The darkest part of me

      Можно ещё долго продолжать рассказ о том, как он то не разговаривал со мной неделями, то срывал на мне внезапно возникшую злость, о том, как я завёл привычку наблюдать за ним на уроках, узнавая о его привычках и удивляясь некоторым недостаткам, но пора уже подходить к событию, перевернувшему что-то в наших отношениях раз и навсегда.       В один февральский вечер всем стало до противного скучно. Атмосфера в гостиной и правда витала сонная и депрессивная. Всё это было связано главным образом с новыми реформами Амбридж, происходившими в школе. Нас она раздражала не меньше остальных, несмотря на то, что большинство склонялось к тому, что мы поддерживаем её нововведения. Ничего подобного. Хотя мы так привыкли к различным слухам и предрассудкам касательно Слизерина, что уже не реагировали.       — Скучно… — протянула Пенси Паркинсон, подкидывая самолипнущее перо к потолку. — Хочется чего-то весёлого, а то здесь, как в тюрьме.       Я сидел напротив Пенси в кресле и невольно наблюдал за её действиями. В голову не лез ни один параграф из прочитанного за последний час.       — Повеселишься с этой Амбридж, — скривил рот Пьюси.       — Можно сходить в бар, — предложил Кребб.       — Ходили, — махнула рукой Пенси, — в этом нет идеи.       — Насолить Грифам! — выкрикнул кто-то.       — Уже ближе, — Паркинсон с надеждой посмотрела на Малфоя, чья голова лежала у неё на коленях.       Малфой сделал вид, что так и знал.       — Предлагаю что-то экстремальное, — сказал он, — чтобы все запомнили.       — Что-то, связанное с пари, — вставил я, и он повернул на меня голову. Думал, что он попросит не совать нос не в своё дело, но я ошибся.       — Между парнями и девушками, — перо прилипло к потолку, наконец, а глаза у Пенси загорелись от предвкушения.       — Кто выпьет больше сливочного пива в баре, — подкидывал идеи Кребб, за что получил подушкой от Нотта. Кстати, Нотт учился на курсе выше, но частенько проводил время с компанией Малфоя, так как их семьи тесно дружили.       — Что-то незаконное, — Драко снова посмотрел на меня, словно проверяя на что я способен.       — И ночью! — я приподнял брови, подтверждая, что я готов на всё, хотя глубоко внутри и сомневался.       — Пусть это будет ночь безумных поступков! — заключил Малфой и все одобрительно закивали. — Парни придумают задания девушкам, а девушки — парням, и всё нужно будет выполнить за ближайшую субботнюю ночь.       — Ночь? — засомневался Нотт. — А как же Амбридж и Филч?       — Это я беру на себя, — подмигнул Драко.       — А как мы узнаем, что задания выполнены? — спросила Гринграсс.       — Хм, придётся каждой команде запечатлеть содеянное на фотоаппарат, — Драко указал на маленький колдо-фотоаппарат, оставленный кем-то на столике у кресла. К слову, он был мой, но никто тогда ещё не знал о моём увлечении фотографией.       — Круто! — Кребб вскочил со своего места, словно собрался на дело прямо сейчас. — Только не фотографируйте меня в профиль, пожалуйста!       В назначенное время все были наготове. Я до последнего сомневался в правильности нашего решения нарушить сразу с десяток школьных правил за одну ночь. Сама мысль, что мы будем шастать по территории школы ночью вызывала у меня дрожь. За пять лет обучения в Хогвартсе с меня сняли не больше тридцати баллов. Я был прилежным и законопослушным учеником. Так уж меня воспитали. Возможно, есть некоторый плюс в том, что у человека нет шумной компании — меньше проблем. В эту ночь я мог побить рекорд даже неугомонных гриффиндорцев. Мне было страшно и беспокойно, но отказаться значило упасть раз и навсегда в глазах Малфоя. А я хотел добиться обратного.       Выйдя из комнаты в одиннадцать, я обнаружил всех участников на лестнице между комнатами мальчиков третьего и четвёртого курсов. Драко смерил меня удивленным взглядом, словно он сомневался, что я приду, и продолжил свою речь.       — Итак, — вещал Драко, сидя на перилах, — теперь мы Инспекционная дружина.       — Кто? — не понял Гойл.       — Так, один раз объясню, поэтому слушаем внимательно! — Драко закинул ногу на ногу, и чуть не упав при этом, продолжил вещать и командовать. — Чтобы беспрепятственно выйти из школы ночью, нужны веские причины. Это, — он протянул стопку значков, — наш пропуск за эту дверь двадцать четыре часа в сутки. Ладно, я кривлю душой, так говоря, но, по крайней мере, это повод покинуть школу.       Заметно было, как все напряглись, поэтому он продолжил.       — Кто струсил, тот может идти в свою тёпленькую кроватку, а мы проведём эту ночь так, чтобы вспоминать потом всю жизнь! И вообще, мне ради этого безумства пришлось заверить Амбридж в нашей верности министерству и ей. Меня чуть не стошнило, когда я это говорил. Поэтому проявите хоть немного уважения.       Я не мог поверить, что слышу это.       — Сегодня мы якобы дежурим в северном крыле, поэтому, если нас обнаружат в другом месте, то легенда такая: у нас появилась информация, что кто-то, а точнее Грифы собрались устроить дебош, и мы пытались вершить правосудие, кого-то видели, но непонятно кого, а точнее Поттера, но не сто процентов и так далее. Всё ясно?       — Да, — все закивали.       — Теперь посмотрим, что девчонки нам написали, — Драко развернул пергамент и стал читать: — Сфоткаться в шубе Хагрида, поменять мётлы команды Пуффендуя на мётлы Гриффиндора… — тут он остановился и округлил глаза, не веря в то, что читает это.       — Ну? — не выдержал Эдриан Пьюси.       — Переплыть озеро с одного берега на другой без волшебных палочек и один бесбашенный поступок на выбор, — закончил Драко.       — Например, лечь спать! — заржал Гойл. Креббу очень понравилась шутка, и он согнулся пополам, вторя Гойлу.       — Переплыть озеро? — я подумал, что ослышался.       — Именно, Забини, — Драко засунул свиток в карман и потёр лоб. — А мы их ещё жалели.       — С чего начнём? — спросил Пьюси.       — Логичней с Хагрида, — ответил Малфой, и все согласились.       Итак, дождавшись полуночи в гостиной Слизерина, мы отправились на дело. Девушки ушли первыми, потому что юноши, как истинные джентельмены, пропустили их вперёд. Заданием номер один у девчонок было заменить кошку Филча на жабу Невилла. А это не так просто.       — Вам не странно, что инспекционная дружина крадётся? — прошептал Нотт.       — Если мы будем шуметь, то у нас вообще ничего не выйдет, — ответил Драко, заглядывая за очередной угол. — А так хоть мы можем притвориться выслеживающими кого-то.       Выбравшись за стены замка, что было не просто, мы что есть мочи рванули к домику Хагрида. Подойдя достаточно близко, Драко внезапно выматерился.       — Что? — спросили остальные.       — Конец моим ботинкам! — зло сказал он, вынимая ногу из какой-то вонючей жижи. — И не ржать!       Я, не упустив момента, тут же сфотографировал лицо и ноги Малфоя напротив гигантской кучи. Он мне на это показал кулак, и я поспешил спрятать фотоаппарат подальше.       — Что за тварей он здесь держит? — продолжал распинаться он, пытаясь рассмотреть весь периметр на несколько метров в любую сторону.       — Хагрид ведь в отъезде с лета? — уточнил Пьюси, прислушиваясь.       — Должен быть, — ответил Нотт. — Алохомора!       Тяжелая дверь со скрипом отворилась и на пороге появился злобно рычащий огромный пёс.       — Вот дьявол! — тихо сказал Драко. — Не двигайтесь.       Да какое там двигайтесь. У меня лично ноги приросли к земле и причина была вовсе не в том, что на улице стоял минус. Я с детства побаивался собак после того, как пёс нашего соседа прыгнул на меня и сбил с ног. Нет, он не покусал меня, но я был тогда маленьким и очень испугался. С тех пор старался обходить этих четвероногих за версту.       — Клык, — позвал Кребб. — Тебя ведь так зовут?       Пёс сделал несколько шагов вперёд и стал обнюхивать Винсента.       — Хороший мальчик, — продолжал тот.       Драко слегка кивнул, намекая, чтобы Кребб не останавливался.       — Ты хочешь есть? — спросил Кребб. — Если ты пустишь меня в дом, то поищу что-нибудь для тебя.       Кребб было двинулся, но Клык опасно зарычал, не сводя с него глаз.       — Плохо дело, — прошептал он.       — Наколдуй ему косточку, — подсказал Нотт.       — Легко сказать, — усмехнулся Винсент, но поднял палочку.       — Не надо, — предупредил Драко. — Винс, плох в закли…       — АКЦИО КОСТЬ! — между делом провозгласил Кребб.       В первые секунды ничего не происходило, а потом в его руку прилетел чей-то огромный череп с зияющими чёрной пустотой глазницами.       Винсент заорал, как резаный, и швырнул череп в сторону. Клык бросился за черепом, а Малфой воспользовавшись этим, схватил Кребба за куртку и потащил за другими в дом лесничего. Когда дверь закрылась, мы, наконец-таки, смогли перевести дух. Кребб сел прямо на пол и снял шапку. Нотт и Пьюси прислонились носами к окну, чтобы понять обстановку: не перебудили ли они половину школы, а так же где собака. Гойл держал дверь, словно боялся, что Клык сможет открыть её с той стороны. Или ещё кто-нибудь. Драко прошёл внутрь и стал осматриваться, когда глаза привыкли к темноте. Я двинулся за ним.       — Чей это был череп? — задал законный вопрос Нотт, убедившись, что никто за ними не идёт из школы.       — Мерлин знает, кого тут мог хоронить этот олух, — сказал Драко. — Это существо размером с собаку.       — Может, это его предыдущий пёс, — пожал плечами Гойл.       — Я чуть не умер от страха! — не мог унять дрожи Кребб.       — А я говорил, что не надо, — усмехнулся Драко.       — И как мы теперь отсюда выйдем? — поинтересовался Пьюси. — Он сидит там у двери.       — Смотрите, тут есть его еда, — сказал я, посветив в одну из кастрюль, стоящую на печи. — Мы можем его отвлечь этим.       — Что это? — Малфой заглянул мне через плечо и покривился. — Какая дрянь!       — Каша с мясом, — предположил я. — Кто же ему готовит, если Хагрида нет?       Все переглянулись, и Драко не без волнения направил палочку в сторону кровати Хагрида. Но наши страхи не оправдались — кровать была пуста.       — Так, фоткаемся и валим! — сказал он. — Никогда нельзя быть уверенным наверняка, что наш так называемый учитель не держит какую-нибудь очередную опасную тварь в шкафу или под кроватью. Не хочу умереть в этом ужасном месте.       Все приступили к поиску шубы. Нашёл её Гойл, так как при поиске она свалилась ему на голову. Поэтому и фотографировали его. На последнем снимке они вдвоём с Креббом залезли в эту шубу, чтобы смешнее получилось. Малфой заметил, что даже если бы весь Слизерин забрался в неё, то всё равно шуба была бы им велика.       Выбрались мы на странность легко: выставили кастрюлю с едой на крыльцо, и пока Клык её уничтожал, тихо вышли через заднюю дверь.       Дальше, помнится, мы оказались в хранилище квиддичного инвентаря. Мётлы четырёх команд аккуратно висели под табличками с именами их хозяев. Мы не могли сдержать смех, пока меняли мётлы двух команд. Кребб и Гойл фотографировались с каждой метлой по очереди. Нотт стоял на страже у двери, изредка пугая нас, что слышит чьи-то шаги, а Пьюси помогал мне таскать эти странные средства передвижения туда-обратно.       — Поттер, — прочитал я на очередной табличке. — Хоть что-то приличное из всего этого хлама. — Я провёл пальцами по гладкой поверхности древка «Молнии» и не мог перестать любоваться ей.       — Скажешь, у тебя её нет в коллекции? — съязвил Драко, подходя ко мне.       — Ещё нет, — ответил я.       Он забрал метлу у меня из рук и сам стал её осматривать.       — Сколько раз я мечтал её сжечь, — тихо сказал Драко. — Вместе с её хозяином.       — Насчёт хозяина — не жалко, но вот метла тут совершенно не причём, — я забрал её обратно на всякий случай.       — Я мог бы сейчас её уничтожить, не так и далёк час матча. Посмотрел бы я тогда, как бы Поттер угнался за мной на старой потрёпанной школьной швабре.       — Разве тебя успокоит такой исход? — спросил я, глядя, как Драко проводит пальцами по идеально вычищенным прутьям. — Признаем, что он просто талантлив. Примерно, как я в зельеварении. Или ты опять скажешь, что дело в везении?       Он посмотрел мне в глаза и усмехнулся.       — Считаешь, что когда он поймал снитч ртом, это не было везением?       — Один раз, ну Драко, — я улыбнулся.       Он снова воззрился на метлу.       — Не важно, что кто-то в чем-то тебя превосходит. Этого не избежать. Важно то, что есть в тебе, а в тебе не так и мало интересных качеств, — я тщательно подбирал слова, чтобы не наговорить того, о чём бы пожалел потом.       Он слушал и не перебивал, вопреки обыкновению.       — Если вражда с Поттером обусловлена лишь некой завистью ему, то ты заблуждаешься. В отличие от тебя, он вырос в совершенно дрянных условиях. Нам вряд ли когда-либо удастся познать такие горести, как существование в доме магглов без любви, без понимания и поддержки. Я знаю, Малфой, как проходило твоё детство. Я видел твой дом и твоих родителей. У тебя таких мётел, как эта, больше двадцати.       — И что? — спросил он надменно.       — А у него одна. Возможно, победы в квиддиче на этой самой метле приносят ему больше счастья, чем для тебя посещение Чемпионата мира по квиддичу в вип ложе.       — Полетаем? — внезапно предложил он.       — Что? — не понял я.       Он широкими шагами дошёл до слизеринской стены, снял свою метлу с постамента, вернулся, бросил её мне, а сам забрал у меня поттеровскую «Молнию».       — Мы отправляемся на выполнение необозначенного задания, — провозгласил он остальным.       — Куда? — всполошился Нотт.       — Потом расскажу, — небрежно бросил он и вышел за дверь.       Я в недоумении поспешил за ним, пожав плечами при взгляде парней.       Драко держал метлу перед собой, не решаясь сесть. Она определённо что-то для него значила, но я не мог залезть в его голову для решения этой загадки.       — Я плохо летаю, — поспешил напомнить я.       — Я помню, — отозвался он. — Но не настолько, чтобы разочаровать меня в себе окончательно.       Я невесело улыбнулся и перекинул ногу через чёрное древко. Его метла мне нравилась даже больше. В ней был исключительно малфоевский характер, это читалось с первого взгляда. Я и правда плохо летал. Нет, не так, как Грейнджер, к примеру. Но выполнять различные виражи и финты меня никто никогда не учил. У нас в семье не было культа квиддича. Отец коллекционировал мётлы только из-за того, что этим занимались все мои предыдущие деды. Было бы странно вдруг прервать семейную традицию из-за равнодушия отца к этому виду спорта. Он с превеликим удовольствием показывал коллекцию всем своим друзьям, ухаживал за ней, следил за новостями и аукционами, но сам не летал и меня не приучил. В детстве отец боялся, что я обязательно разобьюсь, а во взрослом возрасте он предпочитал занимать мой досуг более точными науками. Оттого я и разбираюсь в зельях.       — Не спи, — Драко стремительно поднялся в воздух и, не поспеши я за ним, мог бы потерять его в кромешной темноте.       Мной овладело чувство необъяснимого счастья и свободы. Я был свободен от своих же предрассудков и страхов по поводу нарушений различных правил и школьных, и отцовских. Я подумал, что сейчас нахожусь на грани вылета из школы, что может пострадать репутация родителей, что я в конце концов имею опасность разбиться. Но мне впервые было настолько все равно, что я пришёл в большое удивление от самого себя.       А мы поднимались всё выше и выше. Я слепо следовал за тёмным силуэтом впереди, надеясь, что Малфой знает, что делает. Через пару минут он приземлился на зубчатый выступ одной из башен и спрыгнул на слегка занесённый снегом каменный пол.       — Это башня Гриффиндора, — сказал он, когда я оказался рядом.       — Зачем мы здесь?       — Не хотел говорить о том, о чём ты мне там вещал при свидетелях, — он аккуратно прислонил метлу Поттера к стене и подошёл ко мне.       — Мы могли просто не продолжать этот разговор, он был не совсем кстати, — пожал я плечами.       — Ты думаешь, что я завидую Поттеру?       — Я могу только предполагать.       — А он такой весь бедный и несчастный, вырос у магглов и не знал любви?       Что-то мне не нравился его тон. Я пытался найти слова, а они как назло где-то затерялись. Скорей всего спрятались под его настойчивым взглядом.       — Я никогда никому не завидую, чтоб ты знал, — сказал он, приближая своё лицо к моему. Я попятился назад. — И нет, мне не жаль его. Потому что, несмотря на тяжёлое детство, по твоим словам, у него есть здесь всё, что нужно человеку для счастья, — он подтолкнул меня к краю.       Я испугался, потому что за мной был обрыв, а метла Драко осталась посередине башни.       — Знаешь, что всегда у него было и будет? Это вечная благодарность за спасение чёртового волшебного мира от Тёмного волшебника всех времен. С первого курса с ним все носятся, как с писаной торбой за деяние, которого он и не совершал. И так будет всегда. Поттера будут любить, уважать, защищать от всех невзгод вроде меня. После Хогвартса ему уже уготовано место под солнцем в министерстве, а так же прекрасная жена и безбедная жизнь. Знаешь почему? — он схватил меня за руку выше локтя и толкнул к обрыву. — Потому что для них он чёртов герой, — он сделал ещё один толчок, и я замахал свободной рукой над пропастью, осознавая, что отдан сейчас лишь на его милость. Я был уверен, что он держит меня крепко и вовсе не собирается отпускать, но чувство ужаса и чувство самосохранения вопило внутри меня, разрывая грудную клетку от бешеного стука сердца. Мои ботинки скользили, и я цеплялся за спасительную поверхность, как мог.       — Прошу, — шептал я не своим голосом.       Но он продолжал экзекуцию.       — А теперь про меня. Ты говоришь, что я вырос в любви и понимании. Предположим. Моя семья уважаема и имеет высокий статус. Да, это так. Но что касаемо школы и будущего, то в отличие от вышеупомянутого героя, я здесь представляю лицо ненавидимого всеми Слизерина. Сын бывшего и нынешнего Пожирателя смерти, который при любом неправильном своём движении или слове мгновенно получает клеймо не только от учеников, но и от преподавателей. И если так случится, что докажут причастность моего отца к возрождению Тёмного лорда, то представляешь ли ты, какая меня ждет судьба в будущем? Каждый захочет ткнуть меня в это дерьмо носом или проверить моё предплечье на наличие метки. И никому не будут важны мои чувства, имей я алиби или нет, потому что как у Поттера его шрам является пропуском в любое волшебное общество, мой внутренний шрам, являющийся моей фамилией, никогда мне этого пропуска не даст.       Я достал свободной рукой до его запястья и с силой вцепился в него.       — Драко, твои руки ослабеют и ты отпустишь, — взмолился я. — Дай мне подняться! Я тебе не враг!       Он резко дёрнул меня на себя и отошёл, а я упал на холодный каменный пол. Я сел, благодаря Мерлина за благосклонность. Честное слово, всё то время, пока он говорил, его взгляд не предвещал ничего хорошего. Но даже тогда, в такой критической ситуации, я понимал, что он зол вовсе не на меня и не на Поттера. Он был зол на общество, в котором ему приходилось вращаться. А ещё он был зол на отца. Всё в его словах сквозило обидой и несправедливостью. И я его понял тогда. Старательный, умный и интересный юноша не мог быть уверен в своём светлом будущем, даже не смотря на свою образованность и практически непогрешимость. А всему виноваты ошибки его отца.       — И ты не можешь отрицать, что мы все подвергнуты этой несправедливости, — продолжил он. — Ведь кроме Снейпа никто не относится к нам здесь хоть с каким-нибудь уважением или доверием.       Я не знал, что мне сказать на всё это. Я был потрясён до глубины души всем произошедшим за последние несколько минут. Я боялся, что любое моё слово может вызвать в нём новый взрыв эмоций. А ведь я почти ничего особенного ему не сказал в хранилище, что могло стать причиной такого откровенного монолога. Но говорят, что для человека, накопившего обиду и злость внутри себя, достаточно лишь взгляда, чтобы взорваться и выплеснуть наружу свой негатив. Может, поэтому Малфой дружил с безобидными Креббом и Гойлом, которые соглашались с любыми его умозаключениями и не спорили. С ними ему было спокойно и легко ими управлять в нужную сторону. Пенси так же была настолько влюблена, что никогда ему не перечила. Плюс она знала с детства его тонкую и чувствительную натуру.       — И чтоб ты знал, первую метлу Поттеру подарила Макгонагалл. Вот так наши учителя соблюдают педагогическое правило «не выделяй среди учеников любимчиков». А что уж говорить о распределении баллов в конце первого курса, ты и сам помнишь.       Я поднялся, отряхнул брюки от налипшего снега, взял метлу и подошёл к нему. Мне так хотелось сказать что-то, опровергающее все его прежние умозаключения, но я осознавал, что он прав.       — Просто ты должен знать, что к нам никто и никогда не проявит жалость. И ты не смей жалеть таких, как Поттер. Не он здесь жертва. И себя не жалей. Мы — Слизеринцы, у нас есть гордость. И меня не жалей — я это ненавижу!       Я кивнул, словно мой язык прилип к нёбу. Такого урока я ещё никогда не получал.       — Я теперь пойдём и выполним свой главный факультетский долг — насолим Гриффиндорцам. Иначе ребята не поймут причины такой долгой отлучки. Ещё заподозрят нас в чём-нибудь непристойном, — он улыбнулся и хлопнул меня по плечу.       Такая быстрая перемена настроения меня очень удивила. Я ещё никогда не видел Малфоя таким двуликим. В комнате или на уроках он был либо весел, либо зол, либо молчалив, но никогда не менялся так резко. Мы спустились на уровень ниже и Драко подлетел поближе к одному из окон.       — Давай-ка оставим какое-нибудь послание господам гриффиндорцам.       — Например?       — На твоё усмотрение.       Ко мне на миг вернулось былое веселье, и я, произнеся простое заклинание, приблизился к окошку. Я с опаской заглянул внутрь, дабы удостовериться, что все спят. Свечи не горели, и этого мне хватило сполна, чтобы начать без зазрения совести мародёрствовать. Я поднял палочку из неё полилась краска, как из баллончика.       Малфой тем временем прижался ко мне поближе, отпустил руки от своей метлы и снял фотоаппарат с моей шеи. Я вздрогнул от прикосновения его пальцев к моей коже, рука дрогнула и первая буква получилась невыносимо кривой.       — Ты какой-то нервный, — усмехнулся он, отлетая на метра два от меня.       — С чего бы это? — фыркнул я и продолжил.       Он сделал фото. Я неуверенно улыбнулся, глядя в кадр и надеясь, что он никогда не решит использовать сей компромат против меня. Если честно, то было ужасно неудобно и страшно балансировать на метле между небом и землёй, да ещё и писать что-то при этом.       — Надеюсь, ты не собираешься свалиться, иначе придётся выдать твою глупую смерть за самоубийство. Вон прощальная записка уже практически готова, вот только не пойму что ты этим хотел сказать?       — Я хотел написать слово «придурки», но не рассчитал место и влезло только «приду», — вздохнул я.       — Твою мать! — внезапно выругался Малфой и дёрнул меня к стене.       Я едва удержал равновесие, чтобы не свалиться.       — Там мелькнул чей-то силуэт, — прошептал он. — Надо немедленно сваливать, иначе нас поймают на месте преступления.       — Чёрт, — сказал я, — надеюсь, они не успели разглядеть моё лицо.       — Ты, умник, ещё и слизеринский шарф напялил.       — У меня другого нет!       — Теперь молись, чтобы всё для тебя закончилось благополучно.       — Ночью цвет не так и просто различить, — заметил я. — С таким же успехом это мог быть и синий с белым.       На это заверение Малфой закатил глаза.       — Лети за мной точно вдоль стены, чтобы нас не могли увидеть из окон.       Я послушался, и через несколько минут мы уже входили в хранилище. Парни занимались любимым делом — игрой в карты.       — Что так долго? — недовольно спросил Нотт. — Я не подписывался торчать тут впустую всю ночь. Тем более, что тут холодно, плохо пахнет.       — Где вы были? — поддержал Кребб.       — Не могли упустить возможность поиздеваться над Грифами, — пояснил Драко. — Потом на фотках увидите.       Он отнёс метлу на место, причём именно на место, где ей полагается быть. На мой удивленный взгляд он ответил издевательским. Вот поистине непостижимый человек!       Оставалось одно задание — искупаться в озере. Я плохо себе представлял, как это возможно в это время года, но судя по уверенной походке Драко, у него были какие-то идеи на этот счёт. Нам пришлось изрядно пройти, чтобы добраться до того места, где не было льда. Дамблдор намеренно не давал замёрзнуть этому куску озера, чтобы некоторые товары, в том числе продукты, прибывали в школу водной доставкой. Так было удобно — загрузили в Лондоне или Эдинбурге, а через несколько минут товары уже здесь. Собственно, на четвёртом курсе так прибыл сюда Дурмстрангский корабль.       Итак, перед нами расстилалось чёрное, спокойное, но неприветливое зеркало, войти в которое мне представлялось высшим безумием. У всех остальных был примерно такой же вид.       — Я плохо плаваю, — сразу заявил Гойл.       — У меня фобия этого озера в принципе, — сообщил Кребб. — После прошлого года особенно.       — Я готов сфотографироваться по колено, ну максимум по живот в воде, — сказал Нотт. — На большее я не решусь.       — Да, это резонно! — поддержал его Пьюси. — Никому не будет лучше, если мы обморозимся или ещё что похлеще… брррр…       — Тем более они не узнают правду, — заключил Кребб.       — Опять же гигантский кольмар…       — И русалки, будь они не ладны!       — Я пойду! — внезапно сказал Малфой, расстёгивая пальто.       — С ума сошёл? — Нотт повертел у виска.       — Это безумие! — Гойл в ужасе наблюдал за тем, как Малфой кидает ему своё пальто, шарф, свитер.       — Я знаю заклинание, способное обогревать тело примерно час, а плаваю я хорошо. Так что встретимся на другой стороне. Не потеряйте мои вещи и палочку.       — Я поплыву с тобой, — решительно сказал я, начиная расстёгивать пуговицы пальто.       Все обернулись и с сомнением посмотрели на меня.       — Не глупи, — сказал Малфой, развязывая шнурки на ботинках.       — Мне твоё разрешение не нужно, — я не думал отступать. Тогда в меня словно кто-то вселился, скорее всего гордость и безрассудство. Никто бы в другое время не заставил меня даже просто искупаться в этом страшном озере, а тем более доплыть до другого берега.       — Вы посмотрите на него, — фыркнул Малфой и отвернулся, чтобы нанести на себя согревающее заклинание. — Если ты выдохнешься или ещё чего-нибудь, то каждый сам за себя!       — Ответ вполне в твоём стиле, — пожал плечами я. — Ничего другого я и не ожидал.       Надо отдать должное, когда я подошёл к нему в одной футболке, Драко наложил и на меня то замечательное заклинание. По всему телу мгновенно разлилось тепло и я почувствовал себя ещё уверенней.       — Возьми, — я протянул Пьюси фотоаппарат. — Жмёшь на эту кнопку и всё готово, — пояснил я. — Только не заваливай горизонт, договорились?       — Что? — не понял он.       — Ладно, хотя бы не урони, — махнул рукой я, понимая, что лишь трачу время на лишние объяснения.       Драко первый вошёл в воду. На нём тоже осталась лёгкая футболка и джинсы. Сначала он прощупал дно ногой, потом сделал несколько более уверенных шагов, наступил на что-то жёсткое, выругался и обернулся.       — Звать на помощь, только если мы утонем. Не подставляйте факультет по пустякам!       — Очень ободряюще, — сказал я, идя следом.       — Тогда мы пошли, — заявил Гойл. — Ещё непонятно вы быстрее доплывёте или мы дойдем.       Пьюси сделал пару фотографий и пошёл следом за остальными.       — Зачем ты увязался за мной? — спросил Драко.       — А вдруг с тобой что-нибудь случилось бы?       — А тебе не всё равно? Думаю, ты бы даже обрадовался.       — Ну, уж нет. Пришлось бы выдать твою глупую смерть за самоубийство. А это сколько разбирательств пришлось бы пережить, — я улыбнулся.       Мы поплыли. Было очень странно осознавать, что мы плывём в жутко холодном озере, но нам при этом тепло, как не бывает и в летних водоёмах. А ещё что в нескольких метрах под нами существует целый подводный мир с не самыми приветливыми обитателями. Каждую минуту казалось, что вот-вот кто-то схватит тебя за ногу и потащит на дно. Чтобы не думать о плохом, необходимо было поддерживать контакт с единственным человеком рядом.       — Не замечал в тебе раньше таких маниакальных качеств, — сказал я.       — Не понимаю, о чём ты, — ответил Драко, перевернулся и поплыл на спине. Его волосы полностью намокли и лицо казалось взрослее, чем обычно.       — Я про вспышку эмоций на башне.       — Тогда я никогда раньше не замечал в тебе подобного безрассудства.       — Обычно я так не поступаю, — ответил я. — Но ты недавно намекнул, что кроме тебя никто не хочет ни за что браться.       — Ты не так запомнил мои слова, — он закрыл глаза и плыл так спокойно и легко, что я ненароком залюбовался. — Я говорил про взятие ответственности. Я-то знаю свои силы и вполне могу отвечать за себя в данный момент, а так же, что не нарушу условия пари. Знаешь ли ты себя? Не замечал в тебе особой физической выносливости ни на уроках полётов, ни где-либо ещё. По мне, Пьюси бы лучше подошёл на эту роль.       — Но его здесь нет, как видишь.       — Его здесь нет из-за излишней предосторожности. Других — из-за трусости.       — Это не одно и то же?       — Нет. Кто-то боится просто так, потому что привык, а кто-то не идёт на риск, когда это не оправдывает себя.       — А ты? Ты какая-то особая третья категория?       — Я не люблю проигрывать.       Кстати, эту фразу я слышал от него потом ещё не раз. Это была какая-то особо больная тема. В ней, по-видимому, и крылась разгадка странного отношения Малфоя к метле Поттера.       — А если бы я не пошёл за тобой, то что бы ты сказал про меня?       — Что никогда не видел в тебе стремлений к храбрости, поэтому был бы не удивлен.       — То есть я труслив, по-твоему?       — Ну, один бы ты точно не поплыл, — он открыл глаза и перевернулся.       — А когда человек идёт на подобный риск один — это нормально? Без волшебной-то палочки…       — Хорошо, я излишне самоуверен.       — И импульсивен.       — Да, ещё про вспыльчивость добавь. И если я тебя сегодня утоплю, то не удивляйся.       Через некоторое время я отчётливо почувствовал усталость и немного отстал от Малфоя. Над водой незаметно поднялась дымка, и стало жутко. Как я не старался, но ничего не смог разглядеть впереди. Стало не по себе, но показывать своё беспокойство я не хотел. Малфоя будто бы вообще ничего не волновало. В глубине души я осознавал, что это напускное, но всё же завидовал его выдержке.       — Что ты там тащишься? — спросил он, обернувшись.       — Задумался, — с раздражением ответил я.       — Ты всегда можешь повернуть обратно, если до сих пор сомневаешься, — издевался он.       — Ну, спасибо! — хмыкнул я, надеясь, что хоть половину пути мы преодолели.       — Хотелось бы к утру успеть, — продолжал он глумиться, снова плывя на спине.       В ответ я ударил с силой по водной глади, самым наглым образом обрызгав его лицо. Малфой выругался, а потом нырнул под воду и исчез на несколько секунд из виду. Сложно представить мою панику, когда я остался посреди чёрного озера один-одинёшенек, уставший и без волшебной палочки. Но тут кто-то схватил меня за ноги, с силой поднял и я не по своей воле оказался под водой. Там я открыл глаза, на время потеряв ориентацию в пространстве. Глаза мои ничем не помогли, так как была ночь и понять где верх, а где низ было сложно. Однако, в паническом барахтании я всё же успел рассмотреть совсем рядом проплывший силуэт. Но это точно не мог быть Драко, потому что фигура определенно имела хвост. Я загрёб руками ещё сильней, пока вода сама не вытолкнула меня на поверхность. Я жадно задышал и затёр глаза.       — Идиот! — сказал я, наконец-таки увидев довольное лицо Малфоя. А потом я оглянулся. — Ты ничего странного не заметил?       — Например?       — Я под водой кого-то видел.       Драко насторожился и некоторое время не двигался. Только его взгляд медленно передвигался из стороны в сторону, а уши изучали давящую тишину.       — Ты ведь не решил подшутить надо мной в отместку? — спросил он некоторое время спустя.       — Хотелось бы, но нет, — выдавил я, всё ещё злясь.       — Тогда поплыли поскорей отсюда, пока мы не привлекли внимание какой-нибудь нечисти.       На странность, это маленькое событие придало мне новых сил, у меня словно открылось второе дыхание. Но страх не уходил. Мне всё время казалось, что мы здесь не одни. Казалось, что кто-то плавает вокруг нас и смотрит из этой тьмы своими горящими глазами. Тогда я как никогда раньше почувствовал себя без палочки, как без рук. Воображение рисовало фигуру гигантского кальмара, вынимающего свои склизкие щупальца наружу одно за одним, а потом наши тоненькие тела, сжатые этими щупальцами и утащенные навсегда на дно озера. Ещё как назло совсем рядом раздался странный всплеск, чуть не лишивший меня самообладания.       — Без паники, — тихо сказал Малфой. — Всегда можно прикрыться великим Дамблдором. Все водные жители его знают.       — Так они и стали тебя слушать, — ответил я, не разделяя его оптимизма.       — Тогда я уговорю их сожрать тебя первым, а сам попробую улизнуть.       — Это план Б?       — Это план А, — засмеялся он. — Про Дамблдора скажу уже после.       — Ну ты и сволочь, Малфой! Зачем я только рвался составить тебе компанию?       — Затем, чтобы спасти меня, пожертвовав собой! Получил бы грамоту посмертно. Возможно, ещё и кубок, — призадумавшись, добавил он.       — Не собираюсь я умирать. У меня доклад по Заклинаниям не дописан, — попытался пошутить я.       — Ну, конечно, о чём же тебе ещё думать…       Дальше я не слушал. Меня напугало странное ощущение холода в ногах. Оно возникло ещё минут пять назад, а сейчас всё увеличивалось и увеличивалось. Ступни постепенно начали замерзать, когда в коленках только появились первые признаки прохлады. Вот что стало для меня настоящим ужасом в ту злосчастную ночь. Ни страх наказания, ни выходки Малфоя, ни гигантский кальмар или русалки не могли заставить сердце биться с такой скоростью, как осознание того, что если так называемый наркоз отойдёт, то я умру от обморожения как самый настоящий маггл.       Наверное, вид у меня был действительно панический, раз Малфой заметил изменения в моём лице и замолчал.       — Что? — задал он законный вопрос, видя, что я не собираюсь ничего объяснять.       — Я чувствую холод, — голос не хотел меня слушаться.       До Драко не сразу дошло. Он уставился на меня, словно пытаясь прочитать что-то в моих стеклянных от страха глазах.       — Не может быть, — он был напуган.       — Как видишь, может! — сорвался я.       — Ускоримся! — скомандовал он. — Нельзя останавливаться.       Чёртова дымка не позволяла понять, где же конец этому аду. Прошло ещё минут десять, за которые я почувствовал холод уже всем телом. Меня била крупная дрожь, и я плыл, как отчаянный, заставляя кровь греть меня изнутри.       — Ещё немного, — подбадривал Малфой, оглядываясь на меня чуть ли не каждые десять минут. — Говорил же тебе, что не следует тебе плыть!       — Это могло случиться и с тобой. Тогда бы ты сошёл с ума в одиночестве без шанса на спасение.       В отчаянии я всё же успел подумать о том, почему опять повезло Малфою, чёртов он сукин сын!       — Я не подстраивал это, если ты об этом думаешь, — зачем-то стал оправдываться он.       — Я так не думаю, — еле проговорил я. Губы уже не слушались меня, зубы стучали друг о друга. — Ты не такой жестокий…       Он обернулся и помрачнел.       — Забини, не сдавайся! — он протянул руку, взял мою ладонь и потянул за собой.       Я видел с какой силой он гребёт одной рукой, как ему тяжело, и в глубине души был ему очень благодарен.       — Я не чувствую ног, — заметил я вскоре.       — А руки?       — Руки словно пронзают тысячи иголок.       — Мерлин, помоги! — произнёс он. — Нам осталось совсем немного. Я вижу берег. Ты подумай о том, что скоро мы будем в гостиной. Мы будем сидеть у камина и пить горячий глинтвейн или виски. Что ты там любишь, а? — он обернулся.       Мне было так больно и так грустно, что я не мог ответить. Лицо жгло от невыносимого холода, губы одеревенели и голос больше не принадлежал мне. Я хотел заплакать, но мысли о том, что Малфой увидит меня таким немного отрезвила меня, и я лишь прикрыл глаза. Я хотел немного побыть с закрытыми глазами. Руки тоже отказали мне. Я чувствовал его крепкую хватку, но рука была словно не моя.       — НЕ СПИ! — заорал Драко.       Я открыл глаза.       — Если ты заснёшь, то это конец! — сказал он мне. — Пожалуйста, сделай усилия над собой. Ты можешь, я знаю! Ты пошёл за мной ни чтобы умереть здесь, а чтобы показать свою храбрость, чтобы показать, что ты лучше других!       Казалось, это должно было меня ободрить, но я уже едва понимал значения его слов.       — Пожалуйста, не сдавайся!       Я больше не мог держать голову и лицо моё погрузилось в воду. Драко увидел это и поспешил поднять мою голову. Он закинул одну мою руку себе на шею, своей перехватил меня поперёк живота, чтобы я не ушёл под воду.       — Блейз! Я научу тебя летать, обещаю! Только не умирай! — говорил он где-то настолько близко, что я чувствовал его тёплое дыхание. — Не бывает таких глупых смертей. Только не в нашем мире. Блейз! Я провалился в небытие.