Даже не глядя в сторону кроватей, я тихо прошмыгнул в ванную комнату. Но покой мне только снился - у раковины перед зеркалом стоял Драко. Он опускал полотенце в миску с неизвестным содержимым и наносил эту жидкость на синяки и раны. Я мог развернуться и выйти из помещения, но тут подумал, что имею на ванную столько же прав, сколько и он. Поэтому я уверенно прошёл ко второй раковине, включил воду и наскоро ополоснул лицо, горящее от ударов соседа справа. Я на миг окинул его взглядом, заметив огромный синяк под левой скулой и разбитую бровь. Мне доставило большое удовольствие видеть его лицо, потерявшее свой лоск. Так хотя бы я мог видеть в нём обычного человека, такого как я.       Какого же было моё удивление, когда он пододвинул мне эту миску. Наши взгляды встретились в зеркале.       - Паршиво выглядишь, — отметил он, и, не успел я хоть что-нибудь ответить, поспешил удалиться.       Вот что за человек? Только замыслишь никогда с ним больше и словом не обмолвиться, как он делает подобное. В порыве чувств я смахнул злосчастную миску на пол, забрызгав заживляющим зельем всё вокруг.